Предыдущая

 

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ ГЛАВА

 

На улицах было столько народу, что совершенно невозможно было добраться до порта через центр города – там шла драка между теми, кто пытался донести до горожан решение Совета, и теми, кто хотел этому воспрепятствовать.

Повсюду раздавались сердитые вопли и ругань; в воздухе висело напряжение.

Никто не замечал плачевного состояния Лоуренса. Бунт дошел уже до такой стадии, когда это никого не удивляло.

Покуда на небе оставалось солнце или луна, Лоуренс мог пробираться сквозь хитросплетения города, зная лишь местоположение своей цели и стороны света. Он мчался по улицам, направляясь к Торговому дому Делинка.

Ив, скорее всего, двинулась прямо туда, где собиралась купить меха.

Едва ли Лоуренс в ближайшее время заработает немыслимые деньги, но он чувствовал, что его это не гнетет.

Ив, оставив бумагу, в которой Арольд подтверждал, что отдает постоялый двор, сделала Лоуренсу единственную уступку, но ему этого было достаточно.

Бумага, что он держал в руках, стоила, возможно, столько же, сколько он взял в долг у Торгового дома Делинка. Как минимум те торговцы должны были желать хороших отношений с Ив – аристократкой! ­– и этой цели они вполне могли достичь. Смогут ли они быстро получить деньги с Лоуренса, был уже второй вопрос; скорее всего, они согласятся немного подождать, пока Лоуренс соберет то, чего ему не хватит сейчас.

Проблема была в Хоро.

Какое у нее будет лицо, когда она узнает, что Лоуренс выпустил из рук сделку, которая даровала бы ему его мечту?

Она будет в ярости, это точно.

– Ну надо же!

Не только Эрингин – все работники Торгового дома Делинка разглядывали Лоуренса с бесстрастными лицами. Меньшего Лоуренс и не ждал.

Когда он спросил, где держат Хоро, его провели к комнате в глубине здания.

Однако едва он прикоснулся к дверной ручке, как они остановили его взглядами.

«Не смей трогать заложника», – без слов говорили они.

Лоуренс извлек бумагу, что оставила ему Ив, и протянул торговцам Делинка. Те произвели расчет прибылей-убытков с такой быстротой, что любой бродячий торговец был бы посрамлен.

Эрингин плавно убрал купчую себе под одеяние, улыбнулся – для разнообразия на этот раз искренне – и отошел.

Лоуренс взялся за дверную ручку и отворил дверь.

– Я же сказала, никому не входить!.. – воскликнула Хоро и осеклась.

Лоуренс надеялся, что она заплачет, но, похоже, он ее недооценил.

Тем не менее она явно была потрясена; лицо превратилось в маску гнева.

– Ах ты… ты… – из-за дрожи в губах ей, похоже, трудно было выговаривать слова.

Лоуренс как ни в чем не бывало закрыл за собой дверь и уселся на стул посреди комнаты.

– …ты дурень!

Хоро налетела на него. Несомненно, эти слова должны были описать в точности то, что сейчас должно было произойти.

Лоуренс этого ожидал и потому смог избежать падения со стула.

– Не вздумай – не вздумай сказать – не вздумай сказать мне, что ты отказался от сделки!

– Я и не отказался. Ее украли у меня из-под носа.

Хоро была поражена, точно дева, обнаружившая пятно на своем любимом платье. Она изо всех сил ухватила Лоуренса за ворот.

– Но это же была твоя мечта?!

– Это была моя мечта. Нет. Она ей и осталась.

– Тогда почему – почему?..

– Почему я так спокоен, ты хочешь спросить?

Хоро, казалось, вот-вот расплачется, ее губы немилосердно тряслись.

Лоуренс был уверен, что, независимо от исхода сделки, они с Хоро расстанутся в этом городе.

Хоро чувствовала то же.

– Мы, торговцы, разобрались между собой, и мне оставили достаточно, чтобы я мог выкупить тебя обратно.

«Лишилась дара речи»… Лоуренсу хотелось заключить лицо Хоро в рамочку и поместить такую подпись.

– Т-ты разве не помнишь, чего я так страшилась?

– Слишком неловкая тема. Не могу сейчас говорить об этом.

Хоро стукнула его по лицу – в точности туда, куда Ив ударила рукоятью секача. Боль была настолько сильной, что Лоуренс свалился со стула.

Хоро безжалостно втащила его обратно.

– И даже зная это, ты приплелся сюда, ко мне, Мудрой волчице из Йойтсу? Чего ты хочешь? Что тебе надо? Скажи мне! Проклятье, просто скажи!

Лоуренс припомнил, когда прежде он видел ее в такой ярости.

Тогда Лоуренс тоже был избит, лишился всего и стоял на пороге смерти.

Хоро тогда вмешалась, чтобы помочь ему выпутаться.

А теперь?

Он был ограблен, он был ранен, но все же ему удалось выкарабкаться, да при этом еще и обезопасить Хоро… почему бы ей не взглянуть на все под таким углом?

Если же нет – слова, которые Хоро ожидала услышать от него, были очевидны.

