Предыдущая            Следующая

ГЛАВА 8

 

– Итак, даже великий и блистательный торговец попался, – произнес Рувард, приподняв пальцами тельце Хильде, плечо которого только что зашили. Поскольку он не сказал своим людям, кто такой этот кролик, те, кому было приказано лечить зверька, были поражены. Сейчас, когда раны Хильде были обработаны, он спал как убитый в корзинке. Среди наемников, похоже, уже пошли грубые шуточки насчет того, что это их сегодняшний ужин.

Лоуренс и наемники находились неподалеку от окраины Леско.

В небе не было ни облачка. Сверху подмигивали звезды.

Зато мороз кусался яростно. Наемники грудились под одеялами возле костров, зажженных с помощью нарванной у дороги сухой травы, и изо всех сил пытались согреться. Они слали завистливые взгляды в сторону повозки Лоуренса, однако не спрашивали, что здесь делает человек, настолько не вписывающийся в их компанию. Однако в их глазах читалась жажда быстрого решения.

– У нас есть несколько путей, но, возможно, на юг – самый мудрый из них, – произнес Мойзи, разложив карту на дне повозки Лоуренса.

– В Реноз, да? Но если те ребята из компании Дива почему-то захотят нас уничтожить, на равнине их войско перережет нас вмиг, разве не так?

– Так. Однако если мы направимся на север, нас будут преследовать как мятежников, а если на юг, у них не будет формального повода нас атаковать.

Насилие часто бывает бессмысленным, но, похоже, даже его сторонникам нужен какой-то повод, пусть даже самый хлипкий.

– И, полагаю, в Ренозе нам будет проще воссоединиться с госпожой Хоро.

– Действительно. К востоку и западу отсюда нормальных городков и деревень нет. Хороший план – тихо отправиться вниз по реке, там переждать, пока все не успокоится, а потом вернуться в Торкин. Даже компания Дива не решится выдвинуть войско в сторону Реноза.

К югу от Реноза начиналась Проания. Несомненно, если туда выдвинуть армию, это вызовет ответную реакцию короля и аристократов. Едва ли компания Дива осмелится на такой безрассудный шаг.

– Как ты считаешь, господин Лоуренс? Это приемлемо?

Лоуренс до сих пор не мог уместить в своей голове то, что он участвует в совещании, куда следует направиться банде наемников. Вопросы типа «Где именно ты предпочитаешь, чтобы тебя ограбили?» или «Где тебя лучше убить?» выглядели в подобной ситуации намного более уместными.

– Думаю, это хороший план.

– Значит, решено.

Рувард встал, спрыгнул с повозки и широким шагом двинулся вперед.

Тотчас вокруг него стали собираться поеживающиеся наемники, точно дети вокруг появившегося на городской площади скомороха.

Стоя в развевающемся плаще, Рувард грандиозно взмахнул рукой и объявил о принятом решении. Он говорил ясно и решительно, не допуская никаких возражений.

Похоже, выступить предстояло сегодня же ночью. Поэтому в первую очередь Рувард приказал готовить еду, чтобы набить животы. Услышав это, наемники, точно малые дети, радостно вскинули руки и завопили.

Лоуренс глядел на это зрелище, а Мойзи, в свою очередь, глядел на него, проворно сворачивая карту. Внезапно он спросил:

– Господин Лоуренс, что-то не так?

– А?

Лоуренс подумал, что Мойзи говорит о пище, однако тот движением подбородка указал в сторону лошади, запряженной в повозку, и продолжил:

– Я могу приказать кому-нибудь вести твою лошадь. Нехорошо будет, если мы потеряем друг друга во время ночного марша.

Иными словами, немощному бродячему торговцу предлагалось спокойно спать в своей повозке.

Но даже если так – Лоуренсу недоставало уверенности в себе, чтобы единственному отдыхать, когда все наемники вокруг него будут идти.

Он понимал, что Мойзи желал ему добра, однако должен был идти.

– Нет, я пойду. Ведь… – последнюю часть ответа Лоуренс особенно подчеркнул. – Ведь Хоро, уверен, будет бежать всю ночь без сна и отдыха.

Рука Мойзи, сворачивающая карту, застыла, и он хлопнул себя по лбу.

– Мои извинения. Я сказал не подумавши.

Эти люди были такими серьезными. Если все наемники такие, Лоуренсу придется несколько изменить свое общее мнение о них.

– Однако ты уверен?

Закончив сворачивать карту, Мойзи связал ее шнурком из конского волоса и передал юноше, сидящему на бортике повозки.

Когда в ней сидела Хоро, повозка казалась просторной, а вот с Мойзи – довольно тесной.

– От запретной книги пользы, скорее всего, не будет.

– …Это верно, – ответил Лоуренс и перевел взгляд на Хильде, который спал мертвецким сном в своей корзинке. – Он должен понять, что пора отступить. Чем крупнее компания, тем меньше в ней может сделать один человек. Сейчас, когда он полностью потерял власть, сделать уже ничего не сможет.

– Ммм… Ты хочешь сказать, что он должен выжить, чтобы снова торговать.

– Таковы приземленные мысли бродячего торговца.

Перед ночной трапезой всем выдали по порции спиртного.

Мойзи принял свою кружку из рук юноши и поставил на дно повозки.

– Здесь ты, думаю, прав. Хотя… должен признать, такой взгляд немного утомителен.

Многие люди просто наслаждаются битвами. Для них, конечно же, Лоуренс со своим мышлением был просто мелким, трусливым торговцем.

Как-то среагировать на этот неявный намек Лоуренсу помешало то, что такая точка зрения была не очень-то далека от истины.

Однако Рувард, как раз успевший вернуться после того, как закончил раздавать приказы, произнес, стоя у Мойзи за спиной:

– Это не совсем то, что ты говорил мне, Мойзи.

– М-малыш…

– Не зови меня так. Так что, ты в меня вколачивал практичность, хотя сам – романтик сражений?

После этих ядовитых слов Руварда лицо Мойзи стало еще более суровым, чем обычно.

При виде этого Рувард рассмеялся и проворно запрыгнул в повозку.

– Так или иначе, я не согласен с суждением господина Лоуренса. Компания Дива мне не нравится – что сторонники старых путей, что новых.

Если Хильде и Дива прожгут путь в новую эпоху, многие другие, включая Руварда и его людей, останутся позади вместе с прежним миром.

Возможно, именно поэтому Рувард был дружественно настроен к нынешней компании Дива.

– Печально то, что нам приходится помогать компании, для которой мы просто куклы. Конечно, мы могли бы получить деньги. Возможно, неплохие, но… – тут Рувард прервался на глоток спиртного, поскольку юноша принес его порцию еды.

Она была проста – колбаска между двумя ломтями хлеба, – но посреди такого холода превосходила любой пир.

– …Но это только деньги. Выпьем, повеселимся – и их не станет.

После чего Рувард трижды подряд откусил от своей порции хлеба с колбаской.

Конечно, если человек зарабатывает деньги только на еду, то, когда он поест, от них не останется ничего.

– А ты, господин Лоуренс? Ты торговец. Ты когда-нибудь об этом думал?

Лоуренс как раз откусывал от своей порции; колбаска оставила мазок жира на его лице.

Вопрос Руварда тоже был в каком-то смысле горячим и маслянистым.

– В городе Реноз был один торговец – настолько жадный, что даже я удивился.

– Хоо.

Рувард и Мойзи смотрели на Лоуренса с большим интересом.

– Это был невероятный человек. Он зарабатывал и зарабатывал деньги, используя без зазрений совести не только жизни других, но и собственную жизнь. Я услышал о нем. А потом встретился с ним, нож против ножа, на безлюдном складе.

На миг оба наемника изумленно распахнули глаза, но тут же улыбнулись невинными, детскими улыбками.

– Я спросил его: почему ты так сильно жаждешь денег? Это ведь все равно что пытаться выпить море?

Лоуренс не помнил, какое лицо тогда сделала Ив. Это тогда было неважно. Однако голос, каким она ответила ему, он отлично помнил до сих пор.

Невинный, мощный и чуточку печальный голос.

– Он ответил: потому что я хочу увидеть.

– Увидеть… – повторил Рувард. Мойзи закусил губу, повернул голову на мощной шее и потянул за свою бородку.

– Увидеть, – снова повторил юный командир банды наемников, переведя взор куда-то в пространство.

Ответ застрял, точно полоска бумаги в птичьем гнезде, но взгляд с легкостью оторвался и улетел прочь.

– Из него вышел бы неплохой воин, – с улыбкой произнес Рувард и повернулся наконец к Лоуренсу. – Интересно, пришел бы он, если бы мы его пригласили. Как думаешь, Мойзи?

– Ммм… да, из него получился бы отменный воин. Однако я уверен, что у него не тот характер, чтобы выполнять приказы. Он может сотрудничать с другими даже в самом безумном плане, если это в его интересах. Но если его интересы потребуют предать, он предаст, каким бы дружелюбным ни был до того. Это типично для многих, от кого что-то ожидают, и в самых разных краях.

Описание Ив получилось таким точным, словно Мойзи видел ее собственными глазами.

Рувард недовольно поднял бровь, однако, увидев, что Лоуренс кивнул, он тяжело вздохнул, точно ребенок, которого прервали в самом разгаре игры.

– Значит, он предал и тебя, господин Лоуренс.

– Сначала в роли разменной монеты оказалась Хоро, а потом – я и глазом не успел моргнуть, как и моя жизнь оказалась на кону.

Мойзи сунул в рот остатки своего хлеба, Рувард присвистнул.

– Торговцы меня пугают. И от того, что выглядят они совсем не страшными, пугают вдвойне.

Он кинул взгляд на корзинку, где спал Хильде, и продолжил:

– Есть предел тому, каким длинным мечом человек способен махать. Но тому, что торговец способен написать на бумаге, предела нет. Здесь и сейчас они потерпели неудачу, но когда-нибудь, возможно, торговцы в самом деле будут править миром.

Левая рука Руварда уже какое-то время держалась за рукоять меча.

Он смотрел на Хильде, как король, раздумывающий, не зарубить ли младенца, пока тот не вырос и не отобрал у него трон.

– Может быть, и так, но случится это не сегодня. Значит, мы должны сражаться, пока этот день не настанет.

При этих словах Мойзи Рувард поднял бровь с легким раздражением.

Как ребенок, которому сказали, что жизнь нельзя отбирать просто так.

– Однако смута в северных землях меня немного беспокоит, – и Рувард выпустил рукоять меча. – Я не думаю, что сейчас, когда они набрали такой ход, кто-нибудь может их остановить. Я слышал, что их враги собираются в Сувернере, но это бесполезно.

Так опытный наемник оценил город, в который Хильде хотел послать письма с просьбой о помощи.

Значит, если Лоуренс решит доставить туда письма, он и вправду лишь зря подвергнет себя опасности. Это была себялюбивая мысль, но, как только Лоуренс нашел себе оправдание, на душе у него немного полегчало.

– Интересно, что собирается делать госпожа Хоро. Быть может, ей по силе хоть немного притормозить эту свару?

Хоро уже приняла решение. Конечно, вмешиваться она не станет. Она поступит как баран Хьюг, торговец картинами, – будет следить за тем, как течет время, и притворяться, что ничего не видит.

Лоуренс покачал головой. У Руварда лицо стало таким, точно у него заболело в груди. Он погладил подбородок и кивнул.

– Это трудное решение, но принять его было необходимо. Она поистине впечатляет.

– Мы тоже должны делать все, чтобы не опозорить свой флаг, – сказал Мойзи.

– Должны и будем. Но сначала мы начнем наступать другим путем, а там будет видно.

Он сказал «отступление», не произнеся этого слова. Похоже, ему вправду очень нравилось это выражение.

– Хотя неплохо и ночной марш устроить, давно у нас такого не было. Хорошо бы только погода осталась ясная, – и Рувард поднял глаза к небу, прикрыв их рукой, как козырьком, словно сейчас был ясный день.

В холодном ночном небе не было ни облачка, и лишь красивые звезды подмигивали с высоты.

– Снег еще ничего, но вот дождь создал бы проблемы.

Наемники справились бы со снегопадом. Но чтобы облака сгустились настолько, чтобы пошел дождь, должно было бы не по сезону потеплеть.

Эта мысль и заставила Лоуренса сказать то, что он сказал. Однако Рувард лишь рассмеялся и, склонив голову набок, ответил:

– Ни снег, ни дождь меня не волнуют. Волнует меня, увидим ли мы восход.

– Восход?

– Да. Люблю смотреть на восход, когда мы идем ночным маршем. Знаешь – даже если все вымотаны после боя, никто не жалуется. Люди идут всю ночь, у всех в головах мысли: «Что с нами будет?», «Есть ли впереди облегчение?», «Почему с нами это случилось?» и так далее – лучше всего, когда так.

Столь прочувствованная речь Руварда вызвала на лице Мойзи неловкую улыбку.

