Предыдущая          Следующая

ТЕНЬ 5.3

Мы поспешно засобирались. Обычно Тристан принимал активное участие в организационной стороне деятельности группы, но сейчас он нырнул под стол, вытаскивая пластиковую корзину со своими доспехами. Не расходуя впустую дыхание и фокус.

– Что будем делать? – спросила Света.

– Думаю, все пойдем туда, – ответила я. – Возьмем контроль над ситуацией, потом поможем героям, в таком порядке? Тристан?

– Угу, – отозвался Тристан, выпрямившись. Он стянул с себя футболку с длинным рукавом и треугольным вырезом, расстегнул ожерелье из стальных бусин с металлическим бараньим рогом и отправил все это в уголок корзины. Под одеждой у него была неброневая часть костюма, облегающая и покрытая узором, частично видимым в щели между отдельными бронесекциями.

– Чем я могу помочь? – спросил Рейн.

– Иди с нами, если ты готов. Кензи, ты тоже.

– Да, – откликнулась Кензи без малейшего колебания.

– Я хочу, чтобы ты была на периферии, – Тристан подчеркнул последнюю часть. – Кензи, ты будешь поблизости от меня, ты наша поддержка и решатель проблем, мы решим, где тебя припарковать, чтобы ты была в резерве.

– Ты берешь меня туда? – переспросила Кензи, распахнув глаза.

Я слушала и наблюдала, одной рукой стягивая свитер, а другой придерживая топик.

Тристан ответил:

– Я обещал, что буду брать. Ты можешь следить за всем через камеры?

– Могу! – ответила она с энтузиазмом. – О черт! Мне надо навести последний марафет с костюмом, а я это загрузила вместе с разными штуками для Криса.

– Ты хочешь, чтобы я там был? – спросил Рейн.

– Возможно, лучше всего, если там будут все в том или ином качестве. Держись достаточно в стороне, чтобы их всевидцы тебя не засекли и чтобы ты не наткнулся на Лишенную Любви или других.

– Окей, – кивнул Рейн.

– Света и Виктория вместе. Эрин? Хорошо, что ты здесь, но…

– Было бы странно, если бы я осталась, когда вы все уйдете. Я понимаю, – сказала Эрин.

Я надела водолазку. Предыдущий узор я с нее уже счистила и нанесла новый. Он был лучше, чем прежнее безобразие: похожая эстетика с кругом и стилизованными лучами, но линии сильнее изгибались, дотягиваясь до швов водолазки, где вливались в тонкие черные полосы. По краю капюшона был тот же дизайн.

Приведение моего костюма более или менее в порядок – один из элементов заботы о себе. Я немного поработала и над маской, придав ей некоторые черные акценты, но она все еще была преимущественно белой.

Не то чтобы это имело большое значение. Я не отдавала серьезного приоритета своей секретной личности. Любой, кто способен сложить два и два, знал мое лицо, включая злодеев в Кедровом Крае.

Света надела маску. Она взяла одну из временных масок, но с последнего раза, когда мы были вместе, она поработала над ней кистью. Та же цветовая схема, что и у ее искусственного тела, – глубокие, темные синие и зеленые тона, неоново-оранжевые и желтые, – теперь покрывали и маску.

– Классно, – коротко сказала я ей, прежде чем надеть свою маску, убедившись, что она симметрична.

– Спасибо. Краска стирается, так что это временное решение.

– Маски вообще не рассчитаны на долгое использование, – сказала я. – Обойдемся этим, – я потянула кончиками пальцев за водолазку, – пока не обустроимся получше.

– Она, значит, тоже временная?

– Угу, – ответила я, посмотрев на нее пристально. Потом вернула взгляд на экран. – Непременно сделаю что-нибудь получше, но сперва мне надо кое в чем разобраться.

– Окей, ха-ха, я уж беспокоилась, что мне придется танцевать вокруг моей подруги, у которой низкие стандарты костюма, – сказала Света.

Я крутанула головой и увидела, что Света показывает мне язык. Я ее легонько толкнула.

– Иди на фиг, сейчас не время.

– Это лучше, чем у тебя было раньше.

Маленькие шаги. Лучшие костюмы будут тогда, когда я разберусь, чем намерена заниматься.

Чем я намерена заниматься? На экране я видела толпу. По своему опыту со сломанным триггером я знала, что с толпой справиться трудно. Добавить свою эмоциональную способность туда, где со своей уже зацепилась Лишенная Любви?

Больше всего я хотела тщательно все продумать. Ко всем плащевым делам я хотела подходить, вооружившись разумом, но иногда такое было невозможно. Сейчас, когда уже проливалась кровь, был как раз такой случай.

Если закон, правильно-неправильно и мнение других людей ничего не проясняет, я хочу делать то, что будет меньше давить на мою совесть. Хорошо, что эти менее давящие решения часто оказываются законными и правильными.

