Предыдущая          Следующая

ТЕНЬ 5.5

Вокруг грузовиков и перил, которые использовались для замедления группы Скакуна, затанцевали оранжевые искорки. Те, кого не оттолкнуло далеко назад раньше, сейчас попятились от этих искорок сами.

Сияющие частицы, испускаемые одним парачеловеком, могут быть безвредными или пренебрежимо слабыми, могут быть концентрированными сгустками энергии, проходящими сквозь плоть, как нож сквозь масло, а могут быть концентрированными сгустками энергии, которые при должном поводе разворачиваются в масштабные взрывы.

Я облетела вокруг поля боя, присматриваясь к агрессивным Плащам Борзого Быка, занимающим правую сторону улицы (для них правую, для меня левую) и держащимся чуть поодаль от других Плащей, включая Мыслителей и Скакуна. Я держалась подальше от искорок, чтобы придать убедительности мысли, что они опасны, и в итоге приземлилась рядом с Козерогом.

– Держитесь?

– Ага, – ответила я. – Продолжай делать, что делаешь. Не запускай, пока они не подойдут ближе.

– Так и планирую, – кивнул Тристан. – Мэйдэй. Рад встретиться. Ты уже в курсе ситуации?

– Спрайт мне рассказал. Это ваша юрисдикция?

Я ответила:

– Мы здесь присматриваем, пока другие команды проходят через это место. Они договариваются с нами. То, что вы не договаривались, означает, что что-то пошло не так. Кто-то гадит либо нам, либо Кедровому Краю, либо и тем, и другим.

– Мы можем обсудить это позже, – сказал Мэйдэй. – Моя команда, Тери, Сигнальный, Зубец. Кто уходит?

– Я знаю, что могу понадобиться, но мой фокус ушел, – откликнулась женщина с диаграммами.

– Иди тогда, – произнес он. Едва эти слова сорвались с его губ, как женщина исчезла, точно дым, рассеявшийся в воздухе. Дым сохранял цвета самой героини – черный цвет ткани костюма, темно-синие бронесекции, светло-синие изображения на этих секциях, «магические круги», и почти черный цвет ее кожи и волос. Дым, однако, содержал и внутренние цвета. Белый цвет костей и жира, много розового и красного.

Полторы секунды – и не осталось ничего.

– Зубец, Сигнальный Огонь, мы решим, кто эвакуируется следующим, по ситуации.

Осталось пятеро из «Авангарда» и пятеро нас. Собравшиеся злодеи Кедрового Края превосходили нас почти трехкратно.

Спрайт, Мэйдэй, Сигнальный Огонь, Зубец и еще один член «Авандагра». Женщина, костюм которой состоял из короткого платья, легинсов под ним и длинных рукавов с панелями, помогающими формировать кости «крыльев». Панели перед маской уходили назад вдоль висков, тоже в форме крыльев.

Я предположила, что это та, кого зовут «Крыльчатка». Имя, которое трудно вписать в эстетику «Авангарда».

Двое мобильных Плащей и трое ожидающих телепортации. Я была готова поспорить, что Мэйдэй уйдет последним. Когда их группа станет достаточно маленькой, наверняка они пойдут на прорыв. Тогда и нам надо будет обеспечить себе возможность для отхода.

Оранжевые искорки Козерога поднимались и заполняли пространство между домами.

На заднем плане я услышал срабатывание способности Эшли.

– Эй! – воскликнул Скакун. – Гражданская собственность. Они нам платят, мы не трогаем их имущество.

Эшли что-то ответила, я не расслышала, что именно. Гвоздезубка хихикнула.

Натали опять будет нами недовольна.

Патовое положение не могло продлиться долго. Мы отходили спиной вперед, разрывая дистанцию до группы злодеев, пока оранжевые искры собирались и заполняли пространство.

– Привет, Сигнал, – сказала Всевида. – Мы не очень много общались, но…

– Оптика, – произнес Сигнальный Огонь.

– Ага, – кивнула она. – Только я сменила имя. Пробую. Подойдет или нет, но один товарищ по команде надо мной смеется из-за него. Ты правда меня помнишь? Я думала, может, не помнишь, потому что под тобой столько народу тренировалось…

– Я помню.

– Окей, – сказала она. – Так ностальгично. Сто лет не виделись, Мэйдэй…

– Сейчас не время, – оборвал ее Мэйдэй.

– Ой. Окей. Окей. Затыкаюсь.

– Ты знаешь эту малышку? – поинтересовалась Крыльчатка.

– Однажды она была в числе моих Защитников, – ответил Мэйдэй. – Чем меньше слов, тем лучше.

– Стоп, – сказал Спрайт. – Это ее ты упоминал?

– Чем меньше слов, тем лучше, – повторил Мэйдэй тоном, не оставляющим места для сомнений.

– Е-мое, – произнес Спрайт. – По тому, что я слышал, был уверен, что она выглядит совсем по-другому. Старше.

– Давайте это оставим, – сказал Мэйдэй. – Я первый должен был держать язык за зубами.

– Приятно знать, что люди говорят обо мне, – произнесла Всевида с ноткой сарказма в голосе. – Кстати, мы общались с Песьим Зубом.

– Возможно, и вам стоит с ним поговорить, – предложила я. – Он может дополнить то, что рассказал Спрайт. Его команда тоже здесь проходила.

– Я так и сделаю. Он хороший человек, – ответил Мэйдэй. После паузы добавил: – Мы встречались и беседовали несколько раз.

– И Авенгард тоже? – спросила Всевида.

– Без комментариев, – покачал головой Мэйдэй.

– Я упускаю контекст, – сказала Крыльчатка.

– Почему бы нам не сосредоточиться на текущих событиях? – попросила Света.

– Да, пожалуйста, – присоединился к ней Мэйдэй. – Спрайт, присматривай за теми, кто слева. Крыльчатка – справа. Перехватывайте и тормозите их, чтоб мы с Сигнальным могли осалить.

Рейн поднял руку и указал. Слева от нас, по ту сторону баррикады, вверх тянулась тонкая рука с кистью; кончики пальцев уже пробили стену дома.

Гвоздезубка карабкалась по фасаду, чтобы пробраться над оранжевыми искрами.

Я полетела в ее сторону, и одновременно в том направлении побежал Спрайт.

На другой стороне улицы Панта кинула мусорную урну через облако оранжевых искр. Металлические кольца, удерживающие деревянные дощечки, придавали наполовину заполненной пластиковой урне красивый вид. Крутясь и исторгая из себя мусор, урна спокойно пролетела сквозь оранжевые искры и оставляемые ими следы.

