Предыдущая            Следующая

 

ГЛАВА 5

 

Мархейт был почтенным торговцем, имевшим собственные лавки во многих странах. Конечно, объяснение Лоуренса его потрясло, и первое время он был не в силах произнести ни слова; но все же он довольно быстро пришел в себя и принялся обдумывать ситуацию. Мархейт не винил ни Хоро, схваченную Гильдией Медиоха, ни ее спутника Лоуренса. Он думал исключительно о том, чтобы в сложившемся положении защитить интересы Гильдии Милона.

— Это, вне всяких сомнений, угроза. В письме говорится, что если ты, господин Лоуренс, не желаешь, чтобы твою спутницу отдали Церкви, ты должен оставить все свои дела и не предпринимать никаких активных действий.

— Они наверняка имеют в виду, что мы должны сидеть смирно, пока они не закончат свои дела с монетами Тренни. Это не значит, однако, что после окончания этой истории они все равно не передадут Хоро Церкви.

— Совершенно верно. Более того, мы понесем большие убытки, поскольку мы уже приобрели много монет Тренни. Ведь эти монеты скоро обесценятся.

Выбора ни у Лоуренса, ни у Гильдии Милона по большому счету не было. Либо они будут сидеть на месте и ждать катастрофы, либо перехватят инициативу и сами нанесут удар.

И шансов, что они предпочтут первое, просто не было.

— Похоже, нам ничего не остается, кроме как ударить первыми, верно?

В ответ на слова Лоуренса Мархейт глубоко вздохнул, после чего кивнул.

— Однако выручив твою спутницу, мы еще не избавимся от всех проблем, — заметил он. – Даже если мы ее спрячем, Церковь, узнав о ней, начнет поиски, и тогда все, что мы сможем, – послушно делать то, что они скажут. В городе твоей спутнице не укрыться.

— А если мы покинем город?

— Вокруг города огромная равнина, так что, если только вам не будет сопутствовать невероятное везение… Если вас схватят за пределами города, спасти вас не сможет никто и ничто. Даже если вы доберетесь до другого города, есть шанс, что вас разоблачат. В этом случае мы ничего не сможем сделать.

Лучше всего для описания ситуации подходило слово «безнадежная». Даже если Лоуренс покорно согласится на требования Гильдии Медиоха и будет сидеть на месте, пока они не получат свои барыши, вероятно, они все равно отдадут Хоро Церкви. Уничтожение чужестранной гильдии их совершенно не беспокоило. Наоборот – чем меньше конкурентов, тем лучше.

В то же время, если первый ход сделают союзники Лоуренса, это лишь приведет к новому нагромождению трудностей. Нет, слово «трудная» к нынешней ситуации совершенно не подходило. Любой выбор вел к поспешным и безрассудным действиям.

— Неужели нет лучшего выхода? – в отчаянии воскликнул Лоуренс.

Мархейт ответил негромко, словно говорил сам с собой:

— В том положении, в котором мы находимся, я даже думать не могу о защите интересов нашей гильдии – мы не в силах даже избежать обвинений в свой адрес.

Лоуренс сидел как на иголках и слушал Мархейта. Если бы, просто сидя с опущенной головой, он мог перевернуть ситуацию в свою пользу, он, конечно, согласился бы на это, сколько бы времени ни потребовалось. Торговцы были лишены той гордости, какая была свойственна рыцарям и аристократам. Если речь шла о деньгах, они готовы были лизать подошвы другим. Именно поэтому Лоуренсу не казалось, что в словах Мархейта был заключен сарказм или насмешка, – он просто трезво анализировал ситуацию. Фактически, Мархейт обрисовал их положение весьма точно.

— Нам нужен какой-то козырь.

— Можно сказать и так. Однако даже если мы вложим больше денег, это не очень увеличит прибыль. Что мы можем сделать, так это направить Церкви жалобу, что Гильдия Медиоха удерживает твою спутницу… Однако если мы это сделаем, твои трудности только увеличатся… и в худшем случае тебя заставят говорить неблагоприятные для нас вещи.

— Думаю… такое возможно.

Лоуренс ответил честно – он понимал, что сейчас ложь ему ничего не даст. Он не желал оставлять попытки выручить Хоро. Однако если бы он сдался, это решило бы все проблемы – отрицать это было невозможно. Мархейт тоже не мог этого не понимать. Ясно было, что если выхода они не найдут, Мархейт приложит все усилия, чтобы убедить Лоуренса оставить Хоро. В то же время, если такой момент настанет, Лоуренс просто не сможет кивнуть и смириться. Лоуренс был уверен, что он выберет путь в ад вместе с Хоро. Но, разумеется, он желал и надеялся, что столь неприятной ситуации удастся избежать вообще.

Все, что оставалось сделать Лоуренсу, – это придумать план, который позволил бы найти выход из этого безвыходного положения.

— Я думаю, надо сделать вот что… — перешел он к делу. – Я хотел бы попросить вашу гильдию, прежде чем она будет обвинена Гильдией Медиоха, продолжить дело с серебряными монетами Тренни, пока мы не достигнем наибольшего дохода. Тогда именно этот доход и станет нашим козырем.

Услышав предложение Лоуренса, Мархейт широко раскрыл глаза. Подобно тому, как Лоуренс не желал потерять Хоро, Мархейт не желал лишиться столь значительной прибыли.

Прибыли, которую можно было чудесным образом извлечь из обесценивающейся серебряной монеты.

Столь большое вложение денег пришлось делать при столь трудных обстоятельствах. С другой стороны, возможность получить такой доход представляется нечасто. Именно поэтому интерес к делу с серебряными монетами мог служить сильной козырной картой. Если ее разыграть, Гильдия Медиоха не колеблясь вернет Хоро. Неудивительно, что глаза Мархейта забегали. Если он потеряет вложенные им деньги – это будет все равно что потеря любимого родственника. Ведь целью этого вложения было получение огромной прибыли, и не от кого-нибудь, а от самого монарха королевства Тренни.

— …Самым большим доходом от дела с серебряными монетами Тренни будет получение особых привилегий от короля. Как мы выяснили, у королевской семьи сейчас плохо с деньгами. Таким образом, если наше дело удастся, мы получим от короля значительные преимущества. Если нам придется отказаться от этих преимуществ…

— Просто обменять эти преимущества на мою спутницу было бы, разумеется, неприемлемо.

— Ты хочешь сказать, что они должны будут их у нас выкупить?

Лоуренс кивнул. Правда, о таких больших денежных операциях он прежде только слышал и сам в них никогда не участвовал, так что полной уверенности в успехе у него не было. Однако он считал, что если он подойдет к этому как к обычной сделке, скорее всего, сделка удастся.

— Если Гильдия Медиоха будет видеть на одной чаше весов уничтожение Гильдии Милона, а на другой – получение особых привилегий от короля, они сочтут второе более выгодным. Тогда мы сможем запросить у Гильдии Медиоха достойную цену за эти привилегии, так?

Хотя эти слова Лоуренс произнес без какого-либо обдумывания, в них был глубокий смысл.

Идея получения большой прибыли от накопления большого количества монет Тренни, которые должны были начать обесцениваться, изначально зиждилась на предположении, что страна, чеканящая монеты Тренни, – другими словами, королевство Тренни – согласится эти монеты выкупить.

