Предыдущая          Следующая

ТЕНЬ 5.4

– Ты раздражена, – ответил Спрайт.

– Какого хера? – вновь спросила я, ткнув пальцем в его сторону. Он шагнул назад, чтобы палец в него не угодил. – Что за маразм тут творит «Авангард»?

– Таков наш стиль, – сказал Спрайт. Он положил папку, которую держал, передвинул несколько предметов на столе, чтобы рассмотреть другие. Убедившись в чем-то или в отсутствии чего-то, он переключил на нас со Светой полное внимание. – Мы определяем необходимые цели и разбираемся с ними. У нас это хорошо получается.

– А что насчет юрисдикций? – спросила я.

Спрайт ответил не сразу. Побарабанил пальцем по столу.

– Это место за «Прозорливыми». Они получили эту территорию, когда мы распределяли по жребию основные районы города.

– А вы говорили с «Прозорливыми»? – спросила Света. Ее тон заметно отличался от моего. Он как будто жалел или умолял. Спрайт уже отметил, как звучал мой.

– Вы считаете, что здесь ваша территория, – Спрайт вслух выразил свое осознание.

– Вы говорили с «Прозорливыми»? – повторила я вопрос Светы со своей интонацией.

– Не я лично, – ответил Спрайт. – Окей. Нам надо это обсудить, но сейчас не самое подходящее время. Дайте мне сделать свое дело, от двух до пяти минут на обыск, потом, если вы позволите мне скопировать часть ваших способностей для изящного выхода, я буду признателен. И потом мы поговорим.

Он положил руку на папку. Я положила свою на угол этой же папки и толкнула прочь от него.

– Резонатора порезали, – произнесла я.

Спрайт заметно напрягся.

– Как сильно порезали?

– Достаточно сильно, чтобы я это упомянула, – ответила я. – И достаточно сильно, чтобы нам было нужно, чтобы ты вернулся к своей команде и сказал им уйти. Потом мы можем побеседовать.

– Окей, – кивнул Спрайт. Он обошел вокруг стола, так что тот оказался между нами. – Я тебя услышал.

– Время сейчас критично, – произнесла я. Смена его местоположения меня обеспокоила. Он собирается куда-то рвануться? Или ожидает от меня агрессии?

Я поменяла позу, заставив себя расслабиться.

– Это не первый раз, когда мы рейдим вражескую территорию, и не первый раз, когда кто-то оказывается ранен. У нас есть схема, которой мы придерживаемся. Я выполняю свою задачу и доверяю остальным выполнять свою.

– А Кедровый Край? – спросила я.

– В перспективе ему будет лучше, – ответил Спрайт.

– Плащей сейчас не любят, – произнесла Света. – Местные злодеи прессинговали людей, которые не могут позволить себе уйти, и это ухудшало их отношение к Плащам еще больше. Мы здесь что-то предпринимали. Вы не можете просто…

Под конец жалость и мольба в ее тоне уступили место раздражению – настолько, что она даже не смогла завершить фразу.

– …Создать тут хаос и верить, что им от этого станет лучше, – закончила эту фразу я.

– Да. Именно, спасибо, – сказала Света.

– Другие приходили…

– Их приглашали прийти, – перебила я. – Под наблюдением, чтобы избегать тяжелых ситуаций.

– Нас тоже пригласили! – воскликнул Спрайт.

Вот оно. Теперь происходящее обрело некоторый смысл. «Авангард» пригласили. Не мы. Кто-то, кто хотел посадить нас в лужу или вставить палку в колесо.

Мы со Светой переглянулись.

– Что? – спросил Спрайт.

– Возможно, вас использовали, – сказала я ему. Надо было держать в уме, что всевидцы могут наблюдать. – Возможно, тебе следует изложить нам вашу часть истории.

– За мной могут явиться в любую минуту, – возразил Спрайт. – Они догадаются, что мы здесь.

– Краткую версию, – предложила я.

Он сделал два быстрых шага в сторону и хлопнул рукой по столу.

– Не исключен вариант, что вы работаете с плохими парнями. Тормозите меня, сбиваете наш план. Для команды вроде второсортников Скакуна было бы даже хорошим прикрытием попытаться запутать героев в плане юрисдикций.

– Абсолютно исключен, – отрезала я.

– Ни секунды колебаний? – спросил он. – Никакой ярости, возмущения?

– С твоей стороны сказать такое – имеет смысл. Но перестанет иметь, если ты хоть немного копнешь. Я Плащ из семьи Плащей. Каждый мой выживший родственник – герой или бывший герой. Если бы я отколола что-то подобное, меня бы поймали, и я бы потеряла всю семью и ее уважение.

– А я встречаюсь и живу со Сплавом из «Надзора», – добавила Света. – Он потерял бы все, а я никогда не поступила бы с ним так.

Спрайт повернул голову. Он рассмотрел Свету, затем меня, глядя сквозь линзы своей футуристично-эльфийской маски.

– Сразу о взаимоотношениях с другими людьми. Ничего о себе. У хороших копов бывают испорченные дети и подружки.

– Отсылки и связи имеют значение, – ответила я. – Я могу много чего рассказать о себе, но это лишь мои слова из моих уст. Поговори с моим папой? С кузиной? Они дадут тебе более ясную картину, кто я есть.

