Предыдущая            Следующая

 

ГЛАВА 3

 

Река Трод своими изгибами медленно и величаво несет свои воды по равнине. Легенды говорят, что появилась эта река миллионы лет назад, когда через равнину проложила свой путь с восточных гор на запад, к морю, гигантская змея. Неторопливая река Трод и есть след той гигантской змеи. Для всех окрестных городов и деревень она является важнейшей и незаменимой дорогой.

Паттио, один из крупнейших городов в этой области, лежал в одной из срединных излучин реки Трод. В соседних землях к северу от Паттио в изобилии росла пшеница; на востоке, выше по течению реки, простирались бесконечные поросшие лесом холмы. Круглый год на реке Трод можно было видеть сплавляемый по течению лес. Те же лодки, что присматривали за лесосплавом, перевозили также пшеницу, кукурузу и другое зерно, разное в разные месяцы. Никаких мостов через реку Трод нет, так что люди для торговли собирались в городе; так Паттио стал торговым центром.

Лоуренс и Хоро приехали в Паттио в самое занятое время дня – после полудня, но до наступления сумерек. Паттио стал процветающим деловым центром лишь после того, как оправился после долгого пребывания под властью короля. Теперь городом правили аристократы и торговцы. С каждого въезжающего в город взималось множество разных пошлин, зато никто не досматривал их товары и не спрашивал паспорта. По сравнению с временами королевского правления город стал куда менее подозрительным, поэтому укрыть Хоро оказалось довольно просто.

— И у них нет короля? – было первое, что спросила Хоро по прибытии в Паттио.

— Ты ведь впервые в городе, где так много народу?

— Время действительно все меняет. Я знаю, что если городом правит король, он и должен быть большим, но город аристократов и торговцев…

Лоуренсу доводилось бывать во многих городах, неизмеримо более крупных, чем Паттио. Это внушило ему некоторое чувство превосходства, но он прекрасно знал, что если только позволит этому чувству отразиться на лице, Хоро мгновенно найдет способ отплатить. Кроме того, Лоуренс ведь и сам ничего не знал, пока не начал странствовать.

— Хех. Очень хорошо, сдерживать себя полезно.

Похоже, Лоуренс опоздал. Хоро, хоть и разглядывала во все глаза многочисленных продавцов, разложивших товары по обе стороны дороги, все же сумела заметить мелькнувшее на лице Лоуренса выражение превосходства. Или же она просто угадала? Даже мысли свои Лоуренс не мог от нее скрыть. Проницательность Хоро не только внушала Лоуренсу постоянный страх, но и не оставляла ему возможности чем-либо отвечать.

— Это какая-то церемония?

Хоро либо все-таки не знала мыслей и чувств Лоуренса досконально, либо ей не было до них никакого дела. Она по-прежнему вертела головой, с любопытством вглядываясь во все, что их окружало.

— Если бы Церковь проводила какую-то церемонию, толпа бы всю дорогу перегородила. А сейчас толпа маленькая.

— О, невероятно, — с улыбкой произнесла Хоро и свесилась с козел повозки, чтобы получше рассмотреть выставленные вдоль дороги товары. При взгляде на Хоро Лоуренсу внезапно пришла в голову еще одна мысль, и он слегка пихнул ее в бок.

— А? – ответила Хоро, не отрывая взгляда от продавцов.

— Ты не собираешься прикрыть голову?

— А? Голову? – Хоро наконец-то снизошла до ответа.

— В Пасро сейчас, должно быть, все радостно пьют и поют. Но это не значит, что празднество идет повсюду. Здесь, в городе, многие живут обычной жизнью, они могут тебя заметить.

Внезапно лицо Хоро стало унылым, и она отползла вглубь повозки. Ее капюшон задрался, почти открыв уши.

— Даже если бы мои уши были открыты глазу, никто бы не обратил внимания. Эти люди про меня давно уже забыли.

Лоуренс был настолько напряжен, что сам удивился, как он сумел не накричать на Хоро. Он непроизвольно поднял к плечам обе руки, обратив их ладонями к Хоро, словно успокаивал чересчур взбудораженную лошадь. Хоро лошадью не была, но тем не менее успеха Лоуренс достиг: она раздраженно фыркнула и натянула капюшон пониже.

— Ты же несколько сотен лет жила в Пасро, у них наверняка есть какая-нибудь легенда про тебя? Или ты никогда не появлялась в человеческом облике?

— Легенда… а, время от времени я показывалась им как человек.

— Когда ты им показывалась, они сочиняли о тебе легенды? – настойчиво спросил Лоуренс. Хоро раздраженно взглянула на него, но, встретившись глазами, кивнула.

— Я помню, что говорила им вот что. «Хоро выглядит как прекрасная пятнадцатилетняя девушка. У нее длинные, красивые и блестящие русые волосы, а еще волчьи уши и хвост с белым кончиком. Иногда Хоро появляется в деревне в этом обличье, и если только селяне обещают, что не изгонят ее из деревни, она дарует им богатые урожаи пшеницы…» — Хоро со скучным видом смотрела на Лоуренса, как бы спрашивая: «Ну и что?»

— Послушай, что ты сама только что сказала. Ты так подробно описала свою внешность, и теперь «ну и что»?

— Даже если кто-то увидит мои уши и хвост, то решит, что они ненастоящие. Таких вещей не существует, — Хоро дернула ушами под капюшоном, видимо, потому что ткань слишком сильно на них надавила. Лоуренс кинул взгляд на дернувшийся капюшон. Ему хотелось действовать как можно осторожнее, но если бы он сейчас еще что-то на эту тему сказал, Хоро пришла бы в ярость, так что он смолчал. Видимо, упоминания Пасро в разговорах с Хоро следовало избегать.

Кроме того, в легенде о Хоро, похоже, совершенно не упоминались детали ее внешности. Если только Хоро будет скрывать уши и хвост, ни один человек не догадается, кто она такая. Лоуренс изо всех сил пытался убедить сам себя. «В конце концов, легенда – это всего лишь легенда. Это не плакат, вывешенный Церковью». Лоуренс решил не говорить больше на эту тему. Хоро, однако, безмолвно размышляла о чем-то.

Наконец она заявила:

— Я поняла!

— Э?

— Даже если эти люди меня увидят… меня все равно не разыскивают.

Вообще-то, на взгляд Лоуренса, все было наоборот: внешность Хоро буквально напрашивалась на то, чтобы ее нашли. Конечно же, глупцом Лоуренс не был; пытаясь удержать бесстрастное выражение лица и не отрывая взгляда от лошадиного крупа, он ответил:

— Я очень надеюсь, что твое присутствие здесь ничего не растревожит.

Хоро, однако, лишь тихонько рассмеялась себе под нос.

— Хех, волноваться совершенно не о чем, — сказала она и, вернувшись на козлы, снова принялась изучать продавцов у дороги. Лоуренс был уверен, что эту фразу Хоро адресовала не только ему, но и себе самой. Однако выяснять это у Хоро он не стал. В конце концов, она была такая упрямая.

