Предыдущая            Следующая

 

ГЛАВА 1

 

– Ам-ням…

Она запихивала в себя еду, глотала, едва успев прожевать, и снова открывала рот, требуя еще. Когда ложка тюри приближалась к ней, она не раздумывая открывала рот, чтобы получить очередную порцию. Разок-другой она даже нечаянно укусила ложку.

Она была уже немолода, но ее зубы оставались остры, как собачьи клыки. Сожрав две полных деревянных миски тюри, она наконец удовлетворилась. Облизала губы, сделала глубокий вдох и откинулась на кровать, на две прекрасные набитые шерстью подушки. Чем-то она сейчас напоминала больную принцессу.

Однако эта принцесса была так худа, что ее вполне можно было бы принять за бедную деревенскую девушку. Любой, кто удостоился бы чести ее обнять, сразу понял бы, что это не так, но внешне она была похожа. Нет… возможно, похожей на бедную селянку ее делали растрепанные со сна волосы, что совершенно не подобало принцессе; а может, все дело было в выражении боли и беспокойства на ее лице.

Звали эту бедную «принцессу» Хоро. Разумеется, никакая она была не принцесса. Скорее ей подошел бы титул «королева». «Королева белых лесов севера». На голове ее красовалась пара волчьих ушей, от пояса рос великолепный хвост. Может, на взгляд она и походила на юную деву, но истинным обличьем ее была гигантская волчица, способная проглотить человека целиком.

Самой себе она присвоила титул «Мудрая волчица». Некогда она обитала в пшенице и приглядывала за урожаями, и длилось это несколько веков. Однако, хоть она и заслуживала преклонения, подобающего королевской особе, те, кто молились ей, не были благодарны и почтительны. Ну конечно… какое уж тут почтение к особе, которая с утра самым недостойным образом заставляет кормить себя с ложечки, даже не расчесав встрепанных волос.

Хоро открыла Лоуренсу свое сердце достаточно, чтобы не беспокоиться о том, что она перед ним в неприглядном виде; сама эта мысль грела.

Лоуренс ничуть не сомневался, что она это нарочно.

Уже второй раз ему доводилось так вот ее кормить, как ребенка, но она до сих пор не удосужилась сказать «спасибо». В этот раз она вела себя так, словно ее поведение было совершенно естественным. Закончив трапезу, она рыгнула и пошевелила ушами. Глаза ее смотрели в пространство, словно она вспоминала что-то. Заметив это, Лоуренс нахмурился.

– Интересно, многие ли мне поверят, если я буду рассказывать, что Мудрая волчица поддалась мышечным болям?

Так он жаловался, вытирая посуду. Взгляд Хоро снова стал осмысленным.

– Как же можно так обращаться с хрупкой, больной девушкой? Буухуухуу…

Она опустила голову, признавая свою неудачу. Накануне она полдня бежала, неся на спине Лоуренса и бродячего школяра Коула. Возможно, она чересчур возбудилась, получив возможность всласть побегать под солнышком.

Когда они добрались до постоялого двора, Хоро была настолько вымотана, что не могла даже по лестнице подняться. Однако это не она первой захотела отдохнуть… Лоуренс и Коул сдались раньше. Восторженно мчась, она больше походила на веселую собачку, нежели на величественную волчицу.

Лоуренс иронично восславил ее скорость и выносливость, но Хоро, как и ожидалось, просто сидела с гордым выражением морды. Гигантская волчица сидела на земле, подняв голову и выпятив покрытую иглами серебряной шерсти грудь. Эта поза вполне вязалась с ее божественным статусом.

Ее умение подыгрывать подобным шуткам заставляло Лоуренса улыбаться. Веками она почиталась как богиня урожая, и показать детскую сторону своей натуры у нее просто не было возможности. Если бы Лоуренс не понимал ее так хорошо, он даже мог бы позабыть, что перед ним Мудрая волчица.

Конечно, за время их путешествия он обнаружил, что вообще-то Хоро весьма практична. Поэтому он похвалил ее уже всерьез. Впрочем, если он перестарается с похвалами, ее хвост может так сильно вилять, что оторвется от тела.

После трудов Хоро ее лицо нынешним утром было таким бледным, что Лоуренс и Коул просто не могли на него смотреть. Лоуренс даже думать ни о чем не мог. Ему казалось, что Хоро серьезно захворала. К счастью, совсем скоро он осознал, что она просто устала и что тревожиться не о чем.

Однако он почти отругал ее. Сейчас она была не в состоянии даже просто двигать шеей и плечами. Она даже стоять не могла – при каждом движении поясницы она ощущала пронизывающую боль. Да, она и впрямь была подобна больной деве, хоть и ела больше, чем любая дева на свете.

– Что ж, так, видно, и бывает, когда очень долго бежишь с двумя людьми на спине.

– О да, я слишком перевозбудилась.

Лишь уши и хвост Хоро сейчас двигались. Каждый мускул ее тела болел, однако на лице не было ни следа сожаления. Она наслаждалась, когда была в облике девушки, но, в конечном итоге, все-таки она волчица… бег среди дикого леса – ее стихия. Лишь сейчас Лоуренс понял, как несчастна она была, когда не могла так вот свободно пробежаться во время их путешествия.

– И все-таки… – Хоро зевнула, глядя на размышляющего Лоуренса. – Это и впрямь просто позор, что боль в мышцах не дает мне подняться… но твое состояние разве не хуже? Когда ты был у меня на спине, ты совсем не мог двигаться, все время только лежал.

Если телом она не могла двигать, это вовсе не значило, что ее ядовитый язычок тоже оставался без движения. Но все же этим словам не хватало силы – очень уж в скромной позе сейчас лежала та, кто их произнесла. Коула бы это зрелище заставило нервничать… но, к счастью, его в комнате не было.

– Знаешь, если бы ты как следует все продумала и показала свою наблюдательность и умение планировать, я бы легко позволил тебе бегать сколько хочешь. Я бы просто последовал за тобой, куда бы ты ни побежала. Но вчера ночью все было не совсем так, не правда ли? – отбрил Лоуренс.

Хоро ничего не ответила – что бывало довольно редко. Более того – она закусила губу и отвернулась. Похоже, она действительно осознала, как постыдно она себя вела.

– Я не мог просто позволить тебе бежать, я должен был держать поводья, чтобы ты не забылась полностью. Итак, снова скажи: кто из нас кого ведет?

Лоуренс решил, что это хорошая возможность заставить Хоро подумать над своим поведением; вот почему он продолжил наступление. Впрочем, он не был с ней очень уж суров… благодаря ее несообразным действиям троица добралась до Кербе всего за каких-то полдня. На лодке у них ушло бы двое суток, и лошадь тоже не могла бы соперничать.

Разумеется, такое было возможно лишь потому, что у них была цель и они готовы были рисковать жизнью, спеша к этой цели. Когда они плыли на лодке к устью реки Ром, им стало известно, что в одной из деревушек в горах Роеф поклоняются костям бога-волка. Доказательств у них никаких не было, но, вполне возможно, эти кости принадлежали кому-то из родичей Хоро.

Церковь, похоже, разыскивала эти кости, чтобы продемонстрировать всем свою мощь. Для Хоро это было нестерпимо. Пройти мимо было просто нельзя. Однако ни Лоуренс, ни Хоро не могли открыто поменять свои планы и погнаться за подобным слухом.

Они просто не могли быть полностью откровенными друг с другом. Лоуренс усердно делал вид, что желает лишь одного – чтобы их путешествие завершилось на счастливой ноте; у Хоро были свои оправдания. Они намеренно избегали быть честными друг перед другом.

Если верить тому, что они узнали, люди, живущие вдоль реки Ром, под руководством Церкви разыскивали эти кости. Вот почему Лоуренс и Хоро направлялись в Кербе – там они собирались разыскать Ив, женщину-торговца, которая знала о реке Ром все.

Ив была благородного происхождения. Однако после того как ее род разорился, она стала торговцем. В Ренозе она спелась с Церковью и занималась там незаконной деятельностью. Скорее всего, о Церкви ей было известно многое. Лоуренс полагал, что сможет использовать эти знания к своей выгоде; также он был уверен, что это Ив утопила лодку на реке Ром, чтобы первой добраться с мехами до Кербе.