– Я ее помню. И я говорил со Сплавом, – сказал Спрайт.

– И?

– Черт, – ругнулся Спрайт. – Ладно. Краткая версия? Мы почуяли, что тут происходит, когда кто-то комментировал насчет дурацких имен здешних Плащей. Мы порасспрашивали. Команды налаживают связи, поочередно помогая в местечке, которое нуждается в помощи.

– Люди говорили о вещах, о которых им следовало держать язык за зубами, – произнесла я.

– Они не говорили, – поправил меня Спрайт. – Насколько мне известно. Но секреты трудно хранить, когда задействованы способности. Они не говорили о Кедровом Крае, но они были в восторге от совместной работы на ином уровне, чем с ними договаривается «Надзор». Я имею в виду, на более низком уровне. Наши собрания проходят в штаб-квартире «Надзора», и люди заходили в одно и то же место.

– Вы спрашивали у «Прозорливых»?

– Не я. Мэйдэй. Он сказал, что нам можно зайти.

С кем, черт побери, беседовал бывший босс Кензи без нашего ведома?

– «Прозорливые» сейчас связаны по рукам и ногам военными делами, – заметила Света.

– Да, – согласился Спрайт.

– Возможно ли, что ключевые люди были заняты, и Мэйдэй говорил с кем-то из мелких членов «Прозорливых»? – спросила Света.

– Это я не знаю, – ответил он.

– Придержим вопросы в этом месте, – сказала я. – Света, хорошая теория, но детали мы должны выяснить позже. Сейчас нет времени.

– Окей. Я проверю окно, – откликнулась Света.

Времени нет, и всевидцы, вероятно, слушают. Я не хотела выложить им слишком много, но в то же время хотела выправить ситуацию.

Это чья-то игра? Или просто неважное стечение обстоятельств?

Трудно понять, пока не переговорим с Мэйдэем.

– Теперь наша версия, – сказала я. – Мы жонглируем многочисленными командами, пытаемся держаться в тени и держим форт, пока какая-нибудь команда не решит обосноваться здесь постоянно.

– Конкретно, ваша команда, – предположил он.

– Мы как группа. Мы только организуемся как команда, – сказала я. Подумала о всевидцах. – Мы организуемся, всё еще работаем над костюмами, над именами, над штаб-квартирой, над долгосрочными планами. Это – промежуточная работа, которая дает нам кое-какие деньги, связи и фавор.

– И ты считаешь, что мы это обошли?

– Вы это обошли. Команда получает деньги от людей, которым нужна возможность получить кое-какую практику и поцапаться с парнями из Кедрового Края, пока те сбиты с толку. Мы получаем ресурсы. Мы истощаем их ресурсы. Они тратят деньги на найм помощников, они теряют людей. Они просят об услугах крупных игроков, получают от них ответы или другие вещи. Что организовала лично я, моя часть во всем этом, что один из этих игроков отстегивает нам некоторую долю каждый раз, когда мы провоцируем этих типов на звонок. Это осушает кошельки плохих парней, а этим парням я даю стартовый капитал.

Света обходила офис по периметру. Тут она остановилась и обернулась ко мне.

– Ты ему это сообщаешь?

«Я сообщаю Кедровому Краю. Они хотят ответов, и я собираюсь дать им Ябеду».

Я не хотела делать это так быстро, но это укладывалось в мою философию воина-монаха. Моя цель здесь – стабильность. Минимизировать расходящиеся круги и не дать событиям сталкиваться и расталкиваться, вызывая всё более крупные бедствия. Я хотела, чтобы это прекратилось.

– Да, я ему сообщаю.

Я видела, что Спрайт обдумывает услышанное.

Если это безумие продолжится без какого-то козла отпущения или мишени, оно будет только нарастать – бесконечная эскалация. Пока злодеи Кедрового Края считают, что знают, что происходит, они будут действовать предсказуемо, а не размахивать руками во все стороны, сея хаос.

– Ты только что говорила, что люди, с которыми мы водим компанию, и отсылки имеют значение. Ты работаешь со злодеями?

– Я работаю с героями. Принимаю ту данность, что крупнотоннажные злодеи – это часть картины, которую мы не в силах вытрясти, и приспосабливаюсь к ней. Поверь мне, я не испытываю ни малейших теплых чувств к тем, с кем общаюсь. Если бы ты узнал имя и покопался в моем прошлом, ты бы это знал.

Спрайт протянул руку к столу и стал возиться с резной деревянной штучкой, которую не закончили вырезать. Вокруг нее виднелась стружка.

Он молчал, явно обдумывая ответ.

– Спрайт, – окликнула я его серьезнейшим тоном.

– Мне не нравится, как вы это делаете, – произнес наконец он.

– Спрайт, ты мне нравишься. Мне понравился наш с тобой разговор при первой встрече, еще до того, как все скатилось в дерьмо. Но сейчас наши чувства обоюдны. Мне тоже не нравится, как вы это делаете.

Он медленно кивнул.