Королевство Тренни должно согласиться выкупить монеты по очень простой причине: оно будет стремиться изъять как можно больше монет из оборота и затем переплавить их. Затем, уменьшив долю серебра, оно отчеканит и выпустит большее количество монет. Например, если десять монет после переплавки превратятся в тринадцать, это принесет три монеты дохода.

Хотя для быстрого наполнения казны этот способ был хорош, он должен был привести к падению престижа страны. В будущем недостатки этого способа неминуемо проявят себя сильнее, чем достоинства. И все же королевская семья Тренни пошла на этот шаг, что свидетельствовало о глубине той ямы, в которой она оказалась. И если бы монеты Тренни не были самыми ходовыми деньгами, доход от их переплавки был бы не настолько велик, чтобы королевская семья могла вздохнуть свободно.

Гильдия Медиоха прознала о плачевном состоянии королевской семьи Тренни, и они начали запасать монеты Тренни, чтобы затем вступить с королевской семьей в переговоры. Судя по всему, Гильдия Медиоха рассчитывала скопить все монеты, имеющие хождение в городах, после чего прийти к королю и сказать примерно следующее: «Мы продадим вам монеты, только если вы согласитесь на нашу цену и гарантируете нам определенные привилегии».

Везде, за исключением очень немногих стран, король назывался королем лишь потому, что его богатство или его земли были больше, чем у других аристократов. Кроме того, он должен был пользоваться поддержкой своих подданных; подданные не подвергали сомнению законность его королевского титула. Однако, несмотря на титул, король не имел абсолютной власти над всеми своими землями. Более того, королевская семья не могла распоряжаться собственностью королевства, находящейся под управлением герцогов.

Именно поэтому денежные дела королевских семей обстояли, как правило, немногим лучше, чем у других аристократов. Фактически, единственным преимуществом королевской семьи были особые привилегии, которые давались именем короля. Это могло быть право управления рудником, или монетным двором, или рынком, право собирать налоги и так далее. Все эти привилегии не давали денег прямо, но если пользоваться ими с умом, из них можно было извлекать огромную прибыль – все равно что трясти денежное дерево.

Скорее всего, Гильдию Медиоха интересовала как раз одна из таких привилегий. Какая именно – сказать было нельзя; но, в любом случае, если их сделка пройдет без сучка и задоринки, они обретут силу, которая подстегнет их торговые дела очень и очень значительно. Именно поэтому Лоуренс предложил Гильдии Милона план, который должен был позволить выхватить у них из рук эту возможность. Заключался этот план в том, чтобы собрать больше монет, чем Гильдия Медиоха, и начать переговоры с королем первыми.

С точки зрения короля, если две гильдии приходят к нему в одно и то же время с одним и тем же предложением, то они борются за одну и ту же привилегию. Для него такое положение будет малоприятным. Поэтому если он примет предложение, то только от кого-то одного.

Если Гильдии Милона удастся провернуть дело первыми, Гильдия Медиоха распрощается с надеждами на привилегии. А значимость королевских привилегий переоценить невозможно. Если то, чего добивается Гильдия Медиоха, можно будет купить за деньги, они не постоят за ценой. Для Гильдии Милона, конечно, эти привилегии тоже важны, но в сложившихся обстоятельствах она удовлетворится и меньшей ценой.

— Однако тот козырь, который у них есть сейчас, может не только уничтожить наше отделение, но и отправить нас всех на костер. Ты уверен, что они согласятся на запрошенную нами цену?

Это был ключевой момент. Лоуренс подался вперед и сказал приглушенным голосом:

— Если король узнает, что ведет дела с гильдией, которой грозит костер, не создаст ли это ему некоторых трудностей?

На лице Мархейта отразилось потрясение; похоже, он сразу понял значение слов Лоуренса. Власть Церкви была превыше власти правителей огромных королевств и даже империй, не то что короля такой маленькой страны, как Тренни. Вдобавок король Тренни находился в тяжелом денежном положении и, неважно по каким причинам, не мог свободно распоряжаться деньгами. Несомненно, он будет стараться любой ценой избежать конфликта с Церковью.

— Как только мы подпишем соглашение с королем, Гильдия Медиоха не сможет нас преследовать. Иначе Церковь обратит взор не только на нас, но и на короля. А значит, Гильдия Медиоха навлечет на себя королевский гнев.

— Да, ты прав. Однако, думаю, они все равно от борьбы не откажутся. Но если они будут упираться, то мы и они рухнем вместе, верно?

— Да.

— Так. Значит, мы включим твою спутницу в ту цену, которую они должны будут уплатить за королевские привилегии. Верно?

— Да.

Мархейт погладил подбородок; затем он кивком выразил согласие и опустил взгляд вниз. Лоуренс догадывался, что глава отделения Гильдии сейчас скажет. Он сделал глубокий вдох и напряг живот. Проблема не была неразрешимой, и Лоуренс с Гильдией Милона все еще могли получить немалый доход.

Однако предложенный Лоуренсом план имел свои трудности и препятствия. Если окажется, что преодолеть эти препятствия слишком тяжело, Лоуренс опять окажется перед выбором – бросить Хоро или пойти на костер вместе с ней. И он знал, что выбор в пользу первого не сделает никогда.

Мархейт поднял голову и сказал:

— Предложенный тобой план выглядит очень разумным. Однако, я уверен, ты и сам понимаешь, что осуществить этот план будет очень трудно.

— Вы имеете в виду – как мы собираемся опередить Гильдию Медиоха?

Мархейт вновь потер подбородок и кивнул.

Лоуренс, следуя продуманному им сценарию, ответил:

— Я имею основания считать, что Гильдия Медиоха не успела еще накопить большое количество монет.

— И какие это основания?

— Основания такие: они не передали Хоро Церкви сразу же, как только схватили. Если бы у них уже было достаточно монет, они бы действовали быстро, стремясь уничтожить вашу гильдию. Однако они этого до сих пор не сделали, а вместо этого пытаются предотвратить наши действия. По-видимому, они опасаются, что к тому времени, когда после многих судилищ Гильдия Милона все же будет признана виновной, вы уже успеете заключить сделку с королем. Иными словами, Гильдия Медиоха считает, что у вас уже достаточно много монет, чтобы вы могли начать переговоры. Это значит, что они не уверены в своих силах.

Мархейт сидел, закрыв глаза, и внимательно вслушивался в речь Лоуренса. Лоуренс набрал в грудь воздуха и продолжил.