– Кровь и пот – как мухи, привлеченные к трупу запахом смерти: их невозможно отогнать. Когда тьма прилипает к твоим рукам, она остается, как кровь: ее невозможно стряхнуть. Но как только появляется солнце, все это оказывается смыто вмиг. Когда ты видишь восход… – Рувард прикрыл глаза, словно вспоминая этот самый момент, и сделал небольшую паузу в своей оде. – …Ты понимаешь, что не можешь оставить жизнь наемника.

Несомненно, они так думали в первую очередь потому, что их благосостояние зависело от бесконечных войн.

Им действительно просто необходимо было уметь отсекать от себя все плохое. И это, должно быть, очень приятное чувство.

Но Лоуренс как торговец предпочел бы действовать до того, как ситуация станет отчаянной, если это вообще возможно.

– Что ж, на этот раз, похоже, мы увидим особенно красивый восход.

Оставив город, они тем самым бросили вызов компании Дива, однако никаких признаков преследования видно не было. Вдобавок Рувард и Мойзи говорили, что на них не нападут без какого-либо повода.

Так они без особого труда придут в Реноз и там встретятся с Хоро, которая уже должна была быть недалеко.

Когда Хильде окажется в Ренозе вместе с ними, он, конечно, успокоится и сделает правильные выводы.

Тогда и настанет подходящее время подумать, что делать дальше.

Хорошо бы все-таки отвезти Хоро в Йойтсу; но, если она его простит, Лоуренс предпочел бы сперва закрыть свои дела. Это означало бы приличный крюк, однако есть много мест, куда бродячий торговец должен наведаться, прежде чем весна полностью вступит в свои права.

И если он и Хоро собираются начать новую жизнь вместе, ему нужно будет много с чем разобраться.

– Что ж, животы мы набили, пора двигаться, – заявил Рувард, и Мойзи медленно встал.

Путешествовать вместе с бандой наемников… Даже ночное путешествие в компании привидения казалось Лоуренсу более реалистичным. Ему хотелось смеяться над абсурдом ситуации. Однако в его повозке ехал правая рука владельца торгующей металлами компании невиданного размера. Более того, он, чьим истинным обликом был кролик, сражался за то, чтобы принести мир северным землям.

И все это стало возможным благодаря случайной встрече.

Однако в конечном счете мир – это ткань, нити в которой тянутся от человека к человеку; сила каждого отдельного человека невелика. Как заметил Рувард, даже этот «блистательный торговец попался».

Конечно, грандиозность его доходов словно рисовала у него над головой божественный нимб, как будто все, к чему он прикасался, обращалось в золото, – однако на самом-то деле ничего подобного не было.

Возможно, отчасти поэтому Хоро так быстро поняла, что не сможет решить все проблемы с помощью клыков.

Ее сила имела свои пределы.

Да и Хильде тоже. Он был с легкостью ранен мечом, потерял все свое влияние как торговец, чуть не погиб под ногой пьяного горожанина, а сейчас спал в корзинке. Он казался слабым и хрупким – кролик, ни больше ни меньше.

Быть может, осознание этого и заставляет людей смотреть на мир во все глаза.

– Никто ничего лишнего не оставил? – небрежно спросил Рувард.

Лоуренс невольно перевел взгляд в сторону Леско.

Какое-то время он всерьез хотел устроить там лавку. Он даже внес задаток. Но сейчас он от этой мечты полностью отказался. Много от чего приходится отказаться ради нового пути – поэтому-то путешественники и не задерживаются надолго в деревнях, где много добрых людей.

Совсем скоро то, что он мог бы сделать в Леско, станет забавной историей из тех, какие приятно рассказывать, сидя рядом с Хоро. Лоуренс поднял голову и повернулся к Руварду, чтобы ответить.

«Чем раньше выйдем, тем лучше. В конце концов, жизнь коротка».

Не вина Лоуренса, что голос так и не покинул его рта. А потому что на лице Руварда появилось выражение «о Господи». Лоуренс даже не успел подумать «что это вдруг?», как за его спиной раздался страдающий, запинающийся голос:

– Я… ос… тавил…

– Господин Хильде!

Лоуренс проследил за взглядом Руварда, и его собственный взгляд уперся в корзинку, где раненый кролик изо всех сил пытался поднять голову.

– Кое… что…

Он был словно на грани забытья – видимо, из-за жара от раны. Его головка покачивалась, один глаз был закрыт. И тем не менее он отчаянно силился сказать что-то.

Хильде по-прежнему что-то привязывало к Леско – какое-то сожаление.

Рувард подошел к нему.

– Ты, зайчатина, – и он ткнул в кролика пальцем. Хильде по-прежнему смотрел одним глазом – должно быть, рана отобрала у него все силы. – Ты свою войну проиграл. Умести эту мысль в своей голове. Мы идем на юг. Если не хочешь подохнуть, закрой пасть и лежи смирно. Понятно?

Кролик был настолько слаб, что даже голову держал с трудом, но поведение Руварда не казалось Лоуренсу неуместным. Банда наемников должна действовать как единое тело. Если у головы и рта нет согласия, руки и ноги тоже начнут двигаться вразнобой.

– Тебе понятно?

Рувард приподнял безвольную челюсть Хильде и пальцами повернул его мордочку вбок, как делают с закованными рабами. Глаза Хильде были приоткрыты лишь самую малость, точно тот был на грани потери сознания.

– Возможно, мне следует сказать – «как и ожидалось от торговца из компании Дива»? Отдаю должное твоему упрямству.

– Вам… хватило смелости… оставить у себя кролика…

Даже Мойзи зрелище говорящего кролика явно выводило из равновесия. Однако он был крепким, надежным наемником. Он выказывал уважение любому, кто его заслуживал, даже кролику.

Своими толстыми пальцами он придержал наклонившуюся корзинку, не давая ей опрокинуться.

Рувард уже собрался было отдать приказ своим подчиненным, когда –

– Я ос… тавил…

Дрожащий голос заставил его обернуться.

– …письма.

На лице Руварда тотчас отразилось нечто вроде потрясения.

– Письма, ты сказал?

Однако распахнутые глаза и обессилевший подбородок свидетельствовали о сдерживаемом гневе.

– Это правда?

Рувард отпихнул Мойзи в сторону и запустил руку в корзинку.

– Эй, очнись!

Словно пытаясь разбудить пьяного, Рувард взял кролика за шкирку и встряхнул с такой силой, что у того голова затрепыхалась.

Мойзи, конечно, его остановил. Хильде висел, полностью обмякнув, его длинные уши казались очень тяжелыми.

Он оставил письма.

Одной короткой фразой он вонзил ржавый лом в мыслительные шестерни Руварда.

– Дерьмо! Письма, он сказал письма?!

Рувард выпустил глотку Хильде и вернул измотанное тельце в корзину.

– Да, это возможно… Если он просил господина Лоуренса, то… это возможно. Даже очень…

Рувард раздраженно повторял одно и то же снова и снова, уткнувшись взглядом в дно повозки.

Потом вдруг поднял голову.

– Господин Лоуренс.

Взгляд его был такой могучий, что сам Рувард стал казаться выше.

Эти широко раскрытые глаза, совсем недавно с таким чувством глядевшие на мерцающие звезды, сейчас походили скорее на звериные, нежели на человеческие.

– Ты последний встречался с ним. Но я был неосторожен и забыл расспросить тебя. Я думал, все это уже закончилось.

Взгляд Руварда словно проникал внутрь Лоуренса.

– Я понимаю, что его последнее желание было, чтобы ты попросил о помощи. Но в чем именно это выражалось?

В тот же миг в памяти у Лоуренса всплыли те письма. Хильде уже был на грани смерти, когда из последних сил добрался до черного хода безмолвного постоялого двора и вверил Лоуренсу два письма – в Сувернер и к аристократам возле него – со словами «Помогите нам». Лишь теперь Лоуренс понял план Хильде.

Его письма показывали со всей очевидностью, кто враги компании Дива. Если Хильде пришел за помощью к Лоуренсу, так ли немыслимо, что он обратился и к кому-то еще? Например, к известной и отчаянной банде наемников, которая совсем недавно жила на том же постоялом дворе? Представить это было не так уж трудно.

Словно юноша, признающийся в непоправимой ошибке, Лоуренс втянул воздух и сказал:

– Он дал мне письма, в которых просил тех, кто склонен противостоять компании Дива, помочь притормозить ее.

Лоуренс извлек из-под плаща два письма. У него мелькнула мысль, что лучше всего сейчас их разорвать и сжечь.

По крайней мере – те, которые были вверены ему.

Естественная мысль, однако, увы, он ничего не мог поделать с другими письмами.

В том положении, в каком оказался Хильде, было бы неудивительно, если бы он оставил письма, которые написал, но не успел уничтожить. Более того, вполне вероятно было, что он оставил их нарочно.

Было нетрудно предвидеть, что там, на постоялом дворе, Лоуренс попытается убедить его сдаться. С учетом того, что силы Хильде были на исходе, он мог подумать, что с Лоуренса станется вытащить его из города независимо от его согласия.

Когда он оставит город, ему трудно будет убедить кого бы то ни было сражаться против компании Дива. Трудно, даже несмотря на все его отчаянные усилия. Что же ему тогда делать?

Заставить компанию Дива погнаться за собой. К примеру, он мог оставить в приметном месте письмо с просьбой о помощи в адрес банды Миюри, а может, письмо со словами благодарности за помощь.

Найдя такое письмо, компания Дива непременно пошлет убийц, дабы устранить возможные затруднения. Или просто дабы другим неповадно было. Так или иначе, у них есть все основания для преследования.

Будь Лоуренс на месте Хильде, он, возможно, и сам бы оставил в приметном месте какое-нибудь такое письмо:

«Господину Руварду Миюри из банды наемников Миюри. Благодарю тебя, что уважил мою просьбу. Давай вместе вернем себе компанию Дива».

– Хорошо ты нас поймал, зайчатина, – яростно процедил Рувард сквозь стиснутые зубы. Вернуться в Леско и проверить они сейчас не могли. Эти письма были как демоны – никто не мог убедиться, существуют они на самом деле или нет.

Но если Хильде планировал отправить банду наемников Миюри в Сувернер, то он написал эти письма наверное. Под тяжестью подозрений, что они заключили союз с Хильде, наемники Миюри уже не смогут идти на юг.

Потому что единственный путь в Реноз лежит через широкую равнину, где они будут идеальной мишенью для громадного войска компании Дива. Как бы сильна ни была банда Миюри, на открытом пространстве победа останется за тем, у кого больше людей. С другой стороны, узкие горные дорожки на пути в Сувернер облегчат оборону против превосходящих сил.

Впрочем, оставалась возможность, что все это было обманом со стороны Хильде.

Она оставалась, да, однако если Хильде не лгал, то дорога на юг будет для банды Миюри дорогой к концу своей истории.

Даже Лоуренсу с его жалкими познаниями по военной части было ясно, что единственный шанс банды Миюри выжить против войска компании Дива – это направиться узкими горными дорогами на север.

Тот, кто мал, должен спасаться в узких местах. Это была очевидная истина.

Например, кролик – в кроличьей норе.

– Сувернер… Сувернер, значит?..

Рувард прижал ладонь ко лбу, снова и снова повторяя это название, точно ища облегчения. Сам Лоуренс считал, что это безрассудство; Рувард и Мойзи эту идею с самого начала даже не рассматривали.SaW_v16_131

И никто, обладая нормальным рассудком, не рассматривал бы.

Однако упрямство Хильде нормальным не было, как и его мышление. Единственная короткая фраза, оброненная им, обладала такой невероятной силой. Будь сейчас рядом Хоро, она, возможно, признала бы это своей ослепительной клыкастой улыбкой.

Он предпочел истратить остатки своих невеликих сил на то, чтобы произнести несколько хорошо выбранных слов в самый нужный момент – и произвести самый большой эффект, какой только можно было. Всего несколькими словами он согнул стальную волю командира банды наемников.

Воистину правая рука владельца компании Дива.

Лоуренс вдруг осознал, что отчаянно завидует этому торговцу, которого от него отделяла настоящая пропасть.

– На юг идти уже нельзя. Мы рискуем полным истреблением, – произнес Мойзи. – Пойдя на восток или на запад, мы никак не очистимся от подозрений. И там тоже сплошь равнина. Что нам остается – мчаться к Ренозу со всех ног? Бесполезно. У них есть лодки. Они нас нагонят, и будет бой. Этого необходимо избежать во что бы то ни стало.

– Знаю, – коротко ответил Рувард.

Мойзи кивнул и продолжил:

– Значит, нам остается идти на север. Узкие горные дороги – единственное, что может нас спасти. А ближайшая к нам дорога, – Мойзи со своим умом и опытом по части военного планирования прямо говорил о провалившемся плане, – ведет в Сувернер. Это главная дорога, ее без внимания не оставят.

– Стало быть, нас загоняют, как кроликов в нору.