– Мы здесь были первыми, – продолжила я. – Я бы очень хотела сотрудничать с вами, как мы сотрудничаем с другими командами. Но либо кто-то подставляет нас, дав вам ложное разрешение, либо вы где-то облажались. В любом из этих случаев вас тут быть не должно.

– Или «Прозорливые» облажались, – сказал он.

– Или это, – произнесла я. Сама я в это не верила. С еще большим нажимом я повторила: – В любом из этих случаев вас тут быть не должно. Если бы ваше присутствие предполагалось, это не было бы для нас сюрпризом.

Он щелчком отправил деревянную фигурку через стол.

– Черт побери.

– Иди поговори со своими людьми, уговори их уйти отсюда.

– Хорошо, – ответил Спрайт. – Можно я воспользуюсь вашими способностями?

– Мою использовать не стоит, – предупредила Света. – Если ты вообще сможешь.

– Ты уверена? – спросил он. – У меня интуитивное понимание способностей, связанных с движением. Твоя, похоже, окей. Странно закодирована, но с этим я смогу справиться.

– Моя опасна, – сказала Света.

– Да, – подтвердила я. – Будь осторожен.

– Осторожность – это не мое, – ответил он. Повернулся ко мне. – Полет. И… тени ступней и пальцев, ищущих, за что зацепиться? Не думаю, что это позволит мне далеко продвинуться. Разве что дюйм за дюймом.

Это было самое прямое упоминание Твари, какое я слышала от кого бы то ни было. Я хотела ответить, выглядеть нормальной, но не могла.

От этого одного вопроса и двух следующих фраз мое сердце заколотилось сильнее, чем от всего моего раздражения и гнева на «Авангард».

– Ты можешь взять только полет? – удалось выдавить мне.

– Да. Без проблем, – ответил он. Его стопы оторвались от пола. – Прикройте меня? Мы двинем по прямой.

Я последовала за ним. К Свете я подошла еще до того, как мы добрались до окна. Когда Спрайт вылез наружу, я заметила, каким взглядом смотрит на меня моя подруга. Еще раз я увидела этот взгляд, когда сама выбралась из окна, развернулась и обхватила Свету за талию – искусственное тело не вполне сотрудничало, и она вылезала из окна более чем слегка неуклюже.

Моя рука вокруг ее талии, ее рука вокруг моих плеч – так мы и полетели за Спрайтом.

Высоко и далеко впереди нас Спрайт прижал руки к бокам. Из его запястий вытянулись ленты, по одной из каждого, и расслабленно повисли в воздухе.

Я отлетела подальше от него, когда осознала, что это за ленты.

Он хитро глянул на нас через плечо и потянулся вверх. Лента метнулась быстрее, чем мог уследить глаз, и добралась до вентиляционной трубы на крыше. Спрайт притянулся к трубе в очень знакомом стиле и тут же выстрелил второй лентой. Вот так, с помощью полета и двух лент, он улетел от нас на приличное расстояние.

Я поняла, что именно только что увидела.

– Я совсем не фанатка этих типов, – произнесла я.

– Я, в общем, понимаю, о чем ты, – откликнулась Света. У меня в ушах свистел ветер, и я посмотрела на нее, чтобы лучше понимать, что она говорит. Ее взгляд чуточку разбил мне сердце. Тоскующий взгляд, который она не отводила от Спрайта, так походя применяющего ее способность, пока тот не исчез из виду.

Внизу опрокинулся мусорный бак, и его содержимое разнеслось по ветру. В дорожном полотне здесь виднелись трещины, которых, я не сомневалась, не было, когда эти дороги прокладывали.

Вдалеке раздался вопль Лишенной Любви. Толпа. Похоже, она и Гвоздезубка вернулись на основное место развития событий.

Я потянулась к телефону и нажала на кнопку.

– Это я. Свежая инфа?

– Я могу говорить? Ты там? Ты ушла? – затараторила Кензи. Всевида.

– Не думаю, что они прослушивают телефоны, – сказала я. – Только кодовые имена, на всякий пожарный.

– Кодовые имени. Здесь Всевида и Козерог. Он на телефоне. Не уследила с кем. Я на периметре. Мы можем заходить?

– Пока нет, – ответила я. – Соединишь меня с Козерогом сразу, как он освободится?

– Сделаю.

Ближе к тому месту, где свара началась, было более хаотично. Я остановилась на крыше, чтобы попробовать разобраться, что тут происходит.

Здесь были восемь из первоначальных двенадцати Плащей «Авангарда». Спрайт был рядом с кем-то, предположительно Мэйдэем, парнем в костюме с красными и черными бронесекциями и в плаще, накинутом на одно плечо.

– Ступни и пальцы, ищущие, за что зацепиться? – спросила Света тихо.

Я прижала телефон к груди, чтобы заглушить звук.

– Да. Похоже.

– Это и есть волк? Я видела выражение на твоем лице.

В этом бою «Авангард», по правде говоря, неплохо держался, хоть я и не знала, где сейчас четверо его членов. Спрайт говорил с Мэйдэем, в то время как злодеи сходились к ним, окружая. Мэйдэй поднял руку с выпрямленной ладонью, потом рубанул сверху вниз, устремив ее вперед. Злодеи стали разбегаться с дороги.