— Кроме того, я полагаю, Гильдия Медиоха не желает, чтобы кто-то вне ее узнал о том, что они собирают серебряные монеты Тренни. Они ведь хотят воспользоваться слабостью короля. Если аристократ начнет переговоры с королем, заявляя, что он совершенно случайно имеет на руках большое количество серебряных монет и может их продать, его ни в чем не обвинят, даже если всем будет совершенно очевидно, что это неправда; его действия будут расценены как забота о своем будущем, и его отношениям с королем не будет нанесен ущерб. Кроме того, эти действия никому не нанесут вреда. Далее, есть люди вроде Зэлена, цель которых – находить нас, бродячих торговцев, и делать нам свои предложения. Я думаю, они нужны для того, чтобы мы, бродячие торговцы, собирали серебряные монеты, а они бы потом нашли возможность скупить эти монеты у нас; ведь любой торговец захочет избавиться от денег, которые обесцениваются. Конечно, большинству людей действия Зэлена покажутся странными, но пока есть люди, желающие покупать деньги, найдутся желающие их продавать. Конечно, это всё мои предположения, но мне кажется, что они верны. Поскольку Гильдия Медиоха действует тайно, я уверен, они сами не будут скупать монеты открыто и в больших количествах. Ведь если они начнут открыто скупать монеты, не только Гильдия Милона, но и другие обнаружат, что с монетами Тренни происходит что-то необычное, верно?

Мархейт медленно кивнул.

— Исходя из всего этого, я делаю вывод, что у нас есть шансы на успех.

Мархейт негромко простонал, словно ему было больно, и закрыл глаза.

Цепочка предположений выглядела весьма достоверной; однако это были всего лишь предположения. Возможно, гильдия Медиоха просто-напросто не желала сердить всю Гильдию Милона и лишь поэтому не выдала Хоро Церкви. Но, как бы там ни было, Гильдия Медиоха показала себя совершенно неразборчивой в средствах.

Однако если они неразборчивы в средствах, то почему не используют представившийся им шанс?

— Хорошо, похоже, Гильдия Медиоха действительно еще не готова к переговорам. Какие действия собираешься предпринять ты?

Лоуренс, стараясь ни в коем случае не выказать неуверенности, глубоко вдохнул и выдохнул. Затем он заявил прямо:

— Я выручу Хоро, а потом мы скроемся до завершения всего дела.

Мархейт ахнул.

— Это полное безрассудство.

— Я знаю, что нам вряд ли удастся скрыться навсегда. Однако мы сможем выиграть время. Поэтому я покорнейше прошу вашу гильдию за это короткое время собрать как можно больше монет, после чего начать переговоры с королем.

— Невозможно!

— Значит ли это, что ваша гильдия отказывается от Хоро? Хо, в таком случае я намереваюсь начать давать неприятные для Гильдии Милона показания.

Ни у кого из присутствующих не возникло сомнения, что это была угроза.

Услышав зловещие, дышащие предательством слова Лоуренса, Мархейт насупился. Его губы шевелились, словно он бормотал что-то про себя.

Даже если Гильдия Милона отречется от Хоро, что-то сделать с договором, заключенным между Гильдией и Лоуренсом с Хоро, будет невозможно. Если Церковь устроит суд, по мнению Мархейта, лишь четыре шанса из десяти были за то, что их признают невиновными. И даже в этом случае им придется уплатить крупный штраф. То, что Лоуренс будет свидетельствовать против Гильдии Милона, никаких сомнений не вызывало. Мархейт был в затруднении. Он совершенно не понимал, что ему делать. Видя это, Лоуренс воспользовался возможностью подтолкнуть его в правильную сторону.

— Если Гильдия Милона окажет помощь, укрыться на один-два дня будет вполне достаточно. Более того, со мной будет не кто-нибудь, а волчица-перекидыш. Если она побежит со всех ног, никакому человеку ее не догнать.

Разумеется, Лоуренс не знал в точности, насколько Хоро сильна, но говорил, стараясь выглядеть как можно более убедительным.

— Ээ… ммм…

— Хоро поймали лишь потому, что она отвлекла на себя врагов, чтобы я смог добраться сюда. Если бы мы не преследовали такой цели, если бы мы хотели всего лишь убежать, она бы ни за что не позволила себя схватить. Позвольте спросить: сколько времени необходимо вашей гильдии, чтобы собрать достаточно монет для переговоров с королем?

— …Ты, ты спрашиваешь, сколько нам нужно времени?

Напор и решительность Лоуренса Мархейта ошеломили, но, тем не менее, он продолжал раздумывать. Его глаза непрерывно бегали. Лоуренс прикинул, что если он сумеет выручить Хоро и если Гильдия Милона им поможет, они смогут прятаться не меньше двух дней.

Паттио был древним городом. Его здания хранили много секретов, проулки петляли и извивались. Если кому-то по-настоящему нужно было спрятаться, подходящих мест можно было найти больше, чем шерстинок на корове. Лоуренс не сомневался, что если враг – лишь Гильдия Медиоха, он сможет укрыться без труда.

Мархейт открыл глаза и сказал:

— Если мы отправим всадника в Тренни сейчас, он доберется туда к закату – если с ним ничего не случится, конечно. Если переговоры начнутся незамедлительно, он вернется к завтрашнему утру. Разумеется, чем сильнее затянутся переговоры, тем позже он вернется.

— Вы еще не удостоверились, сколько серебряных монет у вас на руках сейчас; и все же вы убеждены, что высылать гонца для начала переговоров уже можно?

— Мы знаем размеры нашего хранилища для монет, поэтому мы можем грубо оценить, сколько монет еще понадобится, чтобы его заполнить. В начале переговоров мы заявим количество монет, близкое к пределу нашего хранилища; а когда наступит время самой передачи денег, мы подготовим достаточно монет, чтобы проблем не было.

Даже если Гильдия с самого начала предложит сделку, зная лишь примерное количество монет – если только к нужному сроку монет будет собрано достаточно, все будет в порядке.

Идея звучала довольно логично; однако, чтобы придумать такой безрассудный способ ведения переговоров с королем для достижения своих целей, требовался талант по-настоящему крупного торговца. Кроме того, чтобы заставить короля думать, что столь хорошие условия мог получить лишь он и исключительно благодаря своей силе, жизненно необходимо было предложить ему такое количество серебра, ради которого король действительно был бы готов на все. С учетом всего этого идея начинать переговоры, зная количество монет лишь приближенно, казалась слишком уж дерзкой. Однако Лоуренс чувствовал, что раз Мархейт предложил столь безрассудный и опасный план, значит, он всерьез намерен этот план осуществить.

— Правда, с самого начала мы планировали начать переговоры с королем лишь после того, как выясним, кто именно стоит за Гильдией Медиоха. Если бы нам было известно, кто этот человек, мы смогли бы полностью взять эти деньги под контроль. Мы не только смогли бы прекратить обращение этой монеты, но и без особого риска воспользовались бы грубой оценкой количества монет в начале переговоров. Сейчас, однако, у нас нет времени на то, чтобы искать следы, строить предположения и вообще раздумывать.

Лоуренс, конечно, все это знал; тем не менее он тоже попытался что-нибудь придумать. Однако ничего путного в голову не шло. Он вздохнул, на мгновение приоткрыв постороннему глазу свое ощущение безнадежности. Однако сейчас смотреть следовало только вперед. Лоуренс усилием воли выпрямился и, повернувшись к Мархейту, спросил:

— А возможно ли провести переговоры с королем быстро?

Пройдут ли переговоры быстро или затянутся надолго – вообще-то значения не имело; Лоуренс должен был податься в бега в любом случае. Изменить это было невозможно; зато можно было изменить настроение самого Лоуренса. Мархейт негромко прокашлялся и, проницательно взглянув Лоуренсу в глаза, ответил:

— Если Гильдия Милона желает сделать какое-то дело быстро – что бы это ни было за дело, оно будет сделано так быстро, как только возможно.