Это эгоистично. Если придет время, когда я стану инвалидом и не буду ни на что способна, кроме как сидеть в больничной палате, думая о прошлом и страшась пустого будущего, пускай в моих воспоминаниях не будет чего-то невыносимого или того, что задним числом будет выглядеть кисло.

Я обратила внимание, что, когда эта мысль проскочила у меня в мозгу, в слове «если» была маленькая заноза.

За эту мысль надо будет держаться, когда я увижусь с моим новым психотерапевтом. Когда, не если.

– Я организую тех ребят, – произнес Тристан, нацепляя бронесекции. – Побегу и нагоню их. Виктория, Света, вы сами решите, что делать. Помните, что там Крис и Эшли.

Я глянула на экран, на метки Плащей, участвующих в стычке. Скакун и Спрайт маневрировали друг вокруг друга в середине делового района, неподалеку от бара и штаб-квартиры Скакуна. Гвоздезубка покинула основную схватку и тоже участвовала в погоне.

Появилось имя Зацепа – оно было в шевелящейся мельтешне меток над головами.

– Слишком хаотично, – сказала я. – Если мы бросимся в этот бардак, я точно кого-нибудь пораню, и Света тоже, или мы пострадаем сами.

– Идите за Скакуном и… – Тристан повернул голову, чтобы проверить боковой экран. – И Спрайтом. Следите за Лишенной и Гвоздем. Сделайте, что сможете. Я подам вам сигнал, когда буду поблизости. С толпой разберемся, когда нас будет больше. Мы придем последними и позовем Криса и героев, как только увидим.

– Хорошо, – кивнула я.

Тратить еще больше времени мне не хотелось. Я толкнула дверь, придержала ее для Светы и взяла Свету за руку.

Подхватив ее, я взлетела. Оказавшись выше любого здания по соседству, я остановилась и, развернувшись в воздухе, глянула сверху вниз на нашу штаб-квартиру.

– Тебя что-то тревожит? – спросила Света.

Много чего.

Я полетела к Кедровому Краю. Если я протелюсь, Скакун и Спрайт успеют выйти из того района, где мы их видели.

– Тристан. Он выводит оттуда всех, – произнесла я, пока мы летели. Мне пришлось повысить голос, чтобы Света меня наверняка услышала.

– И?

– И… это как в той задачке, – продолжила я. – Волк, коза, капуста и лодка, где есть место для человека и еще чего-то одного. Он…

Я смолкла, поскольку мы подлетели достаточно близко, чтобы я могла расслышать тихий вопль и его эхо. Я частично потеряла нить рассуждений.

– Не улавливаю твою мысль, – сказала Света.

– Он либо затевает что-то, либо опасается, что кто-то другой затевает, – пояснила я. – Предпринимает шаги, в которых, возможно, нет необходимости.

Я почувствовала, как рука Светы, обхватившая меня за спину, сдвинулась. Сжала крепче.

– Мне это не нравится, – произнесла она. Я едва услышала ее голос.

– То, что я это так интерпретирую? Тристан? Рейн? Ужасная аналогия с головоломкой?

– Все это вместе, – ответила Света. Ее голос стал громче, и я ее опять нормально слышала. – Я не хочу повторять ту же ошибку.

Я хотела ее расспросить, но услышала новый вопль. В воздухе произошло искажение: цвета ушли из деревьев и зданий, словно выцветшая акварель, а оттенки красного и фиолетового, наоборот, усилились. Эффект оказался кратковременным, искажение тут же прошло. Никаких повреждений я не заметила.

Даже на большом расстоянии я ощутила эффект. Сердце забилось быстрее, все мысли и чувства на миг всплыли на поверхность. Я сотню разных вещей держала в сердце и голове, которым лучше бы там и оставаться. Беспокойство, раздражение, моральные травмы, причины для гребаной ярости, с которыми я ни черта не могла поделать. Нахождения на периферии эффекта хватило, чтобы все это вспухло и сцепилось вместе.

Рука Светы сжала меня крепче. Я слышала «тук, тук, тук-тук-тук» щупалец о внутреннюю поверхность оболочки ее тела.

Я встретилась с ней взглядом. И тут же поняла, что на нее это подействовало сильнее, чем на меня.

Я устойчива к эмоциональным эффектам, потому что сама их генерирую. Зацеп смог ударить меня жестко, потому что попал по самому больному месту.

Моя ярость? Она была тут, под самой поверхностью, но это не было уязвимое место. Обычное место.

Развернувшись, я понеслась к ближайшей крыше. Как только мы достаточно приблизились, Света выпустила меня и полетела вниз. Приземлилась она не очень надежно; ноги не удержали ее вертикально, и она упала на четвереньки. Крыша под ней была покрыта черными плитками размером фута четыре из чего-то вроде черепицы. В тех местах, что находились ниже остальных, собрались лужицы воды, ожидающие, когда солнце их испарит.

Когда эмоциональный эффект угас, я, держа рот на замке, подошла к краю крыши.