Проверяют, что за искры.

С этим разбираться другим. Я туда не смотрела в тот момент, когда это произошло, но краем глаза увидела, что мусор меняет направление в воздухе. Возможно, Света постаралась.

Гвоздезубка нашла себе подходящее место на стене, впилась в нее пальцами ног, потом вытянула одну руку в нашу со Спрайтом сторону.

Трудно было судить, насколько быстро приближается угроза, потому что пальцы были очень тонкими, а их удлинение – очень текучим. Я попыталась оценить скорость, отлетела в сторону, но все равно получила удар.

Прежде чем в меня попало еще раз, я сменила направление, позволив себе упасть. Мне уже приходилось иметь дело с огнестрелом. Если я не могу видеть нацеленные в меня зубы и пальцы, то действовать надо так, как я бы действовала против пуль. Гвоздезубка была мобильной, сильной и, с моей колокольни, обладала мощными дробовиками в виде пальцев и зубов.

Я жестко приземлилась, перекатилась и позволила Гвоздезубке отключиться от меня и перенести внимание на Спрайта – тот летел к ней, вытянув вперед обе руки с длинными, тонкими пальцами.

Я подождала, пока они столкнутся, ударившись пальцами о пальцы, словно десять рапир с десятью другими рапирами, а затем взлетела, оттолкнувшись от земли ради микроскопического дополнительного ускорения.

Спрайт полетел вниз, продолжая вытягивать удлинившиеся руки назад и вверх. Я увидела, как острия зубов Гвоздезубки пролетают над ним, как ее голова поворачивается ко мне…

Благодаря тому, что она была сильно распластана по стене, я могла маневрировать, не прерывая атаку. Я полетела ниже, схватила ее за лодыжку (а вокруг меня материализовалась тварь) и потянула прочь от стены.

Отковырять ее легко и быстро не получилось. При других обстоятельствах, возможно, мне вовсе не удалось бы ее сдвинуть с места. Здесь и сейчас немного помогла гравитация. Гвоздезубка мало что могла сделать, чтобы помешать тонким как иглы пальцам вытянуться из стены, кроме как удлинить их еще больше.

Боковина швырнула что-то в меня, и оно взорвалось, ударившись о стену в футе от моей головы. Я глянула на нее и увидела, как она отрывает одно из собственных гротескно больших ребер ниже края футболки, которая была обрезана снизу так высоко, что это выглядело непристойно. Футболка открывала живот, который выглядел как у зомби, с кровавой раной, из которой в буквальном смысле выдирались фунты плоти. Позвоночник и область возле него оставались нетронутыми, так же как пупок и противоположный край живота, однако бока полностью исчезли.

Она метнула ребро в меня. Я выпустила Гвоздезубку, полетела вниз и ударилась о землю, включив ауру. Не остановившись и на полсекунды, я тут же взлетела вновь.

– Блин, не лупи по мне, Вина! – проскрежетала позади меня Гвоздезубка, дикция которой стала еще хуже, потому что ее зубы как раз втягивались.

Вновь я включила ауру, когда коснулась стены. Удар получился не таким сильным, но я попала в край оконной рамы, и стекло задребезжало. Выключение ауры, еще резче, чем в прошлый раз.

Я летела зигзагом: от земли к стене, от стены к точке высоко наверху, оттуда снова к земле. Каждый контакт с поверхностью я акцентировала, заставляя их уделять ему внимания, выбивая их из равновесия, вынуждая Боковину разворачиваться.

Я опять взлетела и понеслась в направлении Боковины, включив ауру на полную мощность.

Полет по прямой, удар, полет по прямой, удар – этот ритм уже впечатался в мозг. Сейчас я летела прямо к ней, чертовски убедительно обещая удар, а потом сменила курс, отлетев в сторону от Боковины и резко выключив ауру.

Она метнула ребро, но этот бросок она рассчитывала, когда я неслась на нее. Ребро сильно промазало и полетело дальше, в сторону Козерога, Мэйдэя и остальной группы. Где-то там оно и ударилось о мостовую.

Времени вырвать новый кусок плоти и швырнуть его в меня у нее уже не было.

Гвоздезубка обустраивалась после тех самоизменений, которые сделала, чтобы цепляться за здание; одну руку она вытянула, отбиваясь от Спрайта. Она увидела мое приближение, но сделать ничего не успела. Я обхватила ее рукой за середину длинного туловища, поместив его в сгиб локтя, и оторвала от стены, на этот раз успешно.

Когда я ее оторвала, она принялась махать руками-ногами, ища, за что бы уцепиться. Я не дала ей возможности найти точку опоры или угол, под которым атаковать меня. Убедившись, что внизу никого нет, я швырнула ее на землю.

– Козерог! – окликнула я его.

– Окей, – услышала я его ответ поодаль.

Гвоздезубка упала поперек грузовика, окруженного оранжевыми искрами. Искры отвердели, превратившись в гребнистый белый камень с оранжево-желтыми прожилками.

Гвоздезубка застряла: камень Козерога заточил часть ее туловища, ягодицы и одну руку. Стена поднялась прилично – до уровня второго этажа соседних домов, а отдельные пики – даже до третьего.

Я опустилась на эту стену, Спрайт опустился рядом. Он вытянул одну удлиненную руку, разминая ее.

– Обожаю формы оборотней, которые мне удается красть, – поделился он. – Они держатся намного дольше, чем другие штуки, и я получаю от них больше атакующей мощи, чем от других штук. Это круто. Спасибо, Гвоздезубка.

– Пошел на хер! – проорала она искаженным голосом. Потянулась назад свободной рукой. Мы со Спрайтом подались назад и использовали верх стены как укрытие, когда вытянутые тонкие пальцы метнулись вверх.

– Только попробуй это повторить, и я отплачу той же монетой, – предупредил Спрайт.

– Не дергайся, Гвоздезубка, – посоветовала я. Перевела взгляд на Спрайта. – Тебе надо уходить. Я в таком стиле могу против них больше, к тому же если ты прождешь слишком долго, то не сможешь догнать своих.

– Возражений нет, – ответил Спрайт. И обратным сальто спрыгнул со стены.

Теперь наша группа бежала. Единственная причина, почему они не побежали раньше, – бутылочное горлышко было слишком важным препятствием, не дававшим злодеям навалиться на них всей толпой. А теперь две группы разделяла стена.

Стоя на этой стене, я наблюдала за происходящим с высоты. Дева принялась стрелять, пробивая в ней дыры, а Лось отступил на шаг, оценивая ситуацию.