Опытный заместитель командира серьезно кивнул. Да, так оно и было.

Однако на лице его не было ни гнева, ни отчаяния.

Только уважение к уму Хильде.

– Он все равно что перевернул ход войны одной стрелой. Но добился этого, будучи торговцем и с помощью одной-единственной фразы, – сказал Рувард и, с шелестом откинув полу плаща, поднял голову. – Выбора нет, придется подчиниться. Будем плясать под его дудку.

После чего спрыгнул с повозки и приказал наемникам собраться.

Мойзи последовал за ним, отдавая разные мелкие приказы.

В повозке остались только Лоуренс и Хильде.

Но Хильде уже раскрыл свой план, заслуживши уважение и Руварда, и Мойзи.

Лоуренс же просто был в роли дурачка. Один из двоих – правая рука владельца грандиозной торговой организации. Другой – всего-навсего бродячий торговец. Можно сказать, что даже завидовать было нелепо.

Лоуренс посмотрел сверху вниз на бесчувственное кроличье тельце, потом отвел глаза.

«Великий торговец попался»?

Что за глупое суждение.

Лоуренс сам был бродячим торговцем.

Эта фраза пронзила его сердце.

 

***

 

В торговле некоторые убытки неотвратимы.

Но есть убытки, которые нужно предотвратить во что бы то ни стало.

Это не долговременные убытки, не крупные убытки – это убытки, от которых невозможно оправиться.

Несомненно, у наемников есть нечто похожее.

Когда ты зарабатываешь себе на жизнь таким ненадежным ремеслом, как война, тяжелый урон едва ли выпадает очень редко. Однако таких потерь, после которых уже некому унаследовать флаг, допускать категорически нельзя.

Чтобы избежать полного уничтожения, необходимо было принять кое-какие меры, пусть и очень рискованные.

Из-за плана Хильде поход на юг таил в себе возможность гибели всей банды. Поэтому наемники Миюри изменили курс и ступили на дорогу, ведущую в Сувернер.

Если к тому моменту, когда компания Дива придет к выводу, что банда Миюри – враг, и начнет преследование, наемники под покровом ночи не успеют удалиться на приличное расстояние, они не смогут воплощать какие-либо планы по собственному спасению. Но двигаться в ночи по заснеженной дороге, опасной и посреди дня, опаснее вдвойне. Есть риск соскользнуть с неожиданного обрыва, приняв за дорогу что-то, что дорогой не является. Чтобы этого избежать, наемники выслали вперед нескольких разведчиков-факелоносцев, которые должны были все время видеть друг друга. В нормальной обстановке Лоуренс непременно восхитился бы тем, с каким мастерством они это проделали.

Однако сейчас это было войско на марше, и над ними нависала угроза того, что могучий враг может в любой момент напасть сзади. Более того, сам Лоуренс был не более чем бесполезным грузом. В отличие от Хильде, который это все заварил и благодаря которому наемники сейчас и показывали свое мастерство. Вот почему, хоть он и спал сейчас в своей корзинке, эту корзинку перенесли из повозки Лоуренса в одну из повозок наемников, везущих снаряжение и припасы.

Не зная местности, Лоуренс, конечно, не мог служить проводником, и работать вместе с наемниками он тоже не мог. Более того, его повозка была не приспособлена к езде по горным дорогам, тем более по заснеженным; был немалый шанс, что ее колеса застрянут.

Вообще-то это относилось и к повозкам банды, но груз Лоуренса служил его собственному благу и к наемникам отношения не имел.

Ни Рувард, ни Мойзи до сих пор не выказывали неудовольствия, но про их подчиненных сказать того же было нельзя.

Найти кого-то, кто хотел бы помочь вытащить застрявшее в снегу колесо, не легче, чем иголку в стоге сена.

Была и другая причина, почему настроение Лоуренса никак не улучшалось. Рувард и Мойзи предвидели эту причину, еще когда рассматривали карту.

Даже если человек думает: «Если мне повезет, мои страхи вскоре закончатся», – он в то же время не может удержаться и от другой мысли: «Все уже, дальше некуда». Из-за единственной брошенной фразы наемники шли долгим маршем; перекус остался далеко позади, а спереди надвигался вожделенный час завтрака.

И тут уклон резко стал круче, а дорога уже – конные повозки дальше проехать не могли. Мойзи отдал приказ, и наемники проворно сгрузили поклажу со своих повозок, а потом перевернули их. Умелые руки быстро сняли колеса и закрепили на их место полозья. Для тех, кому привычна переправка войск посреди зимы, подобное снаряжение совершенно естественно. Увы, повозка Лоуренса была не настолько хорошо сделана, чтобы быть способной на такие трюки.

Хотя и она была недешева.

С самого начала Лоуренсу недоставало духа сидеть в повозке на этой зимней дороге, и он все это время шел впереди, ведя лошадь под уздцы. Из-за этого теперь, когда все остановились, пот быстро охлаждал его тело.

Однако мороз, который пробрал его сейчас, был вовсе не из-за этого. А из-за Мойзи, который в паузе между различными приказами подбежал к нему.

– Господин Лоуренс.

Лицо его было угрюмым – не так уж необычно для наемника на марше.

Однако глаз торговца, привыкшего читать людей по лицам, ясно видел, что Мойзи собирается сказать нечто очень неприятное.

– Повозка, да?

Когда Лоуренс произнес это первым, Мойзи посмотрел на него прямо и кивнул; лицо его не смягчилось.

– Я понимаю, для торговца это трудное решение.

В общем – «бросить повозку».

Для торговца-одиночки, готового ради прибыли продать все, кроме собственной жизни, приобрести повозку – заветное желание. Деньги, которые Лоуренс копил на нее в течение нескольких лет, служили доказательством того, что он – настоящий бродячий торговец.

Шансов потерять ее за время путешествий было немало. Случалось, колеса увязали в грязи, когда Лоуренс был один, и он даже начинал думать, что все кончено. Однако сейчас колеса не застряли в снегу, не сломались.

Но чтобы продвигаться вперед, бросить повозку было необходимо.

– Я знал, что к этому идет, – и Лоуренс сумел улыбнуться.

Это было намного тяжелее, чем уйти от лавки, за которую он уже внес задаток.

Его собеседником был наемник, побывавший, вне всяких сомнений, на куда более суровых переговорах, чем большинство торговцев. Конечно, он с легкостью прочел горечь за улыбкой Лоуренса. Однако бессмысленных слов сочувствия тратить не стал, а лишь сурово кивнул.

Потом поднял руку, подзывая кого-то, и приказал переложить часть груза на лошадь, а остальное – на сани банды.

– Ну, теперь отправляемся, – подытожил он.

Вот так все было кончено.

Замена колес на полозья прошла очень быстро. Время было дорого, дорога длинна.

Даже не переведя дух, наемники двинулись дальше.

Заснеженная дорога в свете факелов таинственно блестела.

Обернувшись, Лоуренс увидел свою повозку, безмолвно стоящую посреди белизны.

Не то чтобы ситуация становилась хуже.

Просто для бродячего торговца, такого как Лоуренс, эта утрата была сродни тому, что он оставил позади часть себя.

Возможно, ему было бы немного легче, будь рядом с ним Хоро.

Но, увы, когда они встретятся, он знать не мог.

Если все пойдет плохо, не исключено, что и Лоуренса оставят на обочине дороги, как его повозку сейчас. Особенно если дело дойдет до сражения.

Даже исчезнув в ночи, повозка оставалась в сознании Лоуренса, подобно гнетущему предчувствию.

После этого, пройдя немало дорог, они добрались наконец до безлюдной хибарки.

Они чуть отдохнули – и как раз тогда начало рассветать.

Это было не яркое утреннее солнце, о котором мечтал Рувард, а тусклый, затянутый облаками рассвет.

 

***

 

Дорога до Сувернера должна была занять три – четыре дня. Расстояние было не так уж велико, но большая группа людей по заснеженным горным дорогам просто не могла передвигаться быстро. Однако это относилось и к преследователям, поэтому, когда Рувард и Мойзи обсуждали свое положение, быстрота передвижения их не беспокоила.

Более того – поскольку план Хильде загнал Руварда и его людей на узкие горные дороги, не оставив им выбора, в первую очередь им следовало задуматься о том, что они будут делать, когда эти дороги останутся позади.

– В первую очередь обращает на себя внимание то, что Сувернер занимает в северных землях очень важное положение.

Это произошло, когда наемники закончили свою первую передышку и покинули хибарку, какие в холодных краях повсюду понатыканы для защиты торговцев от мороза.

В палатке, где шло совещание о планах на будущее, первым заговорил Мойзи.

– Однако я сомневаюсь, что там удастся поднять достойную военную силу.

– Это значит, что, даже когда мы туда придем, это мало что изменит.

Мойзи ничего не ответил, но не потому, что в сказанном можно было усомниться. А потому, что Рувард, глядя на разложенную карту, видел все своими глазами.

– Есть еще письма, которые получил господин Лоуренс, но…

Лоуренс кинул взгляд на письма, лежащие возле края карты. Они были написаны рукой Хильде и несли печать компании Дива. Текст был краток и точен, создавая у читателя стойкое впечатление о силе его автора.

Однако буквы, смазанные из-за того, что чернилам не дали толком высохнуть, показывали любому, что написаны эти письма были в спешке. Более того, несмотря на серьезность их содержания, они не были запечатаны воском.

– Может быть, отправиться к северу от Сувернера и попросить о помощи тамошнего правителя?

– Клауса фон Хабриша Третьего, говоришь? Да, он, конечно, с компанией Дива не сотрудничал вовсе, однако я бы не назвал его бунтовщиком.

– А каково его отношение к происходящему? – спросил Рувард.

Мойзи какое-то время молча думал, поглаживая бородку.

– Я не слышал о нем слухов, в которых было бы слово «храбрость». Его земли довольно обширны. Под его властью много дорог, идущих до северного края горного хребта. Если направляешься от Сувернера на север, одной из этих дорог воспользоваться придется. А значит, торговать с теми землями, которые лежат к северу от хребта, минуя земли Хабриша, невозможно. Это относится и к компании Дива, если она сунется туда в поисках новых мест для рудников.

– Значит, он из тех, кто предпочитает собирать пошлины и бродить вокруг своего замка, подсчитывая деньги.

– Похоже. То, что он столько прожил, – это просто благодаря расположению его земель. Его предки, похоже, были более великодушны, чем он.

– Значит, на него надеяться мы не можем, – проворчал Рувард.

Небо просветлело, но из-за сменившегося направления ветра теперь сыпал мелкий снежок.

С такими облаками светлого времени будет мало. В этом смысле сейчас наемникам было особо некогда глубоко размышлять.

– Значит, у нас и впрямь нет разумного выбора, кроме как войти в Сувернер, – вздохнул Рувард. – Но… дальше на север мы уйти не сможем. Так?

– Да. Нам не хватит еды. Если мы проскользнем мимо Сувернера, до следующего приличного городка будут только мелкие деревушки. Даже если они «согласятся» нам помочь, едва ли мы этим проживем.

Даже если они уничтожат все съестное в деревне подобно саранче, погреба нищих селян невелики.

А сейчас к тому же самый разгар зимы.

Запасы истощаются, а та еда, что осталась, либо тверда как камень, либо подточена мышами.

Все отчаянно стараются пережить зиму.

Самый первый покупатель Лоуренса как самостоятельного бродячего торговца был из подобной деревушки, забытой другими торговцами. Вот почему Лоуренс прекрасно знал, в каком состоянии такие села посреди зимы.

Если Рувард и его люди зайдут в такую деревню, это, несомненно, приведет к ее гибели.

– Идеальная ловушка. Из норы, в которую нас загнали, нет другого выхода, – выплюнул Рувард, словно терпя боль от свежей раны.

Впрочем, это отнюдь не была какая-то особая мудрость, присущая лишь преследуемым.

Имелась еще одна причина, почему план Хильде был столь примечателен.

И по этой же причине на совещании присутствовал Лоуренс, простой бродячий торговец.

– Как ты думаешь, когда госпожа Хоро нас нагонит? – спросил Рувард, не поднимая глаз от карты.

Хоро была сродни джокеру в карточной игре. Одинокий козырь, способный свалить даже императора.

– Она рассчитывала вернуться в Леско самое раннее сегодня или завтра.

Однако то, что абсолютно все пойдет по плану, едва ли было возможно.

– Добравшись до Леско, она сразу поймет, что в компании Дива переворот. Что она будет делать? Думаю, будет искать нас.

Лоуренс хотел восхвалить Хильде, который, готовя свой план, учел все.

– Он упомянул эту возможность, когда передавал мне письма на постоялом дворе. Похоже, он с самого начала планировал отправиться в Сувернер, если все пойдет наперекосяк. И, скорее всего, он заранее договорился со своим товарищем, отправившимся в Киссен с Хоро.

– Иными словами… – тут Рувард сделал глубокий вдох и распрямился, точно медведь. Как будто ему необходимо было остудить грудь холодным воздухом, прежде чем продолжить. – Он это все затеял, чтобы заполучить себе военную мощь.