Лишенная Любви присоединилась к преследованию – она бежала рядом с Гвоздезубкой, конечности которой вытянулись в длину. На бегу они обе наводили хаос. Когти Лишенной Любви, скребя по мостовой, высекали искры, и она передвигалась быстрее обычного человека.

У Гвоздезубки, однако, руки-ноги стали в процессе вытягивания более тонкими, черными и шишковатыми. Челюсть отвисла, суставы с обеих сторон тоже растянулись, челюстная кость удлинилась и сузилась, зубы вытянулись дальше.

Она напоминала что-то вроде полукрокодила, полувороны.

Похоже, ни с мобильностью, ни с силой у нее проблем не было: она передвигалась пятнадцатифутовыми шагами.

Скакун совсем чуть-чуть отставал от Спрайта. Тот нырнул между двумя припаркованными грузовиками. В результате этого маневра грузовик оказался между ним и Скакуном, заставив последнего гадать, в какую сторону Спрайт побежит дальше, а может, он направится прямо, вглубь переулка.

Скакун вспрыгнул на машину в тот же самый миг, когда Спрайт скользнул под нее. За те две секунды, что потребовались Скакуну, чтобы оглядеться в попытке выяснить, куда побежал его противник, Спрайт как раз и побежал на своей сверхскорости.

Он наполовину вспрыгнул, наполовину взобрался на одно из зданий; Скакун запоздало последовал за ним. Уперевшись ногой в край крыши, герой прыгнул спиной вперед, описав заднее сальто над тротуаром, улицей, вторым тротуаром; закончиться оно должно было контактом со стеной дома напротив.

Я двинулась вперед в тот самый момент, когда Гвоздезубка вытянула руку, длинную, тонкую и жесткую; пальцы тоже вытянулись, став настолько тонкими и длинными, что я даже различить их не могла. Спрайт толкнулся ногой и вскинул руку, чтобы наручной броней отбить колющий удар пальцев. Он приземлился на крышу; между мной и им оказалось другое здание, поэтому куда он отправился затем, я не увидела.

Я полетела в ту сторону, как вдруг увидела, что Лишенная Любви тянется к маске. Она ее сняла, и я тут же развернулась назад и бросилась на ту же самую крышу, с которой только что стартовала.

Вопль, хриплый и оглушающий, разорвал воздух. Я увидела искажение возле края крыши, где эффект был обрезан, но сквозь крышу оно не прошло. Я не ощутила никаких изменений ни в пульсе, ни в дыхании.

Изменения цвета и искажение с размытием были ограничены областью перед ртом Лишенной Любви. Твердые объекты этот эффект блокировали.

Я рискнула кинуть взгляд. Она была на улице, бежала мимо нас; Гвоздезубка бежала немного впереди. Несмотря на свою эмоциональную способность, Лишенная Любви, похоже, меня не заметила.

Дева тоже участвовала в погоне, но передвигалась лишь со скоростью бега – увеличивать ее она могла лишь своими взрывами, которые сейчас не применяла.

Света, Эшли и я. Я пришла сюда, потому что мы трое хуже всего годились против Лишенной Любви. Я была готова помочь Спрайту против Гвоздезубки, если потребуется, но присутствие Лишенной Любви все осложняло.

По крайней мере, Спрайт, похоже, справлялся с тем, что он там пытался делать.

– Света, – окликнула я ее. – Ты в порядке?

– Я ок… – начала она, обрубив «окей». – Пытаюсь убедить свое тело не убивать мой костюм.

– Я могу чем-то помочь?

Она покачала головой.

– Окей.

Внизу Спрайт убежал от Скакуна. Вернулся на главную улицу, увидел поблизости Гвоздезубку и Лишенную Любви и снова побежал. Эффект Ломщика постепенно затухал.

Способность Скакуна, я знала, по классификации ОПП относится к классу Ломщик. В обычных спорах и онлайн-дебатах этот класс люди очень часто неправильно понимают – настолько, что, наверное, любую способность хоть кто-то когда-то назвал способностью Ломщика. В то время как способности Оборотней меняют форму своего владельца, они физические и в основном естественные, способности Ломщиков работают по принципу «включена-выключена», подключают какие-то дополнительные силы или наборы сил и либо бесплотны, либо еще как-то ломают все правила.

У Скакуна в положении «вкл» появляется альтернативная форма, дающая ему скорость и проворство. Когда он бегает и прыгает, эффект постепенно усиливается. Он оказывается быстр и увертлив.

Приятно было думать о механической стороне способностей, мусолить в голове факты и прочие штуки, которые переключали меня на воспоминания, как я читала журналы о Плащах в постели и разговаривала с Дином.

Из размышлений меня выдернул голос Светы.

– Положительная сторона в том, что я только что обнаружила, что, когда меня вынуждают перейти в атакующий режим, я сплошные инстинкты. Мое тело недостаточно умное, чтобы разобраться, как вылезти из костюма.

– Это хорошо, – произнесла я. Это было совершенно искренне, и я увидела, как на ее лице мелькнула улыбка, но заодно я и отвлеклась в некотором смысле.

