ТЕНЬ 5.10
– Валефор, – произнесла я как раз настолько громко, чтобы услышали другие, включая Деву. – Мастер-гипнотизер. Я писала о нем в документе. Не смотрите ему в глаза.
Крис был в своей птице-спиральной форме Темного самокопания; сейчас он скрючился еще больше и глубоко упрятал глаза, так что лишь один глаз едва-едва выглядывал.
Мы пятились, в то время как «Падшие» наступали всей толпой. Крис шагал позади нас на длинных, черных птичьих ногах, глядя своим глазом поверх наших голов. Зрачок напоминал по форме человеческое лицо, но больше походил на сечение середины лица.
Я жалела, что не расспросила подробнее, как именно функционируют его формы. Возможно, он мне бы не ответил, но в том маловероятном случае, если бы все же ответил, я получила бы какое-то представление, что мы можем сделать для своей защиты. Я просто знала, что, возможно, это было какое-то решение касательно Мамы Мазерс, антимыслительских мер, ее семьи или какого-то сочетания всего этого.
Кризисы часто выпячивают многие скрытые вещи. Они обнажают наши лучшие и худшие черты – храбрость перед лицом опасности, грозящей любимым, трусость внутри отчаяния. Они показывают, кто наши друзья и как сильно мы им дороги. Сейчас я получала представление о тех сторонах, которые должна и хочу прорабатывать с этими ребятами, и о том, где наша сила как команды. На заметку: мне надо многое прояснить с Крисом.
Мне никогда не приходилось всерьез думать о таких вещах. Я выросла вместе со своей первой командой, и ее членов я близко знала по умолчанию. Они были рядом по умолчанию, вплоть до слишком серьезного кризиса, который нас сломал.
– Хотите меня попробовать? – проорала Боковина. Она вложила в верхние звуки чересчур много визга, но при этом умудрилась добавить в интонации скрип.
– Прекрати это говорить, – сказал Разъятий.
Лишенная Любви не кричала, и другие из ее группы не атаковали. Клин и Этна лишь отступали примерно в нашем направлении.
– Хотите попробовать вот этого?! – проскрежетала Боковина.
– Молчать! – крикнул Валефор. Одновременно с этим возгласом он указал тростью в сторону Боковины, и одно это действие заставило нескольких человек напрячься.
Боковина смолкла.
– Если навязчивые кретины дают друг другу советы, думаю, нам стоит прислушаться, – произнесла Дева. – Не смотри на него.
Боковина покачала головой.
– Она не смотрела, – сказал Бык.
– Идем, – произнесла я. Развернулась уходить, положив руку на плечо Светы.
– Не бежать! – проорал Валефор во все горло.
Мой шаг оборвался, и я пошатнулась, прежде чем поймать равновесие. Самокопательный Крис остановился быстрее, и я в него врезалась.
– Никуда не идти! – продолжил Валефор. Его руки были вытянуты над головой, как будто он обращался к небесам.
Я развернулась посмотреть.
Другие реагировали похожим образом. Борзый Бык остановился одним из последних и едва не сшиб своих товарищей по команде, использовавших его как живой щит. Света потеряла равновесие, споткнулась и упала; ее руки оказались парализованы и не успели ее поддержать.
Дерьмо.
Я взлетела и понеслась прямо на Валефора. Эта идея пришла в голову не только мне. Гвоздезубка атаковала, вытянув пальцы.
Один из людей Валефора проговорил что-то, положив руку ему на плечо; он был слишком далеко, чтобы можно было разобрать. Другие Плащи защищали группу от Гвоздезубки. Один создавал султан красного дыма, который медленно полз. Когти ударили по дыму и остановились, точно это была непробиваемая сталь.
Трость махнула в мою сторону.
– На месте.
Я отменила полет и упала на землю. Сделала еще несколько шагов вперед, прежде чем остановилась. Наши были в двадцати – тридцати футах позади меня, Валефор в шестидесяти – семидесяти футах впереди.
Гвоздезубка продолжила атаковать. Она отдернула когти назад, словно контакт с клубами дыма причинил ей боль, а затем махнула вбок, пытаясь поймать группировку противника с фланга. Обороняющийся «Падший» кинул на траекторию атаки еще дым, такой красный, что казался пластиковым, непрозрачный, ползущий по воздуху.
– Атакующий, – произнес человек, держащий руку на плече Валефора, и указал на Гвоздезубку.
К атаке присоединилась Боковина. Она не наступала и не отступала – метнулась вбок и вцепилась пальцами себе в потроха, вырывая что-то.
– Прекратить, – потребовал Валефор.
Это подействовало и на Гвоздезубку, и на Боковину.
Гвоздезубка застыла и убрала пальцы. Боковина, тяжело дыша, держала в руке кусок чего-то – может, аппендикса, может, яичника, – и кровь стекала по ее руке и капала с локтя. Еще больше крови лилось из свежей раны в том месиве, которое представляли собой ее внутренности; она текла по тазу и низко сидящим джинсам и пачкала кроссовку.
Этот кусок Боковина уронила себе под ноги. Он взорвался, и ее отбросило в сторону.
– Умно, но нет. Лежи на месте, девочка с кишками, – сказал Валефор. – Не шевели ни единым мускулом. Остальные?
Дева применила способность, метнув себя вперед.
– Никаких способностей, – потребовал Валефор.
Дева остановилась.