Чтобы догнать ее, путники отказались от преследования на лодке и воспользовались взамен спиной Хоро. Они бросились за Ив, но промахнулись… в лодке, где они рассчитывали ее найти, ее не было. Там был Арольд, прежний владелец постоялого двора, где они останавливались в Ренозе… так что с лодкой они не ошиблись, и Ив точно должна была находиться там же. И тем не менее – ни ее, ни мехов, с которыми она направлялась в Кербе.

Очевидно, она продолжила свой путь по суше. Река была идеальным вариантом, чтобы перевозить грузы быстро и на большое расстояние, но вблизи от Кербе и другие способы перевозки становились подходящими. Может, ей улыбнулась удача, а может, она с самого начала все так и спланировала… но если она нашла лошадей, нет ничего странного в том, что она оставила лодку и остаток пути преодолела вместе с мехами на лошадях.

Кстати, это был хитрый способ уйти от ответственности. Затонувшая лодка задержала все прочие суда, везущие меха в Кербе. Если бы Ив прибыла в Кербе первой, да еще на лодке, она с таким же успехом могла открыто заявить, что это она виновна в том преступлении. Так что переход на сушу был весьма умным шагом.

Итак, Лоуренс решил, что Ив, вероятно, направляется в Кербе на повозках, груженных мехами. Хоро хотела выжать из Арольда сведения о местонахождении Ив, но Лоуренс убедил ее этого не делать. Они просто продолжили мчаться вдоль реки. К вечеру Хоро увидела вдали караван. Лоуренс угадал… это была Ив.

Они обогнали караван и, прибыв в Кербе, стали ждать. Когда появилась Ив, вид у нее был, как у человека, только что увидевшего вылезшего из могилы покойника. Потом они все под пронизывающим ветром вошли в Кербе. После короткого обсуждения они остановились на постоялом дворе, предложенном Ив. Чего она не ожидала, так это того, что там ее встретит Хоро.

Однако воспользоваться эффектом неожиданности Лоуренс не сумел. Хоро после превращения обратно в человеческую девушку была слишком вымотана, чтобы вести себя нормально. Она сидела неподвижно, но глаза ее горели мрачным светом. Лоуренс предчувствовал, что они могут встретиться вот так, но он не ожидал, что дело дойдет до столь бурной реакции.

– Ты слишком слабый. Или ты уже забыл, как ты получил свою рану?

Этими словами Хоро пыталась оправдать свое поведение при встрече с Ив.

– Надеюсь, ты не думаешь, что тебе достаточно покритиковать других, чтобы доказать, что ты сама все делаешь правильно?

– Грр…

Хоро надулась и уставилась в потолок. Она знала, что виновата. Лоуренс понимал, почему она не желает это признавать вслух, но…

– Ив, несомненно, поступила умно. Когда ты на нее накинулась, она не стала защищаться… она просто ушла. Уверен, ты понимаешь, почему?

Хоро отвернулась. Лоуренсу накануне пришлось тянуть ее за руку, чтобы не дать наброситься на Ив с кулаками. Ив все это время наблюдала за ними со спокойствием змеи.

– Она знает, что драка ни к чему хорошему не приведет.

– Ты что, считаешь меня ребенком, который ничего не понимает в прибылях и убытках?

После столь примитивного возражения Хоро замолчала. Конечно, в ней кипело множество жалоб, желая вырваться наружу. Ее лицо постепенно искажалось. Лоуренс глядел на нее, не зная, что делать. По ее ушам он видел, насколько она зла. Поэтому ради нее же он должен был отыскать хорошее оправдание ее тогдашнему выплеску.

– Все, что видела Ив, – что твои чувства взяли над тобой верх, что ты вышла из себя, как ребенок. Как будто ты действовала, не задумываясь о прибылях и убытках.

Ив сознавала, что переступила черту, которую переступать было нельзя. Однако если ее противников ведет гнев, она может противопоставить им холодный разум. В конце концов, человек, поддавшийся чувствам, не может вести себя разумно. В каком-то смысле Лоуренс с Хоро проиграли.

Вот почему, как бы сильно Хоро ни злилась, достичь этим она ничего не могла. Но в ее сердце было слишком много гнева. Разумом она понимала, что должна простить Ив, но с эмоциональной стороны это было невозможно. Ее связывало проклятье, которое лишь Лоуренс был в силах снять… воистину зачарованная принцесса.

– Ну, после столь горячей перепалки в следующий раз будет легче поговорить разумно. И нам будет легче найти какую-то выгоду.

– И?

Хоро метнула в него сердитый взгляд. Лоуренс пожал плечами и тихо вздохнул. Если эти слова должны быть произнесены…

Естественно, ты злилась из беспокойства за меня… и за это я тебе очень благодарен.

Договоры составлялись дипломатическим языком. Но, похоже, такая дипломатия полезна не только в торговле. Лоуренс стеснялся говорить такое вслух, но Хоро требовала. У него не было выбора… в торговле нужно, чтобы удовлетворенными остались обе стороны.

– О? Ну, если ты так считаешь…

Ее лицо наконец-то успокоилось и стало довольным, уши встали торчком, словно от восторга. Через окно постепенно стали заползать звуки рынка. Солнце подогрело улицы, отчего людям могло даже почудиться, что уже пришла весна.

Лоуренс улыбнулся в попытке рассеять неловкость момента. Хоро последовала его примеру. Все наконец успокоилось – такие с трудом заработанные мгновения следовало ценить.

– Ладно, мне лучше пока тут прибраться.

– Давай, – ответила Хоро, хотя вообще-то Лоуренс адресовал эти слова самому себе. Затем она перевела взгляд на свой хвост и начала его расчесывать. Такая сцена часто разыгрывалась во время их путешествия, но на этот раз было одно существенное отличие. Об этом отличии они вспомнили, когда услышали стук в дверь.

Дверь открылась; там стоял Коул с деревянной миской в руках. Не успел Лоуренс подивиться про себя, что бы это могло быть, как почувствовал запах… неописуемый. Лучшие слова, которые он мог бы подобрать, – смесь серы и жженых специй. Лоуренсу захотелось сбежать от этой вони куда подальше, но Коул ее, казалось, совсем не чувствовал.

– Я принес целебную мазь!

Мальчик с радостным видом вошел в комнату; он явно запыхался после быстрого бега. Хоро любила его и заботилась о нем, так что они были весьма близки. Сегодня ранним утром мальчик побежал на рынок, точно кролик, едва увидев, в каком она состоянии.

Северяне знали о травах многое. Они умели готовить средства от любых хворей – от ран до жара. Лекарство, принесенное Коулом, помогало, видимо, от болей в мышцах.

Но оно воняло. Лоуренс ахнул – что на это скажет Хоро? Он развернулся и увидел, что Мудрая волчица из Йойтсу, известная своим острым нюхом, держится за хвост с совершенно жалким видом. Лоуренс ей сочувствовал, но что они могли поделать? Отвергнуть доброту Коула было бы слишком жестоко, поэтому Лоуренс сделал вид, что не замечает умоляющего взгляда Хоро, когда мальчик подходил к ней.

– А, и господину Лоуренсу от его раны это тоже поможет.

Услышав эти слова, Хоро довольно уткнулась лицом в подушку и дернула ушами.

Зеленая мазь оказалась липкой и противной. Лоуренс нанес ее на маленькую тряпицу и приложил к ране на лице.

Мгновенно запах начал колоть его нос, точно иголками, и лицу стало жарко. Глаза заслезились от боли; нос словно готов был вот-вот вывернуться наизнанку. Но Коул, похоже, потратил на это зелье свои скромные сбережения, так что Лоуренс заставил себя терпеть.

Вонь была поистине кошмарна. Когда Лоуренс приготовился нанести мазь на плечи и поясницу Хоро, во взгляде волчицы читался невыносимый ужас. С ее-то носом – она явно страдала. Но если Лоуренс собирался вытерпеть это якобы целительное издевательство, Хоро придется терпеть тоже.

Она негромко повизгивала, когда Лоуренс ее мазал… это было ужасно. Лоуренс подумал, не купить ли ей новой одежды, чтобы возместить этот кошмар… нет, может, вино будет лучше? Он страшился ледяных взглядов, которыми она позже непременно будет его одарять.

– О, кстати, когда я возвращался, я увидел ту женщину-торговца, которую мы встретили вчера. Она хочет поговорить с вами, господин Лоуренс.