Вдалеке, у горизонта, на синем небе сверкнула красная вспышка. Ее окружало нечто вроде темной тени, благодаря чему она ясно выделялась.

Ее форму было трудно понять: то вытянутая, то круглая, то снова вытянутая; и, на взгляд, она была лишена глубины.

Я осознала, что это, и положила пальцы на руку Светы, на случай если мне понадобится оттянуть ее прочь. Снаряд какого-то рода. Он летел к нам и приземлился в самой середине поля боя. Мэйдэй побежал на перехват, но его зацепил один из когтей Гвоздезубки.

Снаряд ударил его в грудь и врезался в мостовую, словно водный поток, – мешанина красных нитей, сияющих почти неоново, в море других более темных нитей. Сетчатый шар растворился, распался, из него во все стороны побежали линии, проходя сквозь, вокруг, над и под почти всем, что было на земле. Изрядная часть массы проскользила чуть ли не сотню футов, прежде чем распалась. Команду Мэйдэя подхватило и понесло с этим проскальзыванием, а когда нити растворились, герои стояли на ногах в сомкнутом строю. Злодеи, не успевшие убраться с дороги, разлетелись по краям, попадали или вмялись между припаркованных машин. Материального ущерба – никакого.

«Авангард» численно уступал вдвое, но не проигрывал. Они выглядели потрепанными. Двоих из них удерживал товарищ по команде. Похоже, на них подействовал вопль Лишенной Любви.

Телефонный динамик у меня на груди зажужжал. Я подняла телефон.

– К плохим парням подходит подкрепление, – сообщила Всевида. – На пять часов от тебя. Это так работает, да? Пять часов – это позади и справа от тебя? Или двенадцать часов – это прямо позади?

– Это так работает, Всевида, – ответила я. – Пять часов – правильно. Будем следить.

Я оглянулась через плечо. Хочу ли я вмешиваться в стычку вроде этой?

– Виктория? – окликнула меня Света.

Внизу, на дороге, «Авангард» занял область, где имелось «бутылочное горлышко»: часть тротуара была отгорожена прикрепленным к мостовой заборчиком, создавая патио возле одного из ресторанов, а за этим заборчиком и на противоположной стороне улицы стояло несколько машин. Мэйдэй отступил через это горлышко, а летающая союзница защитила его от брошенных огненных шаров с помощью чего-то вроде сети из сияющих линий, образующих геометрические фигуры. Мэйдэй поднял обе руки с выпрямленными ладонями, встав в форме буквы «Y», а потом резко опустил руки.

За его спиной на горизонте грянули две красных энергетических вспышки. Одна из них, возможно, направилась прямо ко мне.

Я крепче сжала руку Светы и подняла ее в небо.

Вверх, прочь, подальше от непосредственной схватки, пока фигурки людей на поле боя не превратились в точки. Там я и остановилась. Я была уверена, что всевидцы на этой высоте нас не отследят, а на телефоне все еще оставались две полоски сигнала.

Уютная удаленность, безопасность и приватность. И достаточно близко, чтобы видеть, пришли ли подкрепления.

– Страшно быть на такой высоте, – произнесла Света. – И еще страшнее, что ты не отвечаешь на мои вопросы.

– Извини.

– Не извиняйся. Ответь.

Я кивнула. Тошнотное ощущение, возникшее, когда Спрайт прокомментировал насчет твари, никуда не делось. Если уж на то пошло, оно даже усилилось.

Способность Мэйдэя ударила. Два снаряда, долетевшие от горизонта за считаные секунды, каждый размером с полдома. Эти красные снаряды были более вытянутыми, чем предыдущий, который казался таким лишь из-за своей траектории. Должно быть, именно благодаря форме эти два после удара пролетели дальше, унося людей прочь. Пока злодеи пытались подняться на ноги, вокруг женщины, защищавшей Мэйдэя, возникли линии, образуя перекрывающиеся треугольники, круги, квадраты и звезды.

Я прижала телефон к груди.

– Ты ведешь себя странно, – продолжила Света. – Странность можно дозволить, уж поверь мне, – тут она издала тихий, грустный смешок. – Но плохую странность нельзя. Ты не просто отталкиваешь меня. Ты отбрасываешь. Отшвыриваешь меня прочь, в буквальном смысле.

– Это не…

– Ты отшвырнула меня, Виктория. В буквальном смысле. Даже не предупредив.

– Я бы не стала тебя швырять, если б не могла поймать, окей? – сказала я. Я хотела облечь свои мысли в слова, не выплевывая их, но я не могла этого сделать, одновременно защищаясь и следя, чтобы герои внизу не оставались беззащитными.

– Не окей, – ответила Света. – Я дерьмово себя чувствую из-за того, что поднимаю эту тему сейчас, но мне совершенно не окей, что иногда я тебя еле узнаю, и только что ты ткнула меня этим в лицо дважды.

– Я не хочу, чтобы ты меня узнавала.

– Дело не в этом. Нет… в основном не в этом. Нет… я рада, что ты опять ты. Я рада, что могу общаться с тобой, и при этом ты не съезжаешь с любой темы на тему твоей сестры.

Я вздрогнула. Я не выплюнула, но огласила нечто безопасное и надежное, нечто, что я уже говорила, потому что так безопаснее, чем это.

