Предыдущая            Следующая

 

ГЛАВА 2

 

Река Роеф впадает в реку Ром у подножия гор. Ром, в свою очередь, впадает в море возле пролива Уинфилд. Деревня Леско близ рудников лежит на реке Роеф в горах, Реноз – у места слияния двух рек, а Кербе – на берегу пролива.

Благодаря своему расположению город Кербе стал важным центром торговли изделиями из меди, поставляемыми сюда из Леско. Так что торговые дома в Кербе, занимающиеся медью, должны быть весьма крупными… по крайней мере так Лоуренс и его спутники думали, пока не очутились у входа в Торговый дом Джин.

– И это все?

Хоро высказала свое разочарование первой. Она смотрела озабоченно, словно опасалась, что дверь развалится от одного ее прикосновения. И то сказать, она была достаточно сильно рассержена, чтобы перекинуться в волчий облик и разнести тут все по бревнышку.

Вывеска была из кованого железа, в погрузочном дворе лежали различные товары, но не видно было длинношерстных лошадей, которые должны были бы возить эти товары с севера и обратно… даже теплых фургонов не было. Стоял одинокий тощий мул, нагруженный тюками травы. Мул зевал в ожидании начала своего пути.

Коул тоже думал о торговых домах лишь с точки зрения богатства и силы. При виде столь очевидно бедного дома на его лице были написаны одновременно агрессия и настороженность.

– Не соблаговолишь ли ты сказать, кто ты такой?

В комнате счетовода сидел немного тучный мужчина и что-то писал; заметив Лоуренса, он поднял голову. Больше никого в комнате не было, если не считать нескольких кур, клюющих разбросанную по полу траву.

– Приветствую тебя, если ты пришел покупать. Но если ты хочешь что-то продать, ты выбрал неудачное место.

Он даже не встал; впрочем, его круглое лицо улыбнулось. Вид у него был довольно-таки усталый.

Хоро, которой явно не понравилось его поведение, взглянула на Лоуренса. Это и есть Торговый дом Джин, который по каким-то неизвестным причинам торговал костями ее сородича? Похоже, она была в смятении: перед ней был враг, которого она желала загрызть насмерть, но, судя по его виду, он того не стоил.

В то же время Коул явно чувствовал, что за этим усталым лицом прячется некая сила. И, в конце концов, размер торгового дома не всегда соотносится с тем, насколько искусны его работники. Есть даже поговорка, что «птица феникс может вылететь и из курятника».

– Что, неважно идут дела? – спросил Лоуренс, сделав шаг назад, в сторону погрузочного двора. Повсюду валялось столько травы, что здание легко можно было бы принять за дом крестьянина. Да, оно обладало признаками торгового заведения, но совершенно на таковое не походило.

– Хмм… торговец с юга, да? И как там, на юге, идут дела?

В одном углу двора была куча оружия; возможно, это то, что не удалось продать. От этой мысли у Лоуренса стало легче на душе – он ведь и сам сильно пострадал от недавнего падения цен на военное снаряжение.

– Когда хорошо, когда не очень.

– Здесь ужасно. Хуже некуда, – произнес мужчина и поднял руки, точно сдавался. Лоуренс огляделся; Хоро и Коул присоединились к нему. Внезапно Хоро подняла пучок травы; под ним обнаружились два куриных яйца.

– О… яйца. Куры их повсюду кладут. Все их отыскать непросто, хотя в этом году кур у нас меньше. В прошлом году они были тут повсюду… шум стоял ужасный.

– Я так понимаю, все это из-за отмены северной экспедиции?

– Да. Никто не приходит, потому и нет дохода. В конце концов, людям незачем двигаться, если из-за этого они лишь голоднее станут. Цены на плоды упали, а корзины, бутылки и оружие, которые год назад были в цене, сейчас только пыль собирают. Одно лишь вино хорошо идет.

– О?

Последняя фраза пробудила любопытство Хоро. Тучный мужчина пожал плечами.

– Когда больше делать нечего, остается пить вино, правда?

Хоро кивнула, соглашаясь.

– Итак, господин торговец с двумя цыплятами, с каким делом ты пришел ко мне?

– Цыплятами?

Хоро была так ошеломлена, что стянула вниз свой шарф. Ее облик монахини стремительно рушился. Лоуренс посмотрел на нее с нервно-умоляющим видом, чтобы она взяла себя в руки.

– Я хотел бы поговорить с владельцем Торгового дома Джин.

– Ты говоришь с ним.

Этого ответа Лоуренс ждал, так что он кивнул, не выказывая удивления. Шагнув вперед, он протянул письмо Ив.

– О, извиняюсь за мое отношение к тебе. Не думал, что ты друг Торгового дома Болана.

– Торгового дома?..

Лоуренс понятия не имел, что у Ив был свой торговый дом… это его несколько потрясло. Он-то успел составить об Ив впечатление, описываемое выражением «одинокая волчица».

Мужчина, не выказывая удивления, продолжил говорить в той же свободной манере.

– Там, кроме него самого, никого нет… даже вывески нет. Но у него повсюду связи и есть сведения обо всем и обо всех, так что его одного можно считать целым торговым домом, и сильным, не так ли?

Он открыл письмо, словно надеясь, что Лоуренс не будет спорить. Лоуренс не знал, насколько Ив влиятельна, и понимал, что не должен показывать этому человеку свое неведение, так что он лишь улыбнулся и кивнул. Мужчина кивнул в ответ; впрочем, Лоуренс был не уверен насчет того, о чем он в этот момент думал.

– Хм… значит, ты Крафт Лоуренс? Просто не могу себе представить, чтобы кто-то заставил этого волка написать письмо сюда. Как ты умудрился его подловить?

Мужчина не казался особенно умным, но морщины на лбу выдавали большой опыт. В лице его не было ни угрозы, ни надменности… лишь интерес к происходящему. Лицо хорошего, опытного торговца.

Изменив свое мнение о собеседнике, Лоуренс позволил радости от встречи с интересным торговцем проступить у себя на лице.

– Секрет.

– Ха-ха-ха! Понятно… ладно, чем могу помочь?

Внимание мужчины обратилось к письму, и Лоуренс заметил, что он чуть изменился в лице. Должно быть, в письме говорилось об останках бога-волка… любой нормальный торговец лишь посмеялся бы и достал бутылку вина. Однако владелец Торгового дома Джин лишь задумчиво улыбнулся и опустил письмо.

– Ясно… давненько никто не интересовался такими вещами. Ладно, вы ведь сюда не развлекаться пришли, да? Раз вы даже к Ив Болан ради этого обратились.

– Будь так любезен, – ответил Лоуренс с такой же улыбкой, как у его собеседника. На лице того смешались два чувства: недоверие по поводу того, что кто-то обратился к нему из-за костей, и облегчение, что кто-то хочет, чтобы он про это рассказал. О да, сюда действительно пришел кто-то, кому интересна эта история. Глядя на него, Лоуренс не вполне понимал, что делать; но тут человек перестал улыбаться.

– Всего лишь для того, чтобы над тобой так подшутили, ты сумел заставить эту волчицу написать тебе такое письмо. Должно быть, ты отличный торговец. Сдается мне, эти два цыпленка тоже не так просты, как кажутся.

– Мы не представляем какой-либо торговый дом, и похвалы мы тоже не ищем. Нам важно, чем ты можешь нам помочь.

– Крафт Лоуренс, достойный торговец, посетил мое заведение… вот что для меня важно. Да… я Тед Рейнольдс, владелец Торгового дома Джин.

Это имя Лоуренс прочел, когда плыл по реке Ром; так звали счетовода Дома Джин. Ему представлялось, что этот человек моложе его самого, но мужчина, сидящий сейчас перед ним, был, на глаз, старше Лоуренса раза в два.

– Джин – так звали жену моего отца… он так ее любил.

– Надо же.

– То, что он использовал ее имя, для наших торговых партнеров было настоящим потрясением. Они решили, что он у своей жены под каблуком.

Он поднял палец и закрыл один глаз – такой жест нередко делают аристократы, и это обычно раздражает. Рейнольдсу такая поза совершенно не шла, отчего он приобрел весьма дружелюбный вид. Лоуренс напомнил себе, что при этом человеке следует тщательно выбирать, что говоришь.

– Странно это, не правда ли?

– Да, но лишь потому, что люди вообще странные существа.

– Ты прав… ээ…

Рейнольдс встал и продолжил:

– Погоди-ка минутку.

Он ушел обратно в свою комнату. Куры во дворе кудахтали и клевали сандалии Коула. Коул все время отпихивал их ногами, но они возвращались. Хоро какое-то время наблюдала за этим сражением, а потом утробно заворчала. Куры обратились в бегство.

– Прошу прощения, что заставил ждать… ох.

Не успели разлетевшиеся во все стороны перья опуститься на землю, как вернулся Рейнольдс, в руках он нес коробку. Даже самый тупой из торговцев сообразил бы, что произошло.

– Примите мои извинения… понятия не имею, почему эти куры любят все, что растрепано.

– Сейчас так холодно, что нам все равно надо прятать ноги.

Рейнольдс расхохотался над словами Лоуренса.

– Ха-ха-ха… не представляю, на что это было бы похоже. Если бы они мои пальцы вздумали клевать, завтра же очутились бы у меня на столе вместе с яйцами.

Коул рассмеялся, потирая пальцы ног. Лоуренс же разглядывал коробку, которую Рейнольдс поставил на стол.

– Это то, что я думаю?

– Оно самое.

Как только коробка была открыта, Лоуренс поежился при виде ее содержимого. Внутри лежали звериные кости.

– Вот что удалось отыскать тем, кто откликнулись на призыв Церкви о помощи в поисках костей бога-волка.

Его горделивая и длинная фраза вполне подходила торговцу, которому не терпелось продать свой товар. Впрочем, это никак не помогало понять, серьезен он был или нет. Однако Лоуренс знал, что ему требовалось лишь спросить у Хоро…

– Они настоящие?

– Хотелось бы… Я покупал их вслепую, просто надеясь на доход. Да, из-за них мое заведение и находится в таком плачевном состоянии… скоро мне придется его прикрыть.

То, что эти кости стоили ему так много, что загнали его в безвыходное положение, было явной ложью… он мог с легкостью подстегнуть торговцев медью в верховьях реки и выручить немало денег. И, однако, похоже, он не лгал, говоря, что его торговый дом в плачевном состоянии.

Глаза торговца светились детским любопытством.

– Но почему вам интересен этот глупый слух?

Если Рейнольдс действительно был уверен, что это всего лишь глупый слух, Лоуренс никак не мог его переубедить.

– Ив тоже спрашивала об этом… видишь ли, мои спутники оба с севера.