Наложив еще один слой мази на те части тела Хоро, которые болели сильнее всего, Лоуренс вытер руки. Лекарство было, несомненно, мощным, так что оно должно оказаться действенным. Но, судя по взвизгиваниям Хоро, оно было и весьма едким. Лоуренс оглядел ее и переспросил Коула:

– Ты имеешь в виду Ив, да?

– Да.

– «Хороший солдат – быстрый солдат», да?.. Она правильно сделала, что так рано встала, ей нельзя здесь засиживаться.

Ив была из падших аристократов, однако же стала торговцем высокого полета. В Ренозе, городе мехов и древесины, она поймала Лоуренса в ловушку, чтобы поучаствовать в торговой войне вокруг мехов. Она дошла даже до того, что утопила лодку, чтобы помешать своим соперникам спуститься вниз по реке.

С ее умом, хитростью и храбростью – у нее все будет в порядке. Но задерживаться в этом городе было бы очень рискованно; это вполне может стоить ей победы в ее войне. А значит, ей надо покинуть Кербе как можно скорее и забрать меха в другой город. Так что, хотя горожане только пробуждались, для Ив день уже давно настал.

– Она сказала тебе, где мне ее искать?

– Мм… сказала, что будет ждать внизу.

– Ясно…

У Ив, вообще-то, должно было быть много дел, так что, похоже, у нее есть еще какая-то причина находиться здесь. Первое, что приходило в голову, – она надеялась, что Лоуренс никому не расскажет правду о затонувшей лодке.

– Ладно. Ты уже завтракал?

– Э? А, да.

Лоуренс был, конечно, не так проницателен, как Хоро, но, будучи торговцем, мог с легкостью раскусить такую ложь. Он щелкнул Коула по лбу и протянул ему узелок, в который был завернут хлеб.

Скорее всего, выделенные ему на завтрак деньги Коул истратил на целебные травы, из которых сварил мазь.

Причина, по которой этот мальчуган стал школяром и начал изучать законы Церкви, была довольно интересна. Он собирался использовать законы Церкви, чтобы от нее же защищать не подвластные ей деревни. Его манеры, однако, больше подобали приверженцу Церкви, нежели ее противнику.

Он взял в руки узелок с озадаченным видом, но Лоуренс сделал вид, что не заметил, и повернулся к Хоро. Он сказал ей, что собирается выйти, и ее уши дернулись в ответ. Лоуренс ожидал, что от запаха мази она лишится чувств, но, похоже, без этого обошлось.

Лоуренс начал к вони понемногу привыкать. Тепло, которое он ощущал кожей лица, говорило, что лекарство действует… возможно, Хоро чувствовала это еще острее, как-никак она Мудрая волчица.

Когда он встал с кровати, Хоро пробормотала:

– Если ты проиграешь, я помогать не буду.

Ожидания Лоуренса оправдались. Он повернулся к Коулу, который как раз со смущенным видом извлек два куска ржаного хлеба. В узелке был также хлеб с орехами, но мальчик достал только обычный. Лоуренс от всей души надеялся, что Хоро возьмет пример с его скромности.

– Хочешь пойти со мной?

Он имел в виду, хочет ли Коул вместе с ним встретиться с Ив. Поколебавшись немного, мальчик кивнул.

Лоуренс разыскивал кости передней лапы бога-волка, такого же, как Хоро. Судя по всему, эта лапа принадлежала некогда божеству деревни, расположенной неподалеку от родной деревни Коула. Поскольку Коулу самому хотелось знать, настоящая ли она, он попросил Хоро и Лоуренса взять его с собой.

Так что, возможно, Коулу было интересно, что расскажет Ив. Но Лоуренс чувствовал, что мальчик засмущается и не пойдет с ним, если Лоуренс не пригласит его прямо. Он был лишь ребенком, но, похоже, у него уже были свои тревоги. Быть может, его связь с Хоро потому и образовалась, что рядом с ней всякий забывал о своих волнениях.

– Тогда ешь быстрее.

Лоуренс уже собирался выходить, и Коул быстро запихал хлеб в рот.

– Аха… аха…

Увидев это, Лоуренс продолжил:

– И я хочу увидеть потом на этом лице довольное выражение.

Конечно, манеры у мальчика были как у благовоспитанного школяра, но ел он подобно дикому зверьку. Быть может, такой отпечаток на него наложило тяжелое странствие. Сейчас его щеки раздулись, как у хомяка. Похоже, он понял смысл слов Лоуренса; проглотив хлеб, он улыбнулся и ответил:

– Церковь учит есть с закрытым ртом.

– О да, это хороший способ скрыть, как хорошо они едят.

Они вдвоем вышли из комнаты, и Лоуренс закрыл дверь. Коул следовал за ним по пятам, как преданный ученик.

– Хлеб был очень вкусный.

Эти слова он произнес с солнечной улыбкой… что за смышленый малец.

На первом этаже постоялого двора располагалась харчевня. Завтрак был роскошью, которую могли позволить себе лишь путешественники. Так что все, кто собрались сейчас за столом, были одеты в дорожное платье и готовы к походу. На Ив было то же одеяние, что вчера ночью, так что из толпы она не выделялась. И, вероятно, она и впрямь была готова вот-вот уехать.

Смутило Лоуренса то, что она закрывала шарфом не только половину лица, как обычно, но и нос.

– Ну и вонища! – заметил владелец постоялого двора, неодобрительно глядя на Лоуренса. Другие посетители, похоже, были слишком поражены, чтобы сердиться… они просто неотрывно смотрели на новоприбывшего. Лоуренс к запаху уже привык, а Коул его с самого начала не замечал. Такая реакция со стороны путешественников, которым доводилось много где бывать и много чего нюхать, показывала, какое же на самом деле зловоние испускала эта мазь.

Лоуренс сел на стул напротив Ив. Первые же ее слова его удивили.

– Ну и ну… давненько мне не приходилось нюхать это. К вечеру ты поправишься.

Намазанная лекарством сторона лица Лоуренса недавно получила удар рукоятью секача не от кого иного, как от самой Ив. И вот теперь она над ним потешается.

– Эту мазь мне принес вот этот малец-молодец, – с преувеличенно серьезным видом ответил Лоуренс, показывая на Коула.

– Мм? Он с Роефа?

Ив взглянула на Коула и прикрыла глаза. Лоуренс слабо представлял, о чем она сейчас думает.

– Я знаю земли отсюда до Роефа. Ты ведь ради этих знаний за мной погнался, верно? Понятия не имею, как тебе это удалось, но ты быстрый.

Она глядела искоса. Одна из важных черт мировоззрения торговцев – «что было, то прошло»… если, конечно, намечается прибыль. Даже если совсем недавно они сражались не на жизнь, а на смерть. Когда речь идет о сделке, чувства отметаются в сторону. Лоуренс и Ив боролись друг с другом в Ренозе, но сейчас говорили, как старые друзья.

– Вчера ночью я видела кое-что удивительное, такое я вижу нечасто. Я даже подумала, что ошиблась в своем суждении, когда заключила с тобой сделку.

Лоуренса часто сбивал с толку ход мыслей Хоро… она постоянно меняла тему. Но мысли Ив он понимал. В их сердцах было общее чувство, нечто сродни любви. Торговцев всегда приводила в возбуждение возможность узнать друг друга получше.

– Мне на самом деле нужно от тебя лишь знание… ибо между нами сейчас нет никакого договора.

Он давал понять, что его цель – не меха Ив. Она кивнула и поднялась со стула.

– Давай перейдем отсюда куда-нибудь… если останемся здесь, постояльцы и владелец нас возненавидят.

Похоже, Ив доставляло удовольствие прохаживаться на его счет. Но само предложение было отнюдь не шуточным, и Лоуренс с Коулом последовали за ней.

– Итак… как твоя спутница?

Снаружи от постоялого двора была узкая улочка… пожалуй, скорее ее можно было бы назвать «широким переулком». Река разделяла Кербе на северную и южную части. Постоялый двор Лоуренса был в северной части, как и еще несколько довольно красивых на вид зданий.

Рынок возле реки был заполнен людьми; по сравнению с ним улочки и хибары вокруг него выглядели нищими. Судя по всему, власть здесь была либо слаба, либо просто смотрела на все сквозь пальцы – уж очень разнилась высота домов, которые здесь стояли.