– Это волк.

– Это мне ни о чем не говорит. Спрайт сказал мне больше. Я очень, очень не хочу узнавать вещи от других людей, а не от тебя, Виктория.

– Это… мое силовое поле движется само, – произнесла я.

Она никак не отреагировала, а я инстинктивно ждала ее реакции. Это ожидание базировалось не на ней, не на том времени, что мы провели вместе в больнице, составляя друг другу компанию, коммуницируя, деля общий компьютер и пытаясь не дать друг дружке сойти с ума. Оно базировалось на том, чего тогда хотела я. Света только что давила на меня, агрессивно атаковала. Будь на ее месте прежняя я, без отрезвляющих двух лет, я бы не смогла после такой вербальной атаки просто взять и остановиться. Я бы продолжала давить.

Она не стала.

– С больницы, – добавила я, чтобы уточнить.

– Движется само? А тебя заставляет двигаться? – уточнила она.

Я покачала головой.

– Но оно же соответствует твоему телу.

– Уже нет, – ответила я. – Не этому телу.

Я не стала уточнять – не смогла себя заставить. Выжидала, пока Света сама все не состыкует. Увидела, как меняется ее выражение лица, и переключилась на разворачивающийся внизу бой между «Авангардом» и Опасным Краем.

Мы были на высоте не меньше десятиэтажного дома.

– Прости, – сказала я. – За то, что мы ведем этот разговор, когда ты не можешь возмущенно уйти или убежать.

– Смотри не урони меня, – предупредила она.

Я напряженно кивнула.

Она вытянула руку, чтобы дотянуться до моего плеча. Ее искусственная ступня стукнула по моей, затем палец ноги на нее оперся. Я напрягла ступню, когда Света подтолкнула себя чуть вверх, а потом она надавила мне на плечи, поднявшись еще больше.

У нее получилось не сразу, а у меня не сразу получилось понять, что она делает, и помочь ей, но в итоге ей удалось найти позу, в которой она смогла обнять меня обеими руками.

Не отрывая взгляда от сцены внизу, я в ответ обняла ее одной рукой. Вторая рука по-прежнему прижимала телефон к груди, и твердая грудь Светы с силой давила на тыльную сторону ладони. Было больно, но я не просила прекратить.

Я хотела обнять ее покрепче, но боль напомнила мне, что это не имеет значения, поскольку тело Светы было лишь оболочкой.

– Спасибо, – произнесла я. – Спасибо тебе, спасибо.

– Дура, идиотка. Расскажи мне.

– Я даже миссис Ямаде не рассказывала.

– Тупица. Ты не подумала, что я на сто процентов пойму? Ты не подумала, что такие вещи для меня имеют смысл? Больше, чем что угодно другое?

– Возможно, я не хотела, чтобы это понимали, – ответила я.

Она шевельнула головой, стукнувшись ею о мою. Потом еще раз.

Это напомнило мне больницу. Незадолго до того, как она ушла вместе со Сплавом. Может, за пару недель до. На физиотерапии, работая над моей ловкостью, они давали нам видеоигры и контроллеры, которыми мы могли пользоваться. Света тогда много этим занималась, в немалой степени также ради общения, поэтому она присоединилась ко мне, чтобы меня подталкивать вперед.

Тогда от безысходности она тоже стучала головой. Я была настолько сосредоточена на том, чтобы заставить руки правильно двигаться и передавать это движение контроллерам, что самой игре внимания почти не уделяла.

Это было горько-сладкое воспоминание, самое лучшее из всего, что тогда было. Пару недель спустя Свету навестил Сплав. Я помнила, как Света предвкушала эту встречу. Она была очень расстроена массовым уходом «Пятьдесят третьих» из Протектората и Защитников, а визит Сплава улучшил ей настроение.

Получилось не очень хорошо. Я не знала, что именно произошло. Потом Сплав пришел меня навестить. Он со мной обращался человечнее, чем за многие месяцы кто бы то ни было, не считая психотерапевтов, адвоката пациентов и самих пациентов. Он был терпелив, не обращал внимания на мою болтовню, был мягок, спросил, чем может мне помочь. Наверняка ему было нелегко. Я была живым хаосом.

Я убедила его вернуться к ней, посмотреть на нее под новым углом. Позже я дала им свое благословение. Света вышла из больницы со своим героем и свободой. Сплав стал моим единственным настоящим другом и одним из немногих союзников, которые от меня не отвернулись и перед которыми я в долгу.

Я глубоко втянула воздух и вздохнула.

Света заговорила первой:

– Одно время я была с командой. События достигли кульминации, высшей точки. Оказалось, что у половины команды было одно представление о том, чего мы хотим, а у второй половины – другое. Пролилась кровь. Погибли люди. Очень… очень классные люди. Но смерти – это не так плохо, как предательства. Я не хочу, чтобы это повторилось здесь.

– Как и я.

– Так что я хочу спросить, потому что их я не спросила. Какого черта мы делаем?

– Обнимаемся. Пытаемся сделать так, чтобы ситуация не вышла из-под контроля слишком сильно.