– Что там происходит? Мне помогает, когда сосредотачиваюсь на внешних вещах, которые я не могу нечаянно убить.

– Спрайт убегает, я его потеряла. Я его найду и спрошу, что за херня происходит, но он пытается быть скользким, и это ему удается. Я бы поговорила и со Скакуном, но там в точности то же самое. Гнаться за Лишенной Любви и в итоге облажаться я не хочу. Думаю, возможно, нам стоит вернуться к основной толпе.

Света кивнула.

– Очень не хочу бросать Спрайта, – сказала я. – Он может не знать о насилии или о том, кто за ним гонится, а это… в больших стычках, прямо-таки войнах, идентифицировать решения – это большой плюс. Если мне удастся добраться до Спрайта, я смогу это остановить.

– Лишенная Любви – самая большая проблема, да?

Я кивнула.

– Думаю, я сумею ее достать, – произнесла Света. Она сменила позу, снова села. – Не хочу ей причинить вред, но думаю, что сумею ее достать.

– Ты уверена?

– Довольно-таки уверена.

– Знаешь, о каком базовом правиле я думаю? Семьдесят пять процентов. Не больше трех четвертей того урона, который они нанесли другим. Резонатор из-за нее прилично так кровила. Ты можешь ее немножко раскровянить.

Света вздрогнула.

– Или вовсе не кровянить, – добавила я. – Но помни, что она готова пытать Рейна. Если она вывихнет себе лодыжку или еще что-нибудь, это здорово облегчит нам жизнь.

Света кивнула.

– Ты в порядке? – спросила я.

– Я сама вызвалась это сделать. Иди найди Спрайта.

Лучший способ взять ситуацию под контроль. Спрайта послали вперед в качестве авангарда «Авангарда». Это было просто чтобы заставить их за ним гоняться, или ему было что-то нужно?

Я полетела так, чтобы находиться прямо над крышами, а между мной и Гвоздезубкой с Лишенной Любви всегда были здания. С последнего вопля прошло уже какое-то время. Возможно, она уже надела маску, а значит, ударить меня чем-нибудь сможет лишь с некоторой задержкой.

Эта задержка сыграла роль, когда мы со Светой вместе посетили Кедровый Край, чтобы разобраться с Рукомойником и Крюкачом. Она может сыграть роль и сейчас.

Способность Скакуна не сулила какой-то опасности, но ее следовало всерьез учитывать. Благодаря ей он был быстрым и трудноотслеживаемым. В свое время именно это позволяло ему, тогда мелкому преступнику, доставлять покупателям наркотики.

Недостаток его способности тоже следовало иметь в виду. Получив урон, он автоматически выходил из состояния Ломщика и снова становился обычным.

Я заметила цветные размытия, отмечающие присутствие тех двоих, и, развернувшись, полетела туда. Они прыгали между стенами домов, аккуратно ставя ноги, чтобы нечаянно не пробить оконное стекло, и перемещаясь по вертикали ничуть не меньше, чем по горизонтали. Сейчас они были настолько быстры, что, двигайся они по прямой, я бы за ними не угналась.

Летя над крышами кратчайшим путем, чтобы быстрее приблизиться, я мельком увидела Гвоздезубку, взбирающуюся по двухэтажному зданию с такой же легкостью, с какой кто-то другой взбирался бы на стол. Она двигалась так, словно была на ходулях… или словно состояла из ходулей.

Заостренных ходулей, насколько я понимала.

Ее рука двинулась, махнула. Я услышала свист воздуха, рассекаемого тонкими, словно иглы, пальцами, и поставила щит.

Я даже не увидела эти пальцы, когда они в меня врезались. Щит разбился, и я сменила курс, пока она не сомкнула эти пальцы вокруг меня, подставив меня под какую-нибудь другую атаку.

Ее пасть раскрылась. Мой щит еще не был готов, когда ее зубы вытянулись, но я смогла достаточно спуститься, чтобы она меня не задела. Каждый зуб указывал в чуточку другом направлении, и этих гвоздей-зубов у нее было много. Я слышала легкий шуршащий звук, когда эти зубы тоньше игл случайным образом обо что-то ударялись. Каждой удар был словно удар ножом по столу с размаху.

Последовала пауза, и я услышала душераздирающий скрежет.

Зубы остановились за миг до того, как пробить окна. С каждым мелким движением Гвоздезубки их острия скрипели по стеклу.

Я увидела, как она убирает нечто более толстое, чем зуб. Развернувшись и включив силовое поле, я принялась маневрировать между зданиями над самой землей.

В нескольких футах впереди на моем пути возникла размытая колонна, больше похожая на тень, чем на что-то материальное.

Моей первой мыслью было, что это одна из рук Светы. Неверно. Я попыталась пролететь под этой штукой, раз уж была так низко над землей, и отдельные компоненты выбросились наружу веером, преграждая мне путь.