Лоуренс издал горький смешок; тем не менее, слова Мархейта придали ему бодрости. Он протянул Мархейту правую руку и небрежно, словно осведомлялся о погоде, спросил:

— Что ж, полагаю, вам уже известно, где сейчас Хоро, я прав?

— Мы же все-таки Гильдия Милона.

Лоуренс пожал руку Мархейта и подумал про себя: «Как же мне повезло, что я с самого начала выбрал именно эту гильдию».

 

***

 

— Убийства чужих работников, поджоги чужих зданий – дела вполне обычные. Так что город мы знаем лучше, чем кто бы то ни было из его жителей, да и меры кое-какие приняли на случай крайних ситуаций. Даже если город будет полностью окружен полчищами рыцарей, мы все равно выживем. Однако у нас есть один серьезный противник.

— Церковь?

— Конечно. Церковь присутствует во всех городах страны, особенно те церковники, кто занимается миссионерством, они везде в первых рядах. В этом смысле Церковь на нас похожа, а по возможностям даже превосходит нас. Ты это понимаешь?

— Да уж, они вездесущи и при этом увертливы.

— Поэтому в том случае, если Церковь решит всерьез заняться поисками, я очень прошу, чтобы вы не совершали поспешных действий, – вместо этого вам лучше где-нибудь затаиться. Разумеется, мы попытаемся разрешить затруднение прежде, чем станет по-настоящему жарко. И да, кодовые слова «Перион» и «Нумай».

— Две самых больших золотых монеты, э?

— Звучит как хорошее предзнаменование, верно? Что ж, буду молиться за ваше успешное бегство.

— Понятно. Я вас не разочарую.

Лоуренс снова пожал Мархейту руку и направился к повозке. Снаружи она казалась обычной повозкой, ничем не отличающейся от всех других. Повозка была крытая, так что ее пассажиры могли укрыться от посторонних взглядов. Однако назначением ее было не привезти Хоро, а, напротив, отвезти Лоуренса туда, где Хоро находилась. Фактически, поскольку ехать в ней должен был Лоуренс, ее предназначением было скрывать местонахождение Лоуренса.

Про погоню на городских улицах Гильдия Милона узнала лишь накануне, и, хотя тогда им было неизвестно, в чем причина происходящего, на всякий случай они все же проследили за участниками охоты и, таким образом, узнали, где держат Хоро. Они не сомневались, что Гильдия Медиоха, в свою очередь, следит за ними. В конце концов, немного больше бдительности никому еще не вредило.

Торговцы обманывают друг друга, даже когда ведут переговоры лицом к лицу; а уж втайне друг от друга они плетут сети обмана с устрашающей силой. Лоуренс с помощью одного из работников Гильдии Милона вынул одну из досок пола повозки. Глядя на булыжную мостовую, проплывающую у него под ногами, он уточнил у работника свои следующие действия:

— Значит, после того как я спущусь, я должен протянуть правую руку, коснуться ей стены и идти вперед, верно?

— Ты должен будешь идти до самого конца тоннеля. Если твою спутницу выручат, наверху откроется люк. Если после этого ты услышишь «Рахей», дождись, пока к тебе спустятся наши люди. Если услышишь «Пероузо» — бегите оба тем путем, о котором договорились раньше.

— Лучший и худший варианты, э?

— Нетрудно догадаться, да?

Лоуренс невесело улыбнулся и кивнул, давая понять, что все понял. Похоже, Гильдия Милона наслаждалась придумыванием различных паролей.

— Что ж, пора начинать.

Как только работник это сказал, возница на козлах несколько раз стукнул по стене сбоку – это был сигнал к остановке повозки. Вскоре повозка резко затормозила, раздалось лошадиное ржание, затем ругань возницы в чей-то адрес. Тотчас Лоуренс проворно спрыгнул через отверстие в полу повозки и сдвинул в сторону одну из каменных плит мостовой. Под плитой обнаружился непроглядно черный колодец, в который Лоуренс и спрыгнул, ни секунды не колеблясь. На дне колодца оказалась вода; тем не менее Лоуренсу удалось приземлиться на ноги. Похоже, оставшиеся сверху убедились в его безопасном приземлении сразу же, ибо каменная плита тотчас вернулась на место, погрузив тоннель во мрак. Еще несколько секунд – и повозка поехала дальше как ни в чем не бывало.

— Не думал, что они так тщательно подготовились, — пробормотал Лоуренс, словно не веря самому себе, и, вытянув руку в сторону, медленно направился вдоль правой стены.

Когда-то этот тоннель использовался для сброса нечистот, но с тех пор, как до рынка проложили трубы, по которым подавалась вода, тоннель перестали использовать. Ничего сверх этого Лоуренс не знал; но, судя по всему, Гильдия Милона прекрасно знала о состоянии этого тоннеля и, не спрашивая ни у кого разрешения, соединила его с различными городскими постройками. Церковь в этом отношении тоже была очень предприимчива. Говаривали, что они прокладывали собственные подземные коридоры под предлогом строительства гробниц. Затем эти коридоры использовались для выслеживания еретиков, ухода от налогов и других дел. Церковь обладала огромной силой, соответственно, и врагов у нее было немало, так что эти коридоры служили заодно и путями для бегства. Подземелья городов, в которых располагались крупные отделения Церкви или торговых гильдий, таких как Гильдия Милона, были столь изощренны, что их можно было бы принять за логовища каких-нибудь демонов или монстров.

Когда-то один знакомый Лоуренса, тоже бродячий торговец, сказал, что работа в таком месте вызывает дрожь – все равно что прогулка вдоль гигантской паучьей сети.

Теперь Лоуренс понимал, что он имел в виду.

Тоннель, хоть и пустой и влажный, все же содержался в относительно неплохом состоянии – лучше, чем иные проулки наверху. Это внушало Лоуренсу уверенность. Власть Гильдии Милона была поистине велика.

— Здесь?

Судя по плеску воды, Лоуренс добрался до конца тоннеля. Вытянув руку вперед, он наткнулся на стену.

В дороге торговцам нередко приходилось подвергаться нападению бродячих псов в безлунные ночи. Как и при подобном нападении, сейчас, если случится что-то непредвиденное, Лоуренсу придется спасаться бегством в полной темноте. Лоуренс был уверен, что при надобности легко сориентируется и определит, где стены тоннеля.

Над ним и чуть справа, судя по всему, располагался склад бакалейной лавки, ведущей дела с Гильдией Медиоха. Именно там, по-видимому, держали Хоро. Прямо над Лоуренсом был дом, принадлежащий Гильдии Милона, оттуда она и вела свои действия. Похоже, им удалось проложить потайной ход в соседний склад. Они подготовились настолько тщательно, что это внушало ужас. Возможно, впрочем, что для ведения дел и открытия собственных лавок в чужих странах такая тщательность и продуманность были просто необходимы. Лоуренс сказал себе, что это следует запомнить.