Судя по общему состоянию города – больше похоже, что она слаба. Об том Лоуренс раздумывал, пока они шли следом за Ив прочь от рынка.

– Моя спутница устала с дороги, я намазал ей все тело. И сейчас она отдыхает в кровати.

– Ну…

Ив повернулась к Коулу. Лоуренсу показалось, что под шарфом мелькнула улыбка.

– Она поправится совсем скоро.

Лоуренс понял смысл недосказанных слов: «к несчастью для всех нас». Но Коул этого не ухватил и гордо улыбнулся.

– Что ж, мне повезло, что она не участвует в разговоре… впрочем, возможно, это тебе повезло.

– Не могу не согласиться, – ответил Лоуренс и пожал плечами. Минувшей ночью ему так и не представилось возможности поговорить с Ив – Хоро была слишком уж сердита.

– В любом случае, тот, кто сердится, потому что переживает за тебя, драгоценен. Тебе следует ее беречь.

– Она сердится лишь потому, что ее собственность пострадала… не то чтобы она за меня переживала.

Теперь пришла очередь Ив пожать плечами.

Мимо них прошла женщина с корзиной зимних овощей за спиной. Их листья были темнее, чем у летних овощей, и от одного взгляда на них становилось холоднее. Такие овощи едва ли годны, чтобы их засаливать или есть сырыми, но вот в супе они должны быть очень вкусны.

– Если бы ты и впрямь был ее собственностью, она была бы в полном праве требовать возмещения… но на уме у нее тогда была одна лишь месть.

В синих глазах Ив мелькнула тень одиночества.

Ее когда-то купил торговец ради ее имени, ее титула. Стал бы этот человек, купивший себе власть над ней, требовать возмещения, если бы она была ранена?

При этой мысли Лоуренс почувствовал, что своими словами причинил Ив боль. Он пожалел, что высказался столь безрассудно.

– Ха-ха… я заставила тебя чувствовать себя виноватым, это должно повернуть разговор в мою пользу.

Ив вернула его к реальности. Слезы и обольщение – бесценные средства при торговле. Как бы осторожен ни был человек, время от времени он все равно будет попадать в подобные ловушки. Лоуренс, улыбнувшись, поскреб в затылке. Разумеется, не без задней мысли.

– Но тогда зачем тебе так открыто признаваться в этом?

Этот вопрос он задал шутливым тоном, глядя в то же время на Коула; мальчик, похоже, думал изо всех сил.

– Я нарочно показываю тебе мои ловушки, чтобы ты не относился ко мне с подозрением.

– Да… и чтобы я попался в другую, более опасную ловушку…

Если бы Ив размотала свой шарф, под ним бы, несомненно, обнаружилась сейчас злая ухмылка. Лоуренс понимал, почему Хоро зовет ее лисой… эта женщина-торговец имела в своем характере слишком много волчьего, чтобы Мудрая волчица соглашалась признавать хоть какую-то общность между ними.

– Мы пришли.

– Пришли куда?

Лоуренс остановился, и Коул врезался ему в спину. Возможно, он слишком задумался об уроках, которые ему только что преподали. Лоуренс вспомнил, что с ним тоже такое случалось в бытность учеником… он почувствовал в мальчике родственную душу.

– Здесь мое логово в Кербе. Мой торговый дом без вывески. Ты ведь понимаешь, о чем я?

По сравнению с другими зданиями у этого была вся стена в черных отметинах и крыша, готовая, казалось, вот-вот рухнуть. По правде сказать, лишь каменный фундамент выглядел достаточно надежным. Коул сглотнул, явно нервничая по поводу шутки Ив. Приглядевшись к стене, Лоуренс заметил невыцветшее пятно – оттуда недавно сняли какую-то вывеску. Словом, здание принадлежало закрывшемуся или разоренному торговому дому.

– Я был бы признателен, если бы ты поменьше над нами шутила.

Лоуренс вслух выразил свое неодобрение, когда Ив открыла дверь, и Коул удивленно ахнул. Похоже, мальчик наконец осознал, что не все понял. Ив развернулась, но отнюдь не для того, чтобы посмотреть на выражение лица Коула.

– Потому что он твой любимый ученик?

– Увы, нет. Он не мой ученик и вообще не торговец. Я просто не хочу, чтобы он вырос циником.

Ив совершенно нетипично для себя рассмеялась.

– Ха-ха-ха! Да, ты прав! Мы, торговцы, все такие циники.

Два торговца-циника, не обращая внимания на надувшего губы мальчика, вошли в дом. Лоуренс затем обернулся, и лишь тогда Коул с сердитым видом зашел следом. Лоуренс улыбнулся и вздохнул. Если Коул станет торговцем, это может стоить ему его необычайно честного характера.

 

***

 

Ив подала напиток из козьего молока, смешанного с медовухой (правда, в чашку Коула вместо медовухи был добавлен мед). И еще было масло, да такое хорошее, что Лоуренсу захотелось его любимого горького ржаного хлеба.

– Арольд все еще в пути, да?

Едва войдя в жилую комнату, Лоуренс погрузился в тишину. Единственными звуками, доносящимися до него, был лишь треск огня в очаге да бурление кипящего козьего молока. Если в доме находился кто-то еще, он сидел тихо, как мышка.

– Он должен быть здесь к вечеру… хочешь?

Ив протянула Лоуренсу грубо отрезанный ломоть пшеничного хлеба.

В деревянные чашки уже было налито козье молоко, разогретое настолько, что походило на расплавленный сыр. Сюда бы еще добавить соли, масла и сельди – вкус был бы просто потрясающий.

– После такого лакомства наша дорожная пища покажется бедной.

– Это верно… но если есть в пути хорошую пищу, это выйдет боком для кошеля. А для нас, торговцев, это главное, верно?

Ив сказала это нарочно, чтобы привлечь внимание Коула. Тот поднял глаза удивленно, потом с озадаченным видом повернулся к Лоуренсу.

– Есть люди, которые просто созданы, чтобы их любили, – улыбнулась Ив, наблюдая за мальчиком. Потом размотала шарф и показала лицо.

Глядеть на потрясенное лицо Коула было забавно.

– Возможно, где-то глубоко внутри меня сидит мать.

Она улыбнулась, потом рассмеялась, словно над самой собой. Несмотря на несколько унылый вид, все равно она была красива. Лоуренсу всегда казалось, что женщины лучше, чем мужчины, приспособлены к работе торговца. Стоит ей выставить напоказ свою женственную сторону, и все мужчины вокруг растеряются, не в силах понять, как с ней соперничать.

– Итак, что тебе от меня нужно?

Коул отщипывал хлеб по кусочку, не запихивал в рот целиком, как он сделал с завтраком. Глядя на него, Ив сразу перешла к делу.

– Нечто, о чем нельзя спрашивать.

– Ты имеешь в виду – о той компании на реке Ром, которая разыскивает священную реликвию? Хотя не уверена, что язычники называют ее «священной»

Лоуренс кивнул. Ив явно была озадачена. Она отхлебнула еще козьего молока.

– Слух такой действительно есть. После того как кто-то разнес его по всему Рому, им заинтересовалось множество народу, кто занимается незаконной торговлей.

– А какова правда?

Где-то вдалеке заплакал ребенок… детский плач здесь можно было услышать чаще, чем птичий щебет.

– Ничего интересного. Они ничего не нашли. Слух умер так же быстро, как разошелся. Как закуска к спиртному.

Непохоже было, чтобы Ив лгала, да и причин лгать у нее не было. Однако же дыма без огня не бывает…

– Слух начала распускать некая компания в деревне Леско на реке Роеф в тех горах. Правильно?

Та самая компания, которая продавала медные монеты Дому Джин в Кербе… странная торговля, при которой количество полученных ящиков не совпадало с количеством отправленных. Лоуренс до сих пор не понимал, почему… Коул, похоже, понял его мысли, но весело продолжал есть. Впрочем, Лоуренс не торопился узнать разгадку, так что не сказал ничего. Он будет недоволен собой, если не решит эту задачку сам.

– Да. Компания Дива. Запомни это название! Они владеют правами на все рудники вокруг Леско. Для них сейчас невероятно удачное время.

– А здесь их главный партнер – Джин?

– Хмм… интересно, как ты узнал? Похоже, ты потратил уйму времени на разнюхивания.