Я слетела к подножию стены, расположившись довольно близко к Гвоздезубке, чтобы быть уверенной, что Лось не попытается пробежать сквозь стену и атаковать меня.

Прижимаясь спиной к стене, расставив руки и тоже прижав их к неровной поверхности, я выжидала, пока не ощутила вибрацию от бегущих шагов Лося. Это оказалось не особо необходимым: Гвоздезубка принялась пинаться и орать на Лося достаточно громко, чтобы «Авангард» и команда психотерапии поняли, что происходит.

Я резко нажала аурой прямо сквозь стену.

Молотящие по мостовой шаги прекратились.

С той стороны раздался голос Лося, затем смешок.

Вот так.

Хотя бы дать ему призадуматься.

Он не стал с разбега атаковать стену, но пробил ее кулаком в перчатке. Секундой позже сквозь нее прошел и второй кулак. Лось схватился за кусок камня между двумя дырами и выдернул его на себя.

Я попятилась, оставаясь лицом к стене и пятой точке Гвоздезубки.

Лось заглянул в дыру.

– Мы снова встретились, – произнес он.

– Прости за лицо, – ответила я.

Он сдвинул металлическую маску немного в сторону, показывая мне три бороздки, идущие от угла челюсти к скуле.

– Угу, – кивнула я. – Прости.

– Я получил комплимент от одной девушки, она решила, что это выглядит опасно, – сказал он. – Так что не все так плохо.

– Блин, Лось, кончай там заигрывать и проведи нас! – раздался голос с той стороны стены. Панта, по-видимому.

– Но мамуля бы разрыдалась, если бы увидела, – продолжил Лось. Он подался вперед и плечами проложил себе путь через созданную им дыру, оставив позади себя проем в форме Лося.

На той стороне я увидела, как вся группа Скакуна попятилась, когда позади Лося посыпались каменные обломки. Еще выигранные секунды, еще задержка для нашей стороны.

Задержка, которая, видимо, нам понадобится. Лось был быстр – быстрее, чем можно ожидать просто от суперсилы и хорошей формы; каждый шаг, похоже, создавал направленный взрывчик, гейзер пыли под подушечкой стопы, устремлявшийся на пять футов назад. И был еще Скакун в облике Ломщика.

Позади Скакуна Панта провела грузовик через созданную Лосем дыру; одно из боковых зеркал отлетело, ударившись о край стены. Плащи сидели в грузовике и на его крыше.

В другой жизни они были контрабандистами, поставщиками и спецами по скоростному свалу. Логично, что они могут быть мобильными, если им это надо. В норме это означало возможность бегства, но сейчас было применимо к погоне.

Я не могла поймать Скакуна и не собиралась кидаться очертя голову на грузовик, набитый, наверное, полудюжиной людей со способностями.

Я могла бы атаковать Лося, но не хотела заставлять его мамулю плакать еще больше; кроме того, он двигался слишком быстро и слишком резко, и я не была уверена, что смогу остановить его, не причинив серьезного материального ущерба.

Лучше нагнать остальных наших. Они как раз свернули за угол и двигались на север, к главному шоссе и железной дороге. Я помчалась прямо к ним, опередив Скакуна и его свиту.

Догнав группу, я полетела рядом. Всевида, как ни удивительно, держала темп, а отставал Рейн. Козерог подталкивал его за плечо.

Мэйдэй, бегущий справа от Козерога, тоже был не из лучших бегунов. Зубец исчез, и Мэйдэй с Сигнальным Огнем оставались в этой группе «Авангарда» последними, кто не обладали мобильскими умениями.

Спрайт пользовался преимуществами способности Крыльчатки и остаточного эффекта трансформации Гвоздезубки. Благодаря этому он намного опережал всех остальных.

Похоже, это его стихия. Всегда быть впереди, всегда иметь чуть-чуть превосходства в мобильности.

– Они догоняют, – доложила я. – Лось и Скакун бегом. У Панты машина.

– Ясно, – ответил Козерог.

Поперек дороги задвигались оранжевые искорки. Я заметила закономерность и логику. Сделано наспех, однако они «включились», как только Рейн и Мэйдэй пробежали над ними. Несколько рядов шипастой поросли через дорогу.

– Я могу применить свои способность, но предпочел бы сохранить ее в рукаве, – сказал Рейн.

– Сохрани, – велел Тристан. – Держи ствол наготове.

Ствол? Пистолет Эрин?

Злодеи свернули за угол позади нас и стали нагонять. Лось, увидев шипы, на бегу низко пригнулся и прорвался сквозь них руками, разметав обломки в стороны и даже не притормозив.

Затем он разбил еще несколько шипастых полос. Скакун взбежал по одной из длинных зубчатых штуковин, пока та еще летела по воздуху; нижний конец ударился о землю как раз тогда, когда Скакун встал на шипы. Затем он поставил ногу на другой конец, указывающий в нашу сторону, и прыгнул.

Я резко нажала аурой и полетела на перехват, убрав силовое поле.

Он был быстр и слишком целеустремлен, чтобы аура как-то серьезно на него подействовала. Я ударила в его направлении локтем с нормальной человеческой силой, и его пальцы поймали сгиб этого локтя. Он воспользовался этим, наполовину потянув, а затем наполовину оттолкнувшись, и перелетел через мою руку и плечо. Он был легче, чем казался, и использовал меня как точку опоры, чтобы еще больше сократить дистанцию.

Рука Светы поймала его, прежде чем он успел схватить Рейна со спины. Она притянула себя к нему и, видимо, благодаря его легкости, его к себе. Они врезались друг в друга на полпути и упали в кучу-малу. Форма Ломщика распалась.

Света восстановилась очень быстро: я даже не успела добраться до нее, а она уже встала и потянулась дальше. Она убралась от побежденного Скакуна так стремительно, что в первый момент пробуксовала ногами по мостовой. Лось до нее почти достал.

– Останови их! – крикнул Лосю Скакун.

Здоровяк лишь самую малость притормозил, чтобы проверить, как его друг, а потом снова набрал скорость. Позади него Панта вела грузовик через проломы, которые были уже, чем расстояние между колесами. Она повела машину в одну сторону, потом в другую, и, возможно, подбавив эффекта своей способности, наклонила ее чуть вбок, так что лишь самые правые колеса касались дороги. И машина прошла через созданные Лосем проломы. Парень на крыше кабины находился в доброй паре сотен футов от меня, но я все равно видела белки его глаз, когда он цеплялся за кабину, как за саму жизнь.

Группа продолжала спасаться бегством. «Авангард» уходил, и нам предстояло решить, что делать с нашей командой. Я не была уверена, что их телепортатор сможет эвакуировать нас тем же способом.