– Аа…

Глаза Рейнольдса округлились, словно он ожидал услышать от Лоуренса что-то менее почтенное.

– Понятно… хмм… значит, я ошибся. Пожалуйста, не думайте обо мне плохо. Не хочу, чтобы вашего бога оскорбили мои чувства касательно этого нелепого дела.

Рейнольдс постучал пальцем по крылу носа, потом развел руки, точно в молитве. Оба северянина, увидев этот жест, сразу все поняли: горы Роеф были совсем близко, и торговец хотел показать, что уважает людей с севера.

– Что ж, я вам помогу… хотя ситуация совершенно нелепая…

Рейнольдс явно знал, как управлять настроением. Едва он заговорил, как запустение торгового дома отступило; ощущение было такое, словно вокруг них, скажем, здание городского совета.

– Глубоко в горах ходит множество мифов, которые Церковь не может стерпеть. Во многие из них трудно поверить, в другие – не очень трудно… не знаю, откуда именно вы взялись, но, думаю, если вы знаете миф о костях, то вы из той самой деревни.

– Люпи, да? – серьезным голосом произнес Коул. Сейчас он был совершенно не похож на мальца, готового расплакаться из-за кур, клюющих ему ноги.

– Да, да. Вы узнали имя, принялись искать правду и пришли наконец сюда. На вашей стороне, похоже, удача, раз вы до сих пор живы… Возможно, ты, парень, уже знаешь, как жесток этот мир.

Коул рассказывал, что многие жители Люпи погибли, когда миссионеры Церкви пришли покорять деревню с мечами. При словах Рейнольдса его руки сжались в кулаки, и он кивнул.

– А эта юная дева, которая родом с севера, но притворяется монахиней… а, даже и спрашивать не буду. В конце концов, торговцы в следующую жизнь денег с собой не берут, лишь воспоминания.

Рейнольдс улыбнулся и чуть подмигнул. Хоро улыбнулась в ответ. Она понимала, что видеть одни лишь приятные картины до самой своей смерти – невозможно.

– Что ж, поговорим про бога Люпи. В конце позапрошлого лета множество миссионеров и наемников отправилось в северные горы и равнины. Что-то случилось в одной из тамошних деревень; я об этом узнал от одной компании, моего близкого партнера.

– Дива?

Если Рейнольдс будет думать, что они ничего не знают о предмете разговора, он может попытаться скрыть что-либо за ложью или шуткой. Поэтому Лоуренс решил показать, что и ему кое-что известно. Рейнольдс улыбнулся, словно показывая, что понимает резон Лоуренса.

– Я бы не стал лгать человеку, который пришел с письмом от волчицы Болан[1]. Я уважаю ее, и потому я уважаю тебя, Крафта Лоуренса, которому она доверяет.

Рейнольдс улыбнулся, но лишь губами – он был сердит. Лоуренс знал: это не из-за того, что он сделал что-то не так; ведь подобная «установка правил общения» для торговцев была обычным делом.

– Прости, мне не следовало так грубо перебивать.

– Ничего, ничего. Если меня не перебивать, я буду постоянно сбиваться с темы и терять время. Так что, если общую картину ты уже знаешь, я сразу перейду к делу.

Рейнольдс кашлянул и, сев поудобнее, уставился на стену, словно собираясь с мыслями.

– Почему-то наша такая могучая Церковь, которой так невозможно противостоять, решила послать кого-то к Диве, чтобы обсудить это дело… Они сказали: «Мы пришли к вам в горы севера, чтобы проверить здешние мифы. И некоторые из этих мифов необычны: они очень подробны и имеют четкую структуру. И потому торговцы, которые лучше умеют управляться с такими делами, должны раскрыть правду за этими мифами».

Не очень-то это походило на переговоры – больше на приказ. Рейнольдс осмелился рассказать все это лишь потому, что явно не любил Церковь.

– У нас ходит поверье, что алхимики умеют все, ну а Церковь решила, что мы – нас ведь все время подозревают, что мы ведем свои дела аморально, – тоже умеем все. Такие приказы всегда идут с самого верха.

– Это правда, – согласился Лоуренс; Рейнольдс удовлетворенно кивнул.

Короли отдают приказы королевским торговцам, королевские торговцы – своим гильдиям, гильдии – своим отделениям, отделения – обычным торговцам. Нередко бывало, что товары, с почтением преподносимые королям, добыты низшими из торговцев, борющимися за каждый медяк.

Приказы идут сверху вниз, а товары снизу вверх. Так устроен мир.

– Мы находимся на реке, названной в честь языческой нимфы Ром. Не то чтобы мы могли воспротивиться приказу Церкви. И все же…

Рейнольдс покачал головой. Отвислая кожа на лице, казалось, была создана специально, чтобы этот жест выглядел внушительнее.

– …Это все равно что просто наблюдать, как наши деньги утекают вниз по реке.

Лоуренс кивнул, показывая, что понимает, и обратил свой взор на кости в коробке. Обычно, когда торговцы что-то усиленно ищут, то уж не то, что доступно в большом количестве. Так что в коробке, скорее всего, просто куча разнообразных звериных костей.

Все потому, что, едва люди услышали, что здесь можно незаконно заработать, они забросили свою работу в лесу и принялись продавать все кости, какие только могли достать. Законная торговля идет по законным ценам, но у подобного рода теневых сделок каких-то определенных, заданных цен нет.

Впрочем, если Джин и Дива смогут найти что-то, что будет выглядеть достаточно убедительно для Церкви, они все-таки смогут в итоге остаться с прибылью. А если учесть, что разнообразные кости в здешних местах повсюду, ставка выглядит достаточно надежной… точнее, выглядела, пока те, кто участвовал в игре, не влипли в неприятности.

– Они тогда готовились к большому празднеству. Я слышал, они собирались заплатить за настоящие кости тысячу золотых, а может, даже две. И –

Рейнольдс хихикнул себе под нос, и Коул не выдержал:

– И? Вы их нашли?

Глаза Рейнольдса превратились в бусинки. Вопрос Коула был грубым нарушением правил приличия, принятых у торговцев. Впрочем, Рейнольдс практически сразу вернул себе облик обычного торговца, наблюдающего, как куры роются в траве у него в комнате.

Торговец не станет сердиться из-за такой невежливости; всем известно, что это лишь деловая традиция, и подобное нарушение просто означает, что перед тобой плохой торговец.

Если бы я их нашел, я бы сейчас сидел во главе золотого стола. Вообще-то ходили слухи, что я их нашел; мне даже угрожали. И подумай вот о чем: если бы я получил такую огромную сумму золотом, как бы я это скрыл?

Уже по его укоризненному тону было ясно, сколь нелепо такое предположение. Если бы ему заплатили 1000 золотых монет, об этом знали бы все торговцы в округе. Это было все равно что передвинуть большую гору… даже если сделать это под покровом ночи, все равно все заметят на следующее же утро. Такое сохранить в секрете просто невозможно.

Коул, похоже, понял; он кивнул, всем видом показывая, что сожалеет о своем вопросе. Но следом он поблагодарил Рейнольдса, отчего глаза торговца распахнулись. То, что надо поблагодарить человека, ответившего на твой невежливый вопрос, – далеко не все ученики это помнят, даже после хорошей порки.

Может, Рейнольдс и застрял сейчас в своей комнатушке и в безделье, но у него был зоркий глаз настоящего торговца. И сейчас он смотрел на Лоуренса.

– Похоже, у тебя прекрасный ученик, господин Лоуренс.

Да, его глаз был как у орла.

– Он не мой ученик.

– Что?

Рейнольдс был просто вне себя. Он перевел взгляд на Коула, потом обратно на Лоуренса.

– Он способный школяр… учит законы Церкви. Если я обучу его ремеслу торговца, то на небеса мне уже не попасть.

Лицо Рейнольдса приняло трудноописуемое выражение. Если бы Лоуренс умел так хорошо управлять своим лицом, он, быть может, и с Хоро бы сумел управиться. Рейнольдс был явно потрясен; он принялся барабанить пальцами по лбу.

– Понятно. С севера; способный школяр; учит законы Церкви; ищет мифы своей родины; так, так. Вот, значит, почему та волчица тебе доверяет… да, твои странствия были, похоже, нелегки… и, конечно же, достойны восхищения.

Торговцы понимают связь между властью и дружбой. Для них умный школяр, изучающий Церковь, на вес золота. Любой, у кого есть хоть капля мозгов в голове, захочет вложить деньги в человека, которого ждет большое будущее. И именно это сейчас выдавал взгляд Рейнольдса.

Он повернулся к Хоро, но тут же его взгляд снова перешел на Лоуренса.

– А эта юная дева, я полагаю, из какого-нибудь знаменитого монастыря?

Хоро, конечно же, заметила, какой взгляд он кинул на Коула – взгляд, каким орел смотрит на добычу. Однако на Хоро он смотрел совершенно по-другому. Свой вопрос он задал Лоуренсу то ли потому, что счел невежливым просто не обращать на его спутницу внимания, то ли просто из желания поддержать непринужденную беседу.

Но, разумеется, Хоро удовлетвориться таким обращением со своей персоной просто не могла.

Как же ей поднять себе цену?

Свой расчет она проделала с такой быстротой, что любого торговца могла бы посрамить.

Как только Рейнольдс задал вопрос, Хоро прижалась к Лоуренсу. Ну просто вылитая робкая девушка, полагающаяся на Лоуренса как на своего защитника.

Торговцы желают и того, чем владеют боги, и того, чем обладают люди… это у них в крови. И потому лицедейство Хоро оказалось невероятно действенным.

– Ха-ха-ха… – рассмеялся Рейнольдс, и Лоуренс заметил хитрую усмешку на лице Хоро. Безмолвная война умов завершилась, и Рейнольдс признал свое поражение.

– Ну и посетители у меня! Ладно, скоро уже время обеда… предлагаю в честь нашей встречи разделить со мной трапезу.

Это предложение Лоуренс надеялся услышать; все, что угодно, только чтобы этот вдохновляющий разговор не обрывался.

– Искренне благодарен.

– Не за что. Позволь тогда мне поставить в известность моих работников.

Рейнольдс кинул взгляд на погрузочный двор за спиной у Лоуренса.

– Я рассчитывал сготовить курицу, но, похоже, они у нас внезапно кончились.

– Ой! – воскликнул Коул, а взгляд Хоро принялся блуждать по комнате. Похоже, отпугивающий прием Хоро оказался чрезмерно действенным… ни одной курицы было не видать.

– Если вы не против, не пригласите ли моих соседей на обед? – шутливым тоном обратился Рейнольдс к Коулу и Хоро. Коул сконфуженно отвернулся, Хоро с неохотой пошла ловить курицу.