Ив макнула хлеб в молоко и откусила большой кусок. Следя за ней, Лоуренс подумал, что вполне можно было бы взять сюда и Хоро. Столь вкусная еда непременно бы ее умиротворила.

– Компания Дива в Леско, Ренозская церковь, на пути которой мы оказались в этой истории с мехами, и Торговый дом Джин здесь, в Кербе, который заправляет здесь всеми товарами из меди. Впрочем, Ренозская церковь только берет с них налоги… а компания Дива и Торговый дом Джин друг с другом в неплохих отношениях.

– Почему?

На его рассеянный вопрос Ив лишь озорно улыбнулась. Коул, заметив это, поднял голову.

– Прошу прощения… я не имел в виду ничего такого.

Ив прикрыла глаза и приложила палец к губам, точно извиняясь за свою улыбку. Потом открыла один глаз и посмотрела им на Лоуренса.

– Однако, насколько я помню, ты очень осторожный торговец… почему ты уделяешь столько внимания этому слуху-недоразумению?

Торговцы, как правило, знают ответ еще до того, как задают вопрос. Ив спокойно улыбнулась; похоже, разговор доставлял ей удовольствие.

– Как ты уже, возможно, догадалась, моя спутница родом с севера.

Когда он ответил, на лице Ив появилось выражение, без слов говорящее: «а, понятно». Затем она опустила взгляд в свою чашку.

– Значит, ты так неразумно себя ведешь ради этой своей очаровательной спутницы.

– Не вполне понимаю, что ты имеешь в виду.

Он не хотел соглашаться с Ив, но и прекращать разговор тоже не хотел. В глазах Ив мелькнула искренняя улыбка. Она не стала развивать тему.

– Если лапа бога, которой поклонялись люди с ее родины, оказалась вовлечена в торговую сделку, она просто не может остаться в стороне. Но если так, то меня кое-что беспокоит.

– Что же?

Поза Ив осталась прежней, но теперь ее глаза смотрели не в чашку, а прямо на Лоуренса. Столь радостный взгляд со стороны торговца означал, что он отыскал слабость в своем противнике, что-то, что может использовать к своей выгоде.

– Ты торговец, ты обмениваешь деньги на товары… станешь ли ты из-за этого другом или врагом своей спутницы? Проще говоря, ты олицетворяешь добро… или зло?

Коул от удивления отдернулся назад. Верно, главным движителем Лоуренса была прибыль. Будучи торговцем, он привык решать все проблемы с помощью денег. И этим он никак не отличался от людей, которые хотели купить реликвию, кости бога, и использовать в своих целях.

Все торговцы одинаковы. Деньги – их стержень. Если слухи окажутся правдивыми, Лоуренс, как только узнает, где находятся кости, воспользуется тактикой торговца, чтобы их заполучить.

Как это будет выглядеть для Коула и Хоро? Вне всяких сомнений, Лоуренс использует свой талант торговца… станет он от этого их другом или врагом? Купить кости – правильный поступок или неправильный?

Лоуренс отпил козьего молока и лишь затем ответил:

– Покупка товара сама по себе не есть злодеяние. Но использование денег для покупки чего-то, кроме товара, вполне может им быть.

– И что это значит?

– Если бы я купил кости ради власти или славы, или чтобы завоевать сердце моей спутницы, она вполне могла бы смотреть на меня с презрением. Деньги – лишь инструмент, чтобы приобретать вещи. Использовать их для иных целей – зло. Все равно что дровосек стал бы рубить топором не деревья, но людей. Я уверен, моя спутница это поймет.

Ив прищурилась, ее улыбка стала шире. Торговцы используют деньги для решения своих проблем; и их постоянно призывают задуматься над этической стороной их поведения. Но важнее всего для торговца – быть убедительным. Их ответы на подобные призывы и определяют их качество, их моральные устои.

Убедительность была той самой гирей, которая клалась на весы, чтобы взвесить торговца. Лоуренс не был вполне уверен, что Ив именно это и имела в виду, но он знал, что она пытается оценить его по убедительности его ответа… так что, скорее всего, так и было.

Ив выслушала его слова с мрачноватой улыбкой. Потом ее лицо вернулось к своему обычному выражению, и она поднесла к губам чашку.

– Прости… ты из тех, с кем я действительно хотела бы торговать… я не должна была задавать столь странных вопросов.

Левый уголок губы Лоуренса дернулся вверх, и он поднял свою чашку на уровень чашки Ив. Она не стала чокаться, отведя чашку в последний момент – так делают, когда хотят не повредить хорошее серебро. Ив показала этим, что, по ее мнению, их встреча была достойна серебряной посуды.

– Я уже говорила тебе, что завидую тебе и твоей спутнице… никогда я не чувствовала этого так сильно, как сейчас.

– Пожалуй, сочту это за комплимент.

Ив улыбнулась и пожала плечами. Потом перевела взгляд на Коула в своей обычной манере торговца.

– Что ж, похоже, ты не ученик Крафта Лоуренса. Лично мне, честно скажу, очень жаль.

При этих словах глаза Коула округлились, но он тут же опустил голову. Похоже, он не знал, куда себя деть. Лоуренс улыбнулся; в душе он тоже считал, что это «очень жаль».

Коул, конечно же, разрывался, поскольку знал, что не может принять невысказанного предложения Ив. Та, похоже, тоже это понимала… она улыбнулась и закрыла глаза. Когда она их вновь открыла, то смотрела уже на Лоуренса.

– Полагаю, ты уже знаешь, что поиск тех костей, которым занимается Дива, – это не что-то там, что обойдется тебе в сотню румионов. Если ты полезешь туда очертя голову, очень быстро поймешь, как на самом деле дешевы наши жизни. А я своему суждению как торговца доверяю… и хочу доверять и твоему.

Медленно повернув свою чашку, Лоуренс сделал еще глоток. Если он сейчас не скажет кое-что преувеличенное, Хоро будет на него очень зла.

– Я выбрал жизнь, а не деньги… но моя спутница мне дороже жизни. И еще… я сам с нетерпением жду, что будет.

Их слова были словно эхом того, прошлого разговора, когда они спорили о ценности жизни. Ив улыбнулась… вот так же улыбалась Хоро в своем волчьем обличье.

– Время от времени позволить себе хорошую охоту за сокровищами – это даже забавно. Ну хорошо… хочешь разузнать о связях домов Джин и Дива? Я напишу тебе рекомендательное письмо в Дом Джин. Ну а дальше…

Она закрыла один глаз и склонила голову набок… ее поза дышала уверенностью.

– …все в твоих руках.

Несомненно, она была само очарование. Хоро, конечно, перегрызла бы ему горло, если бы такое услышала, но поза Ив и ее выражение лица просто ослепляли. Она была настоящим торговцем… талантливым, знающим, когда какие слова говорить и с какими жестами. Лоуренс опустил голову, признавая все это. Торговцы, вставшие на золотую дорогу, поистине впечатляли…

 

***

 

Отрезав ножом кусок дорогого пергамента, Ив что-то написала и посыпала песком, чтобы чернила быстрее высохли. Пока они сохли, она подготовила нить из конского волоса и кусочек красного воска. Подождав достаточное время, она свернула пергамент в трубочку, запечатала воском и обвязала нитью. Письмо было готово.

Выглядело оно вполне обыденно, но такие письма были для торговцев на вес золота. Лоуренсу подумалось, что Ив, возможно, сказала правду и что она действительно хочет с ним торговать.

– Чтобы избежать разных несчастных случаев, я покину город завтра. Отправлюсь морем на юг, навсегда оставлю здешние холодные места.

– Давай тогда устроим прощальную вечеринку, чтобы я мог выразить свою благодарность. Это будет мой последний шанс тебя увидеть, прежде чем ты станешь по-настоящему большим торговцем.

Лоуренс взял ее письмо; Ив улыбнулась и кивнула.

– Сегодня мне надо как следует отдохнуть перед дорогой. Но если ты вернешься вечером, я могу попросить слугу приготовить нам ужин.

– А как насчет завтра на рассвете?

Улыбка Ив, возможно, выражала такую же степень удивления, какую большинство людей выражают всем своим лицом. С таким видом она сидела секунду, потом скрестила руки на груди и вздохнула.

– Но на рассвете я буду одна… что ж, полагаю, это даст мне возможность показать, что я умею.