Едва Лоуренс начал раздумывать на эту тему, как где-то вдали зазвенел колокол. Это был сигнал, по которому рыночные торговцы прерывали свою работу и шли трапезничать. Он же, как сказали Лоуренсу в Гильдии Милона, был сигналом к началу дела. Возможно, как раз сейчас наверху разгорелась жестокая схватка. Если Хоро не удастся выручить до сигнала, возвещающего возобновление работы, ситуация выйдет из-под контроля – в дело вступят партнеры тех бакалейщиков.

Хотя деньги за охрану заложников от Гильдии Медиоха получала бакалейная лавка, саму охрану – важные то заложники или нет – осуществляли вовсе не бакалейщики. В конце концов, им ведь приходилось оплачивать повседневные счета, а значит, они не могли отрываться от своих дел.

Проблема заключалось в том, что заранее было неизвестно, сколько именно людей стерегли Хоро. Враг не мог не знать, что если он привлечет слишком много людей, Гильдия Милона с легкостью их заметит. С другой стороны, малое число людей было ненадежной охраной. Лоуренс надеялся, что Гильдия Медиоха отрядила охранников для Хоро, исходя в первую очередь из соображений скрытности.

Если стражей много, сражение наверняка идет нешуточное. В этом случае нападающие используют уже не веревки и повязки для глаз, а кинжалы и дубинки. Тогда и без того сложная ситуация запутается еще больше. Лоуренс искренне надеялся, что до подобного дело не дойдет.

Пока Лоуренс размышлял, прошло немало времени. Сперва он сохранял спокойствие, но чем дальше, тем сильнее он волновался; у него начали дрожать ноги, отчего вода внизу заплескалась. Он попытался усилием воли утихомирить дрожь, но тщетно. Чтобы успокоиться, Лоуренс попробовал несколько раз сесть-встать, но все, чего он добился, – учащение сердцебиения. Затем он взглянул вверх; в голове у него была лишь одна мысль: «Ну почему же этот люк не открывается?»

Внезапно Лоуренс задеревенел.

Да нет, подумал он, я не мог ошибиться местом. Это просто невозможно.

Теперь его напряжение и тревога достигли пика, он не находил себе места.

В тот самый миг, когда Лоуренс решил еще раз убедиться, что находится в правильном тупике, до него донесся голос.

— Рахей.

Голос шел сверху, и сразу после раздался звук ломаемых досок. Затем снова послышалось «Рахей», и Лоуренс ответил: «Нумай». Люк наконец-то открылся, и луч света упал на лицо Лоуренса. Одновременно наверху произнесли: «Перион».

— Хоро!

Лоуренс не смог удержаться от возгласа, увидев в проеме люка лицо Хоро.

Хоро, однако, его словно и не услышала; надменно подняв голову, она продолжила разговор с кем-то, кто находился рядом с ней. Затем она опустила глаза на Лоуренса и коротко заявила:

— Как я спущусь, если ты не отойдешь в сторону?

Несомненно, Хоро вела себя совершенно не так, как прежде. Но лишь услышав эти ее слова, Лоуренс понял, как же сильно он хотел увидеть ее счастливое лицо и услышать радостный голос.

Лоуренс ступил в сторону, как ему было сказано. Однако вместо восторга от встречи с Хоро в сердце его вползло разочарование из-за того, что Хоро явно была ему не рада. Конечно, Лоуренс знал, что виной всему его мечты, так что он ничего не сказал. Однако при виде того, как Хоро принимает сверху какой-то сверток и совершенно не обращает внимания на свой вид, ему стало еще более неуютно. Он понял, что не в силах запереть свои чувства.

— Ну что ты спишь на ходу? Вот, это тебе. Бери быстрее и пойдем.

— Что?.. Э, да.

Лоуренс почувствовал, как ему в руки впихнули сверток, после чего Хоро повлекла его за собой в глубь тоннеля. В свертке что-то тихо звякало. Похоже, те, кто освободил Хоро, додумались забрать что-то из добра, чтобы создать видимость обычного ограбления. Тем временем сверху спустился кто-то еще, и крышка люка захлопнулась. Тоннель вновь погрузился в кромешную темноту. Это послужило сигналом к отправлению. Лоуренс широким шагом двинулся во тьму. Говорить с Хоро он был не в силах.

Этим тоннелем они должны были идти до конца, затем свернуть направо и идти вдоль левой стены, пока снова не упрутся в тупик. Тогда им следовало подняться наверх и залезть в повозку, которая доставит их к другому подземному ходу.

По тоннелю шли молча. Наконец они добрались до нужного тупика. Следуя полученным ранее указаниям, Лоуренс взобрался вверх и трижды стукнул в потолок.

Если человек, который должен был уже подъехать в это место, столкнулся с чем-то непредвиденным и не смог выполнить задание, им придется искать другой путь. Но едва Лоуренс успел подумать о такой возможности, в потолке открылось отверстие, и Лоуренс увидел прямо над собой крытую повозку. Подтвердив, что это он, паролем «Перион» и отзывом «Нумай», Лоуренс пролез через отверстия в мостовой и в полу повозки.

— Пока все идет нормально… — сообщил сидящий в повозке работник Гильдии и помог Хоро забраться внутрь. Он, конечно, знал, что Хоро – воплощение волчицы, но тем не менее вид ее волчьих ушей, торчащих из макушки, его ошеломил. Впрочем, несмотря на свое изумление, он улыбнулся и произнес:

— Наши дела всегда таят в себе сюрпризы.

Затем он ловко задвинул отверстие в мостовой каменной плитой.

— Там внизу еще один человек.

— Все нормально, ему нужно забрать лестницу и потом подняться в другом месте. Он передаст другим работникам сведения о Гильдии Медиоха и затем покинет город.

Видимо, Гильдия Милона потому работала с такой невероятной эффективностью, что учитывала все детали и заранее принимала меры на все возможные случаи. Работник положил на место вынутую из пола повозки доску и поспешно пробормотал: «Ну что ж, желаю удачи», — после чего забрал у Лоуренса и Хоро их свертки и сошел с повозки. Послышалось «но!» возницы, и повозка двинулась. Пока что, казалось, все идет по плану.

То есть – все, кроме реакции Хоро.

— Как хорошо, что ты цела и невредима.

Лоуренсу с трудом удалось выговорить эти слова, не запнувшись. Это, однако, было все, на что его хватило. Хоро сидела напротив Лоуренса и слушала, одновременно пытаясь развязать платок у себя на шее и прикрыть им голову. Затем она вперила в Лоуренса недовольный взор и, поправив самодельный капюшон, наконец-то ответила.

— Неужели ты так рад, что я цела и невредима?

Лоуренс едва не ответил «да», но прикусил язык. Из-под только что надетого капюшона на него смотрели глаза, горящие гневом.

Может, она себя плохо чувствовала?

— Ты! Ну-ка назови мое имя!

Ну, по крайней мере, если Хоро была способна говорить таким тоном – значит, все было не так плохо, как боялся Лоуренс. Однако под ее напором Лоуренс, хоть и был вдвое ее крупнее, отшатнулся. Он не понимал, что все-таки происходит с Хоро, так что ему оставалось лишь положиться на первый пришедший ему в голову ответ.

— Хоро… да?

— Я Хоро Мудрая!