Я врезалась в них всем телом. Мой щит поглотил удар, и эти штуки отбросило, так что они хлестнули по стоящему в переулке мусорному баку. Бак был примитивный, как и многое, созданное сразу после конца света: четыре толстых металлических листа, сварка, ручки для погрузки в мусоровоз. От удара одна из боковин вмялась, ближайший ко мне сварной шов лопнул.

Я повернулась в другую сторону и увидела Лишенную Любви, одна когтистая лапа которой лежала на пальцах скрючившейся Гвоздезубки, направляя их. Гвоздезубка свела руки вместе, наведя на меня, и ее пальцы были вытянуты.

Повышенная сила плюс умение вытягивать любую часть тела, делая ее тонкой и жесткой.

Она двинула рукой, и два пальца прижали меня к стене, игольно-тонкие против моего горла и бедер.

Я не могла быть уверена, что силовое поле восстановится вовремя. Мои ноги лишь чуть касались земли, но я могла лететь. Я и полетела прочь от Гвоздезубки, скользя между вытянутыми пальцами и стеной.

Она усилила давление, и мне пришлось остановиться, иначе вся ободралась бы о бетонную стену. Еще один игольчатый палец сместился, шлепнул меня по скуле и уху и отжал мне голову назад.

Гвоздезубка раскрыла рот. Я не видел, чтобы она что-то делала, но все равно вскинула щит сразу, как только почувствовала, что он готов. Я резко нажала, и тварь сделала то же самое, схватив и толкнув пальцы-прутья, удерживавшие меня. В футе от моего лица язык Гвоздезубки жестко ударился о невидимую поверхность. Попади он в меня, пробил бы насквозь.

Я двигалась между пальцами и стеной, насколько могла. Периодически ощущала выпуклости – в этих местах были костяшки. Я могла лишь предполагать, что было бы, если бы Гвоздезубка атаковала не пальцами, а ржавыми гвоздями-зубами. Наверное, по моему горлу, лицу и бедрам они прошлись бы, как пилами.

Эта папа опасна. Как только я высвободилась из пальцев, свернув за угол, тут же взмыла вертикально в небо.

Инстинкты велели мне продолжать двигаться вперед. Сама я хотела отправиться за Спрайтом или устранить угрозу.

Вместо этого всего я остановилась. Был предел тому, как быстро и как далеко они могли перемещаться. Секунда в моем распоряжении имелась.

Лишенная Любви могла бы ударить меня своим воплем, пока я была там пришпилена. Но не ударила. До того она своей способностью могла бы обнаружить меня и Свету. Второе еще можно объяснить тем, что она приняла нас за случайных прохожих, но первое?

Может, так она попала бы Гвоздезубке по пальцам? Не лучшая идея – провоцировать врага, стоящего вплотную к тебе, особенно если этот враг очень хорошо умеет причинять людям боль.

Легкий вывод, но не единственно возможный. Я недавно размышляла о Ломщиках, «вкл-выкл». Нельзя было исключить, что Лишенная Любви может чувствовать эмоции только тогда, когда сама их не проецирует. Это может чередоваться: периоды, когда она способна «видеть», периоды, когда способна проецировать, а маска служит для того, чтобы ее ограничивать. Возможно, ее вопль отключает ей «зрение» на время, пока способность накапливает энергию для новой активации, и «зрение» работает только тогда, когда способность заряжена и готова к применению.

Момент атаки в переулок был выбран так, чтобы попытаться достать меня или как минимум предугадать меня. Моя полетная траектория была непредсказуема. Я не хотела заполучить в лицо новую порцию гвоздей-пальцев в ту же секунду, когда поднимусь над крышами. Жаль, что я не смогла вычислить это дело лучше.

И вопль тоже. Она делает людей раздраженными. Иррационально, безрассудно сердитыми. Когда она это сделала с Резонатором, то была готова, что Резонатор набросится на нее. Может быть, со мной она так не сделала, потому что не смогла бы справиться со мной в бою?

Иногда самый простой ответ оказывается и самым правильным.

Можно было бы позвонить Кензи и узнать, есть ли новая информация, но это может вскрыть наши карты. Мы и так уже слишком много показали.

Я услышала вдали вопль ужаса, и это была не Лишенная Любви. В этот же момент в кармане завибрировал телефон.

Я его достала и кинула взгляд на экран. Текстовое сообщение от Кензи, которая сейчас значилась в телефоне как «Вв» (Всевида).

 

Вв:

горизонт чист

 

Я полетела прямо вверх, пока не получила полный обзор происходящего. Мыслительской способностью я не обладала, но вид с высоты на поле боя что-то да значил. Если мое силовое поле сломается, я смогу уворачиваться.