– Никакого оружия, никаких инструментов. Никто из вас. Оставайтесь на месте и ждите.
Я же на него даже не смотрела. Сейчас глянула – и увидела, что его глаза по-прежнему закрыты.
Он получает инструкции. Он не видит. Его способность работает без необходимости видеть? Или он приложился к другому источнику, к Плащу, дающему ему зрение подобно тому, как Картограф дает мысленные образы тех или иных областей?
Мое сердце колотилось, к горлу подступила тошнота. «Падшие» хихикали. Несколько шпанят разошлись цепью и, ржа, пританцовывая и размахивая руками, приближались к нам.
Мы слишком застряли с Борзым Быком. Предполагалось, что это будет краткая стычка: вынести двух сильных «Падших» и отступить, – а заняло нас конкретно. Валефор приблизился на расстояние слышимости, и, похоже, это было все, что ему требовалось.
Чувство было такое, будто цвета изменились, будто изменилась острота зрения, как если бы у меня были чьи-то чужие глаза. Я обостренно чувствовала кожей собственную одежду, каждый вдох-выдох и то, что они не стыковались с предыдущими или последующими.
Никаких способностей, сказал он. Я не могла заставить себя лететь. Я не могла выпустить тварь. Я кинула взгляд на группу Лишенной Любви. Слова Валефора связали и их таким же образом.
Я опустила глаза и попыталась сосредоточиться.
«Падшие» приближались. Я до того неслась в атаку и потому сейчас была впереди всех и по центру. Я сумела хорошо разглядеть Валефора. В его волосах и вокруг воротника были белые перья. Склонив голову набок, он шепотом переговаривался с человеком, который его вел.
Тот остановил его в нескольких футах от меня. Валефор заправил большие пальцы под тонкий ремень, стягивающий талию.
– Мама велела вам помогать нам, – произнес он. – Вы этого не сделали.
– Мы помогали, – возразила я, все еще глядя вниз. – Мы отвели ваших людей в безопасное место и защитили их.
– Мне доложили, что среди «Падших» есть жертвы, – сказал Валефор.
– Пазуза и Гель мертвы. Раздавлены в месиво. Джей и Нелл, – сообщил его спутник. Мужчина с татуировкой на лице, видимой через прорехи в потрепанном головном уборе, через который выглядывали только глаза. – И несколько человек ранены.
– Семья, – произнес Валефор, ткнув тростью в мою сторону. – Не лги мне.
То, что он говорил со мной, делало меня неприкасаемой для других. Шпана в демонских масках и более темные, более взрослые «Падшие» прошли мимо меня в сторону Борзого Быка и остальных. Нас быстро окружали, вот только «окружали» – неподходящее слово. Мы были камнями в реке, а «Падшие» – водой.
– Мы не убивали ваших людей. Мы действительно защитили и эвакуировали некоторых, – сказала я. – Это правда.
– Эвакуировали? Ну да, это нехорошо, – произнес он. Обойдя вокруг меня, он вытянул руку и прикоснулся к моей. Я слегка дернулась при контакте. Его пальцы прошлись по украшению на моем плече.
Меня охватил гнев. Всплыло воспоминание о больнице, как меня перетаскивали медсестры и санитары, которые хотели просто жить своей обычной жизнью. Когда вы в определенном смысле беспомощны, люди считают правильным или здравым, что они должны к вам притрагиваться.
– Ты будешь нам помогать. Скажи мне, что ты это понимаешь.
– Я понимаю, – сорвались с моих губ почти неслышные слова.
– Ты будешь нам помогать. Ты будешь нам служить. Скажи мне, что ты будешь нам служить.
– Я буду вам служить, – произнесла я.
«Эми», – вспыхнуло в голове. Эми. Эми. Два года было «Эми то, Эми се». Все мои мысли были подчинены тому, чтобы быть с ней, думать о ней, хотеть ее.
Еще одно принуждение. Тогда и сейчас, когда я дошла до предела, разочарованная…
Он потянулся к моей щеке и дважды довольно громко хлопнул.
– Хорошо.
Гнев перешел в возмущение, которое меня душило совместно с неравномерным дыханием и тошнотой. Голова слегка дернулась, в глазах по краям потемнело, и я вся чуть закачалась.
Я перелилась через край, перешла ту точку, до которой моя способность была управляемой и желанной, а после которой мне ее приходилось сдерживать.
Скорее от безысходности, чем намеренно, я выстрелила страхом и самовосхищением и выпустила Тварь (при Валефоре на расстоянии вытянутой руки), именно в таком порядке.
Будь это наоборот, Тварь могла бы наложить лапы на этого типа. Но устрашение успело подействовать, и Валефору помог его слуга, отдернувший его прочь. Валефор растянулся на траве.
Слуга запоздал с отходом – он был полностью сосредоточен на помощи Валефору. Возможно, под принуждением. Невидимая рука ударила его по руке, и та сложилась назад, запястье хлопнуло по локтю, кожа порвалась от тупого удара, и кости рассекли плоть изнутри.
Какое правило я для себя установила? Семьдесят пять процентов? Семьдесят пять процентов нанесенного урона – это справедливо.
Я не очень представляла, как количественно сравнивать физический урон с эмоциональным и психологическим. В моем нынешнем положении, с активной Тварью и пятящимися «Падшими», я была в трансе, эмоции бушевали – все то, что я запирала в себе, искало выхода.