В Ренозе Ив тоже шутила с Лоуренсом на тему, как она уверена в собственной привлекательности… а может, это вовсе и не шутка была. Она говорила так мягко – вполне подобающе своему благородному происхождению. И хриплый голос лишь усиливал это впечатление. Коул смотрел на нее с отвалившейся челюстью. Будь на ней подходящее одеяние, ее вполне можно было бы принять за какую-нибудь баронессу.

– Похоже, на столе у нас будет не только свинина и говядина… мне лучше быть настороже.

– Хо-хо… если твоя спутница будет в хорошем настроении, приводи и ее тоже.

– Непременно. И благодарю за письмо.

Ив помахала рукой и осторожно закрыла за ними дверь. Торговцы на прощание не машут друг другу, но Ив явно махала Коулу. Лоуренс аккуратно убрал письмо под плащ, затем кинул взгляд назад. Как он и думал, Коул таращился на дверь.

– Весьма интересная особа, не правда ли?

Лоуренс шагнул прочь от двери. Коул пришел в себя и последовал за ним.

– А… мм… да.

– Это она подарила мне эту рану.

Лоуренс показал на свою обработанную мазью щеку, но Коул, похоже, в первое мгновение не понял. Секундой позже он развернулся и снова уставился на дверь, на сей раз неверящим взглядом.

– Мы повздорили, и наш спор разрешила рукоять секача.

– Ясно…

– Хотя она на удивление привлекательна, неосмотрительным быть не следует. Как красивое лицо прячется под шарфом, так под красивым лицом скрыты более страшные слои.

Коул нахмурился, не вполне понимая, что имел в виду Лоуренс.

– Теперь ты знаешь, почему Хоро была вчера в такой ярости… Ив меня чуть не убила.

– Ах! – вырвалось у Коула; мальчик был явно не в силах представить себе, как такой приятный человек мог обладать смелостью и жестокостью разбойника. Лоуренс хотел рассказать ему, что у человека множество лиц и множество скрытых оружий, чтобы Коул был лучше готов к реальному миру; но тут он увидел, что на лице мальчика появилось серьезное выражение. Коул был настолько честен, что мог просто не принять такой манеры поведения, как подозрительность ко всем.

Коул поднял голову и взглянул озадаченно.

– Что?

Вот с Коулом всегда так. Как бы умен ни был человек, он никогда не сможет стать торговцем, если не научится владеть своим лицом. Но Коул станет замечательным церковником, так что с этим все в порядке.

– Если мы хотим выжить, нам придется вести себя так же, да?

В его голосе слышалась нотка раскаяния… он был точно юный рыцарь, только ступивший на поле боя, но уже ругающий себя за то, что трудится недостаточно усердно. Лоуренс не вполне понял, что он сейчас имел в виду.

Какое отношение то, что его едва не убила Ив, имеет к выживанию в мире? Он имел в виду, что хочет узнать, как выжить, находясь в ситуации, когда ему грозит смерть? Лоуренс был не вполне уверен, однако Коул еще не закончил, так что он решил просто подождать.

– Конечно, я никогда не приму принципов Церкви… и такое даже в моей деревне случается… я знаю, что надо учиться думать по-разному… но, хотя не мне это говорить, мир так жесток…

Коул шел, приклеившись взглядом к земле перед собой. Он просто говорил и говорил. Лоуренс же шагал, глядя на небо. Он по-прежнему понятия не имел, к чему клонил Коул.

– Это… – перебил он мальчика, и Коул тут же поднял голову.

– Нет, нет! Я не хотел сказать, что вы поступили неправильно, господин Лоуренс!

Страх в его взгляде заставил Лоуренса удивленно выпучить глаза.

– Не… вовсе нет. Я просто хотел сказать, что не понял, о чем вы говорили, и попросить объяснить…

После этих слов мальчик покраснел и снова уставился в землю; выражение страха сменилось смущением. Лоуренс поскреб в затылке. Он был совершенно сбит с толку. Он не понимал, что имел в виду Коул. Но, судя по всему, Коул хотел сменить тему, и Лоуренс ему в этом помог.

– В любом случае, давай вернемся на постоялый двор, а потом уже пойдем в Дом Джин.

Коул молча кивнул.

 

***

 

– В общих чертах это все.

Хоро сказала им, когда они вошли, что мазь настолько вонючая, что это невозможно вытерпеть, если чем-нибудь не прикрыться. Сейчас из-под одеяла торчала лишь ее голова.

– Правда?

– Ты ведь узнала бы, если бы я лгал, верно?

Хоро проснулась, едва Лоуренс вошел в комнату. Тут же она села и уставилась на них с Коулом. Сперва Лоуренсу это показалось странным, но тут же он осознал: она снова могла двигаться. Еще утром Хоро даже сидеть не могла, а сейчас, похоже, боль утихла до такой степени, что ее вполне можно было терпеть.

– Лекарство и вправду хорошее…

Лоуренс решил, что должен взять Хоро с собой, когда они отправятся в Торговый дом Джин. Но запах придется оставить позади… так что, как ни жаль, мазь надо будет смыть. Лоуренс попросил Коула принести горячей воды.

– Не могу тебя винить за то, что ты не понял Коула… это все равно что говорить о рыбе с мясником… совершенно не твоя стихия.

Хоро откинулась на подушку и зевнула. Так говорить она может лишь затем, чтобы подразнить его… опять она над ним потешается? Лоуренс вздохнул, понимая, что спорить с ней – себе дороже.

– Я отлично знаю, что бываю туповат… но я не могу просто приказать себе думать быстрее. В итоге, все равно не понимаю.

Он выбросил белый флаг… но в уголках глаз Хоро появились слезы, и вообще она выглядела довольно-таки расстроенной.

– Что не так?

Хоро ухмыльнулась.

– Хм… похоже, я слишком мягко с тобой обращалась.

Ее ухо дернулось.

– Что ты имеешь в виду?

– Я просто не могу заставить себя быть с тобой строже, когда ты изображаешь такое смирение.

– …

Чего Хоро ожидала? Лоуренс приложил руку ко лбу; такая реакция Хоро, похоже, удовлетворила. Наконец-то она улыбнулась своей нормальной озорной улыбкой.

– Конечно, ты знаешь правду, так что тебе трудно взглянуть на все под другим углом. Ты действительно не понимаешь, как со стороны выглядят отношения между тобой и этой лисой?

Эти слова она произнесла с улыбкой… что означало, что все необходимые намеки уже сделаны. Лоуренсу придется попробовать думать с точки зрения стороннего наблюдателя, чтобы разобраться. Подобного рода вызов торговец отклонить не может… ну конечно, она снова его испытывает. Он попытался поставить себя на место Коула и подумать о том, что произошло между ним и Ив.

Он был ранен рукоятью секача… едва не убит. Хоро вышла из себя. Когда Коул это услышал, его лицо исказилось и стало красным от смущения…

– Ах.

Он понял. Понимание оставило во рту горькое послевкусие, как от пива, но в то же время ему захотелось рассмеяться.

– Ох-хо. Повезло же тебе.

Хоро радостно ухмыльнулась. Она знала, что Коул совершенно неправильно понял ситуацию. Лоуренс поднял руку ко лбу и вздохнул. Сделать неверный вывод было так просто… однако ему, Лоуренсу, было трудновато смириться с тем, что его действия оказались восприняты так. Он мог лишь улыбаться.

– Значит, он решил, что я изменил ей, и тогда она применила силу? Ни за что бы не догадался… так вот, значит, почему он сказал мне, что не считает, будто я поступил неправильно…

Вообще-то в голове у Лоуренса мелькнула мысль пошутить и сказать «он решил, что я изменил тебе», но шутить с Хоро таким образом вполне могло стоить ему жизни.

– И лиса, и я – мы обе самки. Ты самец. Если я нападаю на лису, причина может быть лишь одна. Я только одного не понимаю: почему твое племя дерется из-за блестящих кусочков золота. За сколько монет меня могли купить, за шестьдесят? Ох, просто не понимаю вас, людей.

Этот раздраженный голос заставил Лоуренса вспомнить обо всем, что он сделал для Хоро, тратя деньги. Его огорчало, что она не понимает, что его борьба за деньги была отчасти ради нее… но Хоро была Мудрой волчицей из Йойтсу – она явно заметила его реакцию.