Она хотела расстаться с ним здесь, в этом городе, расстаться с улыбками на устах.

– Твое… волчье обличье.

Хоро кивнула, оскалив клыки.

– Предоставь все мне. Ты станешь настоящим городским торговцем благодаря встрече со мной. Мы сможем закончить эту историю с улыбками на лице. Да будет так! – и она потянулась к висящему на шее мешочку с зернами пшеницы.

Лоуренс смотрел на нее, улыбаясь.

– В чем де-…

Лоуренс не дал ей закончить фразу.

– Ты думала, я хочу попросить тебя принять волчье обличье, чтобы вернуть деньги?

Лоуренс притянул Хоро к себе в объятия. Раздался звук чего-то рассыпающегося – несомненно, пшеничных зерен по полу.

Возможно, среди зерен было и несколько слезинок, но Лоуренс отмел эту мысль как тщетное мечтание.

– То, что делает Ив, равносильно самоубийству. Если Церковь об этом узнает, наши жизни тоже будут в опасности. Мы должны покинуть город до того, как беспорядки прекратятся.

– !..

Хоро попыталась вывернуться из его объятий, но Лоуренс удержал ее и продолжил говорить так спокойно, как только мог.

– Я не разглядел истинную натуру Ив. Она одержима деньгами. Для нее ради денег даже собственную жизнь отбросить – пара пустяков. Но подобную сделку никаким количеством жизней не насытишь.

– А какую сделку собираешься предпринять ты? – спросила Хоро. Она вновь попыталась вырваться от Лоуренса, но в конце концов сдалась.

– Если проходишь по опасному мосту, одного раза вполне достаточно.

– …

Там, в деревне Пасро, когда Хоро залезла к Лоуренсу в повозку, у нее не было нужды путешествовать обязательно вместе с ним. Она вполне могла украсть его одежду, забрать пшеницу и без особых проблем справиться самостоятельно.

Если бы она всегда верила, что сближение с другим ведет всегда к одному лишь отчаянию, если бы она искренне страшилась этого – она бы не заговорила с Лоуренсом, как бы сильно ни жаждала компании.

Собака, обжегшаяся об очаг, всегда будет его бояться.

Вновь и вновь в очаг лезут лишь те, кто верит, что там их ждут жареные каштаны, и кто не в силах забыть их сладкий вкус.

Даже если впереди лежат неисчислимые невзгоды, даже если там нет ничего вообще, Лоуренс должен был протянуть вперед руку. Просто должен был.

Он должен был увидеть.

Он должен был увидеть, что ждет там, в конце всего.

Когда Ив ударила Лоуренса, он рассмеялся от унижения. Он смеялся, как девочка.

Лоуренс был еще слишком молод, чтобы становиться отшельником.

Он положил руку на затылок Хоро; голова волчицы дернулась.

Становиться ближе друг к другу, чем они уже есть, – конечно же, неверное решение. Хоро в этом отношении права, подумал Лоуренс.

Конец обязательно наступит, и оставаться как они есть сейчас – не самый мудрый выход.

И все же Лоуренс продолжил обнимать Хоро. А затем –

– Я люблю тебя.

Он мягко, едва прикоснувшись, поцеловал ее в щеку.

Хоро застыла, потом заглянула Лоуренсу прямо в глаза – их лбы почти касались. На ее лице медленно проступил гнев.

– Да что ты вообще обо мне знаешь?

– Немногое. И я не знаю, к правильному ли решению тебя привели столетия, которые ты прожила. Но одно я знаю точно.

Ему казалось, что он вот-вот растворится в этих янтарных с красноватым отливом глазах.

Конечно же, он умрет раньше нее, и то, что он будет стариться, означает, что и его взгляды будут меняться быстрее.

Для Лоуренса радость угаснет раньше.

И тем не менее он не хотел отпускать Хоро.

– От одного лишь желания, чтобы ты стала моей, это, может, и не произойдет. Но если я не буду этого желать, ты никогда моей не станешь.

Хоро опустила глаза, потом яростно задергалась и наконец высвободилась из объятий Лоуренса.

Ее хвост распушился, уши стояли торчком от распирающей ее ярости.

Однако волчье обличье она принимать не стала. Ее по-прежнему человеческие глаза сердито сверлили Лоуренса.

– Ив гонится за прибылью, хоть это и ставит под угрозу ее собственную жизнь. Но когда она получает то, чего хочет, оно исчезает. Это урок, который и я должен усвоить как торговец. Можно назвать это зеркалом. Я подумал, что должен попытаться стать больше похожим на нее, – без тени смущения закончил Лоуренс и откашлялся.

Потом он нагнулся, чтобы собрать закатившиеся под стул зерна пшеницы.

Хоро стояла, точно примороженная.

Стояла, глядя куда-то в пространство.

Когда капли начали падать на пол рядом с зернами пшеницы, Лоуренс поднял голову.

– Дурень… – выдавила Хоро, вытирая слезы одной рукой. Слезы выступали на глазах одна за другой, а она продолжала вытирать.