Впереди на углу улицы был Тревожный Крис, вцепившийся в собственное лицо всеми ногами. Увидев наше приближение, он завопил.

Спрайт набрал скорость и понесся к нему, пользуясь сочетанием моего полета и Крыльчаткиного; его руки с удлиненными пальцами толкали его вперед, словно крылья летучей мыши без перепонок. Опустившись на землю, он побежал по прямой к Крису.

Я хотела предупредить его, но сомневалась, что это было бы правильно. Это бы раскрыло, что Крис в нашей группе.

«Его способность воздействует на разум».

– Не надо! – крикнула Света.

– Мы не знаем, что это! – добавила я.

Спрайт проигнорировал нас обеих. Опять.

Вопя непрерывно, даже не прерываясь на вдох, Крис двигался по S-образной траектории, пытаясь уклоняться от стычки, а Спрайт преследовал его по… нет, не по пятам.

– Сдавайся! – выкрикнул Спрайт, подобравшись совсем близко, почти до касания.

В таком состоянии они оставались еще какое-то время: Спрайт преследовал, Крис пытался ускользнуть. Вопли продолжались.

Затем Спрайт замедлился и дал Крису сбежать. Он покосился на остальных, оценил ситуацию и, взлетев, подобрался ближе к Крыльчатке.

– Мы уже близко! – выкрикнул Козерог.

Значит, у него в голове было конкретное место назначения. Хорошо.

Машина остановилась, чтобы подобрать Скакуна, но уже опять нагоняла. Лось также продолжал преследование.

Я знала, что должна буду его перехватить, если он подберется слишком близко.

В моем сознании все еще оставалась картина, как его лицо взрывается брызгами крови, когда тварь бьет его когтями.

Впереди я увидела, что успел сделать Козерог, пока выжидал. Улицу перекрывала стена из его камня. В ней были щели, достаточно широкие, чтобы мог пройти человек. Щелей было три, а нас больше трех. Часть членов группы развернулась, приготовившись помогать своим и мешать противнику, а другие стали по одному проскальзывать через эти двери.

Этна выбралась из бокового окна грузовика и метнула шары из расплавленного стекла.

Первый я перехватила, включив силовое поле в последний момент, и отбила, целясь примерно в сторону Лося.

– Берегись! – крикнула я, поскольку второй перехватить не смогла.

Группа обернулась и увидела летящий на них добела раскаленный шар. Все разбежались в стороны. Кроме Всевиды. Шар ударил ее прямо по голове, и та жестко врезалась в стену.

Камера с установленным проекционным устройством, колотясь о стену, упала на мостовую. Последний стук получился приглушенным, потому что она приземлилась стеклянной стороной вниз.

– Ааааааа!!! – издала Всевида не очень убедительный агонизирующий вопль. – Я умираю, я уже умерла! Аааа!

– Всевида, – услышала я голос Рейна.

Лось остановился близ юго-восточного угла небольшого жилого дома, у северо-восточного угла которого были мы. Грузовик, пробуксовав, тоже остановился. Некоторые обратили взгляды на Этну.

– Мэйдэй, я любила тебя, ты был супер. Сигнальный Огонь, ты был прекрасным учителем. Команда, вы лучше всех, я люблю вас всем сердцем! Помните меня, отомстите за меня!

– Всевида, они знают, что это проекция, – сказал Рейн.

– Вот блин, не хотел я этого сегодня, – произнес Мэйдэй.

Судя по тону Всевиды, она его не услышала.

– Я в курсе, еще бы, – сказала камера, чуть запнувшись на звуке «ё». Потом весело рассмеялась. – Просто прикалываюсь.

Злодеи всё еще были здесь. Они вылезали из грузовика. У некоторых было благоразумное выражение лица, у некоторых – угрожающее.

– Вы готовы зайти так далеко? – вопросила я. – Стрелять в детей?

– Я думала, ты его поймаешь, – ответила Этна. Голос ее прозвучал тихо – похоже, как из-за расстояния между нами, так и из-за разочарования в самой себе. Насколько я помнила, она относилась больше к лагерю Скакуна, несмотря на опасную способность, которая вполне могла бы отправить ее в лагерь Быка.

– Если бы она была настоящей, – сказала я, – это был бы факап высшего уровня.

– Если б она была настоящей, – ответил Борзый Бык, выбравшись из грузовика сзади, отчего машина закачалась, – она бы все равно создавала проблемы на нашей территории. Это было бы вполне заслужено.

– Нет, – произнес Скакун.

– Да.

– Нет, – повторил Скакун. – Мы играем не так.

– Ты играешь не так, – поправил его громила. Он был ниже ростом, чем Лось, и не особо габаритнее, но массивные рога на его шлеме расходились в ширину не меньше, чем мускулистые плечи Лося, а броня наверняка добавляла фунтов триста к двумстам фунтов его собственного веса. – Этна, если ты им не нужна и если ты готова играть всерьез, я тебя возьму.

– Нет, спасибо, – отозвалась Этна.

– Мы в этом деле вместе, – произнес Лось. – Давай не будем это портить.

– Нет, – возразил Борзый Бык. – Нисколько не вместе.

Разъятий – тот, кто ехал на крыше. Сейчас он подошел к Быку. Гвоздезубка осталась позади по очевидным причинам, Деву не пригласили в машину, а Боковина не успела.

Зацеп был здесь, он тоже ехал в машине сзади, но мы уже слышали его мнение о кликах и группировках. Он пристально смотрел на нас, и его злобная маска выглядела особенно зловеще. Он не мог знать, что его сокластерник – член нашей группы и прямо сейчас тоже смотрит на него.

Так или иначе, он к клике Быка не принадлежал. Лишенная Любви могла бы потянуться в том направлении, но она не пришла.

Тем не менее двое из клики Быка стояли в стороне от остальных, и Бык откалывался.

– Сделайте это еще раз, и я убью кого-нибудь из вас, – угрожающе заявил он. – Вы приходите драться или что-то вякать – будьте готовы к драке.

– Тупо, – произнес Скакун.

Борзый Бык покачал головой, и это выглядело драматично – то, как раскачивались рога на его шлеме.

– Необходимо. С этим бардаком дальше разбирайся сам. Заканчивай как хочешь, олень, мне насрать.

Продолжая качать головой, он развернулся уходить. Разъятий, явно нервничая, последовал за ним.

Скакун переводил взгляд между Борзым Быком и теми из нас, кто еще не прошмыгнули сквозь стену Козерога.

Рейн наклонился и подобрал камеру Всевиды. Легонько потряс ее, словно это могло стряхнуть остывающее черное стекло, местами запекшееся на ней.