Подкрепления, которые упомянула Кензи, что бы это ни были за подкрепления, нас пока не нагнали. Боевые порядки сейчас разделялись. «Авангард» уже был группой из семи. Куда девался восьмой, я не знала. Спрайт был рядом с Мэйдэем, они переговаривались короткими фразами. То тут, то там противники наносили удары.

– То, что происходит сейчас, – сказала Света.

– Думаю… мы знаем, что такое быть бессильными, застрять в таком состоянии, и не всегда рядом есть те, кто хочет или может помочь. Каждый член команды знает.

– Да.

– Мы поможем этим людям. Тем, кто живут в Кедровом Крае.

– Кольт.

– Включая Кольт, – согласилась я.

– Мы можем туда спуститься? – спросила Света.

Я заколебалась.

– Это наша юрисдикция.

Я поднесла телефон к уху.

– Всевида?

– Хейё.

– Где эти подкрепления?

– У них там грызня. Они собираются вместе. Еще восемь.

– Окей. Козерог там?

– Он на телефоне. Сейчас говорит с «Прозорливыми».

– Я хочу выдвинуться сейчас. Прежде чем это тем или иным образом закончится. Скажи ему повесить трубку и передай этот телефон. Мы выйдем на сцену.

Она издала полный энтузиазма возглас, и мне пришлось отодвинуть телефон от уха.

– Я здесь, – раздался из трубки голос Козерога. – Потратил пять минут, разговаривая по телефону с Натали, потом сдался.

Сдался? Я вспомнила свою попытку обрисовать ситуацию с Крюкачом и Рукомойником, после чего мне пришлось прибегнуть к видеосвидетельствам. Возможно, нам надо будет дать ей доступ к видеопотокам Кензи.

– Я говорил с «Прозорливыми», они не знают, что происходит с «Авангардом», – добавил он.

– Похоже, и сам «Авангард» не знает. Пора. Мы должны действовать, пока не стало хуже.

– Окей. Выдвигаюсь. Буду через пять минут.

Рука Светы на мне сместилась, когда я полетела вертикально вниз. Соскользнула с моего плеча, и я ее поймала.

Гребаный «Авангард», гребаная кодла Скакуна, гребаная тварь, больница, мама, Эми.

Легко явно не будет.

Эти мысли пролетали сквозь мое сознание, и я, пикируя, оставляла их позади. Долетев до земли, я замедлилась и остановилась, но все равно приземление получилось достаточно жестким – мои ноги подогнулись, и я едва не опустилась на колено.

Я доставила нас прямо в середину строя «Авангарда».

– Они за нас! – окликнул товарищей Спрайт.

– Ты уверен? – спросил Срез. Он со своей алебардой находился на периферии.

– Вполне, – ответил ему Спрайт.

По другую сторону бутылочного горлышка находилось шестнадцать злодеев и еще несколько подручных. Подручные, похоже, были усилены штучками Горькой Пилюли. С пеной у рта, вроде того.

Там же, в задних рядах, был Зацеп. Лишенная Любви тоже отступила назад.

Нет, дело не только в этом. В рядах противника наблюдалось разделение. Скакун, Лось, Панта, Этна и кто-то еще, возможно Мыслитель, были в одной группе. Они передвигались и говорили друг с другом так, будто работали вместе. Вокруг них виднелась легкая красная дымка, более густая у земли, на уровне щиколоток.

В группу Горькой Пилюли входили Синий Чулок, шестеро подручных, Плюмаж, Птичий Мозг и Туманный Подход. Эта группа визуально выделялась: все, кроме подручных, выглядели опрятнее; и они держались на заднем плане. Разделение между ними и группой Скакуна было тонким. Они располагались на границе дымки и держались по-другому. Вооружены были только Плюмаж (веером) и Птичий Мозг (кнутом).

По сравнению с этим тонким различием между группами Пилюли и Скакуна, третья группа, куда входили Гвоздезубка, Лишенная Любви, Зацеп, Дева и еще несколько Плащей, выглядящих опасно и агрессивно, вроде Боковины и Разъятия, стояли, держа дистанцию между собой и остальными футов в пятнадцать, не меньше.

Тревожный Крис находился где-то вдалеке, возможно, в квартале отсюда, и продолжал вопить. Я подозревала, что его изменение скоро затухнет.

Их было восемнадцать.

Против них – семеро из «Авангарда», мы со Светой и Козерог со Всевидой на подходе.

Лишенная Любви закричала, и рисовальщица диаграмм заблокировала эту атаку. Никого по краям не поймало. Я подумала, что в том, что группа съежилась до семи человек, есть свои плюсы.

– Я не смогу убедить вас удалиться отсюда? – спросила я.

– Наш телепортатор выдергивает по одному за раз, – ответил Мэйдэй. – Она бы выдернула нас всех вместе, но картинка сбилась, когда вопль попал в нашего Мыслителя.

Боковина и Разъятий крались вокруг припаркованной машины, пытаясь обойти группа с фланга. Им путь перекрыла возникшая стена-диаграмма. Разъятий вспрыгнул на машину, но тут же слетел с нее, когда Мэйдэй махнул рукой в его сторону, создав крохотную версию красной частицы, которую он притягивал с горизонта. Когда Разъятий приземлился у ног Девы, та обматерила его за то, что он оказался на ее пути.