 

***

 

Курица и вино… Если хлеб и соль необходимы для выживания, то курица и вино – для наслаждения жизнью. Еще большим наслаждением для Лоуренса они были, когда кто-то предлагал их даром.

Едва Рейнольдс успел договорить «приступим к трапезе», как Хоро уже очистила первую тарелку. Коул держался как благовоспитанный школяр, изучающий законы Церкви, – он поблагодарил Рейнольдса за еду и вознес молитву. Он чувствовал, что Рейнольдс проявил большую щедрость, раз поделился не только историей о костях бога-волка, но и обедом.

Во время обеда Лоуренс узнал другие подробности этой истории – о бунтах, вспыхнувших из-за костей, и об их последствиях. Однако для торговцев подобные рассказы – тоже часть торговли; ожидается, что тот, кто делится историей, должен за это что-то получить, и Лоуренсу это было вполне знакомо. Но на какое именно возмещение Рейнольдс рассчитывал, он не знал до той минуты, когда пришла пора прощаться.

Пожав Лоуренсу руку, Рейнольдс произнес:

– Передай мои наилучшие пожелания Ив Болан.

Обе руки Рейнольдса обхватили правую ладонь Лоуренса. И смотрел он на Лоуренса деловым взглядом. Лоуренс понял: он хочет, чтобы Ив узнала, что он был щедр к Лоуренсу и его спутникам и поделился с ними не только сведениями, но и обедом. Его цель была ясна: улучшить деловые отношения с Ив.

Торговый дом Джин, прямо скажем, не ослеплял своим величием, но его партнер, Дива, владел медными рудниками. Для Рейнольдса было вовсе не обязательно укреплять деловые отношения с Ив… неужели она настолько влиятельна в здешнем мире торговли?

Все это озадачило Лоуренса, но уважить желание Рейнольдса он был обязан и потому, прежде чем уйти, пообещал, что все передаст. Когда они пришли, Рейнольдс даже поздороваться нормально не хотел, но сейчас он задержался у двери, следя, как они уходят.

– Итак… – начал Лоуренс, но тут же замолчал, обдумывая подробности их визита. Своей цели они достигли с легкостью, но Лоуренса смущало практически все, что они обсуждали. Что привело Торговый дом Джина в столь плачевное состояние? Почему манеры Рейнольдса так резко изменились, как только он увидел письмо Ив? И почему он так подозрительно вел себя, когда они уходили?

Ничто из этого не имело прямого отношения к костям бога-волка, но поступки торговцев зачастую связаны между собой самым удивительным образом. Лоуренс размышлял, потирая бородку.

– Итак… что мы будем делать дальше, ты это имел в виду?

Голос Хоро вернул его обратно к реальности. Кинув взгляд на ее лицо, Лоуренс невольно припомнил блюдо, которое им только что подали. Куриные ножки, сваренные с ароматными травами, горчичным семенем и уксусом… действительно очень вкусная еда.

Да, обед явно был вкусен, если судить по тому, как Хоро на него набросилась; у нее даже кусочек пряной травы на лицо налип. Когда Лоуренс его снял, Хоро отвернулась с раздосадованным видом. Но он знал, что Хоро вовсе не дуется из-за того, что он обращается с ней как с ребенком.

Хоро тем временем повернулась к Коулу и подмигнула. Коул был, похоже, удивлен, но восхищенно кивнул. Лоуренсу оставалось лишь вздохнуть… похоже, они поспорили, снимет Лоуренс этот кусочек у нее с лица или нет.

– Да, я имел в виду – что мы будем делать дальше.

Он знал, что, как только он ответит Хоро – он проиграл; но все, что он сейчас мог, – сделать вид, что не заметил, как она подмигнула Коулу.

Мальчик сменил тему:

– Он был удивительно откровенен… я не ожидал.

– Э?

– То есть… я думал, он от нас будет многое скрывать.

При этих словах Коула Лоуренс кинул взгляд на Хоро. Их глаза на миг встретились, и тут же Хоро отвернулась. Похоже, у нее было свое мнение по поводу откровенности Рейнольдса.

– …Да. Мы теперь можем быть уверены, что Церковь воспринимает мифы деревни Люпи всерьез. Похоже, за этим кроется что-то настоящее. Для нас это важный знак.

Коул с серьезным видом кивнул. Но если Хоро заметила что-то подозрительное в поведении Рейнольдса, то все сложнее, чем кажется. Коул был честным и не столь чувствительным, как Хоро, когда речь шла о его родине, но все равно бездумно обсуждать эту тему было плохой идеей. Надо как-то помягче к этому подойти – так чувствовал Лоуренс.

– Но все прошло слишком уж гладко.

– Э?

Коул склонил голову набок и вопросительно посмотрел на Лоуренса. Его чувства были написаны у него на лице так открыто, что он выглядел еще очаровательнее, чем Хоро.

– Слишком легко… у нас не было ни малейшей возможности поймать его на чем-то и задать другой важный вопрос.

– Это… вы имеете в виду медные монеты?

Лишь 57 ящиков медных монет приплывали в Кербе с верховий реки Роеф, но Торговый дом Джин отправлял за море 60. Это интриговало. Лоуренс предполагал, что здесь кроется какая-то уязвимость Дома Джин, которую они могли бы использовать к собственной выгоде, если бы те пытались скрыть правду о костях бога-волка и если бы Рейнольдс пытался их запутать. Конечно, Коул это понимал.

Несоответствие числа ящиков озадачивало Лоуренса, и разобраться в этом своими силами он не мог, но чувствовал, что спрашивать Коула необязательно. Возможно, мальчик раскроет секрет из благодарности, когда их странствие подойдет к концу. Но Коул знал ответ, и сейчас он улыбался.

– Впрочем, неважно. Мы спросим еще раз у Ив, когда будем ее благодарить. По правде сказать, это все, что мы сейчас можем. И делать слишком резкие движения будет рискованно… Если она начнет подозревать, что мы знаем что-то, чего не знает она, это плохо кончится.

– О… да, верно… если мы будем слишком серьезны, она подумает, что то, что мы ищем, вправду существует, да?

Мальчик схватывал на лету. Лоуренс кивнул.

– Рейнольдс и Ив позволили нам узнать все это, потому что много на этот счет думали и решили, что рассказать нам вполне безопасно. Если они заподозрят, что в истории с костями есть хоть капля правды, они захлопнутся, как моллюски в раковинах.

– И если мы будем искать слишком серьезно, они подумают, что мы что-то узнали и что эта история – на самом деле правда.

Лоуренс и Коул верили в истинность мифа о костях лишь потому, что они путешествовали с Хоро.

Коул понимающе кивнул – как песик, который виляет хвостом, красуясь перед хозяином. Когда он с таким достоинством держится, просто невозможно на него сердиться… он словно был рожден, чтобы радовать других.

– Про историю, в которую никто не верит, легче расспрашивать… и это смешно, ведь мы-то расспрашиваем как раз для того, чтобы ее подтвердить.

– Это еще и вопрос веры. Нужна немалая смелость, чтобы верить, что ты прав, когда все вокруг говорят, что ты ошибаешься.

Коул кивнул.

– Подумай вот о чем… когда Единого бога Церкви спросили, спасет ли он человечество, он не ответил. Но он не лентяй, значит, проблема должна крыться в самом вопросе.

Голос юного школяра прозвенел, как колокольчик:

– Причина в том, что ответ на этот вопрос очевиден.

Говорить с Коулом – совсем не то, что с Хоро… эти разговоры успокаивали Лоуренса. Он слышал, что настоящие ученые так вот умно беседуют постоянно, с утра до вечера.

Они разговаривали на ходу, причем Коул неосознанно держался рядом с Лоуренсом. Это было приятно. Если они и через десять лет смогут так же идти, они будут лучшими друзьями. Лоуренс вдруг обнаружил, что надеется на такое будущее.

Но тут между ними влез кто-то третий… оставшаяся вне их беседы Хоро.

– О чем это вы с таким радостным видом разговариваете?

Вид у нее был недовольный, Лоуренс не вполне понимал почему… но решил ради своего же блага не углубляться в эту тему.

– Если нам не обязательно идти к лисе прямо сейчас, я хотела бы сперва заглянуть кое-куда еще.

– Только не говори мне…

Не успел он закончить фразу, как Хоро указала в сторону устья реки.

– Вооон в то людное местечко.

Разумеется, она имела в виду рынок в дельте. Ее хвост под балахоном колыхался… должно быть, она предвкушала еще лучшую еду. Умный разговор с Коулом развалился.

Поколебавшись немного, мальчик кивнул… в конце концов, Хоро напомнила про дельту отчасти и ради него. Лоуренс не мог поставить разговоры с Коулом выше ее простых желаний, поскольку действия Хоро всегда что-то в себе скрывали. Поэтому Лоуренс тоже скрылся за своим ответом:

– Ты вечно думаешь о еде…

Хоро закатила глаза, потом поджала губы и тихо проговорила:

– На самом деле я вечно думаю о тебе

Последние слова она произнесла чуть более высоким тоном, подчеркивая свою кокетливую манеру, и обхватила руку Лоуренса.

Лоуренс себе на лицо налепить травинку забыл, так что теперь они с Хоро были квиты.

Коул так смутился, что не знал, куда деть глаза. Лоуренс немного загордился, но он знал, что сейчас показывать этого не должен… он знал, какого ответа ждет от него Хоро.

– Вот, значит, каково чувствовать себя едой.

Хоро улыбнулась, довольная его словами, и ее уши под капюшоном дернулись.

– Быть может, тебе будет не так тяжело, если ты ослабишь завязки своего кошеля?

Лоуренс кинул взгляд на Коула, словно спрашивая его, как это понимать.

– Мм… по-моему, так госпожа Хоро вас заранее благодарит…

– Проклятье… а я надеялся сберечь деньги и купить вина.

Если Коул не собирался продолжать игру, Лоуренсу оставалось лишь закончить ее.

 

***

 

Посреди дельты Кербе находился большой пруд. В нем плавало множество разнообразных рыб, морских птиц и даже черепах.

Однако здесь не было златовласых поэтов, слагающих рифмы, и слова, произносимые здесь, вовсе не восхваляли красоту этого места. Рыба плавала в загоне из сетей, у птиц и черепах были связаны лапы или рты.

Здесь царили числа, здесь сбивали и набавляли цены. Голоса звучали громко и грубо, и такими же грубыми были руки, которые вылавливали рыбу. Люди, работающие на рынке, называли этот пруд не иначе как «Золотым потоком».

Рынок простирался на двести шагов к югу и северу от пруда, на триста к востоку и на четыреста к западу. Пределы эти были определены давным-давно, и Лоуренс не слышал, чтобы они когда-то менялись, хотя места в дельте было больше.