– Камеры, – произнес Скакун.

Рейн кивнул.

Скакун поднял руку к голове, нащупал прядь волос, встопорщившуюся после его падения, прижал ее и прошелся сквозь нее пальцами, пытаясь разместить ее где положено.

– Как давно?

– Достаточно давно, – ответила я. – Мы знаем, что вы высасываете из людей деньги, когда им самим не хватает. Вы используете это место, чтобы толкать наркотики в остальной части города, и вы даете… давали убежище психам вроде Гвоздезубки. Которая не далее как сегодня отняла у родителей дочь-подростка.

– Если вы выведете меня из игры, мое место займет кто-нибудь вроде Быка.

– Если я оставлю тебя в покое, это тоже произойдет. Тебя выбьет кто-нибудь посильнее и позлее, и его выбить отсюда будет очень трудно из-за того, что ты тут уже создал.

– Это не твое, Скакун, – произнесла Света. Она устроилась сверху на стене Козерога.

– Не мое, ты права, – согласился Скакун.

– Остановись. Распусти их, – попросила я.

– Нет, – ответил Скакун. – Эта роль не моя. Мне еще многому надо научиться, но я изменюсь и впишусь в эту роль. Думаю, большинство этих ребят будет работать со мной, чтобы этого достичь. Нам это нужно.

Панта положила руку ему на плечо.

– Твои люди организуются, чтобы затеять войну прямо у тебя под носом, – сказала я. – Против допустимых целей, да, но если ты считаешь, что сегодня плохой день… ты недооцениваешь, насколько плохо может стать, когда «Падшие» придут за тобой, и какой урон они нанесут всем и всему, что есть между ними и тобой.

– Не у меня под носом, – возразил Скакун. Он оглянулся на Зацепа. – Мы справимся.

– Тебе надо держать рот на замке насчет этого, – прорычал Зацеп.

– Нет. Тебе стоит подключить к этому «Надзор». Получить полную картину, получить помощь. Если ты будешь с ними драться, ты должен победить, безоговорочно.

– Всё под контролем, – ответил Зацеп. – А если ты будешь и дальше молоть языком, то саботируешь все дело.

– Этих людей даже ОПП не смог выкорчевать, – заметила я.

– Всё под контролем, – ответил Скакун, повторяя за Зацепом. – Это вообще не про ОПП, не про героев и злодеев.

– А про что тогда? – спросила Света. Мне пришлось посмотреть мимо Рейна, чтобы ее увидеть. Рейн хранил молчание.

– Про монстров, – ответил Скакун, медленно выгашивая взад-вперед. – Кстати о монстрах. Гаррота?

– Это не мое имя, – сказала Света.

– Цирцея передает привет, – сообщил Скакун.

Я заметила, что Света изменилась в лице.

– Да, – произнес Скакун. – Если бы только вы пришли на несколько часов позже. Ну, неважно. У нас есть ресурсы. Речь о том, чтобы стоять на собственных ногах. Если мы проведем этот рейд правильно, как бы вы ни мешались, что бы ни делал Бык, даже если он отколется со своими людьми, Кедровый Край станет важным местом.

– А если вы облажаетесь, огромное количество людей пожалеют, что не умерли, – заметила я.

Еще несколько секунд Скакун молча ходил, потом остановился.

– Ну и ладно, – произнес он.

– Если ты готов втянуть в это здешних людей, возможно, нам придется прекратить миндальничать, – предупредила я.

Скакун издал тихий смешок.

– Хорошо. Лось?

Лось повернул голову к Скакуну, затем к нам.

– Прошу прощения, – сказал он и стукнул костяшками перчатки по ладони. И без каких-то дальнейших преамбул или прелюдий понесся на нас.

Рейн попятился к двери; свободный рукав его костюма скрывал ладонь, в которой он держал камеру с запекшимся стеклом. Другой рукой он выхватил световой пистолет и навел его на вражескую группу.

Я отвернулась и прикрыла глаза рукой. Пистолет даже не был нацелен на меня, глаза зажмурены и защищены рукой, и все равно темнота перед глазами стала розовой, слегка затененной костями между мной и группой.

Рейн опустошил пистолет, стреляя снова и снова. Судя по изменениям направления вспышек, он двигался, когда стрелял.

Лось врезался в стену, а не в кого-то из нас.

Вспышки прекратились, и я взлетела. Решив, что смотреть уже безопасно, я обнаружила, что наши уже пробрались сквозь щели в сверхтолстой стене, и Тристан эти щели запечатывает. Лось сидел на земле, у остальных был ошарашенный вид.

Я покачала головой и направилась к нашим.

 

⊙

 

Все были в сборе. Группа «Авангарда» собралась вся, включая бойцов поддержки. Я настороженно смотрела, как их лекарь делает свою работу. Он прижал руку к плечу Резонатора, и вокруг замелькали какие-то образы.

Даже близко не как у Эми. И все равно меня это беспокоило. Истинные целительские способности – нечто всеобъемлющее и мощное, покрывающее все разнообразные болезни и хвори и в то же время вносящее осмысленные изменения. Способности сами по себе, как правило, не тяготеют к лечению. Разве что нацеленные на самого владельца.

Даже сильнейшие самоцелители, каких я встречала, были весьма сдвинутыми типами. Ползун, например.

Здесь была и Выручалочка, которая телепортировала оттуда людей. Картограф, хромая женщина, держалась отдельно от остальных. Она подошла к Мэйдэю, и они взялись за руки. Место соединения их рук окуталось мягким розовым сиянием, а затем и глаза Мэйдэя под маской тоже вспыхнули розовым.

– Кто там в квартале к северу? – спросил он.

– Гражданские. Детишки лопают леденцы, – ответила Картограф.

– Тогда мы можем спокойно поговорить, – произнес Мэйдэй и снял шлем. Он, как и многие другие Плащи со шлемами, носил под ним простенькую маску. Мужчина лет тридцати пяти с кожей теплого черного цвета, очень вытянутым лицом и острым подбородком, крутыми бровями, тонкими усиками над верхней губой и, в качестве бороды, полоской волос от середины нижней губы до подбородка. Голова его была обрита налысо.

Сейчас его лицо производило совсем не то впечатление, что при надетом шлеме с широкими треугольными лицевыми панелями. Преднамеренно, подумала я.

– Это была капитальная лажа, – произнесла я. – Нам пришлось показаться, вы раскрыли наше наблюдение, вы потревожили мир, и ситуация в целом стала более хаотичной.

– Полегче, – сказал Козерог.

– Она права, – возразил Рейн.