Отвлечение Валефора, похоже, всех освободило или послужило чем-то вроде точки, завершившей серию непрерывных команд. Я была свободна, хотя команда «служить» все еще торчала в уголке сознания.
Это было как тяга к Эми, желание, которое я не могла удовлетворить, о котором даже думать было больно, которого я не хотела даже в его прямоте.
Эми, Эми, Эми. Безумная, настырная мысль.
Я удерживала ее в уголке сознания и избегала думать. Я не попаду в ловушку, если не сделаю активный шаг или не предприму какое-то явно подрывное действие. Я не помогу Валефору, но также не причиню ему вреда, просто не смогу. И говорить тоже не смогу.
Я полетела вверх и назад ради собственной безопасности. Нейтральное действие.
Другие пользовались возникшим преимуществом. Козерог засадил перчаткой в челюсть бандюку, который был прямо перед ним. Гвоздезубка, Борзый Бык и другие врезались в толпу, которая считаные секунды назад думала, что пройдет сквозь нашу группу безопасно.
Лишенная Любви завопила, направив этот вопль больше на отставших «Падших». Тот, который выпускал красный дым, уже поставил свою защиту вокруг Валефора, так что тех двоих, похоже, не затронуло.
Другие попали под эффект, и их поведение изменилось. Некоторые выглядели счастливыми по-кретински, другие зависли, а о третьих было трудно что-либо сказать, поскольку их костюмы и маски слишком много закрывали. Они ринулись на Лишенную Любви, и она встретила их с раскрытыми руками и растопыренными когтями. Клин был в нескольких шагах позади нее.
Некоторые не поднимались. Света. Я видела, что она смотрит на меня снизу вверх. Боковина тоже лежала. Некоторые другие не сражались. Крис, например, попятился назад. Вот и хорошо.
Меня все еще одолевала тошнота. По коже все еще бежали мурашки. Я все еще испытывала злость, но это опять была закупоренная злость.
Я глянула в сторону Скакуна и увидела, что он движется, но не к нам, а от нас. Некоторые из его людей оглядывались.
Вот они, последствия решения Борзого Быка отделиться. Из-за всего этого шума и криков Скакун не мог не знать, что мы здесь, он был не так уж далеко, но они решили уйти.
– Стоп! – крикнул Валефор. – Стоять на месте! Никаких способностей! Никакого оружия! Никаких инструментов!
Вновь Борзый Бык остановился последним. Я обернулась и увидела, что Дева стоит в стороне. Ее рука висела плетью, а другой рукой она сжимала предплечье. По пальцам стекала кровь.
Валефор подействовал и на своих тоже. В его голосе был оттенок эмоций – раздражение и немного страха.
Он не видел. Контроль над ситуацией ему давал голос, и он на миг лишился этого контроля.
Было время, когда ему требовался зрительный контакт. Теперь он применял голос. Проблема с голосом в том, что он не сфокусирован. Я вспомнила трость и то, что недавно Гвоздезубка и Боковина подчинились одновременно.
Эффект Валефора действует на того, кто думает, что Валефор обращается к нему.
Такие психологические трюки я могла себе представить. Похоже, из этой петли возможно выскользнуть, особенно когда он обращается к людям в целом. Я только не была уверена, что сама смогу это сделать.
– Язычник, расслабься, – произнес Валефор. Он склонил голову чуть набок и говорил непринужденным тоном. – Доклад.
Тот, которого ударила Тварь, ерзал лежа, пока не смог перевернуться на живот. Он поднялся на колени, явно чувствуя себя неустойчиво, затем с трудом, не помогая себе руками, встал на ноги. Его здоровая рука баюкала травмированную.
– Двое убитых. Десять раненых, насколько я могу судить. Включая меня. Мне требуется помощь, как можно скорее.
Двое убитых.
Они на моей совести? Я создала кратковременную возможность, другие ею воспользовались.
Что бы случилось, не будь нас тут? Было бы потеряно меньше жизней? Или некоторых опасных типов захватил бы Валефор?
Могу ли я вообще позволить себе думать на эту тему? Мы… мы вновь пойманы. Пока мы можем говорить и слышать Валефора, хорошего способа уйти от его эффекта просто нет.
– «Падшие», вы можете двигаться, – разрешил Валефор. – Ищите всех, кто закрывает уши.
«Падшие», которые прежде были парализованы, задвигались.
От страха становилось трудно дышать. Смогу ли я снова применить тот же прием? Еще одна диверсия?
– Девушка с шипами, с которой я только что разговаривал. Успокойся. Не пытайся хитрить.
И тут же мои мысли притупились, и я машинально вернулась к коротким медитативным фразам и ментальным петлям. Старые номера дел ОПП, мантра, которую я начинала повторять, когда мне требовалось вырваться из мысленного заколдованного круга и которая нечаянно стала для меня успокаивающим средством.
Мы готовились к тому Валефору, который был раньше, имея устаревшие записи и распечатку со страницы в Вики, спасенной с чьего-то ноутбука после запуска медленного процесса возрождения интернета.