То, что я увидела, – это наверняка Крис. Я находилась далеко и потому не могла видеть его хорошо, но это наверняка был он. Лицо высотой в шесть футов и шириной в три, без щек и чего-либо еще, кроме хребта, соединяющего верхнюю половину с нижней. Выглядело это так, будто челюсть и нижний ряд зубов – это «голова насекомого», а остальная голова – «грудь». Все это было окружено кольцом паукоподобных ног разных форм и размеров. Но они как будто состояли из плоти без хитинового покрова: мускулистое мясо с ярко выраженным «локтем»; там, где нога касалась земли или лица, – заостренный кончик. Крис дергался и корячился, выпучив здоровенные глаза, и некоторые из ног, казалось, были больше сосредоточены на царапании его собственного лица, чем на передвижении. Я бы сказала, что это как если бы кто-то тянул ногтями по его щекам, только у него не было щек.

Он завопил на людей, и это был вопль смертельного ужаса. Ему удалось привлечь к себе внимание Лишенной Любви и Гвоздезубки, и теперь он жался к подножию здания магазина, словно пытаясь пролезть в щель между тротуаром и стеной. Противники, похоже, не знали, что с ним делать. Я не могла их за это винить.

Лишенная Любви притронулась к Гвоздезубке и указала в мою сторону.

Да, она могла меня видеть. Я приготовилась уворачиваться.

Тревожный Крис завопил снова, громче. Гвоздезубка двинула рукой, и он отпрянул в сторону и понесся по безумной траектории – вверх по стене, соскочил, сменил направление, как только коснулся земли.

Он был быстр. Мне это напомнило таракана, удирающего в темноту, как только в комнате включили свет.

Злодейки разрывались между наблюдением за мной и за Крисом.

Когда Лишенная Любви притронулась к своей маске, Крис вмиг преодолел еще пятнадцать футов.

Она сняла маску и завопила на Криса. Я увидела искажение, нацеленное теперь больше на землю. Примерно коническое, на большой площади.

Крис задергался, рванулся в одну сторону, потом в другую. Поднял свои мясистые паучьи ноги и навел два острых кончика на злодеек; Лишенная Любви сместилась примерно за Гвоздезубку, словно нашла укрытие позади чрезмерно тонких конечностей.

Крис заорал в ответ, хрипло и испуганно.

Секундная пауза, и она вновь на него завопила. Усиливая эффект?

Крис тоже заорал снова, задрожав после крика, и подобрался ближе.

Пальцы Гвоздезубки ткнулись в землю между ней и Крисом.

Он коротко крикнул и побежал прочь. То ли он в принципе не мог двигаться по прямой, то ли сработала встроенная программа уворота – так или иначе, бежал он по S-образной траектории.

Я отлетела в сторону, чтобы между мной и Гвоздезубкой были дома. Где сейчас Спрайт и Скакун? Мы отвлекли опасные элементы, но я хотела исправить положение. Я хотела предпринимать конкретные, выверенные шаги, чтобы ситуация стала лучше, после того как «Авангард» так жидко обосрался.

Я хотела, чтобы мир опять стал осмысленным. А Кедровый Край осмысленным не был.

Еще два вопля с коротким интервалом. Оба вопля – Тревожного Криса. Я повернулась в ту сторону и увидела тень гвоздей-пальцев Гвоздезубки, ткнувших в небо.

Лишенная Любви бежала по этим пальцам. Они были тонкие, но ее это, похоже, ничуть не беспокоило.

Она была без маски и смотрела вниз. Выискивала меня.

Вычеркиваем мою недавнюю теорию, что она не хотела меня провоцировать.

Я не смогла бы добраться до укрытия достаточно быстро, поэтому поступила противоположным образом. Полетела прямо на нее. Если она считает, что способна справиться со мной, я хотела посмотреть, что она предпримет. Я впервые нажала аурой, чтобы усложнить ей жизнь.

Наверняка она устойчива, как и Зацеп. Но я все же не верила, что она сможет одновременно разобраться с аурой, вопить на меня и уворачиваться от моего налета, и все это в тридцати футах над крышами зданий.

Гвоздезубка выстрелила. Зубами. Мое силовое поле приняло удар, и я продолжила лететь вперед. Лишенная Любви потеряла равновесие, зашаталась, потом резко спрыгнула с пальцев.

Я полетела прямо вниз, чтобы покинуть зону досягаемости Гвоздезубки, в то время как Лишенная Любви прыгнула вбок.

Она коснулась стены штаб-квартиры Скакуна, когти на руках и ногах нашли сцепление, и она словно побежала, зацепляясь и отталкиваясь когтями.

Способность бегать по стенам. С помощью когтей она бежала по вертикальной поверхности совершенно гладко. Ее рука взялась за маску, и в этот момент чья-то еще рука протянулась снизу и схватила ее за щиколотку.

Света.

Лишенную Любви оторвало от стены. Не в состоянии поддерживать контакт с поверхностью, она стала падать по диагонали в направлении крыши, куда падала изначально. Я видела, как она прямо в воздухе меняет ориентацию тела, разворачивается ногами вниз, но прекратить падение не может.

Вероятнее всего, приземление будет не смертельным, но жестким.