– Я знаю, – кивнул Козерог. – Но… полегче. Я не хочу враждовать с «Авангардом».

– Да, – согласился Мэйдэй. – Это взаимно.

– Согласна. Это не то, что нам сейчас нужно. Но я расстроена, – произнесла я. – Мы только что вынуждены были сыграть множество карт, которые я предпочла бы сохранить в рукаве. И я бы очень хотела узнать почему.

– Спрайт сказал, что он объяснил.

– Но он не смог сказать нам, кто дал вам «добро».

– Мы получили сообщения. Кедровый Край зовет на помощь, гражданские зовут нас. Это не было шоком. Мы знамениты, – объяснил Мэйдэй.

– Не могли бы вы переслать их нам? Помочь нам их отследить? – попросила я. – Думаю, наиболее вероятно, что это отколол какой-нибудь кукловод.

– Хочешь верь, хочешь нет, но мы действительно знамениты, – сказал Срез. – То, что люди решили, что нуждаются в помощи, и обратились к нам, чертовски более вероятно, чем эта твоя теория заговора.

– Вы говорили с «Прозорливыми»? – спросила я, игнорируя Среза.

– Говорили, – кивнул Мэйдэй. – Их боссы заняты войной…

– Так и думала, – тихо произнесла Света.

– …и мы общались с одним из их лейтенантов.

– Общались каким образом? – спросила я.

– О господи, – произнес Срез, запрокинув голову.

– Е-мейл, – ответил Мэйдэй. – И один телефонный звонок.

– Ты не мог бы верифицировать для нас эти переписки? – попросила я. – Я знаю кое-кого, чем мейл недавно дважды пытались взломать.

– В «Надзоре» тоже такое было, – сказал Мэйдэй. – У юристов.

– Это одни и те же люди, – произнесла я. – Совершенно не исключено, что кому-то удалось вас развести, закинуть наживку.

– Которую мы схватили? – спросил Спрайт.

Я пожала плечами.

– Мы это расследуем и дадим вам знать, – пообещал Мэйдэй. – Разберемся.

Всевида, сидящая на бордюре, заерзала.

– Я в восторге, что снова буду работать вместе с вами.

– Мы не будем работать вместе, Оптика, – заявил Мэйдэй.

– Всевида, – поправила она его тихо.

– Всевида, – повторил он. И после паузы: – Нет.

– Тебе надо это мне объяснить, – проговорила Крыльчатка. – Потому что, насколько я вижу, ты ведешь себя с ребенком нетипично дерьмово, а обычно ты с детьми ладишь.

– Он не дерьмово себя ведет, – возразила Всевида. – Он хороший. Не надо в это влезать.

– По-моему, в некотором роде надо, – ответила Крыльчатка. – Пожалуйста. Это будет меня грызть.

– Этот самый ребенок стоил ему карьеры, – сказал Спрайт.

– Не напрямую, – поправил его Мэйдэй. – Крыльчатка, если ты просто поверишь мне на слово и оставишь эту тему, я буду признателен.

– Я бы оставила, если бы сегодня пошло наперекосяк только это, – ответила она. – Я видела, как товарищи по команде непохожи на себя, ведут себя странно. Некоторые из-за наркотиков, другие под воздействием Странников. Дважды за один день? Просто… объясни?

Мэйдэй скрестил руки на груди.

– Она вышла из специальных учреждений и стала объектом интереса ОПП в Балтиморе. Не как подопечная, не как актив… что-то промежуточное. Оттуда ее отправили в тренировочные лагеря, постоянно переводили с места на место, чтобы она не успела слишком сильно к кому-то привязаться. Включая Сан-Диего. Сигнал?

Сигнальный Огонь пояснил:

– Один мой коллега попал под расследование. Всевида оставила свой компьютер открытым, и детишки повозились с ним, редактируя ее онлайн-профили. Они нашли фотографии и отнесли компьютер властям.

– Так стыдно, – произнесла Всевида. Я подошла к ней, встала рядом и положила руку ей на плечо.

Света села возле нее. Всевида к ней приклонилась.

– Девочка в купальнике вместе с инструктором в бассейне гостиницы, сплошные улыбки, они вдвоем гуляют, вместе занимаются шопингом, вместе едят у киоска стритфуда, бывают в местах, возле которых он не должен был бывать. Выглядело, что они очень близки. Возникли вопросы. Ответы нашлись довольно быстро, потому что у девочки уже была соответствующая репутация, но расследование провести все равно пришлось. Не выглядело совершенно невозможным, что он прогуливает патрули и вместо этого тусуется с ребенком.

– Поддельные фотографии, – произнес Мэйдэй. – Девочке было одиноко, она подумала, что хорошо иметь совместные фотки ее и инструктора, которого она любила больше всех. Лучшие кореша навеки – но смотрится странновато, когда парень на пятнадцать лет старше ее.

– Теперь-то я это знаю, – сказала Всевида тихо.

– Потом она отправляется в психбольницу для паралюдей, а оттуда, когда вмешивается Охрана детства, – в Балтимор. Балтимор. У нас есть внутренний город, у нас есть банды, у нас есть проблемные дети в Защитниках. То есть были. Я очень не хочу говорить это прямо, Всевида, потому что я искренне считаю, что ты хороший ребенок…

– Все так говорят, но я совершала плохие поступки, – сказала она.

– По незнанию, – мягко произнес он. – Но плохие, да. От нее было больше проблем, чем от всех остальных Защитников, вместе взятых. Я как-то вышел из кабинки в мужском туалете, а эта крошка сидит на стойке возле раковины и ждет, минут двадцать, наверное, совершенно молча впервые за всю ее жизнь, потому что она хочет со мной поговорить. В туалетах нет камер. Слепая зона. И как это выглядит?

– Прости, – извинилась Всевида.

– Она урабатывается до полного изнеможения, из-за этого плохо выглядит весь отдел. Она нарочно опаздывает на автобус или подделывает расписание, чтобы проводить с нами больше времени, и нам приходится просить кого-то отвозить ее домой или подвозить к нам. Что тоже выглядит плохо, потому что это время, проводимое в одиночестве или рядом с ребенком, который не просто уязвим, а бросается очертя голову на людей, которые ищут себе жертв среди уязвимых. Похитители, люди, желающие эксплуатировать Механика до истощения, люди, желающие причинить урон ОПП.

– «Бросалась», не «бросается», – поправила его Всевида. – Окей, может, немножко бросается, но только немножко.

– Подобных историй были сотни. Все, что угодно, что могло побудить Охрану детства добраться до наших жоп и зажигать там сигнальные огни. Мы могли бы нанять двух новых Плащей, если бы не штрафы и административные расходы.