– Но самым странным было твое поведение, когда ты ко мне пришел обратно… просто не могу понять, как работает твоя голова.

Она опустила голову на подушку, но по-прежнему не сводила с Лоуренса глаз. Сердиться на нее или отвернуться от нее он никак не мог – не сейчас, когда она такая благорасположенная. Так что он лишь пожал плечами и сдался, проведя рукой по ее лицу.

– Вот так? – прошептала она, прищурив глаза и радостно дернув ушами. Лоуренс с трудом верил глазам и ушам и приготовился к худшему. Он огляделся, чтобы убедиться, что никто не смотрит, и сделал глубокий вдох. Затем приблизил свое лицо к ее, как уже сделал в Ренозе. Но, в отличие от того раза, когда их губы почти уже встретились, его вернул к реальности громкий стук в дверь.

– Я принес горячую воду!

С этой радостной вестью Коул толкнул дверь спиной. Затем он пятясь вошел в комнату, держа в руках большое ведро. Ведро явно было тяжелым, и ради Лоуренса он в одиночку поднял его по лестнице. Ни винить, ни наказывать его было нельзя. Лоуренс встал рядом с кроватью и заставил себя ответить:

– Спасибо.

Холодный пот проступил у него на спине. В то мгновение, когда раздался стук в дверь, на лице Хоро появилась злорадная усмешка… она все это время вслушивалась в шаги Коула.

– Что случилось?

Лоуренс мог притворяться, что ничего не произошло, но на атмосферу в комнате он никак не мог повлиять. Коул был озадачен. Но Лоуренс, зная, что Хоро хихикает у него за спиной, держался твердо. Она ведь нарочно подстроила эту ловушку, чтобы посмотреть, как он краснеет и смущается. Но больше всего Лоуренса огорчало не это. Он прикоснулся к лицу, делая вид, что чешет подбородок.

– Вода, может, слишком горячая… я тогда принесу еще холодной.

Коул поставил ведро и погрузил в воду два полотенца. Если бы столь умный малец был его учеником, Лоуренсу было бы куда легче в его странствиях.

– Да, спасибо.

– Не за что благодарить… это же я напросился к вам в спутники, так что это меньшее, что я могу сделать.

Бесхитростная улыбка Коула была из тех, что побуждают людей давать ему бесплатную добавку во время обеда. Если бы Хоро обладала столь сокрушительной улыбкой, Лоуренс был бы разорен за месяц – в этом он не сомневался.

– Ладно, тогда я помоюсь сама. Лекарство было полезным для моего тела, но очень вредным для носа.

С этими словами Хоро спрыгнула с кровати. Коул покраснел… он и не догадывался, что у его мази может быть такой недостаток.

– Хмм… вода правильная. Нам надо вымыться, пока она не остыла.

Хоро поболтала рукой в воде; поднялось облако пара. Видимо, не из-за чересчур горячей воды – просто воздух в комнате был холодный.

– Отлично. Только смотри не простудись, – сказал Лоуренс. Хоро выжала мокрое полотенце и кинула ему. Полотенце было горячим; Лоуренс держал его, размышляя, следует ли ему стереть им мазь, как предложила Хоро. Он хотел поднести полотенце к лицу, но чувствовал себя немного неуютно… из-за стоящего рядом с печальным видом Коула. Лоуренс не мог попросить его выйти; однако мальчик сам догадался и произнес:

– А… я вас оставлю пока что.

Он тонко улыбнулся… о чем-то он таком думал. Подойдя к двери, он безмолвно кинул взгляд назад; лицо его было серьезным, как у гонца, поклявшегося, что он никому не выдаст важной тайны. Лоуренс все понял и, когда дверь закрылась, повернулся к Хоро. Та усердно выжимала второе полотенце.

– Судя по его лицу, твой разговор с лисой проходил весьма мило.

Вот почему Коул был так серьезен. С его точки зрения, Лоуренс повздорил с Ив, потому что она ревновала. То есть – они были близки. Но Лоуренс знал, что все это не следует воспринимать слишком уж серьезно, иначе его опять начнут дразнить.

– У него на лице было написано: «Я сохраню вашу тайну, господин Лоуренс».

Хоро подняла голову и рассмеялась.

– Хо-хо-хо… а на меня он смотрел с таким видом, словно ему меня жалко…

Она села на пол и, притянув к себе колени, оперлась на них подбородком.

– Если бы ты был больше похож на него, ты был бы куда более очарователен.

Лоуренс ответил не сразу. Сперва он снял нашлепку со щеки и ощупал раненое место. Оно было уже не такое распухшее, как прежде, и не болело. Да, мазь оказалась и вправду целебной… возможно, достаточно целебной, чтобы из нее удалось извлечь прибыль.

– Ну, те, кто живут возле медного рудника, становятся красными, а я не столь очарователен, потому что всегда рядом с тобой.

Выпустив эту стрелу, Лоуренс принялся вытирать лицо. Теплое полотенце было таким приятным. Хоро занялась тем же самым, только вместо лица стала тереть шею. Ее уши то вставали торчком, то ложились; вскоре полотенце так сильно окрасилось мазью, что Хоро будто даже удивилась.

– Что ж, сравнение с медью вполне подходящее… твое лицо все время красное, когда ты рядом со мной.

Лоуренс перевернул полотенце и принялся тереть лицо чистой стороной. Ощущение было потрясающее. Потом он повернулся к Хоро и ответил:

– В последнее время оно перестало быть красным, не так ли?

– Из чьих уст я это слышу?

Судя по ее реакции, она явно играла с ним опять, однако чувства взяли над ним верх. Заметив улыбку на губах Хоро, Лоуренс понял, что снова попался.

– О, ты не согласен? Что ж, раз малец тактично оставил нас наедине…

Хоро кинула Лоуренсу свое полотенце, разделась и отбросила одежду в сторону. Лоуренс лишь молча сидел, не в силах что-либо сделать. Хоро, выпрямившись, уперла руку в бедро.

– Не потрешь мне спинку?

Хоро ничего не имела против того, чтобы Лоуренс видел ее обнаженное тело, но Лоуренс-то имел. Явно она снова над ним потешается… просто дразнит человека, который пытается держаться пристойно. Лоуренс извинился и кинул полотенце обратно, как ребенок кидает подушку.

Лекарство Коула творило чудеса. Совсем недавно Хоро даже пошевелиться не могла, а сейчас лишь испытывала легкую боль. Оно было настолько действенным, что лицо Лоуренса практически полностью зажило… зато лицо Хоро исказилось.

– Что, тебе уже лучше, да?

Услышав эти слова, Лоуренс покраснел… Хоро страшно рассердилась, и он был не в силах на нее смотреть. Он понимал, что только что расстроил ее, и потому не мог ничем ответить. Похоже, Хоро обиделась, когда он бросил ей полотенце. Она вовсе не играла с ним… она действительно хотела, чтобы он потер ей спину, а он все не так понял. Он проиграл.

 

***

 

– Так что, этот торговый дом что-то замышляет?

Пройдя к реке по тому, что в наибольшей степени заслуживало название «улица», троица зашагала берегом в сторону рынка. На рынке должно быть множество лотков, торгующих едой, и Лоуренс мысленно приготовился к неотвратимому вымоганию у него денег. Но он не ожидал, что Хоро будет всю дорогу шмыгать носом; его настроение испортилось. Однако, взглянув на Хоро, он обнаружил, что на самом деле она принюхивалась к моллюскам, которых жарили на раскаленном камне возле ближайшего лотка.

– Нам еще предстоит в этом убедиться, но, судя по тому, что сказала Ив, на то похоже.

Лоуренс был не вполне уверен, что Хоро его слушает; ее глаза горели, и ей даже не нужно было просить – глаза делали работу за нее. Лоуренс знал, что сопротивляться бесполезно, уж лучше сберечь силы. Он подал продавцу медную монетку; тот, отвлекшись от затачивания деревянных палочек, взял три палочки и насадил на них по нескольку кусочков мяса.

Лоуренс уже хотел было заметить вслух, какие недорогие здесь моллюски, но тут же продавец сообщил, что за соль надо доплатить отдельно. Лоуренс улыбнулся, пожаловался продавцу и, пока беседовал с ним, вытянул из него, как пройти к Торговому дому Джин. Хоть какие-то полезные сведения Лоуренс из него выжал, иначе это была бы пустая трата денег.