Лоуренсу казалось, что Хоро не говорит, а рычит на него. И все же он по-прежнему не понимал, что ее так разъярило. Если она желала извинений, он бы с радостью перед ней извинился сколько угодно раз. В конце концов, именно из-за Лоуренса ее поймали. Или в заточении с ней так дурно обращались, что теперь ей было больно об этом говорить?

— Я могу назвать по именам всех и каждого, кто когда-нибудь за всю мою жизнь меня опозорил. И, похоже, сейчас в этот список мне придется внести еще одно имя – твое!

Похоже, с Хоро действительно плохо обращались, решил Лоуренс. Однако такую рассерженную Хоро он уже как-то видал; это было еще в деревне. Девушки, похищенные разбойниками и головорезами, так себя не ведут. Кроме того, если сейчас Лоуренс случайно ляпнет что-то не то, он лишь подольет масла в огонь, и Хоро разозлится на него еще больше; поэтому он молчал. Текли минуты. Вскоре Хоро, которую, видимо, его молчание доводило до кипения, поднялась со своей скамьи и надвинулась на Лоуренса.

Хоро вытянула вперед свой кулачок. Он был стиснут с такой силой, что костяшки пальцев побелели, и дрожал. Лоуренсу было некуда бежать. Хоро стояла прямо перед ним. Сейчас их лица находились на одном уровне; взгляд Хоро упирался прямо в глаза Лоуренса и, казалось, прожигал их насквозь. Разжав наконец руку, Хоро ухватила Лоуренса за грудки. Ее рука оказалась точно такой слабой, как можно было предположить по ее облику. Лоуренс, однако, не пытался вырваться.

«Какие у нее длинные ресницы». Та же мысль прыгнула ему в голову снова.

— Я же говорила тебе, я хотела, чтобы ты меня спас.

Лоуренс немедленно кивнул.

— Я… я была совершенно уверена, что спасать меня придешь ты… пфф… при одном воспоминании меня просто разрывает от злости!

Внезапно Лоуренс словно пробудился ото сна.

— Ты же мужчина, значит, ты должен был хотя бы появиться на поле боя! Все из-за тебя, это только из-за тебя я так опозорилась…

— Но сейчас с тобой все хорошо, верно? – перебил Лоуренс, прежде чем Хоро завершила свою тираду. Хоро с крайне недовольным видом закусила губу и отвернулась. Помявшись немного, Хоро кивнула с таким тоскливым видом, словно только что выпила что-то горькое. Возможно, тогда у нее были завязаны глаза, подумал Лоуренс. Возможно, Хоро приняла за него, Лоуренса, пришедших за ней работников Гильдии Милона и сказала им что-то, что могла сказать только ему. За эти-то слова Хоро и была так рассержена, считая, что они ее опозорили.

При этой мысли Лоуренс приободрился. Он был уверен, что если бы туда к Хоро зашел он, то наверняка увидел бы у нее то выражение лица, о котором мечтал. Он медленно взял Хоро за хрупкие плечи, притянул к себе и чуть-чуть прижал. Сперва Хоро упрямилась и пыталась противиться, но в конце концов сдалась. Несмотря на закрывавший ее голову платок, Лоуренс видел, как ее уши, только что стоявшие торчком, постепенно обвисли. Выражение гнева на ее лице сменилось на по-прежнему раздраженное, но видно было, что она сердится уже не всерьез.

Обойди Лоуренс весь мир, скопи он много денег – все равно он не смог бы добыть то, что было сейчас прямо перед ним.

— Это же так прекрасно, что с тобой ничего не случилось.

После этих слов Лоуренса сердитые глаза Хоро медленно скрылись за веками. Наконец Хоро кивнула, лишь слегка недовольно поджав губы.

— Пока у тебя эта пшеница, я не умру, — сказала Хоро, ткнув пальцем в нагрудную суму Лоуренса. Оттолкнуть руки Лоуренса, по-прежнему держащие ее за плечи, она не пыталась.

— Для девушки есть пытка, столь же жестокая, как смерть.

Лоуренс потянул Хоро за руки, и она медленно прильнула к нему, положив подбородок ему на плечо. Лоуренс ощущал ее стройное тело; оно казалось лишь немногим тяжелей сумы с пшеницей.

Вдруг Хоро с озорной ноткой в голосе заявила:

— Хех. Я такая привлекательная, что в меня даже человеческие самцы влюбляются. Однако не было еще самца, достойного быть моим партнером.

Хоро высвободилась из объятий Лоуренса, и на лице ее вновь появилась ее прежняя нахальная улыбка.

— Любому, кто попытается меня хоть пальцем тронуть, я скажу лишь: «Береги свою жизнь», — и кто бы он ни был, он будет бежать в страхе. Хе-хе-хех, — со смехом произнесла Хоро, и из-за ее вишнево-красных губ показались клыки. Услышав от Хоро такие слова, любой бы перепугался.

— Однако есть и исключения.

Внезапно улыбку Хоро как ветром сдуло, лицо ее стало совершенно безжизненным. Лоуренс почувствовал, что теперь это был не тот гнев, что раньше, – тихий гнев.

— Угадай, кого я встретила среди тех людей, что меня схватили?

Теперь выражение лица Хоро можно было описать лишь словом «ненависть». Клыки показались из-за губ еще больше. Лоуренс невольно выпустил ее тонкие запястья и спросил:

— И кого же?

«Интересно, кто мог так разозлить Хоро? Неужели кто-то, кого она знала раньше?»

Лоуренс угадал. Хоро наморщила нос и выплюнула:

— Ярея. Ты ведь его знаешь, верно?

— Как…

Лоуренс хотел спросить «Как такое может быть?», но оборвал фразу, ибо как раз в это мгновение ему в голову пришла мысль.

— Я понял! Вот кто стоит за Гильдией Медиоха – граф Эйрендотт!

Хоро, всего-то хотевшая выплеснуть свой гнев и возмущение, была поражена внезапным выкриком Лоуренса и в ответ лишь изумленно распахнула глаза.

— Человек, владеющий таким большим количеством земли, где выращивается пшеница, конечно, может требовать у покупателей зерна расплачиваться теми деньгами, какие он сам укажет. А если они получат право собирать налоги или контролировать торговлю пшеницей, это даст громадную прибыль и графу, и Гильдии Медиоха, да и селянам тоже. Все верно! Теперь я понимаю, как кто-то мог узнать, что ты волчица!

Хоро непонимающе смотрела на Лоуренса, но это его сейчас не волновало. Он обернулся к окошку в стенке, разделяющей повозку и козлы, и открыл створку. Тотчас один из двух возниц повернул к окошку ухо.

— Ты слышал, что я только что сказал?

— Да.

— За Гильдией Медиоха стоит граф Эйрендотт. Пожалуйста, сообщи это господину Мархейту. Граф и торговцы его пшеницей – вот кто скупает монеты.

— Предоставь это мне, — и возница проворно соскочил с повозки и был таков.

Лоуренс подумал, что люди, которые должны были начать переговоры, наверняка уже сели на коней и скачут в Тренни. Если переговоры продлятся подольше и если Гильдия Милона будет знать, как и где Гильдия Медиоха собирает деньги, то, думал Лоуренс, с огромной денежной мощью Гильдии Милона и с ее могучим именем перехватить сделку у Гильдии Медиоха будет вполне реально.