Хоро тем временем полностью успокоилась, а при виде фруктов и другой вкусной еды вновь оживилась. Лоуренс, не выдержав, улыбнулся.

— Как много разных фруктов, их все здесь собирают?

— Этот город – ворота на юг. Если удачно подгадать время, здесь можно найти южные фрукты, которые мало где еще можно встретить.

— Даа, на юге разных фруктов много.

— А какие фрукты там, на дальнем севере?

— Они все очень твердые и солоноватые. Их надо долго сушить, зато потом они становятся сладкими. Мы, волки, фруктов не сушим, и если нам их хочется, то мы воруем в деревнях.

Когда речь заходит о том, что волки что-то воруют, в голову в первую очередь приходят лошади, овцы и домашняя птица. Чтобы волки наведывались в деревню за сладостями – такое представить трудно. Медведь – другое дело; медведи часто воруют мешки с виноградом, которые селяне подвешивают на карнизах. Волки, по всеобщему мнению, любят острую пищу, поэтому, когда речь идет о сладостях, люди обычно сваливают все на медведей.

— Волкам вовсе не нравится острая пища! Один раз мы нашли в повозке у добычи немного этих красных фруктов и поели их, как какие-то собаки. Это было невыносимо. Это оказался красный перец, он так жегся! Мы все тогда сунули морды в речку и долго их там держали, и после этого многие из нас долго еще жаловались на ужасы людей.

Хоро негромко засмеялась, окунаясь в воспоминания прошлого. Вдруг взгляд ее упал на одного из продавцов, и она внезапно смолкла. Вскоре, однако, улыбка вновь заиграла на ее лице. Хоро негромко вздохнула. Воспоминания принесли ощущения тепла и вместе с тем одиночества. Лоуренс начал раздумывать, что бы такое сказать, чтобы ее приободрить. Однако настроение Хоро улучшилось само.

— Вон тоже красный фрукт, но его я бы съела, — сказала она, потянув Лоуренса за рукав, и показала на одного из торговцев, стоящих через дорогу. Вокруг этого торговца толпилось много народу и стояли повозки, а рядом с ним лежала большая гора яблок.

— О, хорошие на вид яблоки.

— Да! – глаза Хоро под капюшоном радостно загорелись. Лоуренс не мог точно сказать, замечает ли Хоро, что ее спрятанный под одеждой хвост вовсю виляет и шуршит о материю. Возможно, Хоро действительно обожала яблоки.

— Похоже, они очень вкусные, верно?

— Да.

Хоро, несомненно, мучительно хотелось попросить у Лоуренса купить ей яблок, но Лоуренс сделал вид, что не замечает этого, и принялся рассказывать.

— Кстати о яблоках. Один мой друг вложил в яблоки больше половины своего состояния. Не помню точно, где он их купил, но если те яблоки были такие же большие, как эти, то сейчас его состояние, должно быть, удвоилось, — Лоуренс вздохнул и негромко добавил: — Жаль, что я тогда не последовал его примеру и тоже не вложил деньги в яблоки.

Во время всего этого монолога Хоро сидела безмолвно, и на лице у нее было написано: «Переходи же к делу». Похоже, она просто не могла позволить себе сказать все, что думает, открыто, и это давало Лоуренсу прекрасную возможность ее подразнить.

— …Да, к несчастью, я тогда ошибся… но, конечно, дело это очень рискованное, мне пришлось бы перевозить их кораблем.

— Кораблем?

Все это время их повозка под мерный цокот копыт продолжала ехать. Хоро волновалась все сильнее. При взгляде на нее любому стало бы ясно, насколько сильно она хочет яблок. Хоро по-прежнему терпела и не высказывала свое желание вслух. Но на что-то большее, чем рассеянные односложные ответы, она была уже не способна.

— Для найма корабля обычно собирается много торговцев. Чем больше денег ты вложишь, тем больше груза сможешь на корабль погрузить. Перевозить товары кораблем – совсем не то, что по земле; при сильном ветре это намного опаснее. Если корабль терпит крушение, пропадает не только бОльшая часть груза или даже весь груз – пропасть могут и жизни. Однако этот способ на самом деле может принести много денег, я им пользовался дважды.

— Юмм… аххх…

Повозка как раз проехала мимо человека, торгующего  яблоками. Они двигались вперед и вперед, все больше удаляясь от продавца. Давно на сердце Лоуренса не было так сладко. Лоуренс нарочно улыбнулся своей деловой улыбкой.

— И кстати о корабельных перевозках…

— Хм… яблоко…

— Э?

— Я… хочу… яблок.

Лоуренс решил уже, что Хоро будет упрямиться до конца, но все-таки она выжала из себя эти слова, и Лоуренс вернулся к палатке торговца яблоками.

— Можешь за него заплатить? – Хоро, не дожидаясь ответа, схватила яблоко и впилась в него зубами, глядя снизу вверх на Лоуренса. Он пытался было сопротивляться, но при виде ее умоляющего лица смог лишь пожать плечами. Хоро, когда попросила наконец купить ей яблоко, выглядела такой милой, что Лоуренс великодушно дал ей несколько довольно дорогих серебряных монет. Она тотчас накупила такое количество яблок, что не в силах была удержать их все в руках. Лоуренс подумал, что слова благодарности ей не знакомы: когда Хоро съела четыре яблока подряд и ее ладони и лицо стали липкими от сока, она вновь принялась поддразнивать Лоуренса.

— Ты… специально делал вид… что ничего не понимаешь.

— Так приятно знать, о чем думает кто-то другой, — Лоуренс взглянул на Хоро, грызущую яблоко вместе с сердцевинкой. Когда он протянул руку, чтобы тоже взять яблоко с повозки, Хоро, держа пятое яблоко во рту, вдруг шлепнула его по тыльной стороне ладони.

— Мое!

— Вообще-то это я за них заплатил.

Щеки Хоро раздулись, ее рот был полностью забит яблоком. Она вынужденно молчала, пока не сумела сглотнуть, после чего ответила.

— Я волчица Хоро Мудрая, я легко могу заработать столько денег в один миг.

— Тогда, пожалуйста, заработай, я собирался потратить эти деньги на ужин и комнату.

— Мммф… ахх… но… мммфф… я…

— Доешь яблоко, потом скажешь.

Хоро кивнула. Вновь заговорила она, когда в ее животе покоились останки уже восьми яблок. И она все еще собирается ужинать?

— Похоже, ты их вправду очень любишь.

— Яблоко – фрукт дьявола, их сладкий вкус вводит во искушение.

Услышав метафорическое объяснение Хоро, Лоуренс невольно ухмыльнулся.

— Если ты мудрая волчица, ты должна преодолевать искушение.

— Когда мы столь многое делаем во имя жадности, для воздержания нет причин, — Хоро принялась довольно слизывать с руки яблочный сок, что придало ее словам еще большую убедительность. Если воздержание означает отказ от такой редкой радости, то это просто глупость. Хотя, конечно, это всего лишь один из возможных аргументов.

— Что ты хочешь этим сказать?