Ни Рувард, ни его люди не видели Хоро в волчьем обличье.

Однако легенд о ней Лоуренс слышал в самых разных местах немало.

– Если тебя бросают в бой с пустыми руками, ты думаешь только о том, чтобы сбежать. Но если у тебя в руках оружие, пусть даже маленькое, ты даже в тяжелых ситуациях можешь вести себя храбро. Поэтому новобранцам и привязывают копья к рукам перед первым боем. Но… я и подумать не мог, что то же самое сделают с нами.

– Я прошу прощения, но можем ли мы на самом деле полагаться на госпожу Хоро?

Лесть не входила в обязанности заместителя командира банды.

В ответ на сомнение Мойзи Рувард поднял бровь, и его подбородок дернулся.

– Господин Лоуренс ведь именно поэтому так спокоен, не правда ли?

Это ни в коей мере не были слова похвалы.

Но это была правда.

– …Да. Если Хоро воссоединится с нами, это, конечно, даст нам большую военную мощь. Но…

Хоро не собиралась сражаться.

Рувард прервал Лоуренса взмахом руки.

– Дальше можешь ничего не говорить. Мне нужны только факты.

От него отмахнулись. Он бродячий торговец, а с ним все равно обращаются так, словно он вообще не человек. Это было обидно.

– Значит, нашей целью действительно должен быть Сувернер.

Город, который занимал важное положение в северных землях и в котором, как говорили, собирались враги компании Дива.

Изначально Рувард и Мойзи планировали в случае войны грабить тех, кто будет направляться в сторону Йойтсу. Заодно это не позволяло бы раненым и беженцам попадать в сам Йойтсу и угрожать благоденствию жителей окрестных деревушек.

Если мыслить в этом стиле, то, что сейчас банда Миюри направлялась в Сувернер, где, возможно, присоединилась бы к бунтовщикам, выглядело дурной шуткой.

Однако Рувард был не каким-нибудь побитым псом, которого мог загнать в угол кролик.

Глядя на карту, он беззаботным тоном, точно предлагал сходить выпить, продолжил:

– Все, что нам нужно, – награбить там побольше еды и сбежать.

Лоуренс как-то успел выпустить из головы, что эти люди – наемники.

– Ну что ж, вперед марш! – прокричал Рувард.

Это были надежные люди, но они жили в другом мире.

Сейчас рядом с Лоуренсом не было Мудрой волчицы. Хотел бы он услышать ее смешок по поводу глупости людей.

 

***

 

Хильде проснулся вскоре после того, как они позавтракали и выступили в путь.

Любой счел бы странным, если бы командир идущего маршем войска и его заместитель принялись ухаживать за кроликом – тем более те, кто не знал, кто такой на самом деле Хильде.

Так что эта задача вновь выпала на долю Лоуренса.

– Откорми его получше, – со смешком произнес наемник, вручая ему корзинку с Хильде.

Ни Рувард, ни Мойзи этого не говорили, но слухи, что наемники идут в Сувернер из-за хитрого плана торговца, уже разошлись. Так что догадаться, кто во всем виноват, было нетрудно.

Наемники не подходили к Лоуренсу близко, все оставляли пространство перед ним и за ним. При любом намеке на предательство его мгновенно нанижут на копья.

Это была горькая пилюля.

Хоть Хильде и проснулся, он предусмотрительно не стал подавать голос – лишь внимательно осматривался.

– Мы можем поговорить немного, – тихо произнес Лоуренс, поднеся влажную тряпицу к кроличьей мордочке. Хильде понюхал, потом взял тряпицу в пасть и принялся неуклюже сосать, посверкивая глазами.

– …В Сувернер?

Краткий вопрос.

И Лоуренс мгновенно понял, что предыдущие слова Хильде были ложью.

– Как ты и планировал, – ответил Лоуренс, подпустив в голос толику яда. Хильде на миг задержал дыхание, потом медленно выдохнул. Лоуренс снова поднес тряпицу; теперь Хильде пил увереннее.

– Где… мы сейчас?

Он шептал еле слышно, но отнюдь не потому, что сдерживался. Судя по виду его меха, ему действительно не хватало сил ни на что большее.

– Мы вошли в горы, утром оставили маленькую хижину. Сейчас я вижу две горы к востоку и одну к северу.

Если Хильде знает местность, ему этого должно хватить. Кролик кивнул.

– А достопочтенная госпожа Хоро?

Снова этот вопрос. Все полагались на Хоро. Каждый раз, когда Лоуренса спрашивали об этом, его грудь стягивало – быть может, от чувства, что он не в силах справиться с таким тяжким бременем, как Хоро, а может, просто от зависти.

Или и от того, и от другого.

– Ее еще нет. Но когда она вернется в Леско… Ты сказал там, что собираешься в Сувернер, верно?

– …Да. Между Леско и Сувернером… немного путей. Мой товарищ-птица, думаю, отыщет нас очень быстро…

Люди прикованы к земле и морю, небо же принадлежит лишь птицам. Лоуренс даже не утрудил себя кивком; вместо этого он достал кусок хлеба и протянул Хильде.

– Поешь?

– …Не уверен, что справлюсь.

– Добавим тогда воды.

За время своих странствий Лоуренсу нередко приходилось выхаживать ослабевших зверей. Ему даже приходилось размалывать зерна или бобы, добавлять горячую воду и эту пасту запихивать им в пасть – силой, если требовалось.

Впрочем, Хильде понимал человеческую речь, так что силой раскрывать его пасть было без надобности.

– Это невкусно, но…

Лоуренс потер смоченным в воде хлебом по губам Хильде, потом еще покапал водой с тряпицы. Глаза Хильде прищурились. Ему явно было трудно, но в конце концов он сглотнул. Повторив это еще несколько раз, Хильде безжизненно помотал головой.

– …Жалок.

– А?

– Я… в таком состоянии…

Слабый голос Хильде вызвал у Лоуренса натянутую улыбку.

Конечно, это была отнюдь не улыбка бессмысленного сочувствия к раненому.

Эта улыбка была обращена к нему самому.

– Одной-единственной фразой ты заставил господина Руварда думать так, как нужно тебе. Ты скопил громадное богатство и заставил всех недоумевать, что ты собираешься делать. И теперь ты хочешь еще большего?

Хильде смотрел на Лоуренса искоса. Взгляд его был полон рассудительности. Даже несмотря на слабость, в нем не было ни намека на чувства. Под слоем находчивости и ума чувствовалась громадная осторожность.

– Верно… Тот, кто желает слишком многого, терпит неудачу.

– Как твои враги.

При этих словах Лоуренса Хильде закрыл глаза и издал болезненный смешок.

– Погоня?

– Сейчас нет. Но если будет, мы узнаем о ней от дозорных сегодня или завтра.

Погоня должна быть. То, что к мятежникам добавится маленькая банда наемников, – эту малость могут не счесть достойной внимания. Однако сейчас, должно быть, в городе был переполох из-за исчезновения Хильде. А уметь сложить два и два, можно сказать, в природе человека.

Трудно поверить, что на такого человека, как Хильде, махнут рукой.

– Сейчас тебе нужно поспать. Я, возможно, и завидую, но ты потрясающий торговец. Думаю, когда придет время, твоя мудрость окажется куда ценнее, чем простого бродячего торговца вроде меня.

Он мог лишь восхищаться Хильде, применившего план, все великолепие которого Лоуренс даже ухватить полностью не мог. Более того, он заставил плясать под свою дудку Руварда, командира войска, а сам Лоуренс оказался в положении заложника, которого оставили в живых только из-за его отношений с Хоро.

Эти мысли и вызвали слова, которыми он себя отхлестал.

Даже если торговцу приходится лизать башмаки другому торговцу – он проиграет, если это перерастет в подобострастность. Но знать это и как-то предотвратить это – не одно и то же.

– …Я последую твоему совету, – произнес Хильде, после того как молча смотрел на Лоуренса какое-то время. Его глаза вовсе не смеялись над подобострастием Лоуренса. Хильде, великому торговцу, это было просто не нужно.

Хильде закрыл глаза, и Лоуренс укрыл его тельце платком. Если, когда вернется Хоро, у него будет такое же лицо, как сейчас, Хоро наградит его хорошим пинком – так ему подумалось.

Что-то в нем расклеилось. Вся эта ситуация – величие Хильде прямо перед его глазами, то, что Рувард и его люди видели в нем всего лишь бродячего торговца, и то, что все вокруг полагались только на Хоро, – все это вгоняло его в уныние и обиду.

Это было глупо. Возможно, проведя столько времени с Хоро, он и себя стал считать немножко волком. Лоуренс улыбнулся собственной глупости, шагая в центре кольца безмолвных наемников.

Вдруг он осознал, что идет молча впервые за долгое время. И поразился, поняв, что до встречи с Хоро всегда так путешествовал. Более того, он с трудом мог припомнить, на что это тогда было похоже. Он удивился себе – он стал принимать свое странствие с Хоро как само собой разумеющееся.

Они взошли на плато, пересекли замерзшее болото, время от времени натыкаясь на заячьи и оленьи следы. Полдень уже миновал, а они по-прежнему стремительно двигались к горизонту, словно спасаясь от мороза.

Лоуренс поднял голову, подумав, что именно сейчас Хоро должна спросить, что у них сегодня на ужин, и тут же наемники вокруг него тоже подняли головы, точно разом проснулись. Быть может, это было просто совпадение – Лоуренс ожидал увидеть Хоро, когда все наемники оглянулись.

Бегущий сзади человек, как ни погляди, был наемником. Но даже когда он промчался мимо Лоуренса, направляясь в переднюю часть колонны, Лоуренс еще не утратил надежду, что сейчас может появиться Хоро.

Когда он наконец вынужден был смириться с тем, что она не пришла, он осознал, что влюбился в Хоро до такой степени, что стал просто жалок.

Вскоре передовой отряд остановился, и наемники стали собираться вокруг Руварда. Судя по пришедшему донесению, из Леско за ними действительно отправили погоню. Всех сразу окутало легкое напряжение.

Рувард, оглядывая своих людей, заявил:

– Только что я узнал, что преследователи из Леско уже на подходе.

Никаких перешептываний среди наемников не началось. Они ждали следующих слов своего командира в таком молчании, что, казалось, капля воды упадет на землю – и то будет слышно.

Вполне удовлетворившись этим, Рувард величественно продолжил:

– Преследователи превосходят нас примерно втрое.

Неудивительно, что ответом ему послужил негромкий общий вдох.

Однако люди Миюри, считающие себя самыми доблестными из всех наемников, были далеки от нерешительности. На Руварда лились взгляды, полные огня в смеси с осторожностью.

– Кроме того, они не только хорошо оснащены, но и сами сильны – это не какая-нибудь шайка слабаков под командованием какого-нибудь третьего сына аристократа. С горами они знакомы не хуже нас, а то и лучше. Отличный противник, на котором можно испытать нашу храбрость.

«Отличный противник, на котором можно испытать свою храбрость». Это примерно то же, что говорить об отступлении как о «наступлении другим путем». Среди наемников распространились смешки, а заодно фразы вроде «интересно, кто наш враг».

Лоуренс слышал, что обычно человек принижает своего врага перед боем, чтобы уменьшить страх.

Причина, почему Рувард сказал прямо о том, насколько серьезна ситуация, – возможно, он хотел предупредить своих людей, чтобы они не теряли бдительности, но главное – он давал понять, что бежать некуда.

Даже если они сойдут с этих узких дорожек и углубятся в горы – сейчас была зима, и кругом лежал лишь снег и скалы. Наемники либо замерзнут, либо умрут от голода, и очень быстро.

Даже мышь, загнанная в угол котом, обнажает зубы и дерется – у нее нет иного выхода.

– Ну так кто же против нас? – спросил наконец один из наемников, не в силах более терпеть напряжение.

Ни один человек не повернул головы к спросившему. Все неотрывно смотрели на Руварда, своего командира, и все они думали об одном и том же.

Мир наемничества невелик.

Если знаешь, кто против тебя, – знаешь и его умения, и тактику.

Конечно, знание противника не всегда улучшает положение, но какую-то меру облегчения оно приносит.

– Вы вправду желаете знать?

Рувард это произнес с таким серьезным лицом, что по рядам наемников прошел шепоток. Даже Лоуренс затаил дыхание. Иногда знание приносит облегчение; иногда же, однако, лучше оставаться в неведении.

В любом случае, если преследователи их нагонят, будет бой.

Но все же это были тщеславные наемники. За них всех сказал один:

– Кто они?

И, как только вопрос был задан, перешептывания прекратились.

Улыбнувшись повисшей тишине, Рувард опустил голову. Потом снова поднял.

Все стояли не дыша.

И Рувард сказал:

– Банда наемников Фуго.

В Леско Лоуренс слышал это название. Командира этой банды звали Ребонет.