Делом номер ноль был Сайон. Он же, видимо, был и последним. Делом один была Сибирячка – технически именно с нее начался список дел, когда ОПП собрал вместе старые данные и попытался получить информацию от других правительственных агентств. Дело два – Бегемот, чье появление и побудило создать ОПП. Упорядоченный набор дел послужил также поводом, чтобы собирать данные международных агентств. Дело три – ложь о вирусе, раннее утверждение о природе способностей, продвигаемое одной из тогдашних новостных групп. Дело четыре – Игрок, ранний Мыслитель-кукловод; чтобы вывести его на чистую воду, потребовалось сотрудничество множества различных агентств. Впоследствии дело Игрока послужило поводом для образования «Сторожевых псов» и формулирования главной цели этой организации. Организации, куда попала бы Кензи.
Первые дела вдохновили много процессов, организаций и интересов. Сформировались комитеты, и эти комитеты стали силой. Даже несмотря на то, что ранние дела оказались в итоге мелкими или вовсе сфабрикованными, как вирусная теория, они привели к образованию, например, департамента науки о паралюдях.
Упорядоченные, интересные, знакомые. Они успокаивали, даже если я не желала быть спокойной.
Мы обсуждали, как справляться с Валефором. Трюки, техники. Я тогда подумала, что смогу применить ауру, чтобы попытаться перезаписать его команды или отвлечь людей. Я оказалась права.
Из-за меня двое «Падших» погибли, а в последующей потасовке еще примерно половина из них была ранена. Я не была уверена в своих чувствах по этому поводу. Мысль о погибших давила тяжко, хоть и похоже было, что это сделали Борзый Бык и Гвоздезубка. На них мысли о жестокости и убийстве тяжко не давили.
– Наша сторона равна вашей по численности. Судя по тому, что мне сообщили, вы разделены, сражаетесь между собой. Мы едины. Сила веры, – проговорил Валефор. У него это получилось почти иронически. – Давайте склоним чашу весов. Вы будете служить нам. Вы будете сражаться за нас. Я поговорю с каждым из вас по очереди и получу от вас клятву в преданности, начиная с…
Я услышала краткое срабатывание способности Девы.
Борзый Бык что-то прорычал.
– Я же велел не хитрить, – сказал Валефор. Он сделал глубокий вдох, склонил голову влево так сильно, как только мог (его ухо коснулось бы плеча, не будь оно прикрыто маской). – Хотите увидеть, что будет, если я стану креативным? Кто-нибудь, помогите мне.
Женщина поблизости подбежала к нему, готовая поддерживать и вести. У нее были сиськи наружу, и каждый дюйм кожи был покрыт вязкой черной краской, скрывающей черты лица и другие детали. Там, где смыкались губы, краска треснула, так что в этом месте был лишь разломанный твердый гребень, под которым оставались губы, зубы и язык. Даже волосы запеклись под слоем краски.
Это было не похоже на то, что делала Темпера. Просто костюм.
Они прошли через толпу; «Падшие» расступались перед ними, наши и злодеи Борзого Быка застыли на месте.
Валефор был уже довольно далеко от меня, и я едва могла его слышать. Он остановился перед Девой.
Ее способность вспыхнула. Она пошатнулась.
Женщина с Валефором произнесла что-то.
– Стой, – потребовал Валефор. – Больше так не делай. Двинь рукой.
Дева убрала пальцы от предплечья второй руки. Там, где она впилась в кожу большим пальцем, виднелась кровь.
Мы говорили об этом, но не… не прямо-таки об этом.
– Ты… – начал Валефор.
Способность вспыхнула опять. Дева пошатнулась – заклинание с нее слетело – и выставила здоровую руку в сторону Валефора.
Женщина в черной краске выпустила Валефора и поймала Деву за запястье, отведя его вверх. Выстрел прошел сильно выше их голов, и Дева упала.
– Прекрати, – велел Валефор. – Дай-ка я тебя отвлеку. Убей своих друзей.
Дева крутанулась на месте, развернувшись к Гвоздезубке и Боковине. Потом нерешительно глянула на меня.
Женщина в черной краске прыгнула на перехват еще одного нападающего.
В атаку бросился Крис. Женщина в черном не дала ему достать когтями Валефора. Он представлял собой спиралевидное, выкрученное нечто из перьев и чешуек-когтей с глазами и твердыми гребнями в этой мешанине. Его длинные, тонкие когтистые лапы загребали и хватали, но женщина в черном была быстра, сильна и, возможно, обладала предвидением.
Крис выбрал эту форму с прицелом на противников-Мастеров. Плащей, которые контролируют людей. Он не пожелал сказать, как или почему эта форма ему поможет, сказал лишь, что не уверен, насколько хорошо она сработает.
Тогда я говорила себе, что Крис будет в тылу и в стороне от поля боя, так что едва ли это будет иметь значение, особенно если мы не можем быть уверены в надежности этой штуки.
Двумя из своих четырех лап Крис схватил Деву и бросил ее. Она на лету применила способность и жестко приземлилась на ноги, коснувшись рукой земли. Ее травмированная рука висела.
По этой руке пробежали искры, и Дева упала.
«Падшие» понеслись мимо наших на помощь Валефору, пока Самокопательный Крис пытался дотянуться до него вокруг женщины в черном и расцарапать. Подключились способности: красный дым, змея, словно сделанная из кишок и колючей проволоки, шипы на которой электрически потрескивали. Когда «Падшие» налетели на Самокопательного Криса, тот остановил атаки и отпрыгнул назад.
«Он» – довольно сомнительное слово для описания Криса, когда он в этой форме.