— А? Ах да. У нас сейчас нет денег, и мы не в состоянии получить деньги немедленно. Поэтому когда ты будешь вести переговоры, я намереваюсь что-нибудь сказать, и это принесет нам больше денег. Согласен?

Когда двое ведут деловые переговоры и один спрашивает «согласен?», второй не ответит сразу. Здравый смысл диктует торговцу, что от ответа следует воздерживаться, пока не станут полностью ясны слова, намерения и влиятельность партнера. Ответ налагал ответственность; это называлось «формальный договор». Неважно, какие потери торговцу предстоит понести, – заключив этот договор, он должен полностью выполнить его условия. Именно поэтому Лоуренс не стал отвечать Хоро немедленно – он не понимал, какой смысл она вложила в свои слова.

— Мы продадим куньи шкурки, что лежат позади нас, совсем скоро, верно?

Похоже, Хоро поняла, какие сомнения гложут Лоуренса, когда тот кинул взгляд на шкурки у себя за спиной.

— Я хочу попытаться продать их сегодня. Самое позднее – завтра.

— Тогда я скажу что-нибудь в зависимости от того, как пойдут дела. Этим я верну деньги, потраченные на яблоки, — пояснила Хоро и продолжила как ни в чем не бывало облизывать мизинец. Лоуренс погрузился в раздумья. Судя по всему, Хоро считала, что сможет продать куньи шкурки дороже, чем он. Лоуренс вел жизнь независимого торговца уже семь лет; на его взгляд, даже с помощью могущественной волчицы невозможно было бы поднять цену выше его цены, даже если Хоро утверждала обратное. Да и покупатель едва ли согласится с легкостью на бОльшую цену. По правде сказать, Лоуренс был уверен, что поднять цену Хоро не удастся; однако ему было интересно посмотреть, как она попытается. Именно поэтому Лоуренс решился-таки сказать Хоро:

— Хорошо.

Ответ Хоро потонул в звуках отрыжки.

— В таком случае формальный договор вступает в силу.

— Но давай не будем ограничивать то, о чем договорились, одними лишь шкурками. В конце концов, они же торговцы; возможно, у нас не будет возможности обговорить с ними цену.

— Это будет непросто.

— Знание – вот что делает человека правым.

Если бы Хоро не набрала такое огромное количество яблок, это ее заявление не казалось бы столь мудрым впоследствии.

 

***

 

Лоуренс решил отвезти меха в Гильдию Милона. Эта гильдия выступала в роли посредника при покупке-продаже любых товаров, а также при различных мелких сделках. Обычно торговцы предпочитали иметь дело с Гильдией Медиоха. Тем не менее Гильдия Милона все же открыла свое отделение в этой отдаленной южной стране, несмотря даже на то, что Медиох был партнером герцога, который здесь правил. Лоуренс обнаружил когда-то, что Гильдия Милона не участвует в местных делах; именно поэтому на некоторые товары она давала более высокие цены, чем другие. Кроме того, у Гильдии Милона имелись отделения в самых разных землях, поэтому в ней можно было добывать различные сведения. Это была вторая причина, почему Лоуренс предпочел Гильдию Милона: он надеялся выведать побольше сведений на некую тему. В конце концов, торговцы, пересекающие границы, должны много знать об обмене денег разных стран.

В первую очередь Лоуренс и Хоро заехали в постоялый двор, где заказали комнату. Затем Лоуренс подровнял бородку, и они отправились.

Гильдия Милона располагалась близ речного порта; у нее был второй по величине магазин в городе. В Гильдию вело несколько широких ворот, которые с легкостью пропускали самые большие повозки и через которые можно было добраться до порта. Вокруг входов виднелось нагромождение товаров, да и внутри здания тоже. Казалось, Гильдия Милона нарочно показывает свое богатство, привлекая тем самым возможных клиентов. Возможно, в состязании с местными торговцами такая манера выставлять все напоказ была мудрой. Местным торговцам вовсе не требовалось выставлять свои товары на всеобщее обозрение. Естественно, им не нужно было рисоваться, были ли у них деньги или нет.

Лоуренс остановил повозку перед въездом в Гильдию Милона. К ним тотчас подошел служитель Гильдии.

— Добро пожаловать в Гильдию Милона!

Служитель, ведающий разгрузкой, щеголял выбритым подбородком, аккуратной прической и чистым одеянием. Стиль Гильдии Милона воистину впечатлял.

— Я раньше продавал у вас пшеницу. Теперь я хочу продать куньи шкурки, не желаешь ли взглянуть?

— Конечно, конечно, это было бы замечательно. Пожалуйста, проезжай вперед и спроси служителя по левую руку.

Кивнув, Лоуренс натянул поводья и, следуя указаниям встретившего его служителя, направил повозку в закут для выгрузки товаров. Вокруг громоздились самые разные вещи – пшеница, солома, камень, дрова, фрукты и так далее. Служители здесь, похоже, были склонны работать быстро и эффективно. Именно поэтому Гильдия Милона преуспевала даже в чужих странах. Бродячему торговцу это было понятно с первого же взгляда; Хоро явно была удивлена.

— Хей, уважаемый, куда направляешься?

Углубляясь внутрь торгового здания, Лоуренс и Хоро во все глаза смотрели на кипевшую вокруг погрузку и разгрузку товаров. Услышанный ими голос, однако, заставил их остановиться. Исходил голос от крупного мускулистого мужчины. Человек этот был настолько прекрасно сложен, что даже Хоро не удержалась от того, чтобы спросить вполголоса: «Он что, из здешних солдат?»

— Мы приехали продавать меха, служитель на входе сказал спросить человека по левую руку, — ответил Лоуренс, разворачивая повозку к мужчине.

— Ух ты, отличный коняга. Похоже, он очень сильный.

— Да уж, работает усердно и никогда не ворчит.

— Если б лошадь умела ворчать, ее надо было бы по всему миру показывать.

— Точно, — и двое мужчин хором рассмеялись. Затем встретивший их человек отвел лошадь вглубь закута для выгрузки, привязал к деревянной ограде, после чего позвал еще кого-то. Откликнувшийся на призыв человек, судя по наружности, как раз и был покупателем.

— А, высокочтимый Крафт Лоуренс. От имени владельца нашей гильдии хочу выразить радость по случаю твоего визита к нам.

К таким изощренным приветствиям Лоуренс уже привык. Что его поразило, так это то, что здесь знали его имя, хотя он не представился. Последний раз он приезжал сюда, чтобы продавать пшеницу, и было это три зимы назад. Возможно, человек, с которым сейчас говорил Лоуренс, помнил его с того времени.

— Я слышал, сегодня ты приехал, чтобы продать нашей гильдии меха.

От других торговцев этот отличался тем, что не начинал беседу с разговоров о погоде, а сразу же переходил к делу.

— Совершенно верно. У меня здесь ровно семьдесят шкурок, — с этими словами Лоуренс проворно спрыгнул с козел повозки и жестом пригласил служителя осмотреть груз. Вслед за Лоуренсом с повозки сошла и Хоро.