– Снова прости.

– Сейчас она намного лучше, – сказал Козерог.

– Это хорошо.

– Она отличная малышка. Талантливая, как дьявол, – продолжил Козерог.

– Я говорил с Песьим Зубом, Авенгардом и Указкой. Полагаю, вы увидите, что мы все примерно на одной волне, – сказал Мэйдэй. – Мы не то чтобы не согласны, но…

Всевида быстро закивала. Я погладила ее по плечу.

– Вот только я не уверен, что такой же добрый, как они, – произнес Мэйдэй, не закончив предыдущую фразу. – Я принял отдел, потому что эта крошка потопила моего предшественника. Вопросительный знак над туалетной историей был одной из причин, почему я пролетел мимо золотой возможности попасть в основную команду Протектората в последний год, когда мы разбирались с новым Всегубителем. Она похоронила множество карьер учителей, героев, соцработников, и я не могу быть по отношению к ней беспристрастным, потому что я охеренно обижен.

– Ты мог бы попытаться, – указала я.

– Мог бы. Но не буду. «Авангард» уходит. Считайте это благословением, если хотите. Обычно мы не отступаемся. Но здесь будет исключение, – сказал он, косясь на Всевиду. – Мы отдадим вам Кедровый Край, чтобы вы за ним присматривали, я расспрошу о том, о чем вы говорили, проверю е-мейлы на возможный взлом и безопасность. Спрайт – ты достал в их офисе то, что нужно?

– Я пошел туда, куда указала Картограф, – ответил Спрайт. – Но мы не успели сильно продвинуться. Эти ребята хотели, чтобы я отправился прямиком к тебе. Большую часть времени мы посвятили разбору ситуации.

– Это на тебя не похоже, Спрайт, – сказал Мэйдэй. – Обычно ты больший прохвост.

– Когда хорошенькая девушка… хорошенькие девушки велят мне уходить и дают убедительное обоснование? – спросил Спрайт. Издал веселый смешок, глядя на меня и Свету. – Возможно, я для разнообразия послушаюсь разок.

– Меня ты никогда не слушался, – игриво произнесла Крыльчатка.

– И меня, – добавила Картограф.

Резонатор ничего не сказала, но прокашлялась.

Спрайт нервно хихикнул.

Мэйдэй поднял палец, пока голова Спрайта была повернута к Крыльчатке. Стоящий рядом со Спрайтом Сигнальный Огонь потянулся и схватил Спрайта за руку.

– Это зачем?

Мэйдэй подошел и взял Спрайта за вторую руку. Свободной рукой обхлопал его.

Затем потянулся под плоскую нагрудную панель и достал блокнот, обтянутый резиновой лентой.

Кинул его Козерогу.

– Компенсация, – произнес Мэйдэй. Его лицо было абсолютно серьезным. – Удачи.

И они ушли по своим делам.

 

⊙

 

Я пролистала блокнот. Это была бухгалтерская книга, только без цифр. Бартерные транзакции, огромное количество стенографии.

Теперь мы знали, что это был за грузовик. Посреди приготовлений к войне затерялся груз огнестрела. Скакун знал, где он.

Теперь он стал настоящим торговцем оружием. Количество стволов было отнюдь не незначительным.

У нас в руках были записи и по другим его делам. Наркотики. Грабеж по найму, перевозки грузов между управляемыми злодеями нелегальными лагерями в периферийных мирах. Были и другие планы. В будущем, похоже, ему и его подручным предстояло в течение двух дней перевозить людей. Непонятно было, почему или для какой цели, но они должны были быть доставлены из одного периферийного мира в другой.

Как только они поймут, что блокнот похищен, наверняка поменяют планы.

Кензи улыбалась не переставая; она была так возбуждена от наших похождений и своего участия в них, что проблема с Мэйдэем, похоже, ее совсем не зацепила. Тем не менее мы оставляли ее в основном одну, лишь Света составляла ей компанию. Я еще не забыла, как она взорвалась из-за своей сумки.

Часть своего внимания Кензи уделяла Эшли. Та оставалась в Кедровом Крае, давая нам представление о том, что делает Борзый Бык. Пока что он просто пил пиво вместе со своей кликой. Они останутся в Кедровом Крае, но у них будет свой уголок. Они оставят Скакуна в покое, если их оставят в покое, но я сомневалась, что так получится. Либо одна группа, либо другая будет расти.

Пока что в группе Быка и Девы делились историями битв. Взбудораженная Гвоздезубка ушла какое-то время назад. Мы отследили ее по камере: она встретилась с Кольт и каким-то молодым парнем. Они втроем прогуливались воль берега, Гвоздезубка расспрашивала о «работниках», парень отвечал, а Кольт молчала, если к ней не обращались.

Я закончила читать блокнот и передала его Рейну, который работал над своими руками. Маска и рукава были отложены в сторону – работа Кензи, не его.

Он смотрел угрюмо.

– Как ты справляешься? – спросила я.

– Сегодня был мой день, – ответил он. – А я даже не мог применить способность, не создав больше проблем, чем оно того стоило бы.

– Нам надо о многом поговорить.

– Завтра, – сказал он. – Не сегодня. Пожалуйста? Сегодня был тяжелый день.

Я кивнула. Подтолкнула блокнот в его сторону.

Крис сидел в углу спиной к нам, сгорбившись над видеоигрой. Отгородившись от остального мира, запершись в своем панцире.

Только мы с Тристаном не находили себе места. Я встретилась с ним глазами и зашагала к пожарной лестнице.

Он ко мне присоединился.

Я стояла у перил на маленькой площадке снаружи двери. Тристан сел на верхнюю ступеньку.

– Ты пытался избежать, чтобы Кензи оказалась одна в здании, – произнесла я. – И чтобы она была наедине с Эрин и Рейном.

– Угу.

– И держал меня вместе со Светой.

– Тут никакой манипуляции или стратегии. Вы хорошо сочетаетесь.

– Мне следует волноваться? – спросила я.

– Это наводящий вопрос.

– Могу ли я тебе доверять?

Он не ответил.

– Или это из-за того, что ты не доверяешь им? – продолжила я.

– Какое же у нас все свихнувшееся, если я считаю себя одним из самых надежных членов группы, – сказал он. Развернулся и посмотрел на меня. – Рейн… в плохом положении.

– Более чем в одном смысле, – добавила я.

– Да.

– Я не хотела его расспрашивать, но… он из какой семьи «Падших»? В последний раз, когда я наткнулась на «Падших», это были Кроули, но… даже Кроули – это достаточно плохо, а на Гимель остались не только они.