Компания Дива явно не полагалась на случай. Какова бы ни была цель банды Миюри, какой бы маленькой эта банда ни была, они выслали в погоню многократно превосходящую силу, отточенную сотнями сражений.

Лоуренс сжал кулаки.

Но в следующий миг вокруг поднялись крики.

– Да ладно! Не пугай нас так, командир!

– Если так и продолжишь, я же обмочусь!

Шум поднимало множество глоток, возгласы недовольства смешивались со смехом, руки потрясали в воздухе мечами и копьями.

Лоуренсу как будто фея пощекотала нос. Он не понимал, почему этих людей охватила такая радость.

– Ха-ха, не сердитесь, не сердитесь. Я и сам не знал, что думать, пока не услышал, кто именно за нами гонится. Но Ребонет славно постарался. Думаю, он взял у компании Дива немало золота.

После этих веселых слов Руварда наемники принялись громогласно выражать свое недовольство бандой Фуго и «толстым тупицей» Ребонетом, который ею командовал.

Но Лоуренс по-прежнему понятия не имел, каков смысл всего этого.

– Что ж, давайте подыграем им, чтобы хотя бы дать им хорошее оправдание.

На этом Рувард свою речь закончил, оставив прочее на Мойзи.

– Ну, значит, так! Марш вперед! И шагайте быстрее, если хотите спать под крышей хоть на день раньше!

На воодушевленную команду Мойзи наемники ответили вяло.

Потом они вернулись к прежнему построению; однако атмосфера по сравнению с тем, что было совсем недавно, изменилась разительно.

Неужели они и впрямь испытывают такое облегчение, узнав, что за ним гонится банда Фуго?

Быть может, появилась возможность для переговоров? Рувард и Ребонет вместе пили и, похоже, вполне ладили друг с другом. Однако наемников, которые не переметнулись бы на другую сторону, если бы им за это хорошо заплатили, просто не существует.

Когда Лоуренс вернулся к своей лошади, Хильде выглядывал из корзинки, закрепленной у нее на спине.

– Что происходит?

Должно быть, его разбудили возгласы.

Передовой отряд уже двинулся вперед. Лоуренс зашагал следом и на ходу ответил:

– Судя по всему, погоня уже близко.

Эти слова не вызвали у Хильде ни удивления, ни грусти. Глаза продолжали смотреть на Лоуренса совершенно бесстрастно.

– Хотя непохоже, чтобы их это беспокоило… – добавил Лоуренс, снимая корзинку со спины лошади.

Хильде поразмыслил немного и, судя по всему, аккуратно подбирая слова, ответил:

– Видимо, это отряд, который им хорошо знаком.

И он облегченно вздохнул. Хильде явно тоже понимал, что это значило.

– Что ты имеешь в виду?

Уши Хильде чуть приподнялись.

– Все просто. Наемники – не простые варвары, какими их видит мир и боится. Они не из тех, кто за деньги способен на все. Они редко поднимают меч на себе подобных.

Лоуренс за последние несколько дней и сам начал понимать, что наемники – отнюдь не безумные убийцы, какими их рисует молва.

Однако это отнюдь не успокаивало.

– Поэтому наниматели… сталкиваются с затруднениями, имея с ними дело.

И кролик в корзинке прищурился, пряча в глазах улыбку.

Лоуренс всегда смотрел на мир с позиции того, на кого наемники нападают.

А Хильде был тем, кто их нанимал.

– На поле боя убивать – работа рыцарей и разбойников, которых нанимают ненадолго. Работа настоящих наемников – захватывать противников в плен. Так они получают еще и выкуп. Они не грабят города и деревни больше, чем это необходимо. В Леско… ты и сам видел, как они живут. В том числе ты видел хорошие отношения между отрядами.

Ну да, Рувард беспробудно пил два дня и две ночи, светя своей физиономией на каждом углу. Он пил со всеми подряд под предлогом рассказа о том, что компания Дива собирается выпускать новые деньги.

Лоуренс кивнул. Хильде вздохнул чуть раздраженно.

– В бандах наемников есть люди с долгой общей историей. Их узы родились от множества встреч на поле боя. Они не будут плясать под чужую дудку.

– Значит…

– Да. Именно поэтому… их нанимают не ради атакующей мощи, а чтобы держать в узде других. Хотя, конечно, если требуют обстоятельства, их используют и для того, чтобы грабить деревни и города и разорять землю. Но даже по ошибке никто не требует от наемников охотиться на других наемников, особенно когда они хорошо знают друг друга. Тот, кто так сделает, просто… потратит деньги.

Произнося эти слова, Хильде спрятал голову под платок, которым была закрыта корзинка, и его красные глаза прищурились, словно в раздражении.

Возможно, он находил жалким, что компания, выстроенная человеком, которому он доверял, может проявить такую непостижимую глупость.

– …Должно быть, истинная власть сейчас принадлежит аристократам. Мои подчиненные никогда бы не стали так неуклюже тратить… – Хильде замолчал, не договорив. Потом издал немного смущенный смешок. – Я должен был сказать, мятежники не стали бы так делать.

Лоуренс не знал, как ему реагировать. Единственное, что он понимал совершенно точно, – что Хильде был поистине великим торговцем.

Вот, значит, почему Рувард сказал, что Ребонет славно постарался. Он взял хорошие деньги за то, чтобы гнаться за бандой Миюри, хотя сражаться по-настоящему вовсе не собирался. Понимая это, Рувард изобразит сопротивление ровно настолько, чтобы Ребонет мог оправдаться перед своим нанимателем. Честная сделка.

– Однако при таком развитии событий мы можем даже справиться, – внезапно произнес Хильде.

– А?

– С таким решением, возможно… даже без достопочтенной госпожи Хоро… или же…

Сидя в корзинке, с головой под платком, Хильде устремил взор куда-то вдаль.

Он явно углубился в размышления, обдумывая свой следующий ход.

Но Лоуренс уследить за его мыслями не мог. Они были для него слишком грандиозны.

Поистине существовал особый мир, открытый лишь тем, кто заставляет двигаться целые состояния.

Время, когда Лоуренсу хотелось хоть чуть-чуть заглянуть в этот мир, уже прошло.

Поэтому он спросил всего лишь:

– Не желаешь воды?

Хильде наконец снова посмотрел на Лоуренса и вежливо ответил:

– Не откажусь.

 

***

 

На следующее утро банда наемников Фуго, подряженная компанией Дива, нагнала банду наемников Миюри.

Их парламентер доставил требование сдаться и отдать Хильде. Что произошло с Хильде, в компании Дива поняли мгновенно. Хильде и наемники исчезли одновременно, и решить, что они связаны, было вполне естественно.

Но – разумное требование или неразумное, а никто никогда не слышал, чтобы наемники подчинялись требованию сдаться.

Никто не станет брать на службу наемников, которые когда-то сдались из-за того, что ситуация была тяжелая. Поэтому те, кто раз запятнал свой флаг сдачей, теряют работу и исчезают с поля боя.

Поэтому мир полон непобежденных банд наемников.

– Огонь!

Компания Дива, вероятно, все равно собиралась разогнать банду Миюри за то, что она снюхалась с Хильде. Так или иначе, начался бой.

Однако это было не прямое столкновение между наемниками, а перестрелка лучников.

Сразу обрушился ливень стрел. Наемники защищались деревянными щитами, собираясь контратаковать, когда противник начнет готовиться к следующему залпу.

Между залпами Лоуренс и остальные продвигались вперед; когда они отходили на какое-то расстояние, к ним подходили и лучники.

Пока что раненых было всего двое, да и в них, похоже, попали случайно, когда они собирали упавшие стрелы.

Стрел, которыми обменивались наемники, было просто невероятно много; такое количество требовало для своего создания усилий ремесленников нескольких городов. Стрелы, конечно, содержали должным образом, но все равно они притупились от того, что их выстреливали много раз. Вот почему один из двух раненых отделался всего лишь синяком. Если только такая стрела не попадет в неудачное место, она и ребенка вряд ли убьет.

Тем не менее, когда крупные мужчины, обмениваясь грозными воинственными криками, выпускают друг по другу тучи стрел, стороннему наблюдателю это кажется яростной битвой.

Время от времени Лоуренс различал среди войск противника торговца, которого послала компания Дива следить за событиями. Похоже, лишь он один робко наблюдал за боем, потея от страха.

– Могучие торговцы передвигают с места на место громадное количество людей и товаров, не вставая с кресла. Но почти никто из них не видит движения вещей и людей собственными глазами. Хитроумные могут их обманывать, но не потому, что они глупы. А потому что они беспечны.

– Больно слышать такие слова, – коротко ответил Хильде из корзинки в руках у Лоуренса. Тем временем передовой отряд, состоящий из разведчиков и саней с поклажей продвигался вперед, а Рувард и другие командиры ехали на конях следом.

Мойзи оставался сзади, отдавая приказы своим громовым голосом. Правда, время от времени он возвращался, чтобы промочить горло вином. Ему явно хватало времени и на то, чтобы это вино чем-то закусывать.

– Ребонет передал, что наблюдателя он дурачит знатно, а ты что думаешь?

– Все так и есть, – ответил Хильде. – Скорее всего, тот человек впервые в жизни попал на поле боя.

Похоже, Хильде был знаком с тем торговцем. То, что ситуация полностью в его руках, было настолько очевидно, что даже смешно.

– Значит, желторотик с заурядными мозгами, да? Небось гордится тем, что пишет свое имя церковными буквами. Однако тебя это устраивает?

Рувард сидел, положив одну ногу на спину коня и подперев щеку рукой. В этой позе он выглядел как наемник-ветеран. Это, вообще говоря, так и было, однако Хильде казался еще более спокойным. Он ответил:

– Мне кажется, тебе стоит посмотреть своими глазами и самому посудить.

Рувард молча уставился на Хильде, но тот, неспособный сейчас даже выбраться из корзинки, хранил спокойствие, точно спящий.

– Ну и ладно, – фыркнул наконец Рувард. – Если только Ребонет будет хорошо накормлен, мы сумеем добраться до Сувернера. Мы не пытаемся убивать твоих старых дружков.

– Конечно, решение выслать за нами наемников приняли аристократы. Я не хвалю компанию Дива из чувства сопричастности, но это не тот человек, которого они выбрали бы, если бы хотели атаковать нас всерьез. Вот почему наш наблюдатель так молод.

– Потому что они понимают, чем все закончится, даже не видя своими глазами?

– Да.

Каждый из них понимал, что он в руках у второго, и каждый, несмотря на это, хранил спокойствие.

Один льстил; второму льстили. Можно было бы подумать, что если у них есть время на такое, то лучше бы они его потратили на полезные размышления, однако эти двое непринужденно беседовали.

Два замечательных человека разговаривали, точно старые друзья.

– Что ж, если так пойдет и дальше, мы доберемся до Сувернера, как ты и планировал.

– Да.

– Ты считал, что у нас есть шанс на успех?

Поскольку глава банды наемников не должен быть замечен за беседой с кроликом, Лоуренс нес корзинку, шагая рядом с конем. Окружающие видели, как между собой беседуют Лоуренс и Рувард, но в действительности Лоуренс и слова не мог вставить. Хоть сверху смотри, хоть снизу – он был носильщиком, не более.

– …Да.

– Лжец. Шанс у нас появился только вместе с Ребонетом.

Он говорил небрежным тоном, однако его проницательность не оставляла желать лучшего.

Даже самое острое орудие можно превратить в бесполезную железку, если неправильно использовать.

В том, как было применено орудие под названием «банда наемников Фуго», Рувард, как и Хильде, видел отражение внутреннего состояния компании Дива.

– Аристократы сейчас видят одни лишь прибыли, и это приводит их в возбуждение. Они считают, что сила решит все их проблемы. По сравнению с этим все, что ваша братия делала раньше, – это так, мелочь.

– Да. Судя по их численности и снаряжению, сумма была потрачена невероятная. Возможно, аристократы сами явились к Ребонету.

Лоуренс подумал было, что Хильде выразился фигурально, однако Рувард громко рассмеялся, а потом поднял взор к небу.

– Даже если вы можете заставить людей с мечами сесть за стол, это еще не значит, что вы можете с ними общаться. В этом смысле компания, которую возглавляли ты и Дива, была просто невероятна. Чтобы глава маленькой банды вроде меня встретился лицом к лицу с кем-то из вас – такое казалось почти невозможным.

Хоть он и говорил оскорбительным тоном, Лоуренс чувствовал в его словах высшую похвалу. Хильде, конечно, был не из тех, кто легко покупается на лесть, но вздох, который он издал, был не так уж далек от этого.

Почему-то это заставило Лоуренса вспомнить о своих сделках с Хоро.

– Похоже, мы разобрались, кто какую роль играет. Торговцы компании, поднявшие мятеж против нас, желают снова забрать власть у аристократов, причем как можно быстрее и любыми возможными способами.

– Это значит – если они узнают, что ты в Сувернере, то решат, что настал их черед действовать, и вступят в переговоры?