— Хо, замечательные куницы. С полей в этом году урожай собрали богатый, а вот с мехами дела гораздо хуже.

— Таких отличных куниц еще несколько лет не встретишь, самое малое. Хоть они и подмочены дождем, но все же не потеряли блеска, — ответил Лоуренс, улыбнувшись своей деловой улыбкой.

— Замечательно, они вправду блестят, и волос очень чистый. А какого они размера?

Лоуренс извлек крупную шкурку и вручил покупателю.

— Замечательно… просто невероятно. Здесь ровно семьдесят штук? – служитель ограничился осмотром одной шкурки; Лоуренс знал, что если бы он захотел осмотреть все, то переговоры затянулись бы очень и очень надолго.

— Что ж, Флоренц – ох, прости, Лоуренс – ты прежде уже вел дела с нашей гильдией. Какова твоя цена?

Лоуренсу тоже случалось иногда ошибочно произносить имя собеседника, и он улыбкой дал понять, что прощает.

Покупатель извлек из-за пазухи абак.

— Я, со своей стороны, предложил бы цену в сто тридцать две монеты Тренни.

Лицо Лоуренса приняло озадаченное выражение.

— Но это такие редкие и прекрасные куницы. Благодаря Гильдии Милона я смог заработать прибыль на пшенице; именно поэтому я решил продать эти шкурки именно вам.

— В прошлый раз это ты нам оказал честь.

— Я надеюсь, мы и дальше будем вести дела вместе, — тут Лоуренс слегка прокашлялся и продолжил. – Как ты думаешь?

— Мы не испытываем разногласий. Во имя наших будущих деловых отношений, что ты скажешь про сто сорок серебряных?

Лоуренс считал, что сто сорок Тренни – очень хорошая цена. Запроси он больше, это могло бы плохо сказаться на его отношениях с Гильдией в будущем. Он уже собирался произнести «договорились», но тут Хоро тихонько потянула его за рукав.

— Прошу меня простить, — извинился Лоуренс перед покупателем и пригнулся к Хоро.

— Я не знаю рыночных цен; это хорошая сумма?

— Очень хорошая, — коротко ответил Лоуренс. Хоро улыбнулась и кинула взгляд на покупателя.

— Значит, ты ее принимаешь?

Покупатель тоже улыбнулся; он уже почувствовал, что Лоуренс принял решение. Лоуренс открыл было рот, но тут Хоро внезапно его перебила. Для Лоуренса это стало полной неожиданностью.

— Пожалуйста, подождите.

— Что! – ничего более подходящего в ответ на внезапную реплику Хоро Лоуренс выжать из себя не смог.

Хоро в этот момент выглядела как натуральный торговец.

— Вы предлагаете сто сорок монет Тренни, я права?

— А, да. Сто сорок монет Тренни, — со смущенным видом ответил покупатель на внезапно заданный вопрос Хоро. Впрочем, хоть он и был сбит с толку, вежливости он не утратил. Участие девушки в переговорах было большой редкостью.

— Вы разве не заметили?

Покупатель удивленно уставился на Хоро. Он не понимал, что эта девушка имеет в виду; даже Лоуренс не догадывался, к чему она клонит.

— Прошу прощения, я что-то упустил? – судя по ответу покупателя, он принял Хоро за опытного торговца.

— А, я вижу, с вами приятно вести дела. Раз так, я буду серьезна, — Хоро мягко улыбнулась. Лоуренса охватило беспокойство, не увидит ли кто-нибудь ее клыки. И он по-прежнему не понимал, чего она добивается. Покупатель пока что ничего подозрительного не заметил. Но если Хоро говорит правду, значит, сам Лоуренс что-то упустил. Такое казалось ему совершенно невозможным.

— К своему стыду, я ничего больше не замечаю. Если ты покажешь, что именно я не заметил, и я увижу, что это действительно так, я подниму цену.

Такого покупателя Лоуренс встретил впервые. Пока Лоуренс размышлял об этом, Хоро внезапно подошла и обратилась к нему.

— Господин, нехорошо смеяться над другими людьми.

Лоуренс не мог понять, почему Хоро решила посмеяться над ним самим, называя его «господином». Тем не менее, он решил подыграть Хоро и потому ответил:

— Я не собирался этого делать. Наверно, лучше тебе ему показать.

Хоро улыбнулась Лоуренсу своей клыкастой улыбкой, давая понять, что ответ правильный.

— Господин, позвольте мне взять эту куницу.

— Хорошо.

Похоже, Лоуренсу ничего не оставалось, как стоять и изображать надменного господина, в то время как все нити происходящего были в руках Хоро, а вовсе не у него. Будучи «господином», он во время этого представления обладал «властью», хотя, на его взгляд, со стороны все это смотрелось совершенно нелепо.

— Благодарю вас. Так вот, — Хоро забрала шкурку у покупателя, чтобы рассмотреть поближе. – Как вы можете видеть, эта куница превосходна.

— Да, с этим я согласен.

— Столь превосходный мех бывает редко, раз в несколько лет, — и Хоро негромко рассмеялась. Ни покупатель, ни Лоуренс по-прежнему не понимали, к чему она клонит. – Вы не только смотрите на нее, вы попробуйте ее понюхать, — с этими словами Хоро вернула шкурку покупателю. Тот принял шкурку и сконфуженно посмотрел на Лоуренса. Отказать в просьбе партнеру по переговорам он никак не мог и потому был вынужден понюхать. Тотчас на лице его отразилось замешательство пополам с удивлением. После того как он понюхал шкурку второй раз, осталось только удивление.

— Вы чувствуете, да?

— Да. Она пахнет фруктами?

Лоуренс изумленно взглянул на шкурку. Пахнет фруктами?

— Совершенно верно. В лесах растет множество плодов. Куницы, когда были живы, ели много плодов, именно поэтому шкурки сохраняют фруктовый аромат.

Услышав это, покупатель вновь понюхал шкурку. Затем он кивнул.

— Да, конечно же.

— Если мех куницы особо хороший, этот аромат сохранится.

— Ты права.

Лоуренс мог только мысленно преклониться перед Хоро.

— Вы, конечно, понимаете, у куниц, с которых были сняты эти шкурки, были очень сильные мускулы, именно поэтому вы сейчас ощущаете этот аромат. Чтобы снять каждую из шкурок, понадобились двое сильных мужчин. Господин, потяните одну из шкурок.

Растягивать шкурки до того, как их купят, было не принято, поскольку они могли разорваться. Хоро не могла этого не знать. Она действовала как истинный торговец, как идеальный делец.

— Эти куницы мягкие, но при этом прочные, и испускают столь завораживающий аромат. Попробуйте представить себе. Если из этих шкур сшить накидку, она тоже будет источать изысканный аромат. За такую накидку непременно дадут высокую цену… Итак, сколько вы готовы предложить?

От последних слов Хоро покупатель словно пробудился. Он извлек абак и сделал на нем какие-то подсчеты.

— Двести монет Тренни, как тебе такая цена?

Лоуренс глубоко вдохнул. Сто сорок монет уже были хорошей ценой; двести были ценой просто невообразимой.