Вдалеке раздался вопль бегущего Криса. Похоже, он передвигался очень быстро – крик угасал с каждой секундой.

«Хорошая работа, Света», – подумала я. Не показать свои карты, застать Лишенную Любви врасплох и остаться вне досягаемости вопля – идеально. Это заняло у нее какое-то время, но я ее не винила за то, что она двигалась осторожно и с трудом нашла верное место и время, чтобы действовать.

Нет, она действовала в точности так, как хотела действовать я. Это в какой-то степени взбадривало, возбуждало. При всех моих сомнениях мне нравилось, что хоть один человек со мной на одной волне.

Крис тоже сделал свое дело. Вышло неплохо, но он показал себя Гвоздезубке, и меня беспокоило, что та могла бы его проткнуть, будь у нее немного больше желания спустить курок и нанизать Криса на пальцы.

Я полетела в сторону Светы и обнаружила, что она выжидает, стоя спиной к стене и держа в руке телефон.

Она подпрыгнула, когда я приблизилась.

– Отлично, – сказала я. – Позже расскажу, насколько отлично.

Она улыбнулась и показала мне экран телефона.

 

Вв:

скак потерял спрайта. спрайт на крыше к зап от тб

мы тут на окраине. толпа рздляется. нектр идут в твою сторону

 

Пока я читала сообщения, пришло новое оповещение.

 

Вв:

гвоздь дева идут

 

Я схватила Свету за руку и приготовилась улетать, когда в переулке появилась Дева. Я могла бы назвать ее Эшли, но она не создавала впечатления «Эшли». Тени падали на ее лицо, подчеркнутые маской и макияжем, глаза были пугающе белыми, волосы тоже, и все это приковывало внимание. Не знай я, что это Эшли, могла бы даже испугаться.

Гвоздезубка, ростом втрое выше Девы, но местами тонкая до почти что невидимости, подошла и нависла над ней, наклонившись. Ее лицо было все еще вытянутым, челюсть свисала, зубы торчали.

В сложенной чашечкой ладони Гвоздезубки скрючилась Лишенная Любви, держась для равновесия за один палец. Насколько сильно она пострадала, я понять не могла.

– Я, так уж и быть, позволю вам помочь мне против недо-Александрии и девчонки с красками, – произнесла Дева равнодушно.

Гвоздезубка втянула лицо, приведя его в более или менее нормальное, короткое состояние.

– Ты не из Кедрового Края.

На звуке «с» в слове «из» она присвистнула.

– Уже из, – ответила Дева. – Такой бардак? Это место готово, приходи забирай.

– Мы можем это обсудить, – произнесла Гвоздезубка.

– Заинтересованы? – спросила Дева.

– Ты торопишь события, – сказала Гвоздезубка. – Я была бы заинтересована, если бы не хранила лояльность к Бобу.

Лишенная Любви махнула когтистой рукой, проведя остриями когтей по стене слева от себя. Раздался скрежет, и Дева с Гвоздезубкой переключили внимание на нее.

Лишенная Любви указала на нас.

– Да, – произнесла Гвоздезубка.

Она двинулась вперед (ей хватило роста, чтобы пробежать над Девой), и я полетела, крепко держа Свету за руку. В тот же миг я услышала, как Дева применила свою способность и тоже ринулась в погоню.

Мы выиграли немного времени благодаря тому, что Дева бросилась прямо вперед, как раз когда Гвоздезубка попыталась поставить перед собой вытянутую конечность.

Пора свернуть за угол, чтобы заранее начать маневр по уклонению.

Они свернули за этот же угол, и Света развернулась им навстречу. Она выстрелила рукой и схватила Лишенную Любви за шею и волосы. Лишенная Любви держала руку на маске и сейчас остановилась, не крича.

– Прости! – воскликнула Света, выдернув Лишенную Любви из захвата Гвоздезубки, подтянула ее на полпути к нам, а затем отпустила.

Лишенная Любви была как кошка: похоже, достаточно акробатична, чтобы удержать руки-ноги под собой. Тем не менее она летела быстро, инерция есть инерция, так что при падении ее несколько раз перевернуло, пока ей не удалось остановиться.

Вся исцарапанная, она сверлила нас со Светой злым взглядом, пока я набирала расстояние по вертикали. Приотставшая Гвоздезубка затормозила, чтобы не врезаться в Лишенную Любви, а потом подняла руку, целясь.

Чисто машинально я включила силовое поле и подбросила Свету вверх и назад, куда подальше. Инстинкт. Я не могла держать ее при включенном поле.

Мне даже некогда было смотреть, что делает Света. Все мое внимание было на Гвоздезубке.

Она решила попытаться сбить Свету, пока та в воздухе. Я увидела, как множество зубов удлиняется, копьями выстреливается вперед, и они были нацелены слишком низко, чтобы их мишенью была я.