– Да, и вполне могут предложить различные уступки в обмен на то, чтобы я помог приструнить аристократов. Я уверен, что это более чем вероятно.

При таких обстоятельствах будет неудивительно, если и сам Хильберт фон Дива, ныне заточенный, вновь вернется на сцену. Во всяком случае, он вполне сможет проложить путь сквозь щели в стене власть имущих, посредничая, интригуя и вообще используя их как только возможно.

– Кроме того, если мы доберемся до Сувернера, для тех, кто не знает истинного положения дел здесь, это будет выглядеть так, словно мы ускользнули, как угорь, от войска вдесятеро сильнее нашего. Это поднимет дух невероятно.

– Согласен, – кивнул Рувард. – Значит, собрать там военную силу и, как ты и сказал, отвергнуть требования компании Дива и выжать из них уступки… да? Они ведь тоже действуют по ситуации. У тех аристократов просто не может быть каких-то глубоких планов. Если торговцы осознают, что они у аристократов в руках, то они решат проглотить свою гордость и вернутся в ножны, я прав? – спросил Рувард.

– Да. Вся жизнь и смерть торговцев – в расчетах прибылей и убытков.

Рувард засмеялся так, что даже плечи затряслись. Его явно поражала переменчивость торговцев.

– Значит, если все пройдет хорошо, будет приличное возмещение, я верно понимаю?

Наемники по части переменчивости торговцам никак не уступают. Они вечно ищут возмещения за все, что делают.

Но, хотя деньги необходимы, чтобы банда продолжала существовать под своим флагом, умение договариваться еще даже важнее, чем прибыль и выручка.

– Конечно. Признательность торговца всегда может быть выражена деньгами.

Руварда, похоже, эта шутка застала врасплох. Несколько секунд он беззвучно смеялся, потом наконец хохотнул вслух:

– Ха-ха… понял. Понял, да. И все же…

Впервые за все время своего разговора с Хильде Рувард ответил уклончиво.

Хильде явно тоже это заметил: его длинные уши встали торчком, почти как у Хоро, и он стал вглядываться в Руварда с нескрываемым интересом.

– Что?

– Мм? А, ну, понимаешь ли…

Рувард действительно держался уклончиво.

Вовсе непохоже было, чтобы он неуклюже пытался что-то скрыть или обмануть их.

Юный командир банды наемников казался веселым и в то же время сконфуженным.

Вернувшись вскоре к нормальному состоянию, он снова посмотрел на Хильде, словно показывая свою решимость.

– Сначала я подумал, что лучше всего будет, если компания Дива благополучно разорвет сама себя, – заявил он прямо. – Она просто кричала всем своим видом, что наша наемническая удача скоро закончится.

Хильде какое-то время молча глядел на Руварда. Быть может, это была его привычка торговца, но глаза его смотрели настороженно, точно в словах Руварда таилась какая-то ловушка.

Встретив его взгляд своим, Рувард пожал плечами и улыбнулся.

– Все просто. Я встретил кое-кого, кого предали и кто хочет вернуть все обратно. Положение плохое. Более того, враг громаден, даже слишком. Поэтому этот кое-кто должен собрать военную мощь. Он не может позволить пропасть даже малейшей возможности ударить. И, заварив сумятицу, он наконец заполучил возможность нанести ответный удар. Мы, банда наемников Миюри – один из немногих драгоценных лучиков надежды. Мы не делаем это ради денег. По правде сказать, в Леско я с трудом подавлял в себе желание нанести удар по вашей братии. Иными словами…

Едва ли то, что многие знаменитые полководцы – прекрасные ораторы, стоит считать совпадением.

Слова Руварда были сильны и находили отклик в тех, кто его слушал.

И дело было не только в том, что он хорошо говорил. Рувард искренне верил в свои слова. Скорее всего, как бы строго Мойзи ни вдалбливал в него практичность, Рувард, унаследовавший флаг с многовековой историей и заполучивший под свое командование столько храбрых людей, просто не мог делать свою работу, не будучи мечтателем.

Ибо мечта, в которую искренне веришь, непременно отзовется в сердцах других.

– …Иными словами, прямо сейчас мы в чистом виде наемники. Наемники от головы до пят. Великий военачальник Йохан Шлаузевиц говорил: чтобы наемник был наемником, ему необходима сила. А чтобы наемник мог жить как наемник, необходимы бессильные, которые нуждаются в этой силе, и необходимо знание, как этим пользоваться. Думать только о том, чтобы махать мечом, вдыхая воздух, точно это пища, мчаться по полю брани – вот что такое наемник. Идеальное орудие. А чем проще орудие, тем оно прекраснее.

Это, пожалуй, можно назвать красотой практичности.

Хоро бы, пожалуй, рассердилась от такой мысли, но то, как Ив зарабатывала на всем, чем угодно, в своем стремлении к золотому трону, тоже было красиво.

Но Хильде на пышную речь Руварда отреагировал прохладно:

– Договор должен содержать то, чего желают обе стороны, ни больше ни меньше. Это основа торговли.

Он явно не был тронут.

Хильде, безусловно, был ключевой фигурой в компании Дива. Великий торговец, который спланировал и преуспел в создании новых денег, который наемникам вроде Руварда показал кошмар, а городским торговцам вроде Лоуренса показал мечту.

Лоуренс ему уже не завидовал. Он испытывал чистое восхищение.

Большие дела должны делать вот такие люди, а не бродячие торговцы вроде него.

У Руварда от возбуждения глаза были широко открыты, зубы оскалены. Несомненно, он думал, что с таким нанимателем он и его люди смогут покорить весь мир.

Мечта, казалось, уже умершая, вновь расцвела благодаря уму Хильде и силе наемников. Если все так и пойдет, запретная книга, которую несла Хоро, может даже не пригодиться.

– Что ж, как следует постараемся быть хорошими куклами. И за это мы тоже хотим получить неплохую награду.

За ядовитым тоном Рувард прятал смущение. Хильде лишь прикрыл глаза, словно беззвучно смеясь.

– Ха-ха. Тебе лучше показать нам какие-нибудь хорошие мечты. Не вздумай угодить под шальную стрелу.

– А тебе лучше бы постараться, чтобы я не угодил кому-нибудь на обед.

– Несомненно.

И эти двое тихо засмеялись.

 

***

 

На следующий день, когда после ночного бивака банда снова выступила в путь, события развивались так же, как накануне.

Шуму было много, однако все это была сплошная комедия, в которой не должно было быть ни единой жертвы.

Однако иногда противник прижимался к ним почти вплотную, а иногда они отрывались, и выглядело это как странная битва, идущая волнами.

На самом же деле все было просто: передовой отряд с санями не мог позволить себе расслабиться, когда дорога шла вверх по склону, зато отдыхал, когда дорога шла вниз. Мойзи командовал просто великолепно.

Время от времени наемники брызгали на снег кровью из кровяных колбас, чтобы было похоже, что они несут раненых.

Пока они изо всех сил старались создавать хорошее зрелище, пришла новость, что на Сувернер наступает еще одно войско компании Дива – по большой дороге, вдали от банды Фуго и наблюдателя. Поскольку банда Фуго сотрудничала с бандой Миюри, Рувард, конечно, хотел передать Ребонету эту новость, чтобы не быть перед ним в долгу.

Как и говорили Рувард с Хильде, тот, кто не был здесь лично, просто не мог разобраться, что же происходит за занавесом. Компания на своем троне становилась все более и более надменной, отдавая лишь деньги и приказы, и оказывалась во все большей власти хитроумных людей.

Оставляя происходящее в своем тылу на Мойзи, Рувард посылал вперед разведчиков, чтобы узнать о положении дел в Сувернере. Если Рувард и его люди, изначально собравшиеся в Леско по призыву компании Дива, бездумно и без подготовки явятся в Сувернер, их вполне могут принять за врагов и атаковать.

И даже без учета этого – Лоуренс по-прежнему сомневался, что Сувернер захочет подняться против компании Дива.

Потому что ни сила, ни боевой дух компании Дива пока что и не думали снижаться.

– А, думаю, все будет хорошо, – произнес Рувард со своего коня и зевнул. – Люди, которые не столь хорошо умеют считать прибыли и убытки, не так уж легко меняют взгляды.

– К лучшему или к худшему, – добавил Хильде.

Рувард выпятил нижнюю губу и пожал плечами.

– Верно подмечено. Но это значит, что мы должны полагаться на Сувернер.

– Вот как? К сожалению, у меня лично с ними не было никаких сделок.

– И тем не менее. В конце концов, они нормальные – у них вокруг города стена, они собирают налоги, у них есть гильдии, они ограничивают торговцев, они устанавливают цены на хлеб, и их глаза сияют, когда они продают и покупают товары. Они куда более предсказуемы, чем ребята из города, в котором нет стен и налогов и который живет сам по себе, как будто им магия управляет.

Нос Хильде дернулся.

– Несомненно, таким людям доверять нельзя.

Рувард хлопнул своего коня по шее – его явно позабавила бесстрастно произнесенная шутка Хильде.

– Что ж, узнаем, когда доберемся туда. Мы уже довольно близко – придем завтра или, самое позднее, послезавтра утром. Пожалуй, пора уже подумать, как мы собираемся сбежать от Ребонета.

Слово «сбежать» несло в себе потаенный смысл. Поскольку на самом деле две банды не сражались, создать ситуацию, которая бы позволила банде Миюри сбежать, было непросто.

Тем более непросто, потому что при этом необходимо было еще и поднять боевой дух тех, кто находился за стенами Сувернера.

– Немного зависит от того, как они захотят это разыграть…

Рувард кинул рассеянный взгляд в сторону ближайшей горы. Другая банда, конечно, не желала, чтобы со стороны показалось, что добыча ускользнула из-за их неумения. Значит, наемникам Миюри требовался хороший план.

Однако Хильде не давал никаких мудрых советов из своей корзинки – его голова даже не высовывалась. Он спал, целиком забравшись под платок, точно спасаясь от холода.

Несомненно, он считал, что его выдающийся ум еще не означает, что он должен находить ответы на все вопросы.

Если лучший ответ могут знать те, кто в таких делах разбирается лучше всего, этого вполне достаточно.

В отличие от бродячих торговцев, крупные организации естественным образом устанавливают разделение труда. Вверить что-либо кому-то другому требует немалой смелости. Лоуренсу подумалось, что он, возможно, даже Хоро не сможет доверить принятие решений. А эти люди так поступают, даже когда на кону стоят их собственные жизни. Это совершенно другой мир.

Когда Лоуренс покинул Леско и направился сюда, у него возникло ощущение, как будто он москит, жужжащий совсем рядом с противомоскитной сеткой, однако сейчас оно уже исчезло. Он был просто рад заглянуть в этот прекрасно логичный мир.

Тем временем солнце постепенно поднималось все выше, и вот уже перевалило за полдень. Лоуренс и наемники пообедали – лениво перекусили на ходу, переговариваясь друг с другом. Те из них, кто совсем недавно изображал раненых, сделали то же самое, даже не стерев с лиц свиную кровь.

И в эту расслабленную компанию наведался нужный посетитель.

– Что? Мечами и копьями? – остановившись, переспросил Рувард с коня. Он смотрел сверху вниз на гонца от банды наемников Фуго.

– Да. Командир хочет, чтобы у того ублюдка-наблюдателя душа в пятки ушла. Поэтому нужно большое сражение.

– Ммм…

Рувард прикрыл глаза, поднял голову и принялся поглаживать подбородок рукой. Бородки у него по молодости не было, это придавало его лицу особое, немного детское очарование.

– Однако в этом случае нам придется передать друг другу пленных. Что он об этом сказал?

– Да. Командир предлагает передать тебе четверых наших, а с твоей стороны… человек пятнадцать, и –

– Что?

Голос Руварда изменился. И, как ворчание одного волка вызывает напряжение всей стаи, в тот же миг изменились взгляды всех окружающих наемников.

Эта реакция была более чем естественна. Даже Лоуренс счел такой обмен безрассудным. Если такая банда, как наемники Миюри, отдаст полтора десятка человек, ее сила заметно пострадает; и тем труднее было проглотить это условие, поскольку они считали себя сильнее противника.

– Ваши четверо против наших пятнадцати, это он серьезно?

Даже с учетом того, что их сражение будет всего лишь плодом тайной договоренности, есть вещи, которые делать нельзя.

– Это входит в идею командира.

Рувард фыркнул, потом надменно бросил:

– Поясни.

– Конечно. Командир сказал, что устроит переговоры по обмену пленными и на них выдвинет ультиматум.

– Переговоры? – и Рувард кинул взгляд на Мойзи.

– Да. Мы оба ослаблены схватками, так что переговоры уместны. Командир возьмет с собой наблюдателя. Мы хотели бы, чтобы господин Рувард Миюри тоже взял с собой одного человека.

Лоуренс представил себе, как это будет выглядеть.