— Хммм… — негромко пробурчала Хоро. Лоуренсу казалось, что она и так достаточно далеко зашла, и он собрался было остановить Хоро. Однако остановить ее было невозможно.

— Как насчет двухсот десяти монет?

— Ээ…

— Господин, есть ведь и другие гильдии…

— А-ах, хорошо! Двести десять монет.

Хоро удовлетворенно кивнула и повернулась к Лоуренсу.

— Господин, все в порядке.

Вне всяких сомнений, Хоро называла его так просто чтобы посмеяться.

 

***

 

Трактир под названием «Йорренд» находился на главной улице города. Был он открыт и выглядел довольно опрятно, так что Лоуренс и Хоро решили зайти. Когда Лоуренс уселся на скамью, накопившаяся за день усталость внезапно навалилась на него. Хоро, напротив, оставалась веселой и оживленной. По-видимому, сил ей придали успешные переговоры с торговцем.

— Уммм… вино здесь очень хорошее, — весело сообщила она.

— Что случилось? Почему ты не пьешь? – поинтересовалась она чуть погодя, уничтожая какое-то жареное блюдо. Поскольку о сделке она ничего не говорила, Лоуренс решил спросить сам.

— Ты раньше занималась торговлей?

Теперь Хоро занималась поглощением хрустящей чечевицы и между делом потребовала еще вина.

— А что? Я уязвила твое достоинство?

Она угодила точно в яблочко.

— Я наблюдала подобные переговоры в одной деревне очень далеко отсюда. Этот прием применил один очень умный человек. Я его вспомнила совсем недавно.

Лоуренс промолчал, но в глазах его отражалось сомнение.

— Откровенно говоря, я никакого запаха не чувствовал. Хотя минувшей ночью я спал в этих шкурах.

— Ответ таится в яблоках.

От изумления Лоуренс лишился дара речи.

— И это вовсе не жестоко по отношению к покупателю. Теперь, когда он знает про этот способ, он тоже им восхитится. Торговцы – не те люди, что злятся, когда их обводят вокруг пальца. Истинный торговец должен восхищаться этим приемом.

— Ты говоришь точно как старый опытный торговец.

— Ха. Если я старый торговец, то ты просто младенец.

Лоуренс лишь пожал плечами и продолжил потягивать свое вино.

— Ты помнишь, о чем я тебя просила разузнать? – Хоро направила разговор в сторону Зэлена.

— Я поспрашивал людей в гильдии, не выпускает ли какая страна новых денег. Но они, похоже, ничего не знают.

— Понятно.

— Однако такие вещи случаются нечасто, потому-то я и принял его предложение.

Когда чеканят новые деньги, с их стоимостью происходит одна из трех вещей: либо она падает, либо растет, либо остается неизменной. Иногда ситуация оказывается сложнее; в таких случаях для получения прибыли следует все заранее тщательно обдумать.

— Короче говоря, в чем именно была уловка – не имеет значения; главное – суметь что-то с этой истории выиграть, — сказал Лоуренс, допив вино и поковыряв чечевицу в своей тарелке.

— Почему бы нам не спросить у здешнего хозяина? Мы это можем?

— Зэлен сказал, через этот трактир мы сможем с ним связаться. Похоже, у него тут знакомые есть, — проговорил Лоуренс и, подумав немного, добавил: — Только нам надо проявлять осторожность, другие бродячие торговцы тоже могут обосноваться в этом трактире.

Лоуренс осмотрел полупустой зал; на полтора десятка столиков приходилось лишь два посетителя, оба в годах. Подозвав разносчицу, он заказал еще вина, рыбу и жареное мясо. Когда она принесла требуемое, он спросил, пытаясь выяснить, кто держит связь с Зэленом:

— Ты здесь хозяйка?

Расставив на столе вино и блюда, разносчица с улыбкой ответила:

— Хозяина сейчас нет, он покупает продукты. А что тебе угодно?

— Можно тебя попросить передать хозяину, что я хотел бы встретиться с Зэленом? – Лоуренс считал, что, сказав эти слова, он не слишком рискует, хоть он и совсем не знает Зэлена.

— С господином Зэленом?

— Я хотел бы сообщить Зэлену кое-что.

— Зэлен вернулся лишь вчера вечером, сейчас он будет приходить сюда часто.

— Ладно.

— Зэлен часто приходит сюда после заката. Я бы тебе предложила просто подождать, пока он появится.

Похоже, разносчица попалась довольно разумная. Солнце должно было сесть уже скоро, так что подождать имело смысл.

— Хорошо, мы подождем.

— Отличная мысль, — кивнула разносчица и отошла к столику, за которым сидели два старца. Лоуренс продолжил потягивать вино. Пару минут спустя, когда разносчица удалилась в кухню, Хоро сообщила свое мнение.

— Эта девушка лгала.

— Что именно было неправдой?

— Похоже, Зэлен не бывает здесь постоянно.

— Вот как… — Лоуренс кивнул, не отрывая взгляда от своей кружки.

— Тем не менее сегодня Зэлен появится, как она и сказала.

Если разносчица лгала, это значило, что она сама поддерживает связь с Зэленом, иначе и у нее, и у Зэлена могли бы возникнуть трудности.

— Я тоже так думаю.

Наконец-то снаружи начали сгущаться сумерки. Трактир стал заполняться людьми. С одной особо крупной кучкой людей вошел и Зэлен.

 

***

 

— Ну, за встречу, давно не виделись, верно? – предложил тост Зэлен, и все трое чокнулись.

— Как дела с куницами?

— Нам удалось их продать за хорошие деньги.

— Это потрясающе. Может, расскажешь, как тебе это удалось?

Лоуренс предпочел не отвечать сразу же; сперва он отпил вина и лишь потом ответил:

— Это секрет.

Хоро налегла на чечевицу, чтобы скрыть улыбку.

— В любом случае, замечательно, что вы смогли выручить хорошие деньги. Пока у нас есть прибыль, мы можем получать еще большую прибыль.

— Хоть я и получил прибыль, это не значит, что я вложу больше денег в эту нашу сделку.

— Все в порядке, я по-прежнему надеюсь, что сделка состоится.

— Тогда давай перейдем к делу.

— А, да, — Зэлен кивнул, неотрывно глядя на Лоуренса; тот метнул взгляд в сторону Хоро.

— Ты говорил, у тебя есть сведения, что в неких монетах скоро повысится доля серебра. Ты предлагаешь этим воспользоваться, чтобы получить прибыль. Верно?

— Да.

— Доля серебра вправду вырастет? – прямо спросил Лоуренс. Зэлен на своей скамье словно съежился чуть-чуть.

— Ну, по правде сказать, это предсказание, основанное на слухах, что ходят в одном поселке при руднике. Но в таких делах нельзя без риска, случается, что сведения врут.

— Ага, — Лоуренс удовлетворенно кивнул. – Если бы ты сказал, что твои сведения абсолютно точны, я бы твое предложение отклонил. Сколько ты хочешь денег?

— Я собирался попросить десять монет как плату за сведения.