Двое из них обладали усиленной скоростью, а колючепроволочно-кишечная змея – досягаемостью. Крис в этой форме был не так уж быстр, хоть и быстрее, чем обычный человек. Скоростные «Падшие» навалились на него. Змея схватила за ногу.
Я машинально подлетела поближе, чтобы следить за происходящим, удостовериться, что он в порядке. Миссис Ямада поручила мне заботиться о них.
Двое «Падших» с усиленной скоростью выглядели родственниками. Когда они ускорились, их тела деформировались. Ноги выгнулись неправильным образом, передвигая тело на пальцах, верхняя часть голов повернулась относительно нижней, так что нижние челюсти смотрели в противоположную сторону, чем верхние челюсти, носы и глаза.
Судя по тому, как Крис отреагировал на их удары, били они тоже жестко. Сила и скорость за счет плавности движений, а также постоянно нарастающей неуклюжести и неумелости.
Он стряхнул их, и один из двоих упал, а второй поскользнулся, но удержался за одну из когтистых ног. «Падшие» уже надвигались на Криса более крупной компанией.
Я увидела, что оба неуклюжих «Падших» скоростника истекают кровью.
Когда группа была уже готова насесть на Криса, я жестко нажала аурой.
Головы повернулись ко мне.
Я даже не намеревалась. Это был инстинкт, причем инстинкт за Криса. Меня ведь Крис даже не особо заботил.
Действие в его пользу напомнило мне о клятве Валефору. Я обещала служить, и теперь мои мысли замыкались в это кольцо. Обычные техники не помогали его разорвать.
Странное было поле боя: так много людей застыло на месте, а бойцы на стороне «Падших» не желали разбить заклинание, чересчур сильно кого-то достав. Я на себе этого не испытала, но, похоже, если человеку велели остановиться, а потом его приводили в движение толчком, этого было достаточно, чтобы команду приходилось обновлять.
Дева сломала свою искусственную руку, чтобы заставить свою способность искрить, и каждое спотыкание вызывало обновление приказов. Теперь она шагала к группе. Ее последний приказ был «убить своих друзей».
Мыслительный процесс: я должна помочь Валефору. Я должна помочь другим. Я не могла разорвать мысленный круг и теперь, когда эта мысль давила на меня, не могла оставаться нейтральной. Я буду помогать Валефору.
Я полетела к Валефору, пока всеобщее внимание было приковано к Крису. «Падшие» обернулись, женщина в черном самой первой; ее кожа под растрескавшейся краской покраснела, как при солнечном ожоге. Сквозь краску проступали красные жилки, которые не были обожженной кожей, и еще, приблизившись, я заметила на ней рожки.
Когда она бросилась на меня, я вывела Тварь.
Тварь была невидима, а она планировала врезаться и ударить меня, а не силу в нескольких футах впереди меня. Она отлетела в сторону, Тварь исчезла. Другие были настолько отвлечены на Криса, а теперь еще и на Борзого Быка, влезшего в стычку, что словно и не заметили.
Я врезалась в Валефора довольно крепко и обвила его руками. Он не видел моего приближения, поэтому даже не мог подготовиться к столкновению. Я помогу ему таким образом, чтобы он не смог велеть мне прекратить помогать и снова подвергнуть его опасности.
Схватив его, я полетела прочь от поля боя.
Я буду ему помогать и служить. Такова идея, которую он вложил мне в голову.
Прежде чем он успел перевести дух после столкновения, я взмыла по спирали, настолько тугой, что его ноги болтались по сторонам, а затем нежно опустила его на крышу.
И полетела прочь, пока он не вернул себе равновесие, набрал в легкие воздуха и отдал мне следующий приказ.
Понуждение не исчезло. Оно осталось.
Но оно ослабло. Я последовала букве приказа, но не духу.
Обстановка перевернулась. Помогающие нам злодеи были второго сорта, но и «Падшие» – далеко не сливки своей группировки. Я пролетела мимо группы, врезаясь в людей, хватая их и миг спустя выпуская.
Я надеялась, что Валефор не сумеет вернуться вовремя, а «Падшие» и так уже пострадали от краткой внезапной атаки.
Холодный душ от Козерога пробудил всех тех, до кого не смогла дотянуться я. «Падшие» стали отступать, кишкозмея схватила двоих и потащила назад. Я сделала примерно то же самое, когда нашла Свету, лежащую в высокой траве: костюм и парик, но головы под париком не было. Кто-то воткнул ей в спину нож, однако не пробил панцирь. Я понесла ее прочь и ощутила толчок изнутри – слава богу, она там.
– Ты в порядке? – спросила я, как только мы очутились в воздухе.
– Очень неловко, – ответила Света; ее голос прозвучал почти как из глубокого колодца.
– Окей, – кивнула я. Приземлилась поодаль, как раз на достаточном расстоянии, чтобы мы могли держать в поле зрения группировку Зверя и Девы.
Крис, некогда четвероногий, ныне трехногий, приковылял к нам. Он тяжело дышал и свернулся туго. Следом подошел Байрон.
– Эй, дружище, – произнесла я. Хорошо бы нам какое-то имя ему дать. – Мистер Самокопание. У тебя не хватает ноги. Ты окей?
Он моргнул.
Я понятия не имела, что это означает. Похоже, отсутствие нормального рта отнюдь не добавило ему общительности.
– Что ты в итоге сделала? – спросил Байрон.