Строительство в дельте, похоже, осуществлялось с расчетом задействовать как можно меньше земли. Здания жались друг к другу настолько плотно, что торговцы часто шутили, что могут читать записи в торговых книгах соседей.

Когда троица подошла к дельте, Хоро прижала уши к голове. Возможно, это была шутка, но Лоуренс считал, что даже показывать такое отношение к происходящему вокруг необязательно. На крупнейшем рынке в Кербе всегда было очень шумно.

Лоуренс заплатил лодочнику, и троица сошла на причал в дельте. Коул, ступивший на землю первым, был так изумлен открывшейся перед ним картиной, что спросил Хоро:

– У них что, какой-то праздник сегодня?

В дельте было три порта; сейчас троица находилась в том из них, куда причаливали лодки с севера. Поэтому вместо главной достопримечательности рынка, громадных ворот из дерева с затонувшего на рифах корабля, здесь в роли ворот были просто большие камни.

Рынок бурлил; люди его буквально наводняли, и никто не смотрел по сторонам – только на лавки по бокам.

– Хмм? Здесь всегда столько народу. Я бывала в городах, где такие толпы повсюду, не только на рынке.

Хоро отвечала с гордым видом, словно чувствуя свое превосходство над Коулом. Она стояла, выпрямившись во весь рост, хотя, на взгляд Лоуренса, для чувства превосходства у нее совершенно не было оснований.

– П-правда? А я больше всего людей видел в Акенте…

– Ну, этого и следовало ожидать. Когда ты молод, ты не знаешь гораздо больше, чем знаешь. Тебе еще есть когда учиться.

– О да, я даже припоминаю, как ты точно так же себя вела, когда впервые очутилась в таком же многолюдном городе, – вмешался Лоуренс, положив руку на голову Хоро.

Хоро провела много столетий в деревне Пасро; мир за это время изменился очень сильно. Она стала старше, но о современном мире она едва ли знала больше, чем Коул… возможно, она знала даже меньше.

Кстати, сейчас она вела себя точь-в-точь как Лоуренс… они оба пытались похвастаться своими обширными познаниями. Хоро отбила его руку и сердито ответила:

– Ты воистину узколобый. Тебе вправду так сильно хочется одержать верх?

– Кто бы говорил. Насколько я помню, самым крупным городом, где ты побывала, был Рубинхейген.

Лицо Хоро залилось краской. Коул смотрел на них обоих, явно нервничая. Но по лицу Хоро было ясно видно, какое удовольствие ей доставляет эта игра в ссору.

– Ну, ты-то торгаш, который бродит повсюду, чтобы свести концы с концами. А я была узницей… едва ли я могла посетить все уголки этого мира. Или… ты хочешь сказать, что не желаешь более помогать мне?

Ее слова звучали обвиняюще, они ставили под вопрос все их путешествие до сегодняшнего дня… Если сейчас Лоуренс ошибется с ответом, он заслужит хороший пинок.

Коул понятия не имел, насколько серьезно все это следует воспринимать; он не мог скрыть тревоги. И, разумеется, Лоуренс и Хоро продолжали лицедействовать для своего единственного зрителя.

Лоуренс ответил совершенно искренне:

– Для торговца невыносимо расставание с деньгами… но если речь не о деньгах, я готов сделать для тебя все.

– Например?

Хоро пришлось прикрыть улыбку рукавом.

– Например? Хмм…

Лоуренс сделал вид, что глубоко задумался. Хоро встревоженно ткнула его кулачком в грудь, потом, ухватив за ворот, притянула его к себе.

– Или ты ждешь ночи, чтобы сказать мне в постели?

Лоуренс с трудом удержался от того, чтобы ответить: «Так же, как сегодня утром?»

Коул явно думал, что они спорят, и столь резкая смена настроения оказалась для него полной неожиданностью. При виде их заигрываний его лицо залилось краской, и он сглотнул. Лоуренс подумал, что в работе лицедея есть привлекательные стороны.

– Да, на это денег не потребуется… но всякий раз, как я несу тебя в постель, ты уже без чувств от выпитого спиртного.

Хоро отпрянула, хитро улыбнувшись. Лоуренс знал, что она ждала этой фразы, и приготовился.

– Как же я могу не промочить горло, когда твои слова такие сухие и нудные?

Лоуренс уже научился держаться нормально во время своих перепалочек с Хоро. Ему казалось, что его прогресс в этом отношении вполне достоин похвалы.

– Ладно, давайте погуляем?

Хоро отлично знала, когда прекратить игру, но все равно не удержалась от того, чтобы соблазнительно облизнуть губы. Она хотела погулять; но интересовал ее не рынок, а еда, которую здесь продают. Она только что слопала прекрасный обед с курятиной, но ей было явно мало.

– А что-нибудь особенно вкусное в этом городе продают?

Коул, может, и пришел в растерянность от стремительного обмена колкостями между Лоуренсом и Хоро, но ее жест он прекрасно понял… и потому задал этот невинный вопрос.

– Ты так говоришь, как будто я одна здесь хочу есть.

– А… не… я не это имел в виду…

Хоро игриво улыбалась, подшучивая над мальчиком. Если бы не балахон, вне всяких сомнений, все бы увидели, что ее хвост радостно виляет. Коул не мог найти слов, чтобы ей ответить.

Хоро пошла вперед и, пройдя через ворота, обернулась и крикнула:

– Ну же, быстрее!

На рынке было шумно и людно, но это не помешало окружающим обратить внимание на громкий, красивый девичий голос.

Один из торговцев поблизости, высекавший что-то на каменной табличке, поднял глаза на Хоро, и его руки задвигались вразнобой. Был он аскетически тощ, но, судя по его реакции на Хоро, до истинного отшельника, свободного от мирских желаний, ему было еще очень далеко.

Проследив за взглядом Хоро, он обнаружил Лоуренса и посмотрел на него со злобой, после чего отвернулся и, сделав вид, что ничего не произошло, снова принялся обрабатывать каменную табличку. Но Лоуренс видел, что краешком глаза он все равно украдкой посматривает на Хоро… ему оставалось лишь улыбнуться.

– Да не стойте же! Идите!

Конечно же, она чувствовала, что на нее смотрят, даже когда кричала, распушив хвост. Но вдруг она застыла на месте… она, конечно, хорошая лицедейка, но кого-то, кто знал ее достаточно давно, вроде Лоуренса, она обмануть не могла.

Сейчас она не притворялась. Подобно молодому торговцу только что, Лоуренс проследил за ее взглядом и увидел нечто неожиданное. Коул тоже повернул голову и, увидев это, поспешно прикрыл рот руками.

Хоро заметила – очень хорошо знакомого им торговца, сходящего с лодки.

– Эм… а…

Одет этот торговец был в своей обычной манере. Глаза смотрели устало, но все равно излучали уверенность… они словно заявляли, что их обладательница может купить все, что видит. Но удивление на лице Ив явно было искренним.

Рядом с ней находились еще четверо мужчин: двое в хорошем одеянии и двое очень воинственного вида. И так получилось, что Лоуренс и его спутники случайно наткнулись на этих пятерых.

Торговец, ковырявший каменную табличку, едва завидев Ив, сбежал вглубь рынка. Рыботорговцы, поджидавшие покупателей, разом потупили взоры, точно увидели нимфу на суше.

Люди, сопровождавшие Ив, такую реакцию, похоже, считали нормальной… а вот Лоуренс им показался подозрительным. Они принялись шушукаться, обмеряя его взглядами. Вскоре они, похоже, решили, что он мелкая сошка, и с ворчанием обернулись к Ив, будто спрашивая: «А это еще кто, черт побери, такой?»

– А мне казалось, что вы собираетесь на юг… но, похоже, вам интереснее осматривать город.

Самый молодой из их компании расплачивался с лодочником, но Ив на это не обращала внимания; она весело поприветствовала Лоуренса. Похоже, смотрела-то она мимо него, на Хоро, и Лоуренс был уверен – сейчас глаза Хоро горят нескрываемой враждебностью.

Двое хорошо одетых спутников Ив о чем-то говорили между собой, не сводя с Лоуренса глаз.

– Да, это так. Я отложил дела на время – пока моя рана не заживет полностью.

Он чувствовал, как взгляд Хоро прожигает дыру у него в спине, потому и ответил с иронией. Ив, конечно, поняла – она подмигнула и подняла правую руку. Двое в хороших одеждах улыбнулись, а двое воинственных удалились вглубь рынка, словно и не замечая Лоуренса.

Когда они подошли к входу на рынок, толпа разошлась в стороны перед ними, как море в одной из историй в Священном писании… похоже, эти двое были в Кербе весьма влиятельны. Хоро, избегая встречи с ними, подошла к Лоуренсу и Ив.

– Я сказала, что хочу остаться дома и отдохнуть, но те двое попросили прийти сюда. Это влиятельные люди из северного Кербе.

– Торговцы?

Ив покачала головой.

– Не торговцы… просто очень расчетливые люди.

Искра ненависти, мелькнувшая в глазах Ив, ясно говорила, что у этих людей были в городе особые привилегии: может, они были землевладельцами, или сборщиками налогов, или главами здешних рыбаков. Лоуренс легко представил себе, как они зарабатывают деньги, сидя в креслах и лишь указывая пальцами на других.

С Ив они держались чрезвычайно вежливо… то ли они понимали, что она им полезна, то ли просто у них была власть, но не было благородного титула, в отличие от Ив. В общем, причина была неочевидна, и любопытство Лоуренса разогрелось.

– Что? Заинтересовался? Приходи тогда к Золотому потоку. А пока – прошу прощения…

Кинув последний взгляд на Хоро, Ив растворилась в толпе. Похоже, она могла властвовать даже над тем, замечают ли ее окружающие. Лоуренс смотрел ей вслед с восхищением, пока его не вернул к реальности пинок Хоро.

– Как ты смеешь пялиться на другую женщину, когда есть я?

Это была знакомая атака, но Лоуренс, вместо того чтобы ответить прямо, упер руки в боки.

– О? Ты хочешь сказать, что желаешь, чтобы отныне мои глаза глядели лишь на тебя одну?

Контратаковав игривым тоном, он приблизил лицо вплотную к лицу Хоро и без стеснения ущипнул ее за щеку. Хоро надулась и быстрым шагом направилась вглубь рынка.

– Ай, госпожа Хоро!

Коул бросился было за ней, но тут же в нерешительности остановился и обернулся.

– Ээ… эмм…

– Хмм?

– Вы не побежите за ней, господин Лоуренс?

Конечно, предполагалось, что Лоуренс за ней побежит… это даже Коул знал.

– Нет, не побегу. Потому что она хочет, чтобы побежал ты.

– Но это…

– Не может быть, да?

Лоуренс закончил фразу за Коула и встрепал мальчику волосы. Но Коул не стал их тут же приглаживать… похоже, он задумался.