Посреди заснеженной дороги друг напротив друга стоят два командира наемников и два торговца.

С одной стороны – банда, потерявшая пленными чуть ли не половину людей, отчаянно пытающаяся сбежать и выжить. С другой стороны – банда с колоссальным превосходством в численности и снаряжении, поддерживаемая компанией Дива.

Иными словами – «сдайтесь, не идите в Сувернер, и им сохранят жизнь».

Переговоры, несомненно, будут очень односторонними.

Кто же будет вести их, когда наступит решающий момент?

Додумав до этого места, Лоуренс понял, к чему все идет.

– То есть ваш надменный, наивный юный торговец потребует выкуп за пленников, а потом будет требовать нашей сдачи.

На миг на лице посланника, до сих пор бесстрастном, появилась ухмылка и тут же исчезла.

– Тебя ход переговоров очень сильно рассердит. И перед лицом невыносимых, неразумных требований тебе, конечно, не составит труда воспользоваться неосмотрительностью наивного юнца и взять его в заложники. Мы будем вынуждены отпустить пленных и позволить вам уйти. Мы доложим, что приложили все усилия, но кое-кто повел себя глупо.

– Думаешь, пройдет гладко? Он, конечно, юн и наивен, но все-таки он из компании Дива.

На вопрос Руварда посланник вздохнул.

– Он ужасен. Командир слишком уж хорошо с ним обращается. Стоило бы убить его в первый же день.

Посреди церемонных речей вдруг высунуло голову его истинное мнение.

Впрочем, посланник тут же исправился, сказав:

– Кхем, во всяком случае, так все наши говорят.

– Понятно. Мы и сами как раз ломали голову, как нам добраться до Сувернера. Мне кажется, это сработает. Чего еще ждать от плана, придуманного знаменитым командиром банды наемников Фуго.

– Командир будет горд услышать эти слова. Думаю, на этом у нас все.

– Ясно. Теперь нам нужны мелкие подробности… или вы их оставляете на наше усмотрение?

– Командир сказал, что да.

Рувард чуть улыбнулся. Он явно хотел сказать: «Я так и думал».

– Хорошо, мы дадим вам знать, где и когда мы это сделаем. Годится?

– Конечно.

Посланец опустился на колено и склонил голову, после чего тут же кинулся прочь по белому снегу.

Его быстрота заставила вспомнить выражение «бежит, как заяц». Миг – и он исчез меж придорожных деревьев.

– Вот такие дела, Мойзи. Выбери полтора десятка парней, которым не повезет. И возьми всю нашу свиную кровь. Что до деталей… может, сделаем, как тогда в долине Лессо?

– Ясно. Слушаюсь. Я найду подходящее место как можно быстрее.

– Да, пожалуйста.

Начались разнообразные приготовления – и вскоре все было готово.

Ни одна в мире труппа лицедеев, выступающая на площади, не использовала столь необычный реквизит.

Лоуренс, наблюдая за работой наемников, порой не верил своим глазам.

Наемники же своими приготовлениями наслаждались как дети.

 

***

 

Два войска стояли друг напротив друга на холмах, разделенных лощиной.

По лощине, судя по всему, текла речка, но зимой она замерзла и благодаря снежному покрову не отличалась на вид от твердой земли, так что на роль поля боя лощина подходила прекрасно.

Командиры, Рувард и Ребонет, стояли на вершинах холмов, а на спускающихся в лощину склонах выстроились войска. Поскольку с высоты была хорошо видна и своя сила, и вражеская, ход сражения можно было предсказать с одного взгляда.

Однако историй о том, как маленькая армия сокрушила большую, было не счесть. Возможно, именно благодаря этим историям боевой дух банды наемников Миюри был так высок, несмотря на численное превосходство противника.

Если бы на сражение взирал сторонний наблюдатель, он бы непременно так и подумал.

– У всех клинки смазаны жиром? – спросил Рувард. Когда меч смазан жиром, он мало чем отличается от палки. Сценарий был таков: банда Миюри поняла, что, если будет продолжать отступать, так и не сможет стряхнуть банду Фуго, и решила развернуться и ударить первой.

Лоуренс сомневался, что это удастся провернуть, однако Мойзи командовал выше всяких похвал. Скорее всего, банда Фуго тоже прекрасно понимала, как это должно исполняться.

Так или иначе, даже тому, кто знал, что все это притворство, бегство Лоуренса и банды Миюри через лощину на холм должно было бы показаться весьма волнующим.

– Да. Кроме того, у них, похоже, изношенное оружие. Полагаю, потом они заявят, что оно поломалось в бою, и потребуют возмещения.

– Хоо, завидую им… Быть может, и нам так сделать? – спросил Рувард, повернув голову назад.

Конечно, спрашивал он не Лоуренса – его вопрос был обращен к Хильде, которого Лоуренс держал в корзинке.

Хильде только ушами дернул, его голова даже не приподнялась над краем корзинки. Фактически он был нанимателем банды Миюри, но еще он был здравомыслящим торговцем, очень осторожно относящимся к своим обещаниям, данным как на бумаге, так и на словах.

Рувард не сдержал улыбки, однако Мойзи, похоже, этого не заметил.

– Самое трудное сейчас – действовать строго по плану. Мы ничего не упустили?

– Ничего. Они там тоже разумные люди. Конечно, они тоже подготовились, так что все должно пройти гладко.

– Да, – ответил Рувард и сделал глубокий вдох. То, как он затем поднял бровь и прищурил глаза, явственно выдавало понимание, как абсурдно предстоящее сражение.

Однако этим сражением предстояло достичь сразу трех целей: никаких бессмысленных жертв, как можно меньше враждебности между наемниками из двух банд и сохранение благожелательности со стороны обоих нанимателей. Конечно, это было абсурдно – но нельзя сказать, что неважно.

Так или иначе, Рувард ничего не мог достичь, раздумывая об этом. Выстраивая свою репутацию в течение многих лет, наемники должны многое принимать как само собой разумеющееся – например, то, что есть проблемы, которые нельзя разрешить ни деньгами, ни руганью, ни переговорами.

В этом была кристаллизованная воля многих людей, которая и давала возможность самого существования наемничества.

Бродячему торговцу доводится заглядывать мимоходом в мирки самых разных профессий. В немногих из этих мирков есть проблемы, которые можно разрешить одними лишь деньгами.

С точки зрения Лоуренса, было бы хорошо, если бы чуть больше проблем стало возможно разрешить деньгами. Хильде поддерживал компанию Дива с такой же мыслью. Однако иногда в этом маленьком мире все решается абсурдным, блистательным представлением.

Ребонет, глядя на Руварда, едва заметно кивнул. Рувард кинул взгляд на Мойзи, чтобы получить окончательное подтверждение, и кивнул в ответ.

Столько людей собралось в одном месте, однако не было слышно даже покашливания.

Налетел легкий порыв холодного ветра, и Ребонет начал:

– Значит, теперь, когда ты понял, что не сбежишь, ты решил драться! Мы, банда наемников Фуго, выкажем полное уважение флагу банды наемников Миюри и будем сражаться в полную силу!

Над заснеженными дорогами звук разносится плохо. Тем не менее громовой голос Ребонета словно перенесся напрямую с его холма на их.

Ответил ему Рувард.

Медленно вытянув из ножен на поясе меч, он поднял его высоко над головой и произнес:

– Мы идем вперед, и судьбу нашу решает лишь Господь! Те, кто живут мечом, иногда вынуждены отворачиваться от Господа и терпеть клеймо отступников! Но что они не могут стерпеть, так это клеймо людей, нанесших противнику подлый удар в спину! Мы готовы рисковать жизнью во имя чести прославленной банды наемников Фуго!

Лоуренс понятия не имел, написаны ли были эти речи заранее, но они едва не заставили его рассмеяться – тем более, потому что он знал, что предстоящее будет грандиозным лицедейством.

Даже с большого расстояния выражение гнева на лице Ребонета было видно прекрасно; он и раньше был разозлен, а теперь уже в полной ярости. Стоящий рядом с ним наблюдатель от компании Дива тоже явно был возмущен словами Руварда.

Поскольку наблюдатель был единственным здесь, кто играл свою роль всерьез, это было впечатляюще.

Впрочем, в каком-то смысле и Рувард с Ребонетом воспринимали происходящее очень серьезно.

Если происходящее было ритуалом, составляющим отчасти саму суть наемничества, то, конечно, оно должно было восприниматься всерьез.

Если бы Хоро видела все это, она была бы очень довольна.

– Вот и хорошо! Бог войны Раджитель да обнажит правду! – выкрикнул Ребонет и, достав с пояса секиру, поднял над головой. Наемники, выстроившиеся на склоне, тоже подняли оружие.

Больше ста человек разом изготавливают к бою мечи и копья – зрелище, которое доводится видеть нечасто.

Сердце Лоуренса – человека, которого трогали истории о победителях драконов, – затрепетало.

– Перед нами достойный враг! В атаку! – прокричал Рувард, тем самым подавая сигнал к началу битвы.

В следующее мгновение воины рванулись вниз по склонам холмов, точно две лавины.

Быть может, торговец-наблюдатель, ровесник Лоуренса или немного младше, тоже был захвачен общим воодушевлением – он кричал так возбужденно, что казалось – дай ему меч, и он сам побежит вперед и ринется в схватку.

Несомненно, перед таким зрелищем немногие молодые люди способны сохранить холодную голову.

Даже торговцы, высмеивающие тупость войны как недоходного мероприятия.

Лоуренсу показалось, что он понимает теперь, почему так много людей живет войной, даже несмотря на то, что это опасно, что их ненавидит весь мир и что война не приносит дохода. Такое возбуждение, как сейчас, трудно испытать в какой-то иной ситуации.

Вот сейчас кто-то мог бы спросить: «Чья сторона сильнее?» Однако ответ был слишком прост, его нашел бы и младенец, не научившийся еще говорить.

Будь здесь Хоро – Лоуренс не сомневался, что она была бы раздосадована и принялась бурно поддерживать «наших». Кто знает – может, она даже приняла бы волчье обличье и сама ринулась бы в схватку.

С легкостью представив эту картину, Лоуренс хихикнул себе под нос.

И тут.

Из корзинки, которую Лоуренс осторожно держал обеими руками, донесся тихий шорох.

Едва Лоуренс осознал, что это Хильде поднял голову, сзади раздалось:

– Что здесь такое интересное?

– В смысле, «что»? Это… – с улыбкой начал отвечать Лоуренс и повернулся. Лишь тут до него дошло, что именно видят его глаза.

Хоро.

– Хоро! – тут же вырвалось у него. Хоро с раздраженным видом закрыла глаза.

Его возглас заставил всех вокруг осознать, что у них гость.

Такая девушка, как Хоро, в таком месте, как это, должна выделяться очень сильно, однако ни одна душа ее не заметила. Вот что значит волчица, подумалось Лоуренсу.

– Когда… ты вернулась?

– В город – позавчера. Но там я немного задержалась.

По сравнению с тем, когда Лоуренс видел ее в прошлый раз, у Хоро был немного усталый вид. Ее капюшон и лицо под ним выглядели какими-то пыльными. Если подумать – Хоро проделала путь, на который у человека ушло бы семь дней в один конец. Никакая лошадь бы не выдержала, если бы ее так гнали.

Но главное – Лоуренс так сильно был рад видеть Хоро, как будто они были в разлуке не несколько дней, а несколько лет.

– Понятно… в смысле, я рад, что с тобой всё в –

Но тут Хоро перебила его, взмахнув рукой.

– Ну? И что здесь делает кролик?

Лоуренс так и остался стоять с раскрытым ртом, словно собираясь продолжить свою фразу. Ему вдруг вспомнилось, как он, еще будучи учеником торговца, разлучился со своим учителем в незнакомом городе, а когда ему показалось, что он наконец увидел учителя, это оказался другой человек.

Потом он смутно припомнил, что нечто подобное тому, что сейчас, тоже уже было один раз. В Паттио, когда Хоро схватили и Лоуренс ждал ее в подземном тоннеле.

– Все пошло совершенно не так, как мы ожидали.

Ответ ей дал Рувард. Хоро могла, опустив капюшон и спрятав хвост, выдавать себя за обычную девушку, но допустить, чтобы Хильде заговорил там, где его могли увидеть, было никак нельзя.

– Только не говори мне, что поддался на сладкие слова и посулы.

На саркастические слова Хоро Рувард лишь криво улыбнулся. Она попала точно в цель, и ответить ему было нечего.

– Пфф. Ну, почти всю историю мы услышали в городе. Об остальном я могу догадаться.

– «Мы»?

Хоро раздраженно махнула на Лоуренса рукой и показала пальцем вверх.

Лоуренс и Рувард задрали головы. В небе описывала круги одинокая птица.

– О подробностях я спрошу позже. Сначала – что вы тут делаете? Даже свиная кровь – у вас тут игрище какое-то?

То, что Хоро мгновенно поняла, что сражение ненастоящее, пожалуй, было ожидаемо.