— Из твоей идеи могут вырасти такие большие прибыли, а просишь ты так мало.

— Ну, риск тоже велик.

— Ты имеешь в виду возможные потери?

— Да. Если ты проиграешь, боюсь, я не смогу тебе возместить убытки. Именно поэтому, если ты получишь прибыль, я возьму всего десятую часть этой прибыли. Но если ты останешься в убытке, я лишь верну тебе твои десять монет.

Лоуренс начал обдумывать предложение Зэлена. Он видел два возможных варианта развития событий. Во-первых, если он проиграет. Тогда он получит обратно уплаченные за сведения деньги. Во-вторых, если он получит прибыль. Тогда Зэлен, как посредник, получит десятую долю. Однако, если верить Хоро, простого повышения ценности монеты из-за увеличения доли серебра не произойдет. Возможно, ценность монеты рухнет. Но какой прок Зэлену от убытка Лоуренса? Лоуренс начал сомневаться, правильно ли Хоро судит о Зэлене. Чтобы разобраться, что все это значит, ему нужно было больше времени. Если бы только он знал, о какой именно монете говорит Зэлен, в какой монете вырастет доля серебра. Но если Лоуренс проиграет, то вернет себе плату за сведения. Теперь предложение Зэлена интересовало Лоуренса куда сильней, чем прежде.

— Я согласен.

— Аа, благодарю тебя!

— Однако я хочу еще раз все проговорить. Ты предлагаешь мне заплатить тебе десять монет в виде платы за сведения и десятую долю моей прибыли. Вдобавок, если я понесу убыток, ты вернешь мне деньги за сведения, а я не буду требовать с тебя возмещения убытков.

— Все верно.

— Кроме того. Чтобы скрепить соглашение, заключим ли мы письменный договор?

— Да. Верно. Предлагаю рассчитаться за три дня до весенней ярмарки, это годится? Я полагаю, доля серебра будет увеличена в этом году.

До весенней ярмарки оставалось полгода. За меньший срок рынки не успели бы успокоиться после потрясений, которые непременно вызовет изменение стоимости денег при увеличении или уменьшении доли серебра. Если доля серебра вырастет, люди станут больше доверять этой монете, они будут стремиться хранить сбережения в ней и ее же использовать при расчетах; именно поэтому стоимость монеты быстро вырастет. А тот, кто поспешит продать эту монету сейчас, сильно проиграет.

— Договорились. Перед весенней ярмаркой.

— Хорошо, тогда завтра заключим официальный договор.

Лоуренс кивнул; пути назад у него уже не было. Вместо слов он просто поднял свою кружку.

— Твое здоровье!

Кружки чокнулись с приятным стуком.

 

***

 

Согласно закону нотариата, договоры должны были заключаться в присутствии третьего лица. Это означало, что тот, кто нарушит условия договора, будет арестован. Лоуренс подписал договор в присутствии нотариуса и вручил Зэлену его плату в десять монет. После этого Лоуренс и Хоро распрощались с Зэленом и направили стопы в сторону рынка. Чтобы в многолюдном городе им не мешала повозка, ее они заранее оставили в предназначенном для этой цели закуте при постоялом дворе.

— Это и есть та монета, о которой говорил Зэлен? – в руке у Хоро была монета Тренни, самая надежная из всех имеющих хождение монет. Ценность этой монеты была постоянна, так же как и стоящая за ней власть. Любая страна, у которой нет собственных денег, рано или поздно попадет в зависимость от денег других стран, а возможно, и просто перестанет существовать.

— В здешних краях эта монета пользуется очень большим доверием.

— Пользуется большим доверием? – Хоро, подняв голову, посмотрела на Лоуренса.

— В мире множество разных денег. В каждом типе монет доля серебра отличается, а значит, и доверие к деньгам разное.

— Вот как? Я только несколько денег знаю. Раньше, помню, кожи использовались как деньги.

— Понятно. Ну, с этой монетой ты уже познакомилась. Узнала что-то новое для себя?

— Есть немало вещей, которые я только сейчас поняла.

— Например?

Хоро собралась было ответить, но, взглянув на продавца, мимо которого они как раз проходили, внезапно остановилась. В нее тут же врезался шедший сзади них мужчина. Когда тот принялся браниться, Хоро развернулась и с извиняющимся видом посмотрела на него снизу вверх. Лицо мужчины запунцовело, и он, пробормотав лишь «осторожнее будь», пошел своей дорогой.

— Что случилось?

— Я хочу вот это, — ответила Хоро, показывая на хлеботорговца.

— Хлеб?

— А… да! Этот хлеб, он с медом.

— У тебя есть деньги, так что можешь сама за него заплатить.

— Хлеб должен стоить столько же, сколько яблоки. Я не смогу унести так много хлеба. Ты хочешь понести его для меня? Или мне попросить мелких денег?

Лоуренс понял, что Хоро имела в виду. У нее имелись при себе лишь серебряные монеты Тренни. Они были весьма дороги, на одну монету можно было приобрести очень много хлеба. Даже яблок Хоро накупила больше, чем была способна унести.

— Понял, понял. Сейчас я тебе дам мелких монет… руку протяни. Вот этой черной монетки как раз хватит на одну булку.

Лоуренс забрал у Хоро монету Тренни, а взамен вручил ей две других, черную и бурую, и вкратце объяснил, какова ценность каждой из них. Хоро, взглянув на две монеты у себя в руке, коротко ответила: «Ты меня не обманешь», — и отошла к продавцу покупать булку.

При виде Хоро, идущей по улице и на ходу откусывающей от большой булки, Лоуренса разобрал смех.

— Смотри опять в кого-нибудь не врежься.

— Я что, похожа на ребенка?

— Глядя, как ты ешь хлеб, любой примет тебя за ребенка.

— …

Хоро ничего не ответила. Лоуренс подумал, уж не сердится ли она. Но волки же не могут сердиться.

— Я красивая? – внезапно спросила Хоро, глядя на Лоуренса.

— Не шути, пожалуйста.

— Я серьезно…

Лоуренс кинул взгляд на Хоро, но понять по ее виду, вправду она серьезна или нет, было невозможно.

— Ну, так что ты думаешь?

— Ай, да ладно… — и Лоуренс поспешно вернулся к главному вопросу, прежде чем ситуация испортилась окончательно.

— Давай еще раз поговорим о монетах Тренни. Возможно, Зэлен все-таки не лгал.

— О?

— По правде сказать, мысль повысить долю серебра в монетах Тренни выглядит разумной. Так, посмотрим… вот эта монета называется Фирринг. Ее чеканят в стране в трех реках к югу отсюда. Здесь доля серебра высокая. Эта монета часто используется. Это главный противник монеты Тренни.

— Века сменяют один другой, но сила денег, как и прежде, создает силу страны, — заметила Хоро и откусила еще хлеба.

— Вот именно! Борьба разных стран не всегда ведется железом. Когда на рынках одной страны предпочитают пользоваться деньгами другой, это все равно что вторжение. Если король другой страны решит изъять часть денег, местные рынки замрут. Без денег не будет торговли. Иными словами, вся жизнь страны управляется извне.