– У тебя хорошая голова, и если ты как следует подумаешь над нашим разговором только что, ты поймешь, почему я не могу позволить себе за ней погнаться.

Лоуренс улыбнулся и сам пригладил Коулу волосы.

– Она и вправду сердится… но наша ссора – одно лишь притворство.

Лоуренс извлек из кошеля на поясе серебряную монетку и приложил к носу Коула.

– Возьми. Этого вам с ней должно хватить на неплохой пир… только, пожалуйста, не позволяй ей пить слишком много.

– …

Коул взял монетку, но явно был все еще озадачен, почему Лоуренс не побежал за Хоро.

– Видишь ли, она видит меня насквозь. Слова Ив меня заинтересовали. Но Хоро ненавидит Ив и даже не желает ее видеть.

По-прежнему озадаченный, мальчик поднял глаза на Лоуренса, словно спрашивая: «И?» Но Лоуренс не стал продолжать, а лишь подтолкнул Коула, чтобы тот бежал за Хоро.

– Если хочешь узнать остальное, спроси у нее.

Еще несколько секунд Коул колебался, но он был достаточно умен, чтобы чувствовать настроение. В итоге он таки побежал за Хоро, а Лоуренс знал, что Хоро обнаружит его с легкостью… даже в толпе.

– Так.

Ив предложила встретиться у Золотого потока, и Лоуренс сразу же понял, почему. Как правило, именно у Золотого потока проходили все совещания, связанные с жизнью города. Если бы совещание прошло на северном берегу, можно было бы заподозрить, что северяне склоняют его ход в свою пользу, и наоборот. А здесь все в равных условиях.

Если некая падшая аристократка, намеревающаяся стать великим торговцем, направилась туда в компании нескольких влиятельных особ, несомненно, там намечалось что-то, что любой торговец счел бы нужным посетить. Никакое развлечение с этим не сравнится.

Разумеется, Хоро тоже могла бы без малейших затруднений заставить Лоуренса идти к ней… но она знала, чтО это значило бы для их отношений. Она скорее предпочла бы дать Лоуренсу расспросить Ив, чем рисковать и действовать чересчур поспешно. По сути, они только что заключили сделку. Лоуренс усмехнулся, гордясь, что может до такой степени ее понимать, и почесал бровь. Интересно, удивится она или нет.

– Значит, моя плата ей – тот серебряк…

Сложив руки на груди и разминая шею, Лоуренс подумал, не слишком ли он разбрасывается деньгами. Что ж, по крайней мере он не услышит жалоб.

Впервые за долгое время Лоуренс вошел на рынок. Медленно пробираясь сквозь колышущуюся, шумную толпу, он обнаружил, что тоже умеет сливаться с ней.

 

***

 

Рынок был словно миром внутри мира. По слухам, его построили на гигантских сваях, вбитых в песчаный грунт, но правда ли это, никто не знал. Большинство зданий были каменными, так что рынок в любом случае водой бы не унесло.

В деревянных домах гвозди быстро заржавели бы, так что такая конструкция имела смысл… Однако Лоуренс волновался, не утонут ли рано или поздно эти тяжелые здания в песке. Впрочем, о подобном он никогда раньше не слышал. Было зато другое: ветер заносил песок в щели между зданиями, отчего рынок походил на город в пустыне где-нибудь на юге.

Идя к Золотому потоку, Лоуренс слышал вокруг себя речь на множестве языков. Вокруг пруда располагалась круглая площадь, от которой шли четыре дороги.

На берегу можно было разглядеть высокий черный железный столб, с которого свисали, точно прикрепленные каким-то волшебством, три соленые рыбины. На столбе сидела чайка. У самой воды виднелось три группы столиков, и возле каждой группы стояло по стражу. Стражи были в кожаных доспехах и держали копья вдвое длиннее своего роста.

Беглый взгляд по сторонам позволил убедиться, что окна вторых этажей всех зданий вокруг пруда были распахнуты настежь. Из этих окон вниз глазели хорошо одетые торговцы; некоторым из них даже кто-то прислуживал.

Лоуренс был не настолько богат, чтобы лениво наблюдать за происходящим из окна, так что он купил пива в ближайшем лотке и направился поближе к столикам. Там он остановился и стал прислушиваться к разговорам вокруг. Ив он не видел, но заметил нескольких ее спутников – те сидели за столом и беседовали с другими. Что они обсуждали? Спрашивать было излишне.

Торговцы не из тех, кто хранит секреты. Разумеется, когда речь идет о прибыли, их губы запечатаны, но прочие слухи покидают их рот легко. Лоуренсу было достаточно прислушаться к громкому разговору торговца спиртом и его соседа, чтобы понять общую идею.

Сосед этот, похоже, был торговцем, приплывшим сюда на лодке; сейчас он уже выпил столько, что его слова стало трудно разбирать. Но Лоуренсу все же удалось понять: главной темой разговора было, станут ли расширять рынок в дельте.

Такие слухи до Лоуренса уже доходили; должно быть, это обсуждалось уже сотни раз. На первый взгляд, все было проще простого: если рынок расширят, больше торговцев будут продавать здесь товары, а значит, и налогов в городскую казну будет приходить больше.

Если так, можно было бы ожидать, что такое решение будет принято без особых споров. Но действительность не так проста. Торговцы, конечно, были за расширение, но городские власти, опасающиеся, что их доходы от этого пострадают, были глухи к их призывам.

Лоуренс потягивал свое пиво, с отвращением глядя на торговцев вокруг себя. Он-то надеялся полюбоваться на отчаянную битву за прибыль.

Внезапно его внимание отвлеклось на чайку на столбе: как только ударил колокол, она тут же взлетела в небо. Толпа мгновенно замолчала. Лоуренс увидел, как все сидевшие встали, положили правые руки друг другу ладонь на ладонь и хором прокричали: «Во имя Ром, повелительницы реки!»

Совещание началось. Все уселись обратно; стражи, как бы отвечая торговцам, трижды подняли копья к небу. Ритуал этот походил на какую-то древнюю имперскую церемонию. Подобные формальности в такого рода мероприятиях были необходимы, чтобы придать им вес.

Отсюда нетрудно было понять, насколько часто в прошлом здешние обитатели пытались ставить под сомнение власть этих людей.

Если совещания власть имущих ни на что серьезно не влияют, это приводит к хаосу – все равно что наемники, оставшиеся без командира.

Так же происходит и с целыми странами – потому-то короли и заявляют, что их власть от бога.

Лоуренс отхлебнул пива, улыбнулся и пробормотал себе под нос:

– Проблемы повсюду.

– Фраза вполне в твоем духе.

От этой неожиданной реплики Лоуренс едва не поперхнулся пивом. Он нервно повернулся к произнесшей ее Ив, которая в совещании участия не принимала.

– Почему такая тревога? Или ты скрываешь что-то?

Судя по ее глазам, под шарфом она прятала улыбку.

– Торговцы скрывают свои секреты в кошелях, как и деньги.

– …И уносят их с собой в могилу, да?

– Именно.

Лоуренс нарочито пожал плечами; Ив весело улыбнулась, точно городская аристократка.

– И чего ты хочешь от нормального торговца вроде меня?

– Нормального, да? Никогда не забуду тот момент, когда ты «нормально» схватил меня за горло.

Лоуренс смутился, когда она ему об этом напомнила, но это была правда… даже величайший из генералов помнит тот раз, когда он был разбит и рыдал.

– Я думал, ты будешь там, на совещании.

– Ради вот этого? Что я там могу заработать? Лучше уж молиться Господу.

При этих словах Ив, прищурившись, обвела взглядом столики. Лоуренс смотрел ей в лицо, но не мог понять, о чем она думает. Она такая разговорчивая, потому что у нее хорошее настроение или потому что плохое? Будь она волчицей вроде Хоро, точно было бы второе.

Громкое покашливание от главного столика возвестило начало совещания.

– Их призвали к порядку.

Как подслушал Лоуренс, совещание было на тему расширения рынка в дельте. Слово взял один из хорошо одетых мужчин, которые были с Ив раньше. Он, похоже, был привычен к произнесению речей.

– Не буду утверждать, что это совещание абсолютно бессмысленно… но нет ли у тебя такого чувства, что все эти дела – просто формальность, что ничего на них на самом деле не решается?

Лоуренс ответил не сразу… его разум медленно отравляло чувство зависти.

– Стало быть, госпожа Ив, ты утверждаешь, что «настоящие решения» принимаешь ты?

Возможно, Ив заметила его зависть; во всяком случае, она пожала плечами и вздохнула.

– Давай говори, что у тебя на уме.

– Одна из тех, кто направляет общее движение, тратит время на такого, как я… у меня смешанные чувства.

Произнеся эти слова, Лоуренс забеспокоился, не слишком ли много эмоций в них вложил. Но, однако, это был разумный ответ. То, что слабому торговцу, коим он являлся, доверяет столь сильная фигура, – большая честь.

Однако Ив его слова, похоже, ошеломили. Пока он недоумевал, что в них такого удивительного, Ив вновь повернулась в сторону совещающихся. Северная и южная стороны спорили, но им явно недоставало пыла… по правде сказать, выглядело все довольно глупо.

Когда Ив повернулась обратно к Лоуренсу, он ожидал увидеть на ее лице выражение вроде того, с каким она раньше смотрела на Коула; но то, что он увидел, было ближе к тому разу, когда они дрались в Ренозе.

– Будешь ли ты смеяться, если я скажу, что очень рада, что ты мне так откровенно завидуешь?

Вот теперь стало более-менее понятно, почему она все время, пока они говорили, поглядывала на совещающихся… Похоже, волки совершенно не способны быть полностью откровенными.

– Да, буду.

Торговцы вообще никогда не бывают полностью откровенны друг с другом. Если Лоуренс подчинится этому почти инстинкту, он должен попытаться сейчас понять мысли Ив и посмотреть, сможет ли он влезть в какую-нибудь тайную сделку, которую она планирует. Зависть второстепенна; то, что Лоуренс ее выказал, вообще можно не рассматривать как проблему.

Кто-то сказал когда-то, что торговец может подружиться только с другим торговцем… Если это так, все, кто окружает успешного торговца, вечно скрывают свои истинные чувства и лишь стараются его ублажить.

Даже герои легенд нуждаются в передышке от такого; поэтому Ив была действительно счастлива, что Лоуренс откровенно признал, что завидует ей. Какое-то время она смотрела в землю; когда она подняла голову, глаза ее были чисты, точно растаявший снег.

– Когда я увидела тебя недавно, я приняла правильное решение, что поздоровалась с тобой. Честно говоря, то, что эти типы мне мешают, очень раздражает.

Ив указала на людей, спорящих на совещании.

– Потому что это не приносит прибыли?