Если бы это все выяснилось раньше, возможно, удалось бы даже избежать поимки Хоро. Тогда все дело прошло бы и вовсе без сучка и задоринки. Об этом Лоуренс думал с сожалением; однако сейчас сожалеть о случившемся было бесполезно. То, что это вообще удалось узнать, уже было хорошо.

Когда Лоуренс вернулся на свою скамью и сел, в задумчивости скрестив руки на груди, Хоро, тоже занявшая свое место напротив него, произнесла:

— …Не понимаю.

— Чтобы все объяснить, понадобится время. Однако то, что ты сказала, развеяло все сомнения.

— Правда?

Лоуренс не сомневался, что Хоро, с ее способностями, не придется долго ломать голову, прежде чем она поймет. Впрочем, похоже было, что ей просто не хотелось об этом думать. Она с безразличным видом кивнула и закрыла глаза.

Как Лоуренс и опасался, смена темы разговора испортила Хоро настроение.

Лоуренсу казалось, что детскость Хоро в отношении этой темы разговора выглядела чрезвычайно милой. Но он твердо сказал себе прекратить эти мелочные мысли, ибо, возможно, то была всего лишь ловушка Хоро – месть за то, что Лоуренс ее перебил и сменил тему разговора.

— Прости, что перебил тебя, — без экивоков извинился Лоуренс.

Хоро ответила лишь кратким «ничего», но при этом приоткрыла левый глаз и взглянула на Лоуренса. Лоуренс, однако, продолжил говорить. Поведение Хоро могло быть либо детским, либо хитрым и коварным – третьего не дано.

— Вообще-то сейчас Ярей должен сидеть взаперти в амбаре – этого требует церемония праздника урожая. То, что он появился в городе, уже говорит, что он как-то замешан в этом деле. Он знает торговцев, которые покупают пшеницу в его деревне; кроме того, старейшина деревни доверяет ему вести торговлю. И наконец, бОльшая часть торговых сделок заключается именно сейчас, после праздника урожая.

Хоро размышляла над услышанным, прикрыв глаза. Наконец она их открыла; похоже, ее настроение немного улучшилось.

— Он наверняка услышал мое имя от этого Зэлена. На этом Ярее были одежды, каких не может быть у селянина, и ходил он задравши нос, будто он самый главный.

— Похоже, с Гильдией Медиоха он связан очень крепко. Ну хорошо – вы с ним говорили?

— Совсем чуть-чуть, — вздохнула Хоро, и лицо ее вновь исказилось от гнева. Похоже, в ярость ее привело воспоминание об этом разговоре с Яреем.

Лоуренс попытался представить себе, что же такое Ярей мог сказать Хоро. Он был уверен, что к селянам вообще Хоро относится с негодованием. Но поскольку она уже решила покинуть деревню навсегда, вряд ли она бы сохранила ту обиду.

Лоуренс все еще думал, когда Хоро вновь раскрыла рот.

— Не знаю, сколько лет я маялась бездельем в той земле. Наверно, столько лет, сколько шерстинок у меня на хвосте.

Из-под накидки Хоро донесся шорох хвоста.

— Я Хоро Мудрая. Чтобы год за годом давать как можно более обильные урожаи, иногда мне приходилось давать земле отдыхать, и тогда урожаи были плохими. И все-таки я верю, что деревенские поля, за которыми я присматривала, приносили больше пшеницы, чем другие.

Хотя эти слова Лоуренс уже слышал, тем не менее он лишь коротко кивнул, приглашая Хоро продолжать.

— Селяне там действительно считали меня богиней урожая. Но только они меня не уважали, они просто не хотели меня отпускать. Ведь они гнались за тем, кто срезал последний сноп пшеницы, верно? А когда они его ловили, то даже связывали его веревками.

— Я слышал, этого человека на неделю запирали в амбаре вместе с различной едой и утварью, которой собирались пользоваться в следующем году.

— Те свинина и утятина вправду были очень вкусными.

Услышав эти откровенные слова Хоро, Лоуренс не выдержал и расхохотался.

«Все те истории о людях, которых запирали в амбаре, после чего они не помнили, как ели, хотя еда почему-то исчезала, – похоже, они все-таки правдивы», — подумал Лоуренс. И виновница этих безобразий сидела прямо перед ним – это-то и было самое смешное. Чувство страха, всегда сопровождавшее подобные неясные сплетни, перешло в нечто другое: образ Хоро, торопливо уписывающей свинину и утятину.

— Но однако…

Внезапно Хоро посерьезнела. Лоуренс тотчас согнал с лица улыбку и выпрямился. И со следующими словами Хоро ему наконец-то стала понятна причина ее гнева.

— Знаешь, что сказал этот Ярей?

Хоро чуть запнулась и закусила губу. Затем она потерла пальцем уголок глаза и продолжила.

— Этот человек сказал, что услышал мое имя от Зэлена и сперва не поверил, что это вправду я. Я… мне тогда было очень плохо, но когда я это услышала, я была так рада…

Несмотря на то, что слова радости вышли изо рта Хоро, голова ее поникла, а из глаз посыпались слезы.

— Но потом этот человек сказал: «Времена, когда нам приходилось жить, оглядываясь на тебя, в прошлом. Теперь нам не надо бояться твоей капризной натуры. Раз тобой уже заинтересовалась Церковь… почему бы не отдать тебя ей и не освободиться тем самым от старых времен!»

Лоуренс давно уже слышал о взаимоотношениях графа Эйрендотта с естественниками и о том, как он начал вводить новые методы, которые должны были повысить урожаи. Однако при таких трудных обстоятельствах любая, даже самая искренняя и благочестивая, молитва будет произноситься с пустым сердцем; а все боги и духи, которые окажутся бесполезными, будут отвергнуты. После этого людям придется в достижении своих целей надеяться лишь на самих себя. Да, ситуация была просто прелестная, ничего не скажешь. И более того – если введение новых методов и последующий рост полезности труда работников приведут к увеличению урожаев, люди начнут думать, что бог урожая или духи земли растили пшеницу как хотели, по своей прихоти – а это было совсем далеко от правды.

Вообще-то Лоуренс и сам верил, что боги и духи влияют на судьбы людей по собственной прихоти. Но сидящая прямо перед ним Хоро явно была совсем не такая.

Она говорила раньше, что в деревне Пасро осталась потому, что селяне к ней тогда хорошо относились, и потому что ее друг попросил ее позаботиться о полях. С какой стороны ни посмотри, Хоро много лет старалась делать все, чтобы пшеничные поля процветали. И тем не менее, после того как она прожила на этой земле сотни лет, люди, что ее окружали, перестали в нее верить. И вот теперь она услышала, что эти люди намерены сказать ей последнее прости – как же она должна была себя чувствовать?

Слезы текли из глаз Хоро, на лице ее было написано сожаление и вместе с тем печаль.

Хоро говорила уже, что ненавидит одиночество.

Говаривали, что бог заставляет людей молиться себе – если это действительно так, то, возможно, просто из-за того, что он одинок.