– Отнесла Валефора подальше. Он все еще в норме, – ответила я. – К сожалению.
Я сверлила глазами Деву, находящуюся на периферии группы Борзого Быка. Глядя мрачно, она разговаривала с группой; она явно была разгорячена, а меня рядом не было, чтобы ее остудить.
– Тристан, похоже, не смог на меня переключиться, – сказал Байрон. – Вчера вечером, когда мы обсуждали, на кого из Плащей можем наткнуться, мы теоретически рассуждали, что могли бы так сделать и что, если он переключится на меня, я, возможно, не буду подчинен, но он не переключился.
– Ничего страшного, – ответила я. – Мы знали, что есть полдесятка разных штук, которые мы могли бы предпринять, и часть из них сработала, часть нет.
– Я ненавижу… ненавижу терять контроль. У меня и так контроль только над половиной жизни, – сказал Байрон.
– Угу, – поддержала его Света. Ее лицо показалось в шейном отверстии костюма. – Тут… осторожно, Виктория. Или Байрон: ты не мог бы накрыть перчатками эту щель и застегнуть, когда я скажу?
– Конечно, – ответил Байрон.
– Но будь осторожен, – предупредила Света.
Она расстегнула пряжку на плече. Высунула голову, крутя ей так, как шея бы не позволила. Ее щупальца были стянуты металлическими кольцами в рыхлый пучок, уходящий внутрь костюма. Света принялась приводить себя в удобную позу.
– Отсутствие контроля – полный отстой. Чтоб он сдох, этот тип.
– Согласна по обоим пунктам, но отсутствие контроля нам помогло, – сказала я. – Так я и применила ауру. И Дева воспользовалась этим же.
Света поджала губы.
Дева расхаживала туда-сюда. Боковина и Гвоздезубка были рядом с ней. Разъятий чуть подальше беседовал с Борзым Быком. Этна, Лишенная Любви и Клин, похоже, были субкликой в этой группировке.
Байрон размылся. Оттенок его брони сменился с синего на красный.
– Темное Самокопание тоже воспользовался этим же, – произнес Тристан. Отъединение разума от тела, верно? Взгляд внутрь себя, избирательное соединение.
Крис съежился еще плотнее.
– Да, – кивнул Тристан. Он наклонился и похлопал Криса. – Ты такой странный.
– Ты хорошо справился, – сказала я.
Я видела выражения лиц нашей маленькой группы, вернее, той части лиц, что могла видеть вообще. Крис свился сам в себя, Света имела глубоко несчастный вид, глаза Тристана были прищурены.
И не только мы. Злобные Плащи тоже выглядели более обеспокоенными.
Я сама это чувствовала. Паника, позволившая мне обратиться к ауре и Твари, не уходила до конца. На мне были доспехи и костюм, позволяющие мне чувствовать себя очень высокой, а чувствовала я себя очень маленькой.
«Чтоб он сдох, этот тип» – вернее и не скажешь.
– Что он тебе сказал? – спросил у меня Тристан. – Приказы, принуждения?
– Служить, помогать. Я и помогла, убрав его из опасной ситуации. Я в этом деле до сих пор не полностью свободна. Не хотела бы наткнуться на него еще раз.
– Он велел тебе лгать?
– Прекрати, – вмешалась Света. – Если он и велел, ей все равно пришлось бы сказать нет, так что это не имеет значения.
– Не обязательно, – возразил Тристан. – Иногда бывают лазейки. Спросить стоило.
Я покачала головой.
– Он не велел мне лгать. Он был отвлечен, думаю. Он попытался устроить большой гамбит, чтобы перевернуть ход боя, и он действует вслепую. Это я в буквальном смысле – по-моему, он не видит.
От принуждения у меня все еще оставались предательские, округлые мысли и образы. Я была знакома с ситуациями, когда у меня в голове не мои мысли. Сознание – это должна быть святая святых, а мысли в нем должны происходить только от самого человека и предназначаться для него же. Валефор покусился на первое, так же как Эми – на второе.
На определенном уровне я просто радовалась, что не убила его. Я знала, что есть аргументы в пользу того, что я должна была это сделать, будь у меня возможность. Но также я знала, что это было бы предательством нынешней меня и той меня, какой я хотела стать.
По всем этим и другим причинам контроль разума – одна из частей игры. Слишком многие, включая меня, считают его ужасающим по определению, и возможное развитие событий, если контроль разума станет обыденным делом, будет представлять из себя слишком большую проблему. Естественная реакция общества, или нашего субобщества, – сражаться против этого.
Валефору, очевидно, наплевать.
Он не произвел впечатления человека, который как рыба в воде в таких больших делах, как то, в котором только что были мы, особенно после начала сражения, и все равно он был чертовски страшен.
– Мы можем отойти, – предложила я. – Мы пару раз поймали их врасплох и надавали им шишек. Хребет мы «Падшим» не сломали, но можем отступить, перегруппироваться с другими и составить план периметра и ловушки Всевиды.
– Я хочу сделать больше, – возразила Света. – Там я была бесполезна.
– Я не могу просто взять и отступить, – произнес и Тристан-Козерог. – Думаю, если мы наткнемся на него опять, если я буду настороже, буду знать, что делать.
– Если ты уверен, – сказала я.
Он кивнул.
Я опустила взгляд на Самокопательного Криса.