На его игривое замечание Ив скривила губы… это Лоуренс точно знал, хоть ее рот и прятался под шарфом. Потом она отобрала у него кружку с пивом.

– Но для меня это одна из причин, почему мне здесь так спокойно; мне ведь в Ренозе и на реке приходилось действовать очень агрессивно.

Либо у нее был какой-то покровитель из власть имущих, либо деньги и поддержка тех, кто мог действовать в обход законов. Так или иначе, едва ли они рассматривали Ив как равную себе. Такие люди существуют всегда, с ними приходится считаться даже бродячим торговцам, гордящимся своей независимостью.

Род Ив пал, но она сохранила аристократический титул и выбралась из грязи, в которой была. У нее должно было быть много покровителей, о которых другие не знали.

Те мужчины, которых Лоуренс видел возле причала, обращались с Ив почтительно, но, судя по ее нынешнему выражению лица, все было не так просто.

– Я была для них кем-то вроде наемника, но сейчас они потребовали от меня сделать нечто невозможное. Ты знаешь, как этот рынок появился?

Лоуренс честно покачал головой.

– Его предложил построить какой-то торговец с юга несколько десятков лет назад. Он сказал, что этот рынок станет хорошим местом для торговли с севером. Поэтому несколько торговцев попытались купить дельту у землевладельцев. Но те поняли, что, если они ее продадут, это будет для них огромной потерей, и решили построить рынок самостоятельно. И обошлось им это очень дорого.

– Землевладельцы были с севера, а те, кто ссудил их деньгами, – с юга?

Ив приопустила шарф, отпила пива, поправила шарф и вернула пиво Лоуренсу.

– Так и есть. Те торговцы, что сейчас там распинаются, – сыновья тех заимодавцев и тех должников. Землевладельцы сохранили землю и собирают приличные налоги, но вынуждены отдавать их заимодавцам – это лихва за их долг. Конечно, они были недовольны, и они попытались найти выход.

– Но им не удалось.

Ив кивнула; ее глаза смотрели холодно, давая понять, что жизни людей для нее ничто по сравнению с прибылью.

– Что же ищет следующее поколение? Если не вдаваться в детали – козла отпущения.

– Кого-то, кого можно обвинить в их трудностях, да?

Лицо Ив успокоилось, точно озерная гладь. Когда-нибудь ее способности сделают ее чрезвычайно сильным торговцем, но пока что она была лишь торговцем с деньгами.

Она использовала других – и другие использовали ее.

Ей поручили решить проблему, которую, как всем было прекрасно известно, решить невозможно. И те, кто поручил ей это, не рассчитывали, что она найдет решение… они просто хотели, чтобы она не преуспела и чтобы они могли возложить на нее вину за все; иными словами, им был нужен козел отпущения.

Поскольку Лоуренс проиграл Ив в их личной схватке, он надеялся, что Ив в этой игре отведена более важная роль.

– Впрочем, неприятности – это не только по моей части. Ты мог в этом убедиться у Рейнольдса.

Голос Ив звучал спокойно… она была сильная, но совершенно не такая, как Лоуренс. Они жили в разных мирах.

– Да… там более уныло, чем я ожидал.

– Хо-хо… ты всегда такой откровенный, что ли? Но здесь всегда так… даже прибыли от продажи меди все уходят наверх.

Ничего нет хуже, чем обладать властью, но не обладать деньгами, которые бы эту власть поддерживали. Вот почему богатые идут на риск, лишь если ничего другого им не остается.

– Ладно, ну, я не хочу втягивать тебя в мои унылые дела… так что ищи меня только когда у тебя будет проблема, которую надо решить. Спасибо за пиво.

С этими словами Ив зашагала прочь; Лоуренс крикнул ей вдогон:

– Кстати, я разузнал про те кости!

На секунду Ив развернулась – лицо ее было бесстрастным, – потом продолжила свой путь. Лоуренс был уверен, что под шарфом она улыбалась… она нарочно так держалась, будто говоря: «Это я и хотела услышать».

Лоуренс не смотрел на других торговцев. Его взор был сосредоточен только на Ив. Выйдя из толпы, она поприветствовала нескольких торговцев, которые на вид отличались от остальных. Судя по их одеянию, они были с юга. Как Ив была наемником севера, так они, похоже, играли ту же роль для юга города.

Если бы Лоуренс знал их имена и их истории, он, возможно, переживал бы и за них, но сейчас его сердце было на стороне Ив. В Ренозе Лоуренс проникся уважением к ее хитрой и решительной натуре. На реке Ром он проникся уважением к ее целеустремленности.

Но здесь ее саму использовали. Конечно, пока ее использовали, она сама использовала своих противников. Она с легкостью вырвалась из управляемого Церковью Реноза и совершенно не собиралась задерживаться в Кербе. Она намеревалась отправиться с мехами на юг.

Наконец-то Лоуренс начал понимать… Ив вовсе не была героиней, готовой изменить мир своим мечом. Она была всего лишь обычным торговцем, которому приходится постоянно бороться изо всех сил, чтобы вытянуть себя из грязи. Один великий торговец сказал как-то, что торговцы никогда не бывают главными героями историй этого мира.

По размышлении Лоуренс решил, что то, что с ним сейчас не было Хоро, пожалуй, к лучшему. Глядя на свою кружку, он подумал: «Так я по крайней мере могу выпить пива вместо вина». Он знал, как жалко сейчас смотрится его лицо.

Ничего удивительного, что Хоро гневалась, узнав, что Церковь собирается надругаться над останками ее родича, чтоб обратить людей в свою веру. Лоуренс не Рейнольдс, он не владеет Торговым домом Джин – но он тоже хочет унести с собой в могилу счастливые воспоминания.

Мысленно прошептав так, он снова поднял взгляд на спорящих людей за столиками. Потом допил пиво и вздохнул.

 

***

 

На рынке дельты продавались и покупались товары самых разных стран. Это был точно весь мир в миниатюре; здесь можно поддаться чарам множества языков, разносящихся в воздухе.

Однако Лоуренс не мог отрицать, что слышать и видеть – огромная разница. Впервые зайдя сюда, он испытал чувство, подобное тому, что у него было, когда он увидел Торговый дом Джин.

Это не была громадная открытая ярмарка (какие проводят несколько раз в году), где товары на продажу высятся горами до самого неба. Здесь не было ни людей, зашедших что-нибудь купить или продать, ни жуликов, пытающихся вытянуть деньги у зашедших сюда путешественников.

Народу было, конечно, много, но большинство товаров не было выставлено на обозрение. В основном везде висели таблички, на которых были выписаны названия товаров и цены, и, чтобы увидеть настоящий образец, следовало подозвать работника.

Здесь было множество яств, которыми можно насладиться, но не было места, где наслаждаться яствами. В лучшем случае можно было устроиться в крохотном закутке без крыши, где продавали пиво и вино. Однако здесь поощрялось оживление, но не буйство, потому таких закутков было мало, и повсюду ходили стражи с мечами.

Лоуренс с легкостью проложил путь к месту своего назначения. Любой более-менее умный человек способен с легкостью постичь план этого рынка. Однако Лоуренсу казалось, что, скорее всего, его найдут раньше, чем сам он отыщет тех, кто ему нужен.

Хоро и Коул, видимо, развлекались в свое удовольствие, поэтому, насмотревшись на удручающе глупые споры между торговцами, Лоуренс отправился на поиски к ближайшим постоялым дворам. Едва он подошел к одному из них, откуда-то сверху до него донеслось:

– Ты.

Сразу отвечать Лоуренс не стал. Он зашел внутрь, поднялся на второй этаж, вошел в комнатку, из которой его позвали, и наконец произнес без тени иронии:

– Ну ты даешь…

– Правда? Это все обошлось в ту серебряную монетку.

Стол и стулья были пододвинуты к окну; Хоро сидела на подоконнике и пила. Ее было видно с улицы. Лоуренс не знал, была ли она пьяна или просто уверена в себе, но она не пыталась скрыть свои уши и хвост.

– Потратить целый тренни на вино – это просто… надо будет тебе поскорее все объяснить.

Подняв с пола чашку, Лоуренс понюхал ее содержимое и вздохнул. Еду и вино Хоро могла поглощать в немыслимых количествах, но при этом очень придирчиво относилась к их качеству.

– Где Коул?

Судя по тому, что стол был уставлен пустыми тарелками, Хоро послала мальца за новой порцией еды.

– Ты правильно думаешь.

Видимо, от выпитого ей стало слишком жарко, и она решила насладиться дующим с улицы ветерком. Лицо ее было довольным донельзя.

– Ты, как всегда, командуешь людьми без зазрения совести.

Лоуренс налил в чашку вина и уселся на кровать. Мягкой эту кровать не назовешь, но для тех, кто только что сошел с корабля, где условия хуже, чем в собачьей будке, она приятна, как лучший матрас из дворца. Если людей набить в корабль как сельдей в бочку, им не нужно уже учения Церкви, чтобы, сойдя на берег, восхвалить подобную комнату.

Разумеется, Хоро сняла комнату, ничего об этом не зная; а когда поняла, ей стало неуютно.

– Ты разузнал что-нибудь полезное?

Хоро смотрела наружу, прислонив голову к оконной решетке, и ветерок обдувал ее лицо. Похоже, она то ли размышляла о чем-то, то ли наслаждалась музыкой, доносящейся откуда-то со стороны. Судя по ушам, слегка подергивающимся в такт музыке, верно было последнее.

– А как ты думаешь?

Лоуренс отхлебнул вина; идеальное вино, чтобы пить во время отдыха.

– Ну, по крайней мере у тебя счастливый вид.

Глаза Хоро были закрыты, но почему-то из-за этого еще сильнее казалось, что она видит все. Лоуренс поскреб щеку и улыбнулся.

– Правда?

Он был уверен, что стер с лица остатки того выражения, которое у него было после беседы с Ив, но Хоро с неохотой посмотрела на него и вредно ухмыльнулась.

– Тебе еще сто лет расти, чтобы меня одурачить.

Сперва Лоуренс подивился, уже не услышала ли она каким-то образом его разговор с Ив; но тут он понял, что Хоро нарочно задала вопрос в такой форме, чтобы заставить его выложить правду. Он приложил руку ко лбу и вздохнул; Хоро восторженно завиляла хвостом.

– Кажется, ты понял. Что ж, ты явно еще совсем молокосос, раз попался на такой простой трюк.

– …Я его запомню.

– Подозреваю, что у тебя в голове слишком мало места, чтобы его запомнить.

При этих словах Хоро откинула голову назад, точно они щекотали ей горло, потом искренне рассмеялась.

– Ладно… в общем, сейчас «доволен» – не совсем то слово. Честно говоря, там такое, что мне хочется крепкого спиртного, а не сладкого.