Я понеслась вниз, на перехват. С поднятым силовым полем я схватилась за них, как только они пролетели мимо меня, и стала толкать вниз, меняя направление. Тварь явно тоже их схватила, потому что она двигалась, словно под действием суперсилы. Все зубы оказались зафиксированы на ней, и, когда я сдвинула несколько штук, сдвинулись сразу все.

Разобравшись с этим, я заозиралась в поисках Светы. Полная противоположность Лишенной Любви, она кувыркалась в воздухе, точно тряпичная кукла, не в состоянии как-то себя ориентировать.

Скрипнув силовым полем по гвоздям и толкнув их еще, я пролетела мимо, после чего в последнюю секунду скорректировала курс, чтобы перехватить Свету. И поймала ее.

– Предупреждать надо!

Я кивнула. Очень возможно, что произошедшее встревожило меня еще сильнее, чем Свету, а она выглядела очень встревоженной.

Я оглянулась. Лишенная Любви и Гвоздезубка были на земле, и Гвоздезубка не возобновляла атаку.

– Ты не собираешься это объяснить? – спросила Света.

– Объясню, – ответила я. – Прости.

– Всё окей, но… какая там у тебя была аналогия? Волк, коза и капуста?

– Волк, – сказала я. Уродливое, тяжелое чувство полностью раздавило миг триумфа. Я полетела вниз и приземлилась на крышу. С каждой секундой это чувство грызло меня все сильнее. – Волк.

– Не понимаю. Я и тогда не поняла эту аналогию, но… секреты? Маневры?

– Просто… волк, – ответила я. Не хотела объяснять в деталях. – Проблемы с контролем. Похожие на твои.

Я увидела, как ее лоб над маской наморщился.

– Раньше у тебя их не было.

– Раньше не было, – согласилась я.

– Окей. Ты должна была мне рассказать.

Я попыталась сформулировать ответ. Она на меня не смотрела.

Когда я раскрыла рот, она глянула на свой телефон, будто искала повод отвести глаза. Крохотное изменение ее выражения лица заставило меня остановиться.

– Что там? – спросила я.

– Пошли, Спрайт проявился.

Она взяла меня за руку и потянула.

– Можешь меня понести? – спросила она.

Я кивнула, обхватила ее крепче, чем было необходимо, и вместе с ней оторвалась от крыши.

У Спрайта оставались следы способности Скакуна, хотя самого Скакуна поблизости уже не было. Я видела, как он бежит по крыше. Вот он спрыгнул с края крыши на стену соседнего здания.

Это была штаб-квартира Скакуна. Каменное здание с часовой башенкой наверху.

Стопы Спрайта смотрели прямо вперед; он прикоснулся кончиками пальцев рук к пальцам ног и впрыгнул в открытое окно. Что касается нас со Светой, нам пришлось сперва добраться до этого дома, а потом залезть в окно. Я поддержала Свету, чтобы она смогла туда проникнуть, после чего огляделась, не следит ли кто за нами.

Ну, если всевидцы не спят (а они не могут спать – до вечера еще далеко, Крис по-прежнему вопит где-то, плюс всякий другой шум и хаос), то за нами следят наверняка.

Но я не видела никого, кто мог бы пробраться за нами в здание.

Внутри было… не сказать чтобы симпатично, хотя попытки явно делались. Скорее, мне это напомнило кабинет для консультаций родителей с учителями или офис мамы, когда та была по горло в работе. Бюджетный стол, бюджетные стулья, бюджетное вообще все, деревянные двери, даже не особо отполированные перед покраской, плюс некоторые признаки обжитого места: куртка на спинке кресла, использованная посуда на столах, личные вещи то тут, то там.

Спрайт был уже на другом краю комнаты. Перед ним лежала открытая папка.

– Спрайт, – окликнула я его.

– Героиня, которая прежде была Прославленной, и ее подруга, – произнес он довольно и даже обыденно. Взял папку и повернулся к нам. – Я слышал, что вы неподалеку.

Я зашагала к нему и потянулась к верхнему краю нагрудника – самое близкое к воротнику, что у него было. Он поспешил отступить, оставаясь чуть вне моей досягаемости; когда ноги его подвели, он переключился на полет. Папку он выронил.

Не сумев схватить его, чтобы вытряхнуть из него дурь, я ограничилась тем, что обвиняюще навела на него палец.

На заднем плане слышался вопль Криса и еще какой-то далекий звук, который я не могла идентифицировать, – возможно, запуск какого-то гигантского механикова устройства.

Вся эта затея была о том, чтобы взять свихнувшийся мир и сделать его свихнувшимся для плохих парней, вывести их из равновесия, выбить их точку опоры. Это все было о здравом смысле, а эти выкинули самый, черт подери, бессмысленный финт и всё перевернули с ног на голову.

Но сжигать мосты сейчас было нельзя. Они… как там выразилась Эшли? Болтливые идиоты? И мне придется с ними как-то ладить. Героям необходимо сотрудничать, команде это тоже необходимо, и сама я хотела быть дипломатичной.

– Какого хера? – спросила я.

 

Предыдущая          Следующая