– Ты как? Согласен отступить на задний план? И ворваться на передний, если увидишь такую необходимость и будешь к этому готов?
Крис, покачиваясь, встал, свернулся и развернулся, словно потягиваясь, а затем потрусил прочь, слегка покачиваясь, чтобы компенсировать нехватку передней конечности. Привстал на дыбы, подняв лапу, и тут врубился его сомнительный камуфляж.
– Окей, – произнесла я. – У меня много вопросов.
– Вся его фишка, что он не любит на них отвечать, – заметил Козерог.
– Он делает свое дело, – сказала Света. – Это было храбро.
– Это было безумие, – возразил Козерог. – Не хочу обидеть никого из присутствующих, а также братьев или себя.
– Между храбростью и безумием тонкая грань, – сказала я.
Я глянула через прогалину на группу Борзого Быка. Дева уже не расхаживала.
Козерог подошел и встал рядом со мной; его бронированное плечо коснулось шипов на моем. Света встала по другую сторону от меня, глядя в том же направлении.
– Ну что, попробуем? – спросил Козерог.
– Возможно, нам придется. Не хочу оставлять ее одну в таком состоянии.
– Окей.
Козерог поднял руку. Разъятий, наблюдающий за нами, подтолкнул Борзого Быка.
Их группа затихла.
Я отлично сознавала, что Лишенная Любви – угроза для Рейна. Я сознавала, как опасны эти типы в целом. Борзый Бык, похоже, убил двоих из внутреннего круга «Падших». Тех, кто был близок Валефору.
Мы подошли, медленно и уверенно.
– Попробуем еще раз? – предложил Тристан. – Перемирие? Мы разбираемся со всей этой ситуацией. Нам необходимо спасти заложников, и мы не можем позволить себе драться.
– Мне идея нравится, – сказал Разъятий.
– Поддержка была бы чертовски кстати, – согласилась Боковина. У нее был очень раздражающий голос. Я это еще раньше заметила. Немного подростковый скрипучий голос – Боковина пыталась звучать миленько; однако она не была подростком и, на мой взгляд, не была миленькой.
– Не вам решать, – отрезал Борзый Бык.
– Намекаешь, что только тебе? – спросила Дева.
– А ты можешь заткнуться, – сказал Борзый Бык. – Я тебя слишком много слышал сегодня. Сперва заслужи лычки, потом мели языком.
– Эй, Дева-жди-беды, – окликнула я ее.
Она повернулась ко мне.
– Ты в порядке? Не осталось каких-то позывов?
– Нет. Я не вижу особой пользы в том, чтобы тут разгуливать, но и позывов что-то делать тоже нет. У меня нет друзей.
– Ты посмотрела на меня, – заявила Боковина. Ее челка спадала на лицо, но Боковина за ней не очень хорошо ухаживала; кроме того, часть лица закрывала маска в стиле «Призрака оперы», но более грубая. Черный макияж заполнял нижний край глазницы и искажал видимую форму глаза. – Очень лестным убийственным взглядом.
– Я думала об этом, – сказала Дева величественно и гордо, чуть вскинув голову. – Не знаю, считаешься ли ты подругой, когда я тебя едва знаю, но я не против твоей компании, Боковина, и я уважаю леди, которой хватает дисциплины, чтобы сохранять талию в… сколько, двенадцать дюймов?
Она слегка улыбнулась. Ее рука искрила, способность прорывалась между раной на предплечье и кончиками пальцев. Нечаянно натолкнувшись на Разъятия, она нахмурилась и попятилась назад, остановившись, когда была чуть поодаль от всех.
– Когда я в последний раз проверяла, было шестнадцать дюймов, но за комплимент спасибо. Ты лапочка, – ответила Боковина, не обращая внимания на хаотичные срабатывания способности и поддерживая намеренно скрипучий голос, изображая аристократичность.
– Вы поможете нам? – спросила я.
– Нет, – ответил Борзый Бык.
Гвоздезубка и Дева переглянулись. Гвоздезубка кинула взгляд на Боковину.
– Да, – ответила Гвоздезубка с присвистом в голосе.
Борзый Бык крутанулся в ее сторону и ткнул пальцем.
– Не тебе решать.
– А если демократически? – спросила Боковина. – Думаю, большинство из нас хочет этой помощи, Боб.
– У нас нет демократии, – сказал Борзый Бык. – У нас гребаная тирания. Вы на это подписались, и вы согласились, что я лидер, потому что это хорошо для бизнеса и для карьеры. Кроме того, вы согласились, что, если корона перейдет на другую голову, это будет не во время работы. В поле оспаривать лидерство нельзя.
– Мы либо бежим, либо продолжаем давить, – сказала Дева, оспаривая его лидерство.
– Хватит, – отрезал Борзый Бык.
– Если продолжим давить, столкнемся с чем-то похуже, чем было до сих пор. Я согласна с Боковиной и Гвоздезубкой. Имеет смысл, – продолжила Дева.
Ее способность вновь заискрила. Она сохранила равновесие, но при этом переборщила с компенсацией и, пошатнувшись, сделала шаг в другую сторону.
– Ты в порядке? – спросила ее Света.
– Я норм, – отрывисто произнесла Дева, чей голос звучал явно не «норм». Она снова повернулась к Борзому Быку. – Не будь занудой, Бык. Когда ты пытаешься справиться один, ты выглядишь слабее, чем когда принимаешь помощь.