– Да?

Она встала, но держалась не вполне устойчиво… ее от вина, что ли, качает?

– Ах… как-то холодновато стало.

Хоро уселась рядом с Лоуренсом и прижалась спиной к его спине. Многих, кто путешествовал по воде, так вот качало после долгого пути на лодке. Сам Лоуренс испытал это на себе… и вот сейчас Хоро ведет себя точно так же. Они продолжали сидеть спина к спине, Хоро обнимала хвост. Ее поведение удивляло Лоуренса, но если она этого хотела…

– Ну так что ты разузнал?

С учетом их нынешнего положения и мыслей, что крутились в голове у Лоуренса, он не смог бы говорить таким спокойным тоном, как она сейчас. Он вновь подумал, как легко он позволил Хоро заставить его смутиться, и вздохнул еще раз.

– Про темную сторону этого города.

– Хмм?

– Если вкратце – я узнал об одном займе… только куда большего размера, чем обычно.

Хоро опрокинула вино себе в глотку, как воду после пробуждения. Вино было не таким уж крепким, но все равно ей стоило бы не так сильно налегать. С этой мыслью Лоуренс потянулся к ее чашке.

– Надеюсь, ты понимаешь, сколько слов я только что проглотила вместе с этим вином.

Рука Лоуренса все еще была вытянута вперед, когда Хоро приклонилась к его плечу… к его другой руке.

Внезапно она превратилась в волчицу с оскаленными клыками.

– Обычно ты с таким возбуждением говоришь о чужих денежных проблемах, а сейчас нет… почему?

Сделав еще глоток, она рыгнула, потом сунула чашку в ладонь Лоуренсу.

– О чем ты говорил с той лисой?

Скрыть что-либо от Хоро было невозможно. Лоуренс поднял чашку к губам и сделал глоток – и тут же понял, что Хоро вновь оставила его в дураках. Она уже смеялась: это было не вино, а козье молоко с медом, предназначенное для Коула.

Но если она сочла нужным поймать его именно таким способом, можно не тревожиться, что она рассердится, даже если он расскажет ей все. Поэтому он медленно начал рассказ.

– …Эта умная женщина, которая с легкостью нас превзошла, здесь, в городе – всего лишь маленькая девочка.

– Ммхм.

– Здесь ее не просто используют те, у кого власть, – здесь с ней вообще делают что хотят. В Ренозе и на реке Ром я смотрел на нее снизу вверх. Но здесь она всего лишь мелкая сошка. Как-то это…

Если он закончит то, что начал говорить, Хоро непременно рассердится. Но он уже зашел в своем объяснении достаточно далеко, и, если он не объяснится полностью, возможно, она рассердится еще больше.

– …Грустно.

Хоро ничего не ответила. По правде сказать, она на него даже не смотрела. Не в силах вынести это молчание, Лоуренс продолжил:

– Если даже Ив, такой прекрасный торговец, здесь в таком положении, то что говорить обо мне? Ничтожество? Я хотел бы, чтобы человек, который меня превзошел, играл здесь какую-нибудь более впечатляющую роль…

То, что повсюду встречаются люди лучше тебя, вполне естественно… Лоуренс был не настолько наивен, чтобы считать себя каким-то особенным. Но не жаловался уже много лет. И не потому, что с возрастом он становился сильнее. А потому что знал: подбодрить одинокого бродячего торговца в его долгих странствиях все равно некому. А сейчас…

Лоуренс рассмеялся над собой. В последнее время рядом с ним всегда был кто-то, кто мог его утешить, кто давал ему возможность видеть то, чего он не видел раньше, – пусть даже она удивлялась ему и смеялась над ним… это придавало ему силы двигаться вперед.

– Ты.

– Хмм?

Секунду Хоро молчала, потом подняла голову и заявила:

– Я очень, очень сердита за эти твои слова. Сердита за двоих.

– …Правда?

– Ты так на меня смотришь, что уже за троих.

– Что ж, ты ешь за пятерых, так что еще двое где-то остались, – пошутил Лоуренс.

Хоро пихнула его локтем и села прямо.

– Во-первых, твои слова намекают, что я, твой партнер, тоже ничтожество.

После этого заявления Лоуренс мог лишь молчать.

– Во-вторых, ты позволил себе впасть в уныние из-за такой ерунды. Могу лишь предположить, что это из-за того, что ты еще совсем молокосос.

– Вполне возможно.

– И наконец…

Она опустилась на колени, не слезая с кровати, уперлась руками в бедра и взглянула на Лоуренса сверху вниз. Эта поза выдавала ее недовольство, но больше всего Лоуренса тревожило ее лицо. Впрочем, он быстро понял, что это было верно и в обратную сторону.

– Ты трусишь из-за таких глупостей, так себя принижаешь… так почему вообще у тебя такое лицо?

– Такое… лицо?

Лоуренс не нашел ничего лучшего, как переспросить; Хоро на мгновение застыла, потом кивнула.

– Ты говорил с таким унылым видом… – она отвернулась, – но в то же время у тебя на лице было написано, что этот груз ты хочешь нести один.

Лишь теперь Лоуренс понял, почему она не смеялась. Но было поздно. Лицо Хоро раскраснелось (возможно, не только от вина), уши стояли торчком, зубы оскалены. Однако он ответил спокойно:

– Но если бы у меня на лице было написано другое, разве ты не ругала бы меня за это?

Непохоже, чтобы эти слова удовлетворили Хоро; какое-то время она сидела, бормоча что-то себе под нос. Потом кивнула, прогнулась в пояснице и, качнув хвостом, вздохнула.

– Конечно, ругала бы. Но когда ты ходишь за мной, несмотря на то, что я тебя ругаю и дурачусь над тобой, я так счастлива.

– Я… не хотел бы выглядеть так жалко.

– Дурень.

Лоуренс выбрал подходящий момент, чтобы подвинуть руку, и ее легонькое тело свалилось к нему в объятия. Он понимал, почему Хоро злится, и просто смотрел, как она, лежа в его объятиях, продолжает скалить зубы.

– Следует ли мне извиниться?

– Это у тебя уже должно само получаться, если учесть, как часто ты оказываешься виноват.

– …

Она была его партнером, он – ее. Никто из них не принадлежал другому, они были рядом, просто чтобы друг друга поддерживать. По крайней мере так должно было быть.

Не всегда именно Лоуренс заставлял Хоро сердиться, не всегда из них двоих сердилась именно она. Звучало странно, но Лоуренс должен быть достаточно храбр, чтобы не бояться показывать Хоро свои слабые стороны. Он действительно хотел сказать ей, что нуждается в ее поддержке, пусть даже она будет насмехаться над ним за это.

– Ну не странно ли?

– Хмм?

– Как-то так получилось, что теперь я утешаю тебя.

Хоро дернула ушами и щекотно потерлась о щеку Лоуренса. Потом подняла голову и лукаво улыбнулась – и улыбка эта шла от сердца.

– Это моя особая привилегия.

– Ох уж… впрочем, так мне тоже нравится.

– Ох-хо… – хихикнула она и прильнула к Лоуренсу еще сильнее.

– Эй, ты не собираешься случайно снова подшутить надо мной с помощью Коула?..

Впрочем, он не договорил.

– Люди сильны… достаточно сильны, чтобы не оглядываться в прошлое… но я так не могу.

Хоро была в слезах, но говорила все же спокойным тоном. Она была мудра… она даже знала, когда можно показывать Лоуренсу свои слабые стороны. Сейчас, пожалуй, не самое подходящее время, подумал Лоуренс, но тем не менее, показывая свою признательность, он легонько погладил Хоро по волосам.

– Я трус… ты ведь это прекрасно знаешь, правда? Я всегда гляжу на прошлое со страхом… так что тебе нет нужды волноваться об этом.

Произнеся эти слова, Лоуренс приложил лицо Хоро к груди и слегка покатал, точно высушивая ее слезы.

– Я тоже не желаю быть настолько жалкой.

Она такая непостоянная… ну как Лоуренсу на эти слова ответить? Он просто застенчиво улыбнулся ей и произнес на ушко:

– Я поговорю с тобой, прежде чем принимать какие-то решения, хорошо?

– …Для меня невыносимо, когда мне делают подношения, но никогда не слушают моих советов.

Возможно, Хоро нарочно подобрала знакомый пример; но если так, это значило, что чувства Лоуренса к Хоро – не более чем пожертвования.

– Так значит, моя доброта – это лишь «подношение»?

– Это необходимая составляющая молитвы.

Хоро дернула ушами; Лоуренс улыбнулся.

– Молитвы за что?

Хоро села прямо и коротко ответила:

– За возвращение Коула.

– Какого…

Лоуренсу не хотелось этого признавать, но выиграть у Хоро он не мог. Она закрыла глаза и улыбнулась. Так вот открыть ему свое сердце было для нее очень важно, и теперь Лоуренс понимал, почему.

Да, Лоуренс терпеть не мог, когда на него не обращали внимания, когда его мнением не интересовались при принятии важных деловых решений. Проведя много лет в роли богини урожая в одной деревушке, Хоро тоже возненавидела такое.

Когда Медведь Лунобивец явился к ней на родину, она об этом даже не узнала. Судьба ее родной земли была решена без ее ведома, без ее участия. Это и есть – одиночество. Конечно же, для Хоро это было невыносимо.

Лоуренс рано или поздно и сам бы все понял, но это потребовало бы времени. Потому-то Хоро и решила открыть Лоуренсу свои чувства именно таким способом.

– Найти верный момент, чтобы захлопнуть ловушку, всегда трудно. Но от этого лишь интереснее.

Просияв своей хитрой улыбкой, она повернула уши в сторону коридора, точно обнаружив там новую добычу. Лоуренс мог лишь мысленно поаплодировать ее методам: Мудрая волчица никогда не применяла одну и ту же ловушку дважды – она была не столь беспечна.

– Я, знаешь ли, не в каждую ловушку попадаюсь.

Она молча ухмыльнулась, обнажив клык, потом встала и вновь прошла к подоконнику. Во рту Лоуренса еще оставалось сладкое послевкусие от меда, но, когда Хоро ушла, оно сменилось горечью.

Однако если бы он сейчас посмотрел на дверь, в которую именно в этот момент постучали, точно угодил бы в очередную ловушку Хоро.

– Извините, что заставил ждать!

Вернулся Коул.

– Что так долго! Я уже заждалась… где вино?

– Э… вот. О, и для господина Лоуренса я тоже взял!

– Зачем было так стараться? Только силы зря тратить.

Слушая их разговор, Лоуренс рассмеялся, но в основном над невероятной способностью Хоро менять свое настроение и выражение лица. Этим своим талантом она могла с легкостью поймать в ловушку кого угодно…

Это было воистину устрашающе. Настолько устрашающе, что Лоуренс взял кусок перченого мяса и вонзил в него зубы.