– Это займет какое-то время, – продолжил Мэйдэй. – И чем меньше становится наша группа, тем будет труднее. Первыми выходят раненые, потом наименее мобильные.

– К ним подходят подкрепления, – сообщила я. – Внутренний разлад их тормозит, но вражеская группировка будет расти, тогда как ваша – съеживаться.

– Мы это знаем, – ответил он. У него был низкий, богатый голос, немного приглушенный маской. – Упомянутый Мыслитель, Картограф, показала нам, прежде чем эвакуироваться.

– У них более сильные Плащи, чем нас заставили поверить, – произнесла женщина с диаграммами.

– Нам надо поговорить насчет того, с кем ты беседовал, – сказала я тихо.

Хорошие парни в некотором смысле оказались в безвыходном положении. Оставляя в стороне способности – лишь припаркованные машины и забор не давали злодеям Опасного Края атаковать всем сразу. Не то чтобы эти препятствия что-то значили для таких, как Гвоздезубка, Лось или Скакун. Просто, чтобы пройти через эту точку, злодеям требовалось подходить по двое-трое.

– Скакун, нам надо поговорить! – воззвала я.

Он не ответил, ни словесно, ни как-то еще. Вид у него был мрачный, а вот клика насилия становилась все громче. Не Зацеп, не Лишенная Любви, но Гвоздезубка и ее дружки. Дева не насмешничала, но произнесла что-то и один из злодеев ухмыльнулся.

– Давай заключим перемирие! – вновь повысила голос я.

На переднем крае Панта швырнула телекинезом ржавый почтовый ящик – скорее убирая предмет, вносящий вклад в бутылочное горлышко, чем атакуя. Он громко врезался в землю, и металлическая боковина с визгом проскользила по мостовой.

Это и есть их ответ?

Ну и в жопу их тогда.

Лось шагнул вперед, и Срез шагнул ему навстречу. Мостовая исказилась, пространство пошло волнами, словно кругами по воде, брызгами и все такое, и Срез прыгнул сбоку на Лося. Его алебарда метнулась вперед, клинок послужил противовесом, когда Срез тупым концом ударил Лося по ноге сзади.

Лось не упал, а ударил в ответ в сторону Среза. Тот исчез, появился вновь, замахнулся. На этот раз клинок был более явственным. Лосю пришлось шагнуть назад.

В задних рядах вокруг Горькой Пилюли собралось шесть человек, мужчин и женщин. Они выглядели как зомби. У каждого голова была откинута назад, а изо ртов стекала черная жижа, точно вода из переполненной раковины. Пилюля им что-то приказывала, ее голос терялся на фоне других звуков.

Мэйдэй поднял руку и махнул вперед. Отреагировала вся компания злодеев. Этна, облаченная в довольно открытую мантию из блестящего шелка и черную маску с шестью рогами, метнула несколько шариков из перегретого стекла. Женщина тоже в мантии, рисующая магические диаграммы, возвела было защиту, но Лось застиг ее врасплох, финтом стряхнув Среза и ринувшись на нее.

Атака Лося означала, что большая часть «Авангарда» включилась в схватку, Спрайт в том числе, и тогда Горькая Пилюля приказала атаковать своим зомби. Они ринулись на нас, расплескивая изо ртов черную жижу, как человек с полным кувшином воды расплескивал бы ее на бегу.

Это стало сигналом для меня и Светы, чтобы вмешаться. Я полетела вперед. Света выстрелила рукой, схватила одного из них за лодыжку и дернула, затянув его в ряды «Авангарда».

– Не навреди им! Они люди! – крикнул кто-то сзади.

Я сменила направление и увидела, что Лишенная Любви получила ускорение от Зацепа, после чего взбежала по стене дома. Два длинных, прыгучих шага; металл блеснул вокруг одной ноги, болтаясь подобно украшению – это было повреждение то ли от недавнего падения, то ли в какой-то момент уже в этой стычке.

Тем не менее она вцепилась в карниз и, выкрутившись всем телом, потянулась рукой к маске.

Взлетела рука Светы. Лишенная Любви сменила захват: спиной к стене, руки выставлены в стороны, цепляясь за два карниза. Спускаться она отказывалась.

Но это значило, что она не могла снять маску и завопить. Я полетела вверх, прочь от группы, собравшейся позади бутылочного горлышка, к краю здания.

Гвоздезубка не выпускала меня из виду. В центре такого хаоса, при таком большом количестве свидетелей она не могла пытаться нанести смертельный удар, но могла мешать.

В бою у Амбалов есть тенденция притягиваться к другим Амбалам. Это было нечто вроде странной версии игры «камень-ножницы-бумага», где камень предпочитает атаковать камень.

Я включила поле, чтобы отбить когти Гвоздезубки. Спустя так мало времени после разговора со Светой выведя поле и остро осознав это, я на миг вспомнила больницу, и это дезориентировало. В сознании потемнело.

Еще несколько когтей Гвоздезубки защитили Лишенную Любви, не давая мне добраться до нее и сдернуть со стены. Во всяком случае, прямо. Я увидела, как Лишенная Любви опустила голову и подняла более исправную когтистую ногу. Она применяла ее как еще одну руку.