– Не думаю, что он живет с Кроули, – ответил Тристан. – Но он мне не рассказывает.

– Окей, – кивнула я.

Если мы – те, кто когда-то были бессильны, а теперь намерены бессильным помогать, то, возможно, Рейн и Эрин должны быть в первых строчках нашего списка нуждающихся в помощи. Он взял ее сюда не случайно. Рассчитывал, что она будет коммуницировать с нами? Или само ее присутствие должно было нам что-то сказать?

– Один последний вопрос, – сказала я.

– Давай.

– Вот этот знак рукой сегодня, – и я воспроизвела тот жест, с ладонью, обращенной не прямо на Тристана, а под углом, так что, если бы он стоял, она бы была обращена к его стопам.

– Хм? Я думал, это очевидно.

Я покачала головой.

– Стой, – произнес Тристан, выставив руку ладонью вперед. Потом указал вперед тремя пальцами. – Иди.

– И?..

Он повторил тот жест.

– Иди медленно. Полегче. Я подумал, что это интуитивно.

Я хмыкнула себе под нос, а вслух сказала:

– Абсолютно нет.

Тристан улыбнулся.

– Ты хотел переворошить группу, – произнесла я.

– Я только нащупываю свой путь с ней, – ответил он. – Это все новое для меня. Я беспокоюсь, что могу лажануться. Рейн мой друг. Я забочусь о них всех. Даже о Крисе, да поможет мне Господь.

Я помялась, прежде чем спросить.

– А это… ничего, что я здесь? Из-за моего присутствия не становится хуже?

– Нет. Не думаю, что становится, – ответил он. – Нам нужна помощь.

– Окей, – сказала я. – Хорошо. На этой стадии мне было бы чертовски трудно уйти, если бы ты сказал нет.

– Да. Вероятно, – согласился он.

Какое-то время мы просто сидели. Почти не разговаривали. Я вымоталась – сегодня рано встала, адреналин давно ушел, оставив меня выжатой как лимон, хотя физически я не так уж много сегодня трудилась.

Когда Тристан встал и потянулся, я приняла это как негласный намек. Мы вместе зашли внутрь.

Было бы неплохо, если бы, прежде чем мы поставили точку на сегодня, произошло что-нибудь еще, но, похоже, все участники зализывали раны или перезаряжали батарейки в своем собственном стиле. Я слышала голос Эшли на пониженной из-за камеры громкости – она ругалась из-за чего-то, а Борзый Бык односложно реагировал. Скакун разбирался со своей территорией – убирал обломки от стен, говорил с людьми, пытался все привести в порядок.

Лишенная Любви и Зацеп вышли из своей квартиры; нога Лишенной Любви была уже в порядке. Какое-то время они стояли снаружи. Периодически Зацеп что-то говорил, комментировал.

Именно тогда, когда мы стали готовиться расходиться (Кензи ждал ужин с родителями, а Рейну предстояло отвезти Эрин обратно в лагерь), в Кедровом Крае вновь начали разворачиваться события.

Подъехал автодом и остановился посреди улицы, недалеко от того места, где было бутылочное горлышко. Вышедшие оттуда были сплошь «Пятьдесят третьими».

Света вся напряглась.

– Ты их знаешь? – спросила Кензи.

– Цирцея, – ответила Света. – Шпингалет. Щетинка. Он явно изучал меня или спросил Ябеду обо мне, а потом обратился к ним. Когда-то они были со мной в одной команде. Они меня знают.

– Ты говорила о них в группе, – припомнил Тристан.

Света кивнула.

Подъезжали другие машины. Я глянула на часы. Шесть вечера. Это явно заранее назначенная встреча.

Эти машины были изящными. Шесть черных легковушек, один большой фургон.

Водители остались на своих местах, пассажиры стали выходить из задних дверей.

– Этих ты должна знать, – произнес Тристан. Обращаясь ко мне.

Я узнала Ябеду, вышедшую из головной машины. С ней был мальчик с птицей на плече. Ябеда улыбалась.

Я увидела Снаффа и других разнообразных подручных. Солдаты, как когда-то были у Змея.

Из одной из машин подальше выбралась Чертовка. Странновато было видеть ее повзрослевшей. С ней была целая компания детей, все в масках.

Париан. Она раньше была ренегатом. Перешла на темную сторону. Флешетта. Когда-то очень короткое время она была моим товарищем по команде. Сейчас ее имя Фехта, точно.

В фургоне? Рэйчел Линдт. Адская Гончая. Сука. И с ней стая собак.

«Темные лошадки» болтали, словно старые друзья после долгой разлуки. Кроме Ябеды: та стояла в сторонке, улыбаясь.

Были и другие, незнакомые мне. Да, они собрали немало Плащей. Подручных, товарищей, знакомых. Крупных и мелких.

Подъезжали и парковались всё новые машины. Я тем временем смотрела, как Ябеда подходит к Скакуну пожать руку. Ее «Темные лошадки» шли позади. На заднем плане я видела Детскую. И заметила человека, который, возможно, был Царствием Небесным.

Затем Ябеда вложила облаченную в перчатку руку в большую механическую руку Зацепа и пожала ее. Она улыбалась так, будто это была какая-то шутка, которую понимала лишь она одна.

– Это собрание по поводу атаки, – произнесла Света.

– Или они готовятся ее повести уже сегодня ночью, – добавил Тристан.

– Шш, – одернула их Кензи.

Эта пара удалялась от основной группы. Машин было так много, что, несмотря на сгущающийся сумрак, окрестности были неплохо освещены фарами. Ябеда и Зацеп отошли в тень, где их мало кто из остальных собравшихся мог слышать большинство.

– Ты нашла его?

– Я уже давно знаю, где он, – ответила Ябеда.

К ним приближалась Лишенная Любви. Зацеп повернул голову к ней.

Двое кратко пообщались: Зацеп кинул слово, Лишенная Любви дважды стукнула тыльными сторонами ладоней друг о друга, звякнув металлом.

Пока они таким образом переговаривались, Ябеда лениво огляделась по сторонам, потом обратила взор к небу.

Ее глаза уставились на камеру, прямо на нас.

– Лишенная Любви говорит…

– Что Веревочник прибыл.

– Да. Он будет ждать, пока толпа рассосется, потом явится. А ты…

– …Мы доставим, – сказала она. – Вы получите своего четвертого, я получу вас всех на три года.

– Хорошо, – произнес Зацеп.

– Только не рассказывайте мне, что вы собираетесь с ним сделать, и мы в шоколаде, – сказала Ябеда.

 

Предыдущая          Следующая