Лоуренс вполне мог представить себе такую причину; тем сильнее ему хотелось потянуться к Хоро, утереть ей слезы.

— Кто как воспринимает окружающее – его личное дело. Раз я хочу вернуться на север, мне все равно пришлось бы покинуть это место. И раз меня здесь никто не держит, я просто толкнулась бы посильнее задними лапами, и только меня и видели. Так и проще было бы все забыть. Но… просто взять и тихо уйти не получится.

Хоро перестала плакать, но Лоуренс все еще слышал, как она шмыгает носом. Лоуренс легонько погладил ее по голове и, улыбнувшись самой лучшей улыбкой, на какую был способен, сказал:

— Я… нет! Мы торговцы. Пока мы можем зарабатывать деньги, для нас все нормально. Если мы хотим смеяться, мы ждем, пока наши деньги не пойдут в гору, и тогда смеемся. Если мы хотим плакать, мы ждем, пока не разоримся, и тогда мы плачем. А когда мы отплачемся, мы снова смеемся.

Разумеется, слово «мы» он подчеркнул специально.

Хоро кинула на Лоуренса быстрый взгляд и тут же опустила голову обратно; слезы вновь потекли у нее из глаз. Наконец она кивнула и подняла голову. Лоуренс снова помог ей вытереть лицо. Хоро глубоко вздохнула и руками стерла слезы, собирающиеся в уголках глаз.

— …Мм, сейчас намного лучше.

Хоро со смущенным видом стерла с лица остатки слез и, улыбнувшись, слегка пихнула Лоуренса кулачком в грудь.

— Я уже несколько сотен лет ни с кем толком не разговаривала. Похоже, я разучилась сдерживать чувства. Я уже дважды плакала рядом с тобой, но я бы все равно плакала, даже если бы тебя не было. Понимаешь, что я хочу сказать?

Лоуренс поднял руки и, пожав плечами, ответил:

— Ты намекаешь, чтобы я не понял тебя неправильно.

— Мм, — кивнула Хоро, довольно катая кулачок по груди Лоуренса. Поведение ее было настолько милым, что Лоуренс не удержался от улыбки и произнес:

— Я тебя сопровождаю только ради денег. Пока наше дело с Гильдией Милона не окончено, наша работа – спастись бегством. Когда во время бегства кто-то плачет и поднимает шум по пустякам, это сильно мешает. Так что, даже если бы рядом со мной плакал кто-то другой, а не ты, я бы…

Лоуренс осекся. Теперь глядящее на него лицо Хоро было полно обиды.

— …Какая же ты коварная.

— Мм, это привилегия женщины, — невозмутимо заявила Хоро.

Лоуренс, улыбнувшись, легонько ткнул ее пальцем  в лоб.

Створка окошка, отделяющая их от козел, открылась, словно специально дожидалась, когда же они, наконец, закончат разговаривать. В окошке появилось лицо возницы; на лице была чуть печальная улыбка.

— Приехали куда нужно. Я надеюсь, вы закончили беседу?

— Мм, но еще столько осталось, о чем надо поговорить, — ответил Лоуренс, специально подбавив бодрости в голос, и отодвинул в сторону доску с пола повозки. Хоро встала со своей скамьи и рассмеялась.

— Я так и думал – те, кто заварил всю эту кашу, не такие, как все, — с улыбкой произнес возница.

— Ты про эти уши? – кокетливо поинтересовалась Хоро. Возница рассмеялся, словно признавал поражение, и ответил:

— Как погляжу на вас двоих, самому хочется вернуться к тем дням, когда я был бродячим торговцем.

— Лучше не надо.

Лоуренс сдвинул в сторону каменную плиту, спустился в тоннель, дабы удостовериться, что это именно тот, который им нужен, и вернулся в повозку, чтобы позволить Хоро пойти первой. Когда Хоро ушла вниз, он завершил свою мысль.

— А то тебе может не повезти так же, как мне, и ты подберешь кого-нибудь вроде нее.

— Почему это «не повезти»? Козлы повозки слишком широкие для одного. Я бы с удовольствием пожил так, как ты сейчас!

При этих словах на лице Лоуренса появилась горькая усмешка – он знал, что любой бродячий торговец сказал бы точно так же. Но отвечать он не стал, предпочтя просто спуститься в тоннель. Он знал, что если попытается сказать что-то еще, его слова его же самого сконфузят. И, что важнее – внизу его ждала Хоро.

— Скорее это мне не повезло, что меня подобрал именно ты.

Когда возница, перебравшись в повозку, вернул на место каменную плиту и стукнул по ней несколько раз, тоннель погрузился в непроглядную тьму; тогда-то Хоро и произнесла эти слова. Сверху донеслось слабое ржание лошади. Лоуренс прислушивался, одновременно отчаянно ломая голову, как бы ему безболезненно сменить тему. В конце концов он понял, что, что бы он сейчас ни сказал, победа все равно останется за Хоро, так что лучше просто сдаться.

— Ты вправду слишком уж коварная.

— Но ведь именно такая я самая милая, неужели не так? – тотчас ответила Хоро, словно это было что-то само собой разумеющееся. И что Лоуренс мог на это сказать?

«Нет! Именно из-за того, что я все время думаю, чем бы получше ответить, я и попадаю в ее ловушки!» — мелькнуло в голове у Лоуренса. Тогда он решил выбрать самый неожиданный ответ. Он решил сперва внести смятение в сердце Хоро, а затем посмеяться над ней.

Для начала он слегка откашлялся. Затем, повернувшись к Хоро спиной, он застенчивым тоном произнес:

— Ээ… да… ты действительно милая.

Лоуренс был уверен, что такого ответа Хоро не ожидала. Он смотрел в угольную черноту тоннеля, изо всех сил стараясь не рассмеяться. Как он и ожидал, Хоро молчала.

«А теперь пора нанести удар».

В то самое мгновение, когда Лоуренс собрался уже обернуться к Хоро, его руки коснулось что-то мягкое. На секунду его разум полностью отключился; затем он осознал, что чувствует маленькую, нежную руку Хоро.

— …Я так счастлива.

При этих словах, произнесенных чуть застенчиво и чуть кокетливо, совсем по-девичьи, как сердце Лоуренса могло не дрогнуть? Тем временем Хоро стиснула его руку чуть сильнее – похоже, она тоже была смущена.

В итоге последний удар нанесла все-таки Хоро.

— Все-таки ты такой миленький мальчик.

Интонации Хоро намекали, что Лоуренс ей невыносим. Лоуренс рассердился. Не на Хоро за то, что она произнесла эти слова, а на себя – за то, что дал Хоро возможность их произнести. Но отбросить руку Хоро он не хотел, а больше ничем ответить не мог. Да и Хоро руку не убирала – и от этого Лоуренс был счастлив.

И все же Лоуренс пробурчал себе под нос:

— …Слишком уж коварная.

В подземелье воцарилась тишина.

Потом эту тишину разбил смех Хоро.

 

Предыдущая            Следующая

Leave a Reply

ГЛАВНАЯ | Гарри Поттер | Звездный герб | Звездный флаг | Волчица и пряности | Пустая шкатулка и нулевая Мария | Sword Art Online | Ускоренный мир | Another | Связь сердец | НАВЕРХ