Я взлетела повыше и глянула на Свету. Вытянула руку, и она отправила ко мне свою.

Света притянулась ко мне, а потом сверху схватила Лишенную Любви.

Держаться за карниз и не давать стянуть себя вниз – это одно, но когда тебя тянут вверх – совсем другое.

Лишенная Любви рубанула по руке и щупальцам Светы. Та выпустила ее и дала упасть.

Навстречу ей выпрыгнул Зацеп – он пролетел по прямой и поймал ее механической рукой, прежде чем Лишенная Любви рухнула в самую гущу толпы злодеев.

Света притянула себя обратно на уровень земли. Я тем временем пролетела над вражеской группой и расположилась позади нее, пока они пытались как-то защититься или уклониться от приближающегося снаряда Мэйдэя.

Это было страшно – находиться на земле, когда к тебе стремительно несется шар из абстрактной энергии размером с гараж. Я была уверена, что он очень избирателен в отношении того, на кого именно действует, кого ловит и делает с ними то, что Мэйдэй считает подходящим, но все равно это отвлекало.

Я до того расположилась недалеко от Горькой Пилюли и ее группы. Мыслители, умники. Я включила ауру, чтобы надавить на них, привлечь их внимание, пока снаряд летит к нам.

Когда я зашагала в их сторону, навстречу мне пошел Плюмаж с веером в руке. В моих глазах была вся больничная тьма. В моем языке тела – гнев на всех тех, кого я не могла изменить или исправить. Аура – это одно, но на меня саму могли быть направлены страх и благоговение, которые моя способность в них вызывала.

Плюмаж махнул веером. Я знала, чего ожидать, и не удивилась, когда веер закрутился, его сложенные металлические планочки стали умножаться, веер превратился в круг, затем в спираль, в которой каждая новая планка была больше предыдущей. Эффект напоминал ископаемого аммонита. Щит из сцепленных друг с другом металлических планок, впившийся в мостовую и образовавший стенку между мной и ими.

– Плюмаж! – окликнула его Синий Чулок. – Нам нужен барьер против…

Плюмаж стал сворачивать веер, но запоздал. Я понеслась вперед, включив поле, и ударила по барьеру, чисто чтобы добавить этим типам устрашения и потрясения.

Ударила по барьеру еще раз.

Это помешало им возводить оборонительные заслоны. Скакун схватил Панту и вспрыгнул повыше. Другие побежали искать укрытия в последнюю секунду. Некоторые попытались приблизиться ко мне, защититься за другой стороной барьера, созданного Плюмажем. Я толкнула аурой, чтобы поубавить у них энтузиазма.

Меня почти не задело – снаряд обдал меня словно горячим воздухом из фена. Других оттолкнуло и проволокло сотню футов по дороге, прочь от бутылочного горлышка. Синие чулки Синего Чулка изорвало о мостовую, и они окрасились красным.

Они представляли собой хаотичную кучу-малу. Им не удалось продавиться через бутылочное горлышко или нанести сколь-нибудь серьезный урон «Авангарду», прежде чем странное осадное орудие ударило.

Я полетела обратно к своим.

– Давай это заканчивать! – выкрикнул Мэйдэй.

– Что, сдаетесь? – ответил Скакун. – Вас шестеро плюс двое помощников. И…

Позади него прибывали подкрепления во главе с Борзым Быком. Лидером клики насилия. Никакой крови, никаких шипов или зазубрин, но броня на нем была стальная, и выглядела она так, будто ее вырезали из танка. Шлем сливался с броней туловища, такой широкий и тяжелый, что не оставалось даже намека на шею. Его украшали бычьи рога длиннее и толще, чем моя нога, и лишь крохотные щелки для глаз. Нагрудная броня представляла из себя плиту, вырезанную примерно в форме нагрудника, и то же относилось к сегментам брони рук и ног. С ним был Клин, и вот как раз он был шипастым в том стиле, какой я ожидала увидеть у Борзого Быка.

Борзый Бык, или «Боб», был довольно проворен для парня, носящего настолько тяжелую броню.

Но подкрепления пришли и к нам.

Сзади подходили Козерог, Рейн и Всевида. На Всевиде были доспехи – в точности такие, как она придумала. Четыре сферы на затылке, скрывающие пучки волос, пять линз на лице, лаймово-зеленая и серая цветовая схема.

Рейн ограничился чем-то сравнительно простым: комбинация свободного одеяния с капюшоном, маски, похожей на лицо робота, и перчаток в таком же стиле. Дополнительных рук у него не было.

Достаточно ли по-другому он выглядел, чтобы обмануть Лишенную Любви и Зацепа? По их выражению лица понять было невозможно.

Мы были в сборе. Все вместе – настолько вместе, насколько позволял здравый смысл. Крис убежал, а Эшли была на той стороне, идя по тонкой грани между трудноуправляемостью и убедительностью.

– Привет, Мэйдэй, – сказала Всевида.

Он молча повернулся и посмотрел на нее. Она держала в руке световой пистолет.

– Ох блин, нет, – простонал Мэйдэй.

 

Предыдущая          Следующая