Прежде чем Борзый Бык успел ответить, к нему сзади подошла Лишенная Любви. Она постучала его сзади по броне когтями, на которых все еще оставалась кровь.
Он развернулся.
Она указала на Гвоздезубку, затем на нас.
– Она клиент, – произнесла Дева.
Бык ткнул пальцем в ее сторону.
– Последнее предупреждение.
Ее способность заискрила. На этот раз Дева упала.
– Вот и хорошо. Так и оставайся, – сказал Борзый Бык. Он шагнул вперед и поставил железный ботинок на край ее платья. Дева не двинулась с места. Дергаться было бы бесполезно.
– Не будь гондоном, – сказала я ему.
– Не влезай в наши дела. Если клиент хочет помощи, ладно. Мы это сделаем.
– Мы должны найти заложников. Воссоединимся с другой группой, с которой работаем вместе, и воспользуемся их Мыслителями или другими ресурсами. Если будет стычка, мы работаем вместе, – сообщила я.
Борзый Бык пожал плечами, слегка разведя облаченными в перчатки руками. Он сошел с платья Девы и направился в ту сторону, куда удалился бой. Похоже, Скакун с его мобильностью и Панта с чем-то вроде повышенной маневренности, когда ведет машину своим телекинезом, сейчас активно перемещались, а «Падшие» их преследовали. После сражения с Валефором они прилично удалились.
Лишенная Любви указала рукой. Не удостоив Деву даже взглядом, она прошла мимо. Некоторые другие к ней присоединились. Гвоздезубка, Разъятий и Этна. Боковина задержалась, пока Дева вставала. Рука Девы дважды заискрила, но она устояла на ногах.
Она выразительно посмотрела на нас, потом зашагала прочь.
Мы прошли сквозь северную часть поселения в сторону северо-западного угла, и звук продолжающегося сражения заставил нас побежать туда. Точнее, я полетела, но остальные побежали или потрусили.
Скакун сражался. Его группа применяла тактику набегов, а когда «Падшие» не покупались на наживки или останавливались сделать паузу, группа Скакуна атаковала здания. Один магазин уже горел, а большой гараж, в котором стоял грузовик, лишился куска стены.
Одной из основных причин, почему они могли этим заниматься, было присутствие героев в западной части поселения, а также «Темных лошадок». Сука и ее псы стояли рядом с Вистой. Нарвал была рядом, а на краю лагеря стояли два черных плюшевых зверя. Фехта тоже там была, а Ябеды не было.
Валефора тоже не было, но я видела основную группу «Падших» в более вычурных костюмах и с соответственной внушительностью.
Никто из них не выглядел так, как могла бы выглядеть Мама Мазерс.
Давление продолжалось, и «Падшие», похоже, проигрывали. Против них выступали Плащи мирового класса. Если реальные группы были в полной силе (в чем я сомневалась), группа Скакуна разыгрывала свои карты так, чтобы, даже если «Падшие» победят, у них не осталось города.
Мой телефон зажужжал.
Я его достала.
Всевида:
Не подглядываю, сообщаю что говорят другие. Провидец рядом говорит что Виста говорит что заложники которые вам нужны в южной части города. Карту прикрепляю.
К текстовому сообщению было прикреплено изображение.
Я взлетела вверх и посмотрела.
Группа. Группа Валефора с «Падшими» гражданскими и другими. Заложники.
Мы можем что-нибудь придумать.
По краям поля зрения заплясали белые искорки. Я посмотрела в сторону, но искорки не исчезли. Они были как пылинки в глазу, но выглядели ближе к снежинкам.
Если это их антимыслительская мера, которую вполне могла установить Мама Мазерс, то, значит, даже мыслителеподобного преимущества обзора с высоты птичьего полета достаточно, чтобы ее задействовать.
Я стиснула зубы.
Я успела увидеть здание, которое пометила на карте Всевида.
Спикировав на землю, я приземлилась рядом с нашей группой.
– Нам сюда. Они…
Я обернулась к компании Борзого Быка в тот самый момент, когда он отвесил Деве оплеуху тыльной стороной ладони. Это был обычный удар, но Бык был силен и в металлической перчатке. Дева жестко рухнула на землю.
– Господи, твою мать, ничего удивительного, что твои люди бунтуют, – сказал Козерог. – Ты не можешь нормально обходиться с другими в критические моменты? У нас тут важные дела! Будь профессионалом.
– Она даже не сказала ничего! На этот раз! – произнесла Боковина, склоняясь над Девой. Дева ее оттолкнула.
Держа поврежденную руку у лица, опираясь на здоровую, Дева с трудом привела себя в вертикальное положение. В ее глазах я не видела ничего от Эшли.
– Я дал ей последнее предупреждение, – заявил Борзый Бык.
– Эй, – окликнул его Козерог.
– Дева, – сказала я. – Эшли.
– Хватит, – перебил меня Борзый Бык, указывая на Деву.
Все еще держа одну руку на лице, Дева навела на него вторую и выстрелила, прежде чем его выражение лица успело измениться.
Тьма, тень, искаженное пространство и визуальные помехи разорвали броню, плоть и снова броню, пробив чистую сквозную дыру. Эта дыра схлопнулась сама в себя: металл со скрипом погнулся, кровь хлынула фонтаном и забрызгала половину находящихся рядом людей.
– Это тебе хватит, – выплюнула Дева.