– А они нам все расскажут, когда мы туда придем? – спросил Коул, после того как (единственный из двоих) поблагодарил Лоуренса за угощение. Разумеется, прошлое недоразумение уже было благополучно разрешено.

– Как верно заметила Ив, все зависит от меня.

– Ну, если так, многого ожидать не следует.

При этих словах Хоро Коул улыбнулся. Похоже, Лоуренс вновь стал мишенью для ее шуток.

– Однако должна сказать… я не ожидала, что северная и южная части города такие разные…

Хоро подметила верно. Кербе располагался в устье реки Ром, и река делила его надвое. Их постоялый двор находился на северной окраине города; рынок и наиболее красивые здания были ближе к реке. Здесь и людей было больше, чем близ постоялого двора – по крайней мере так казалось.

Идя вдоль реки, троица вышла к галечному пляжу. Он простирался на весьма приличное расстояние – как в длину, так и в ширину. Справа было море… Лоуренс чувствовал в воздухе запах соли. Через реку была южная часть города, а между ними, в дельте, располагался самый большой в Кербе рынок.

Дельта была самой оживленной частью Кербе. Зато в южной части были самые красивые дома. Здесь, на севере города, ощущалась бедность. Лоуренс едва мог различить корабли и рынок на южном берегу, но он подозревал, что и кораблей, и товаров там куда больше, чем здесь, на северном.

Разделение города на бедный и богатый кварталы было вполне типично. А поскольку их разделяла река Ром, то, возможно, северная и южная части города вообще существовали независимо друг от друга.

– На той стороне есть отделение гильдии Ровена.

– Там собираются люди с твоей родины, да?

– Да. Хотя у гильдии есть отделение и в дельте, так что в главном отделении я никогда не был.

Лоуренс указал на небольшой городок в дельте, между рекой и морем. Он не был вполне уверен, что «городок» – подходящее слово… но торговцы считали его независимым поселением.

С северного берега дельта выглядела невнятным скоплением серых домов. Но едва ветер подул с той стороны, он словно принес с собой тамошний шум и гам. Если Хоро откинет капюшон, возможно, она даже сумеет разобрать, о чем там говорят.

– Похоже, там очень оживленно… мы ведь туда заглянем, правда?

– Что, тебе мало было моллюсков?

Хоро вместо ответа по-детски надулась. Всем своим видом она давала понять, что уверена: все равно она заставит Лоуренса отвести ее туда. Лоуренс пожал плечами, показывая, что все понимает, но тут же остановился… Коул молча таращился на дельту, он даже про мясо позабыл.

– Что случилось?

От внезапного вопроса Лоуренса Коул подпрыгнул на месте.

– Что?.. Н-нет, ничего…

– …Ничего?

Словно нажимая на Коула, Хоро выхватила у него палочку с мясом и съела один из двух оставшихся кусков.

– Лгать нехорошо, – она сделала вид, что собирается съесть и последний кусочек. – По-прежнему ничего?

Лоуренсу доводилось слышать, что звери весьма сурово обращаются со своими детенышами. По крайней мере в отношении волков, похоже, так и было. Хоро и Коул были очень похожи: они просто не могли взять и прямо сказать, чего они хотят. Лоуренс припомнил тот случай, вскоре после своего знакомства с Хоро, когда она окольными путями старалась заставить его купить ей яблок. Сейчас с ней было уже проще, но, возможно, часть тогдашней себя она видела в Коуле.

– Я просто… я…

Он, конечно, был еще маленьким, но все же подростком.

– Я хочу посмотреть… дельту.

В отличие от Хоро, он, ответив, даже сумел храбро взглянуть на Лоуренса. Тот отобрал у Хоро его палочку и вернул мальчику.

– Он настолько смелее, чем ты.

Эта реплика стоила ему тычка от Хоро.

– Ты не мой ученик, и я до сих пор не отблагодарил тебя за мазь. Так что не стесняйся… просто скажи вслух, если хочешь чего-то.

Говорить такое кому-то было, возможно, странно – но только не Коулу. Он был слишком скромен… возможно, просто его так воспитали. Он вел себя в точности так, как, по мнению Лоуренса, подобало вести себя ученику.

– …Ясно, – ответил Коул с улыбкой, но то была неестественная улыбка. Похоже, он понимал, что Лоуренс и Хоро заботятся о нем, и заставил себя так ответить.

Была такая известная история – о добром хозяине, который однажды захотел отпустить на волю честного и послушного раба. Он сказал рабу, чтобы тот жил свободно и никогда никому больше не служил. И раб повиновался его приказу и никогда никому не служил… но если он всю жизнь повиновался приказу, был ли он на самом деле свободен?

Коул, должно быть, примерил на себя шкуру того раба… судя по его улыбке.

– Но прямо сейчас мы туда не пойдем. Торговцы нетерпеливы, так что, если мы сперва не закончим нашу работу, я себе места не найду.

– Конечно… но… – Коул почесал в затылке, – я буду ждать.

Хорошо бы Хоро переняла хоть каплю его честности, подумал Лоуренс. Но взглянуть на нее прямо он не посмел. Уголком глаза он видел, как она прячет гнев за улыбкой.

– Я в этом городе третий раз, но в дельте ни разу не был.

– Что, так дорого стоит перебраться через реку?

Коул кивнул. Лоуренсу хотелось спросить, как он в первый раз пересек реку, если у него не было денег даже добраться до городка в дельте. Но Коул всегда находил чрезмерно суровые решения… возможно, он даже переплыл реку, привязав узелок с одеждой к голове.

– Ладно, а я никогда не был на южном берегу… а ты?

Лоуренс увидел, что Коул покончил со своим мясом, и продолжил беседу. Коул огляделся, прежде чем ответить.

– На южном берегу… там красиво…

Несмотря на то, что разделяла их лишь река, северная и южная части города отличались разительно. В северной части жили язычники, в южной обосновались торговцы и Церковь… возможно, это объясняло различия. Торговцы с юга обычно были богаче, чем северные, поэтому все самое дорогое скапливалось там.

– …Но на северном берегу люди гораздо щедрее.

– А… я слышал, люди, которые живут на северном берегу, родом из северных земель… это так?

– Думаю, да. Сюда пришло много людей с Роефа. Но даже если это и не так, все равно на северном берегу люди добрее.

Лоуренс потер нос указательным пальцем, подыскивая хороший ответ. Отношения между северным и южным берегами, похоже, были как у людей и волков.

– Суровая жизнь пробуждает в людях добро.

Коул улыбнулся и усердно закивал. Его цель была – спасти свою северную родину, изучив законы Церкви на юге, так что, естественно, он радовался, когда его сородичей хвалили. Лоуренс его вполне понимал.

Лоуренс знал и причину, почему самый большой рынок был в дельте: это была ничейная зона между севером и югом.

– Но…

Лоуренс смотрел в сторону дельты, а Коул тем временем продолжил:

– …Люди на юге всегда кажутся счастливыми.

Коул добавил эти слова, точно опасался, что Лоуренс будет недоволен, если он этого не сделает… Лоуренс удивленно улыбнулся.

– Что ж, на юге погода лучше… проще делать вино.

– А, понятно…

Пройдет лишь несколько лет, и Коул вырастет в выдающегося человека. Эта мысль вспыхнула у Лоуренса в голове, но у него не было права возражать. И Хоро, по-видимому, считала так же. Она шла с Коулом рука об руку, возможно, делая свой вклад в будущее. Лоуренсу показалось, что это простой способ подогревать его ревность, и точно: острый взгляд из-под капюшона обратился на него, словно говоря: «Будешь долго топтаться на месте – могу и к нему уйти».

Лоуренс погладил подбородок и вздохнул, проглотив слова, которые хотел произнести: «Кормишь ли ты рыбу, которую поймала?» Но, как бы сильно он ни хотел отругать Хоро, он знал, что, если скажет это вслух, потеряет лицо перед Коулом. В конце концов, Коул был просто мальчиком, так что принимать все близко к сердцу не было нужды.

Лоуренс сделал глубокий вдох и улыбнулся.

 

Предыдущая            Следующая

Leave a Reply

ГЛАВНАЯ | Гарри Поттер | Звездный герб | Звездный флаг | Волчица и пряности | Пустая шкатулка и нулевая Мария | Sword Art Online | Ускоренный мир | Another | Связь сердец | НАВЕРХ