 

***

 

– Ну так было ли что-то полезное в тех разговорах, которые ты слушал?

Хоро не озаботилась тем, чтобы поблагодарить Коула, а обратилась к Лоуренсу. Вообще-то усилия мальчика заслуживали похвалы. Свою потертую курточку он перекинул за плечо, как мешок, чтобы принести в ней огромное количество еды… Хоро явно потребовала от него многого, однако ему удалось выполнить ее задание блестяще.

Если она его не поблагодарила – значит, либо просто не хотела, либо даже ожидала, что он не справится. Если этот малец станет учеником торговца, другие ученики с ним ни за что не сравнятся.

– Эй, ты меня не слышал?!

Лоуренс наблюдал, как Коул проворно расставляет еду на столе, но недовольный возглас Хоро наконец заставил его ответить.

– Я слышал.

– …Ну?

– Это дело стоит изучить поподробнее. Землевладельцы заняли много денег, чтобы построить этот рынок, и теперь не могут их вернуть. У них все настолько печально, что во дворе Торгового дома Джин, который мы приняли за сборище злодеев и хитрецов, зевает мул и куры откладывают яйца, которые никто не собирает.

Хоро была занята пожиранием жареных улиток, поэтому разговор поддержал Коул.

– …У них забирают их доходы?

– Именно. Когда-то Джин процветал благодаря торговле медью, но сейчас их доходы забирают власти севера. И –

В этом месте Хоро перебила его – запив улиток вином, она громко икнула.

– Кто-то сильно рассердился, когда узнал, что они собираются получить с Церкви много денег, да?

– Да. И еще…

Лоуренс сунул в рот кусок рыбы. Он понятия не имел, что это за рыба, но те, кто ее жарил, не удалили серебристые чешуйки. Она была свежая и нежная… похоже, жарили ее в лучшем масле. Некогда Хоро умудрилась истратить целую серебряную монету на одни лишь яблоки, и вот теперь она выказала свое неуважение к другой серебряной монете, потратив ее на подобную бессмысленную роскошь.

– Подозреваю, что винить следует Рейнольдса.

– Хмм, да, он нам лгал.

При этом заявлении Хоро Коул удивленно посмотрел на нее.

– Подробности угадать нетрудно. Мы спросили его о костях бога-волка; что бы он стал прятать, если бы не желал раскрывать всю правду?

– Спрятал бы уши – вылез бы хвост, верно? – ответила Хоро, шевельнув ушами и хвостом.

Однако Рейнольдс был торговцем.

– Самый опасный ястреб – тот, который прячет когти… так говорит пословица, да? Вполне возможно, он прятал рога, не уши.

– А еще руку тебе пожал, прежде чем мы ушли.

Хоро была очень наблюдательна. Лоуренс кивнул и вынул застрявшую между зубов чешуйку.

– Он попросил меня передать привет Ив. Но я понятия не имею, что именно ему нужно – ее деньги, торговля или связи.

– Эта лиса потратила все свои деньги на меха. Мы, конечно, не знаем точно, что осталось у нее в кошеле, но заимствовать деньги он должен где-нибудь в другом месте, – и Хоро насмешливо улыбнулась Лоуренсу.

Она явно напомнила ему о том, как он отчаянно пытался достать деньги, когда был на грани разорения.

– Значит, он интересуется ее торговыми делами и связями. В любом случае сцена и участники готовы.

Хоро молча улыбнулась и выглянула в окно; Лоуренс тем временем продолжил есть. Коул, держа чашку в руках, переводил взгляд с одного на другую и обратно. Он был достаточно умен, чтобы понять их намерения. По их разговору он должен был догадаться, что они хотят, чтобы он все выслушал и сравнил свое мнение с их.

– Аа… вопрос!

Мальчик поднял руку. Каким бы строгим ни был учитель, он не удержался бы от того, чтобы похвалить и побаловать столь серьезного и старательного школяра. Возможно, это сослужило бы Коулу плохую службу из-за зависти других школяров.

– Господин Рейнольдс по-прежнему разыскивает настоящие кости?

Хоро сидела молча. Однако сомнений не было: мальчик прошел школу очень сурового учителя; робким его никак нельзя было назвать.

– Если бы он хотел скрыть, что все еще ищет кости, то просто отослал бы нас под каким-нибудь предлогом… но он охотно предложил нам трапезу – благодаря письму госпожи Ив? Если именно поэтому, то он пожал господину Лоуренсу руку, потому что…

Коул оборвал фразу, явно задумавшись. Он ничего не знал о том, насколько влиятельна Ив, так что судить мог лишь исходя из своего мнения о ней… что же он видел?

– …Ему нужна помощь в поисках?

Это был всего лишь еще один вопрос, однако впечатление он произвел совсем другое.

Хоро отпила вина из своей чашки, глядя на мальчика. Потом улыбнулась и повернулась к Лоуренсу.

– И что ты думаешь?

Лоуренс согласно махнул рукой. Прав был Коул или неправ – в любом случае его рассуждение было логичным.

– Это объясняет и то, почему Ив дала письмо так охотно… она, видимо, знала, что Рейнольдсу нужна помощь. Но он все равно был очень осторожен… он не рассказал ничего важного. Может, он нам не доверял? В любом случае – он искал ее помощи, а тут появились мы… Ив хитра, как волчица; она, должно быть, сначала отказала Рейнольдсу, потому что сочла историю абсурдной, но когда появились мы, она начала думать, уж не правда ли все это… но взять и спросить у него прямо было бы не умно… и что тогда ей делать? А тут такие полезные люди прямо перед ней…

– Верно, верно, – проговорила Хоро старушечьим голосом и хихикнула.

Если это объяснение правильно, Рейнольдс должен был верить, что Ив эти кости заинтересовали. Тогда становилось понятно, почему его отношение к Лоуренсу и компании изменилось, когда Коул спросил, нашел ли он кости на самом деле.

Рейнольдс был удивлен и взволнован – возможно, рассержен на столь жалкую попытку разузнать о его делах, а может, решил, что Лоуренс просто посланец Ив.

Он предложил им трапезу не потому, что они пришли от Ив, а, скорее всего, потому что Рейнольдс счел их простыми овечками, направляемыми Ив. Раз так, можно было ничего важного не говорить. Достаточно просто закончить разговор обедом.

В общем, тому, что произошло в Торговом доме Джин, можно было особого значения не придавать.

Даже самую жилистую, самую старую козу можно зарезать, если знать, куда вонзить нож.

– Итак, что ты собираешься делать?

Хоро не стала тянуть кота за хвост и спросила Лоуренса прямо. Ее янтарные глаза казались краснее обычного. Торговый дом Джина был удручающе беден, но Хоро была в ярости от того, что они по-прежнему искали кости. Она явно думала что-то вроде «на этот раз я должна действовать… мои зубы, когти и разум решат любые проблемы, я этого так не оставлю». И она ждала ответа от своего партнера Лоуренса.

– Я решил.

Он уже собрался было продолжить, когда обнаружил, что на него глядит еще одна пара глаз. Коул сидел молча, но явно испытывал те же чувства, что и Хоро.

– Мы продолжим выяснять, даже если в результате останемся ни с чем.

Это было не просто деловое путешествие одного человека… и даже не простой договор между двумя. Решение, принятое при полном единстве мнений, всегда самое удовлетворительное.

Они, конечно, не были армией, но чем-то напоминали рыцарей при аристократе. Однако от подобной ноши люди быстро устают. Хоро некогда несла на плечах вес целой деревни, так что эта боль была ей хорошо знакома. А Лоуренса она даже не поблагодарила ни разу.

Пока он думал об этом, он осознал вдруг, что единственное, что он может сделать для Хоро, – подбодрить ее, когда она плачет или грустит.

И тем не менее он серьезно считал себя защитником Хоро – что позволяло ей с легкостью ставить ему подножки.

Лоуренс, который с точки зрения Хоро был едва ли старше Коула, стер с лица улыбку. Потом сделал глубокий вдох и произнес с видом командующего армией:

– Сейчас я расскажу, кому что предстоит сделать.

Остальные двое принялись слушать со всей серьезностью – Коул с искренней, Хоро с притворной.

 

 

Предыдущая            Следующая

 

[1] В оригинале в этом месте Рейнольдс впервые использует женский род, когда говорит об Ив; до того он говорил в неопределенном роде, то есть – понимать можно и так, и так. Я переводил исходя из следующих предположений: а) Рейнольдс знал, что Ив женщина, изначально; б) поскольку с Лоуренсом он был незнаком, то сперва он говорил про Ив в мужском роде; в) точкой «переключения» послужило, по-видимому, прочитанное им рекомендательное письмо Ив. Полагаю, это не единственный возможный вариант трактовки этого фрагмента. Здесь и далее – прим. Ushwood.

One thought on “Волчица и пряности, том 8, глава 2

  1. Guardian
    #

    Может кто-то прояснит о чем хотел сказать автор, а то я как-то в замешательстве. Речь о разговоре Хоро и Лоуренса в постоялом дворе. После того как она выведала у него о чем он говорил с Ив, он поделился своими переживаниями и слабостями и пояснил почему это для него «грустно», она высказала свое негодование по поводу его уныния.
    После чего сама поделилась с ним тем, что она не может не оглядываться на прошлое (при этом она была в слезах).
    Хотя он сказал что тоже оглядывается на прошлое, Хоро заявила что она «тоже не желает быть настолько жалкой».
    Впоследствии, Лоуренс сказал:
    – Я поговорю с тобой, прежде чем принимать какие-то решения, хорошо?
    В YenPress’овском варианте это:
    «Whenever I decide something, I consult with you. That’s what you mean, isn’t it?» (Всякий раз, как я решаю что-то, я буду советоваться с тобой. Это то что ты имеешь в виду, не так ли? ( насчет времени не уверен). Вопрос: Что послужило предпосылкой к выводу Лоуренса что она имеет в виду именно это?
    Было ли причиной этому то, что Лоуренс отправился к Золотому потоку, вместо того что бы отправится с ней по злачным местам. При этом пояснив Коулу такое его поведение как должное и что Хоро дала Лоуренсу молчаливое согласие на эту встречу с Ив (вроде бы как самолично принял решение о том что она думает, не спросив ее мнения). Или же, она поведала ему именно об этих своих печалях просто исходя из того что он открыл ей свои и она решила сделать так же, без какой-либо привязки к его поведению?

Leave a Reply

ГЛАВНАЯ | Гарри Поттер | Звездный герб | Звездный флаг | Волчица и пряности | Пустая шкатулка и нулевая Мария | Sword Art Online | Ускоренный мир | Another | Связь сердец | НАВЕРХ