Лоуренс протянул к свободной руке Хоро заново наполненный мешочек с пшеницей; она его ухватила.

– Ты серьезно насчет всего этого, серьезно? – на ее лице появилась улыбка, о которой, казалось, она сама не подозревала.

– Когда настанет время, мы расстанемся улыбаясь. Бесконечного путешествия просто не бывает. Но –

Слезы продолжали капать, но сейчас казалось, что Хоро больше плачет над тем, какое печальное зрелище она собой являет, нежели над чем-то еще.

Даже человеческие девушки редко выглядят столь неприглядно.

Лоуренс улыбнулся.

– Но сейчас – мне не кажется, что прямо сейчас мы можем расстаться улыбаясь. Только и всего.

Хоро кивнула на слова Лоуренса и утерла слезы.

– Кстати, а почему ты так плохо думаешь о будущем? – поинтересовался Лоуренс.

Должен же быть какой-то резон.

Конечно, прожитые ею годы могли принести с собой немало причин для ее нынешней робости.

И тем не менее Хоро осушила слезы, ухватила мешочек с пшеницей и обвила своим указательным пальцем палец Лоуренса. Несмотря на все смены настроения, на счастье и несчастье, на все невзгоды, она в тот день все же нашла в себе надежду, чтобы забраться в повозку к Лоуренсу.

Думать, что для достижения счастья необходимо ничего не желать, было совершенно неправильно.

Даже Хоро, прожившая столько веков, не должна была забыть невинность своей юности.

Наконец она подняла глаза к потолку и громко шмыгнула носом.

Прошли секунды.

– Ты хочешь узнать, почему я так плохо думаю о будущем? – спросила она, переведя взгляд обратно на Лоуренса. – Разве я не больше нравлюсь тебе, когда в слезах и плачу?

Лоуренс мог лишь рассмеяться на эту внезапную атаку.

Он опустился на колено, взял ладошку Хоро в руку и поцеловал, как рыцарь целует руку юной деве.

Она была Мудрой волчицей. Следующую фразу она произнесла тоном, соответствующим ситуации, – тоном герольда, оглашающего эдикт высшей власти.

– Ты воспротивился моему желанию, так приготовься же взять на себя полную ответственность за все, что грядет.

– …Я готов, – ответил Лоуренс.

Секунду Хоро молчала, потом вздохнула.

– Мою глупость ты принял всерьез – настолько всерьез, что потерял всю свою прибыль. Поэтому я… – она замерла на полуфразе, покачала головой и продолжила. – Я соглашусь с твоим дурацким планом. Но!

– Но?

Едва Лоуренс раскрыл рот, как Хоро стукнула его в плечо, потом взглянула на него сверху вниз, как человек смотрит на таракана.

– Я не могу допустить, чтобы моим спутником был никчемный торговец. Не вздумай сказать мне, что так и позволишь украсть твою сделку и сбежишь, поджав хвост.

Если вспомнить, что, с точки зрения Хоро, это и была доброта, Лоуренс мог ответить лишь одно.

Взяв ее за руку, он поднялся на ноги и вытер с ее лица остатки слез.

– Твоя доброта меня тоже пугает.

Лоуренс был не уверен, обзовет она его за это дурнем или нет.

Ибо невозможно понять, что на уме у волчицы, истории о которой передаются из поколения в поколение.

От резкого вставания у Лоуренса чуть кружилась голова.

Лишь немногое могло помешать Хоро высказать все, что у нее на уме.

– …Ну, так как ты будешь возвращать свои деньги? – взгляд Хоро был холоден и пронзителен, он без слов говорил, что выбора у Лоуренса нет.

И все же Лоуренсу захотелось пошутить.

Ведь в глазах Хоро пряталось смущение.

– Забудь о прибыли. Я бы предпочел, чтобы ты вернула мне мои поводья.

– Дурень, – объявила Хоро и, хлопнув Лоуренса по и так распухшей щеке, отодвинулась. – Неужели ты думаешь, что я когда-нибудь это позволю?

Лоуренсу хотелось кататься по полу от боли, но, судя по тону Хоро, ее это абсолютно не волновало.

Хоро крутанулась, словно демонстрируя роскошный хвост Мудрой волчицы из Йойтсу, затем оперла руку о бедро и оглянулась на Лоуренса через плечо.

– Если я в тебя влюблюсь, мне будет неудобно.

Лоуренс никогда не забудет эту озорную улыбку.

Хоро хихикнула, и ее русый водопад волос закачался.

Глупый был разговор.

Глупый, что есть то есть, подумал Лоуренс.

– Да уж наверно, будет, – произнес он.

– Мм.

Лоуренс и Хоро вышли из комнаты.

Они держались за руки, и, хотя никто из них не делал этого нарочно, их пальцы переплелись.

 

Предыдущая

Leave a Reply

ГЛАВНАЯ | Гарри Поттер | Звездный герб | Звездный флаг | Волчица и пряности | Пустая шкатулка и нулевая Мария | Sword Art Online | Ускоренный мир | Another | Связь сердец | НАВЕРХ