— Ты хочешь сказать, долю серебра поднимают, чтобы победить враждебную страну? – Хоро вновь откусила от булки, после чего принялась слизывать мед с пальцев.

Тут Лоуренсу пришла в голову некая мысль; и сразу же он подумал – догадалась ли об этом Хоро.

— Эй, в конце концов, мои уши не всемогущи, — Хоро догадалась. – Возможно, Зэлен действительно не лгал. Ммм, да, я согласна.

Лоуренс ощутил некоторое облегчение, поняв, что Хоро не будет комментировать его сомнение. Прежде, если бы Лоуренс усомнился в истинности слов Хоро, она бы долго жаловалась, что Лоуренс не верит ее ушам.

— Что такое? Ты так удивлен, что я с тобой согласилась?

— Да.

— Если ты и дальше будешь думать так, как сейчас думаешь, я вправду рассержусь, — на лице Хоро расплылась загадочная улыбка. – Ну, в общем, Зэлен действительно мог говорить правду. И что мы будем делать теперь?

— Мы уже знаем, о какой монете речь, теперь мы должны все о ней разузнать.

— Идем на монетный двор? – с непроницаемым лицом поинтересовалась Хоро.

Лоуренс, не выдержав, расхохотался.

— Если я пойду прямо на монетный двор, меня, скорее всего, просто проткнут копьем. Мы пойдем к меняле.

— Хммм. Вот об этом я действительно не очень много знаю.

Характер Хоро раскрывался перед Лоуренсом все больше и больше.

— Мы должны пойти к меняле и там разузнать о положении дел.

— Что именно ты хочешь узнать?

— Если доля серебра в монете меняется, должны быть какие-то знаки.

— Что-то вроде затишья перед бурей?

Лоуренс улыбнулся.

— Ээ, почти. Когда доля серебра падает, это происходит постепенно; когда возрастает – тоже.

— Эээ… — похоже, Хоро поняла не до конца. Лоуренс пустился в объяснение.

— То, что мы называем деньгами, работает только если люди этому доверяют. Изменение стоимости денег – вещь очень деликатная. Все сводится к доверию. Кроме того, определить, меняется ли доля серебра в монете, очень трудно, даже менялам не всегда это удается. Поскольку цена денег определяется доверием к ним, цена старых, долгое время используемых денег, если они популярны, выше истиной стоимости входящего в них металла. Меняться стоимость денег может по многим причинам. Самая частая – изменение цен на золото и серебро.

Хоро погрузилась в размышления. Лоуренс был убежден, что понять все это быстро совершенно невозможно, поэтому он ждал вопросов Хоро, готовый отвечать.

— Мир людей такой сложный, — с улыбкой произнесла наконец Хоро. Лоуренс был поражен тем, насколько быстро она все схватила.

Вскоре Лоуренс и Хоро пришли к сооружающемуся в городе каналу.

— Хо-хо, как здесь людно, — сказала Хоро, взойдя на крупнейший мост Паттио. Вдоль моста расселось огромное количество менял.

— Как здесь много менял… и как среди них выбрать?

— Вот почему бродячему торговцу нужны знакомства. Иди за мной, — и Лоуренс углубился в толпу. Хоро не отставала.

— А, понимаю.

— Вайсс, давно не виделись, — поприветствовал Лоуренс менялу с белокурыми волосами.

— Лоуренс, сколько лет, сколько зим. Когда ты приехал?

— Вчера.

— И как твои дела?

— Я в порядке. А ты?

— Я скоро заполучу геморрой. Паршивая работа. Ты здесь по делам? Раз ты пришел сюда, должно быть, ты хочешь поменять деньги?

— По правде сказать, мне нужна кое-какая твоя помощь.

— А кто эта девушка?

— Я ее подобрал по дороге из Пасро сюда.

— Правда?

— Абсолютная.

— Как твое имя?

— Я Хоро.

— Если тебе некуда деться, можешь работать здесь. Ты даже сможешь разбогатеть. Хочешь стать моей женой? – с улыбкой сказал Вайсс.

— Вайсс, я пришел к тебе за помощью, — перебил Лоуренс. Вайсс состроил печальное лицо и спросил:

— А что? Она твоя?

Лоуренс вновь вернулся к прежней теме:

— Ох, да погоди ты. Сперва давай разберемся с моим делом.

— Ладно. Так что за дело?

— У тебя есть недавно отчеканенные монеты Тренни? Лучше всего, если бы у тебя нашлось три монеты.

— А что, какие-то сведения о том, что они меняются?

Такие вещи были Вайссу хорошо знакомы; он мгновенно понял, что Лоуренс имеет в виду.

— Возможно. Скажу так: будь осторожен. Очень трудно бежать впереди всех.

— Так они поменялись или не поменялись?.. Да, они у нас есть. Месяц назад мы как раз получили свежеотчеканенные монеты. Вот одна из них… и еще одна… вот. Я их целый день проверял, пытаясь понять, отличаются они от старых или нет.

Лоуренс взял новые монеты в одну руку, а старые в другую, и попытался почувствовать какое-то различие.

— Бесполезно. Если бы так можно было это выяснить, я бы давно уже выяснил.

— А как мне тогда узнать?

— Я мог бы расплавить для тебя одну штучку.

— Ха-ха, отличная идея.

В любой стране мира плавить деньги было противозаконно.

— А что такое? – неожиданно вмешалась Хоро. – Можно мне посмотреть?

— Конечно, конечно, — ответил Вайсс.

— Ты что-то заметила? – спросил Лоуренс.

— Просто дай мне на них взглянуть, — с этими словами Хоро поднесла монеты к лицу.

— Ты играешь, — произнес Вайсс. – А говорят, что торговцы стародавних времен действительно могли по звуку угадать разницу между монетами.

О чем не знал Вайсс, так это о паре волчьих ушей на макушке у Хоро.

— Э…

Хоро потрясла двумя монетами, которые держала между ладонями. Затем она отложила эти две монеты, взяла две другие и потрясла их. Потом она стала трясти монетами в различных сочетаниях, и все это она проделала трижды.

— Не могу сказать.

— Забудь, забудь.

— Думаю, мы тогда пойдем. Давай как-нибудь вместе выпьем, — попрощался Лоуренс.

— О, конечно же.

Когда они отошли, Хоро с улыбкой заметила:

— Он забавный.

— Да уж… ну что с серебром, доля выросла или упала?

— Если ты меня об этом спрашиваешь, значит, ты уже стал умнее.

— Лишь один человек знает про твои уши. И этот человек – я. У тебя ведь дернулось ухо, верно?

Хоро мягко улыбнулась и ответила:

— Да, тебя нельзя недооценивать.

— Но меня слегка удивило, когда ты не выложила это сразу. Когда ты врешь, это выглядит потрясающе.

— Я не знала, поверит ли тот человек моим словам, но другие там, на мосту, вполне могли. Если никто больше не знает, это же к лучшему, верно? И потом, это был мой долг.

— Долг?