– Видимо, проще всего сказать, что наемники изображают наемников.

Хоро на эти слова Руварда беззвучно рассмеялась. С учетом обстоятельств она, должно быть, многое поняла про то, на что эти слова намекали.

– Изображать – это очень важно. У каждого есть своя роль, которую ему приходится играть.

– Я рад, что ты поняла. Я опасался, что этим представлением запачкаю имя Миюри.

– Возможно, я бы разгневалась, если бы это было сделано плохо.

Рувард сжал губы – выражение лица получилось довольно забавным.

– Но сделано хорошо. Миюри тоже любил шутить над другими.

Рувард нарочно надел на лицо удивленное выражение, однако видно было, что слова Хоро его и впрямь удивили.

С прорвавшейся на лицо улыбкой он перевел взгляд на флаг своей банды, потом снова на Хоро.

– Правда?

– Правда. Однако ведь все самцы любят такие вещи, не так ли? Если, конечно, они не трусливые дурни.

И Хоро хлопнула Лоуренса по спине, предоставив ему гадать, его она имела в виду или нет.

Лоуренс хотел бы как-то возразить, но не смог, ибо сказанное ею было правдой.

– Думаю, это верно не только для наемников, но вообще для всех, кто живет на поле брани. Что ж, наблюдать, возможно, будет трудно, но наберись терпения. Занавес вскоре поднимется.

– Похоже на то. Вы именно поэтому тащите что-то в горы?

Мойзи, только что закончивший отдавать приказы, чтобы отряд спускался в лощину, не нарушая строя, потрясенно повернулся к Хоро. Истинная волчица, она подмечала каждую мелочь.

– Совершенно верно.

– И все потому, что вы хотите, чтобы те громадные сани продолжали двигаться вперед?

Плечи Руварда поникли, показывая, что Хоро права.

– Из-за этого мне было трудно найти укрытие.

– Укрытие?

– Ну да. Так, ладно, не тебе вечно заниматься этим кроликом.

После чего Хоро резко выхватила корзинку у Лоуренса из рук. Даже всегда спокойный Хильде высунул голову из-под платка, потрясенный таким обращением с собой.

– Хм. Вот почему я учуяла кровь. Дурень.

И Хоро с озорным лицом принялась качать корзинку из стороны в сторону и вверх-вниз.

Хильде оставалось лишь терпеть.

Он лежал под своим платком – кролик под взглядом не удава, но волчицы.

Когда Хоро поиздевалась немного над Хильде, ее настроение улучшилось, и она сунула корзинку в руки стоящему рядом юноше.

– Держи ее, понял?

Юноша, и так сбитый с толку внезапным появлением девушки, с которой к тому же командир по необъяснимой причине обращался почтительно, от этих слов был окончательно ошарашен и повернулся к Руварду в поисках спасения.

– Позаботься о нем. Это очень ценный кролик.

– Вот именно, рассчитываю на тебя. Теперь ты – давай-ка отойдем.

Юноше под тяжестью приказа командира и улыбки Хоро ничего не оставалось, кроме как взять корзинку на свое попечение; убедившись в этом, Хоро схватила Лоуренса за руку и зашагала прочь. Лоуренс был в полной растерянности, и явно не он один.

– Что ты делаешь? – задал Лоуренс невероятно уместный вопрос.

Хоро резко остановилась и развернулась.

– Я спрятала кое-что в горах. Теперь надо это забрать.

– В таком случае я могу послать одного из своих людей –

Едва Рувард сделал это предложение, должно быть, из уважения к Хоро, та выпустила руку Лоуренса и, глядя Руварду в глаза, ответила:

– Я признательна тебе за заботу, но тогда этот дурень стал бы дуться.

И она ткнула пальцем Лоуренса в живот.

Конечно, Лоуренс, когда просил Хоро помочь, говорил, что возьмет на себя ответственность за запретную книгу. Если сейчас этот том пройдет мимо рук Лоуренса прямо в руки Руварда и Хильде, это будет довольно-таки уныло.

Лоуренс собрался было запротестовать, сказать, что такое ребячество ему не свойственно, однако Хоро мгновенно развернулась обратно и снова схватила его за руку. Потом, оглянувшись на Руварда, произнесла:

– Подожди немного. Я скоро вернусь.

– А, ну… – туманно ответил Рувард, провожая их взглядом.

По-прежнему сжимая руку Лоуренса, Хоро шла дальше и дальше, пока наконец они не оказались там, где ничто не напоминало о стычке двух банд. Виднелись лишь следы саней и тех, кто их сопровождал.

Дорожка самых маленьких следов смешивалась с остальными, а потом отделялась и уходила в сторону горы.

– Значит, ты пришла отсюда?

– Да. Когда я услышала звуки боя, то подумала, что мне, возможно, придется присоединиться в волчьем обличье.

Иногда случалось, что Лоуренс готов был молиться о том, чтобы Хоро его спасла, поэтому просто посмеяться он сейчас не мог. Но, поскольку он знал, что было за занавесом этого грандиозного лицедейства, то выдавил горький смешок.

– Близкий звоночек был. Если бы такое случилось, все пошло бы насмарку.

– Если бы мне Луис не подсказал, звоночек был бы гораздо ближе.

– Луис? – переспросил Лоуренс; Хоро тем временем, закатав подол балахона, принялась карабкаться по склону, с которого до того спустилась.

– Не делай такое лицо. Вон там. Там.

Она указала на небо.

– Редко ты запоминаешь имена.

Хоро довольно улыбнулась, словно радуясь, что нашла новую игрушку.

– Что, ревнуешь?

Она была раздражающе точна.

– Ну, судя по твоему лицу, когда ты меня увидел, так и есть. Почему ты так разволновался сразу? У тебя был вид, как у пса, который увидел хозяина впервые за много лет.

И, озорно улыбаясь, Хоро продолжила взбираться по склону.

Лоуренс был в панике, но ответить ему было нечем. Он лишь покорно вздохнул и тоже полез по склону тем путем, которым Хоро прежде спустилась.

Он так ждал воссоединения с Хоро, однако оно обернулось ураганом колкостей.

В отличие от легконогой Хоро, Лоуренс увязал там, где слой снега был толст. Когда он вытаскивал ноги из снега, зловредная Хоро дразнила его еще больше.

То, что они были в разлуке какое-то время, не означало, что встреча принесла ей радость.

Когда он ждал Хоро в подземных тоннелях Паттио, сознавала ли она вообще, как сильно он за нее тревожился? Конечно, на этот раз особых поводов для тревоги не было. Но такова суть путешествия – никогда не знаешь, что оно принесет.

Для Лоуренса одна-единственная ошибка вполне могла закончиться гибелью. Было бы неплохо, если бы Хоро волновалась за него чуть-чуть больше.

Или он ошибался, ожидая подобного? Он понимал, что ведет себя неразумно, однако знание не спасало от непрошеных мыслей.

Он продолжал вытаскивать ноги из снега, когда они увязали, постоянно искал глазами надежную площадку для следующего шага и, хватаясь за ветви деревьев, подтаскивал себя вверх по внезапно ставшему довольно крутым склону. Не в силах поднять глаза, он не знал, как далеко ушла Хоро. Он даже не слышал больше ее шагов.

Если бы я знал, что так будет, подождал бы внизу.

Но едва он остановился, чтобы перевести дыхание…

– У, уаа!

На него обрушился тяжелый удар – земля и небо перед его глазами поменялись местами.

Ужас человека, который вскарабкался по склону, а потом по нему же падает, может постичь лишь тот, кто сам его испытал. Весь мир перевернулся.

Однако каким-то чудом Лоуренс застрял в снегу, не сделав и одного оборота.

– …Гх…

Несмотря на головокружение и ощущение тяжести на груди, он услышал шорох снега. Похоже, прямо на него с верхушки дерева рухнул снежный ком.

В голове у него мелькнула мысль, что Хоро опять будет смеяться, и Лоуренс попытался поднять свое перевернувшееся тело, но обнаружил, что практически не в состоянии пошевелить ни руками, ни ногами.

И тут он наконец осознал.

– …Хоро?

Она пришла не для того, чтобы выручить его. И не для того, чтобы посмеяться над ним.

Все это время Хоро неподвижно лежала на нем, зарывшись лицом ему в грудь.

Она прыгнула на него и сбила с ног.

– …

Хоро молча лежала, уткнувшись лицом в Лоуренса, обвив его плечи обеими руками и сжимая изо всех сил.

Как будто ее силы были совсем уже на исходе, она время от времени делала передышку – чуть меняла положение рук или тела, а потом обнимала Лоуренса с новой силой. Иногда сверху с шорохом падал снег, но Хоро ловко сшибала его в сторону своим проворным хвостом.

Как только Лоуренс окончательно впитал в себя происходящее, он прекратил попытки встать – просто расслабился и лежал на снегу. Поскольку упал он головой вниз, эта самая голова зарылась в снег довольно глубоко; белые стены закрывали ему обзор. Конечно, снег забился и в уши, так что он почти ничего не слышал. До него доносились лишь звуки, издаваемые им самим и Хоро.SaW_v16_192-193

Он не видел неба: сверху была листва, по бокам холодный снежный барьер. Только теперь Лоуренс понял истинную причину, почему Хоро спрятала запретную книгу в горах. Она хотела привести Лоуренса именно сюда, где их не видели не только Рувард, Мойзи и Хильде, но и парящий высоко в небе Луис.

Лоуренс положил руки на спину по-прежнему прижимающейся к его груди Хоро и легонько погладил. Он почувствовал, что она чуть похудела. Едва он принялся гладить Хоро, как та издала сиплый, какой-то болезненный звук, и ее тельце задрожало. Ногти на руках, сжимающих его собственную спину, впились в кожу, причинив боль.

Все-таки не только Лоуренс был счастлив снова воссоединиться. Не только ему последние несколько дней казались пыткой. Лоуренс негромко усмехнулся.

– Значит, это ты тут главная притворщица? – сказал он.

Подобные слова говорил и Рувард. Лоуренс рассмеялся, а ногти Хоро впились в его спину еще глубже – отчасти так она показывала ему свой протест.

– Ай, больно, больно. Но я уверен, ты была бы в ужасе, если бы узнала, что тут у меня происходило.

После этих слов Лоуренса Хоро застыла, словно сомневаясь в них, а потом чуть расслабила пальцы. Лоуренс облегченно улыбнулся, вспомнив, что нечто похожее происходило и в подземелье Паттио. «Хорошо, что я ничего не сказал», – подумал он.

Взамен, понимая, что нужно пользоваться своим счастьем, он произнес:

– С возвращением.

Лицо Хоро рывком поднялось от его груди.

И это лицо, глядящее на Лоуренса, было начисто лишено даже намека на самообладание.

Лоуренс уже не смущался. Видя, что Хоро вот-вот расплачется, он обнял ее снова и сменил позу, чтобы можно было встать. Хоро кинула на него протестующий взгляд, но Лоуренс с натянутой улыбкой произнес:

– Если мы слишком задержимся, кто-нибудь придет нас искать.

Безусловно, самолюбие Хоро этого бы не вынесло.

Надув губы, она прижалась лицом к груди Лоуренса, чтобы стереть выступившие на глазах слезы, и, напоследок снова обняв Лоуренса, вскочила на ноги.

– Почему-то у меня ощущение, будто на мне скакали верхом.

Однажды он уже был придавлен к земле громадной волчьей лапой.

Но на сей раз Хоро не скалила на него клыки. Напротив, она шагнула чуть в сторону и протянула руку, чтобы помочь Лоуренсу встать.

– …И почему же тот, кто держит поводья, оказывается внизу?

Лоуренс принял это как слова благодарности, однако не стал спрашивать в ответ: «Так у кого из нас веревка на шее?» Вместо этого, встав на ноги, он стер пальцем последнюю слезинку в уголке глаза Хоро. Та с кислой миной отвернула голову, но ее уши и хвост явно были довольны.

Более того, теперь, когда он вытер ее правый глаз, на него смотрел левый.

Лоуренс вздохнул и аккуратно вытер слезинку в уголке левого глаза.

 

Предыдущая            Следующая

3 thoughts on “Волчица и пряности, том 16, глава 8

  1. IIIyHnA
    #

    «удар в спину! Мы готовы рисковать жизнью во имя чести прославленной банды наемников Фуго!»
    Тут, наверное, должно быть уже Миюри, а не Фуго?

    1. Aikr
      #

      Именно Фуго. Смысл, как я понял, примерно такой: «Если мы продолжим отступать — вы можете ударить нас в спину и тем запятнать свою честь. Поэтому мы готовы драться лицом к лицу, чтобы ваша честь не пострадала».

Leave a Reply

ГЛАВНАЯ | Гарри Поттер | Звездный герб | Звездный флаг | Волчица и пряности | Пустая шкатулка и нулевая Мария | Sword Art Online | Ускоренный мир | Another | Связь сердец | НАВЕРХ