— Ты ведь только что меня ревновал? Мой долг – расплатиться с тобой за эту ревность.

Лоуренс знал, что Хоро вновь его дразнит, но его лицо против воли приняло недовольный вид.

— Не беспокойся. Все мужчины – ревнивые глупцы, — заявила Хоро.

— Однако если женщина радуется ревности мужчины-глупца, она не менее глупа, чем он. Так что мужчины и женщины равно глупы.

Не только в делах, но и в чувствах Лоуренс держался очень дипломатично.

— Ха. Для меня человек – все равно что цыпленок.

После этих слов Лоуренс посерьезнел.

— Монеты звучали чуть-чуть по-разному, — задумчиво сказала Хоро. – У новых монет звон более глухой.

— Более глухой??

Хоро кивнула.

Монеты начинали звенеть глуше, когда доля серебра в них уменьшалась. Если Хоро не ошиблась, можно было с уверенностью сказать, что серебра в монетах Тренни стало меньше.

— Эээ… значит, Зэлен все-таки лгал?

— Трудно судить. Однако, похоже, все идет к тому, что он вернет тебе твои десять монет Тренни.

— Я тоже так думаю. Если бы он хотел просто получить деньги за сведения и сбежать, он бы попросил меня заплатить еще там, в церкви.

— Я в это не верю, — на лице Хоро мелькнула мимолетная улыбка. Лоуренс, однако, продолжал размышлять. Чего на самом деле хотел Зэлен? Лоуренс чувствовал, что у него был какой-то мотив. Ситуация стала более непонятной, чем была раньше, поскольку теперь Лоуренс совершенно не представлял, к чему Зэлен стремился.

— Зэлен мне это предложил, у него наверняка есть какая-то цель…

— Похоже, что так.

— Но он упомянул, что не покроет моих убытков. Так что…

— Ха-ха-ха, — внезапно рассмеялась Хоро.

— Что такое?

— Ха-ха, тебя только что обвели вокруг пальца?

После этих слов Хоро Лоуренс прекратил размышлять.

— Обвели вокруг пальца?

— Да.

— Ты имеешь в виду, что меня обокрали на десять монет Тренни?

— Ха-ха… «обвести вокруг пальца» вовсе не обязательно означает «нечестно отобрать деньги».

Лоуренс занимался торговлей уже семь лет, ему доводилось видеть и слышать про самые разные мошеннические уловки. Но он по-прежнему не понимал, что имела в виду Хоро.

— Он хочет избежать убытков, перекладывая риск потерь на других. Это и есть жульничество. Зэлен в любом случае ничего не теряет. Если деньги обесценятся, убытки понесешь ты, а Зэлен просто вернет тебе плату за сведения. С другой стороны, если цена денег вырастет, Зэлен получит часть прибыли. Ему это ничего не будет стоить. Может быть, он не получит прибыли, но в любом случае он ничего не потеряет.

Лоуренс решил, что слова Хоро имеют смысл. Зэлен действовал так, как действовал, специально.

— Ха, умный человек, однако, — заключила Хоро.

К счастью, пока что Лоуренс приобрел не очень много монет Тренни.

— Однако…

— А такое часто встречается, что в каких-то монетах долю серебра по чуть-чуть уменьшают?

— Нет. Обычно долю серебра стараются поддерживать неизменной.

— Похоже, все, что за этим спрятано, – просто тебе продали сведения об изменении доли серебра. Случай.

— Оо…

— Но когда ты привез с собой пшеницу в ту деревню, это тоже был случай. Две вещи, понимать которые труднее всего, – необходимость и случай.

— Отлично сказано.

— Ты думаешь, думаешь, но не находишь ответов. Тебе следует посмотреть на это с другой стороны. Когда охотишься, иногда приходится влезать на высокое дерево. Когда ты смотришь на весь лес сверху, видишь все по-новому.

Хоро улыбнулась и продолжила рассуждение.

— Возможно, кто-то преследует какую-то более крупную цель, если этот кто-то – не Зэлен?

— Ах…

— Возможно, Зэлен вовсе не стремится получить прибыль именно от тебя. К примеру, его могли нанять, чтобы он всем рассказывал об этом изменении. И за это ему платят. Верно?

Хоро в глазах Лоуренса была просто великаном.

— Когда начинаешь смотреть с другой точки, все факты обретают совершенно противоположный смысл… — и Лоуренс вновь погрузился в раздумья. Он решил воспользоваться советом Хоро и взглянуть на дело с другой точки зрения. Если Зэлен был нанят кем-то, чтобы убеждать торговцев скупать монеты, и за каждого такого торговца получал деньги как посредник… Внезапно Лоуренс вспомнил о стратегии, о которой слышал когда-то давно. Некто хотел контролировать цену на некий товар, чтобы скупить большое количество этого товара. Он не хотел, чтобы об этом догадались, поэтому он скупал товар не напрямую, а через других торговцев. Таким способом можно собрать большое количество монет определенного типа, и никто этого не заметит. Лоуренс непроизвольно ухмыльнулся – он догадался!

— Ха, похоже, ты что-то раскопал.

— Идем.

— Э? Куда идем?

Лоуренс не хотел терять ни минуты. Развернувшись к Хоро, он ответил:

— Сперва в Гильдию Милона. Я понял стратегию. Чем больше монет скупаешь, тем сильнее они обесценятся. Если все сделать правильно, можно много заработать.

Главное было – выяснить цель всей махинации; теперь можно было подумать и о прибыли.

А если цель угадана верно, то и прибыль будет немалая.

 

Предыдущая            Следующая

3 thoughts on “Волчица и пряности, том 1, глава 3

  1. glenrok
    #

    Вероятнее всего glasses в английском переводе относится к наименованию посуды (стаканы, кружки, бокалы) а не к материалу. Стекла в любом случае в тот исторический период в таверне быть не могло. Либо медные, либо оловянные сосуды вероятны, да и то, были в достаточной мере дороги.

  2. Teramon
    #

    «…Вместо слов он просто поднял свой кубок.
    — Твое здоровье!
    Стекло (!) кубков (?) зазвенело.»
    Кубки из стекла, ладно. Но еще и в средневековье? Да еще и в таверне? Они же стоить должны больше серебрянных!
    Что это — ошибка перевода (с японского на английский), неудачный оборот речи или промах автора?
    Не примите коммент негативно, но после этого абзаца я чуть не перестал читать)

    1. Ushwood Post author
      #

      Спасибо за замечание.
      В оригинале материал сосудов не указан, сказано, что «раздался приятный звук/звон». В принципе, лично у меня это ассоциируется со стеклом или фарфором. Англофикаторы здесь обозвали сосуды «glasses», т.е. стеклянные бокалы и т.п. — у них явно та же ассоциация.
      Про кубки я загнул, согласен.

Leave a Reply

ГЛАВНАЯ | Гарри Поттер | Звездный герб | Звездный флаг | Волчица и пряности | Пустая шкатулка и нулевая Мария | Sword Art Online | Ускоренный мир | Another | Связь сердец | НАВЕРХ