ТЕНЬ 5.11
– Дева! – воскликнула Света, как только прошло первоначальное потрясение.
Вся пятились от Борзого Быка и от Девы, которая вернула себе равновесие и теперь смотрела на тело. Фразы летали, накладываясь и перемешиваясь.
– Что ты наделала? – спросил Разъятий, распахнув глаза. Его черная маска была из тех, что налепляются на лицо, но разделялась на две половины, верхнюю (поверх бровей) и нижнюю (поверх скул). Сейчас, когда он поднял брови и расширил глаза, две половины раздвинулись, отрыв выкрашенную в красный цвет кожу.
– Что я наделала, по-моему, очевидно, – ответила Дева.
– Твою мать, – сказала Боковина. Она прошлась пальцами по волосам, и, поскольку на руках оставалось довольно много жира и крови от применения способности, волосы к ним липли. – Он мне до сих пор не заплатил.
– Почему? – спросила я. – Почему ты это сделала?
– Он наступил на меня. Он ударил меня. В бою? Это нормально, в бою меня можно ударить. Но вот так? Когда я помогаю? Я ударю в ответ.
– Это не называется «ударить», – произнесла Света.
Дева зашагала взад-вперед. Люди широко расступились вокруг Девы и кровавого пятна, и, когда она стала двигаться, отступили дальше.
Гвоздезубка была на противоположной стороне группы, дальше всех от меня. Она рыскала на своих удлиненных ногах, глядя безмолвно.
Дева заговорила:
– Я не позволю на меня наступать. Я не буду улыбаться, когда меня избивают. Он хотел быть тираном, но не смог вести других. Он не знал своего собственного места в событиях, но думал, что сможет вдолбить мне мое?
– И поэтому он умер? – спросила я.
– Он знал, что делает, – ответила Дева. – Он…
Ее способность вновь непроизвольно сработала. Дева слегка пошатнулась, и Козерог со Светой попятились еще немного. Дева нашла равновесие, но при этом волосы упали ей на лицо, закрыв большую его часть, и она не стала их убирать.
Она продолжила:
– Он знал риски, когда наезжал на меня. Когда он меня ударил, сделал это не в горячке. Он сделал это холодно, расчетливо. Он знал, что если чего-нибудь не предпримет, то потеряет команду. Он рассчитал риск, но рассчитал неверно.
– Ты сама подтолкнула его к этому, – произнесла я.
Света прикоснулась к моей руке. Страх, что я провоцирую Деву, когда она в опасном состоянии? Или из-за того, что я говорила обвиняюще? Или и то, и другое?
– Я тоже просчиталась, я думала, что он умнее, – сказала она и поставила ногу на лоб Борзого Быка. Его шлем подался назад под собственным весом, обнажив лицо с узкими глазами, бородой и бакенбардами. Сейчас его голова опиралась на ту часть шлема, которая раньше прикрывала сзади шею. Дева подвигала ногой, перекатывая голову.
– Прекрати, пожалуйста, – попросила Света.
Дева приостановилась.
Света указала на ее ногу.
– Пожалуйста. Даже если он был не лучшим из людей, все-таки он был человеком. Он заслуживает приличного обращения.
Дева шагнула назад, ставя ноги туда, где крови было не очень много. На лбу Борзого Быка виднелся грязный отпечаток подошвы, и несколько мелких камешков устроились в уголке глаза рядом с переносицей.
– Спасибо, – сказала Света.
Вдалеке, на западном краю поселения, вокруг теней деревьев танцевали огоньки. Группа Висты и Сплава. Это привлекло внимание Светы, и я заметила, что она сосредоточилась на равновесии – стала немного меньше покачиваться. Я могла представить, как напрягаются щупальца в ее теле.
С другой стороны, пока все развернулись посмотреть на движение красных, синих и зеленых цветов, я была сосредоточена на Эшли. Я увидела кое-что в ее выражении лица, когда она глянула на Свету, потом на Козерога и наконец встретилась глазами со мной. Это кое-что – беглое выражение страха; скорее так обычный человек мог бы выглядеть, окажись он в руках бывшего члена «Ордена кровавой девятки» Девы-жди-беды, чем сама Дева-жди-беды.
Совсем не та величественная манера, что была у нее еще недавно.
Это выражение исчезло прежде, чем успел среагировать кто-либо из членов другой группы. Лишенная Любви склонила голову чуть набок, идя по периферии собравшихся – весьма широкой периферии, поскольку мы все раздвинулись и попятились.
– Таков настоящий мир паралюдей, – произнесла Дева, повернувшись к Лишенной Любви. Она чуть приподняла голову, снова войдя в роль королевы-злодейки. – Все прочее отпадает, но это остается неизменным. Вот почему мы все умираем молодыми.
– Всегубители и конец света тоже помогли, – заметила Боковина.
– Конец света и не прекращался, – ответила Дева. – Это он и есть, он продолжается, носит демонические маски и радостно орет, что разберется с нами остальными. Он носит идиотские шлемы с рогами длиной с мои ноги и думает, что может найти путь к власти, убивая своих врагов и наступая на всех, кто у него на пути.
– Он проделывает дыры в тех, у кого идиотские шлемы, – подхватил Разъятий.
Дева повернулась к нему. Он отступил чуть дальше.
– Только не проделывай дыру в парне с идиотской способностью по телепортации конечностей, – добавил он.
Она заговорила было, но тут же смолкла, когда ее способность вновь самопроизвольно сработала. Она вцепилась в свою руку, нажав на дыру, которую прежде проделала большим пальцем. По-видимому, именно в этом месте кончалась ее родная рука и начинался протез, и это соединение было повреждено.
Я была в растерянности. С Эшли всегда было непросто, но в основном я хорошо представляла себе, как она тикает. Несколько раз мне удалось успокоить ее словами, я знала, что она любит и чего она хочет.
Здесь – я не знала.
– Чтоб мне сдохнуть, – произнес Козерог. – Не знаю даже, что сказать. С этим необходимо разобраться, но прямо сейчас другие люди рискуют жизнью.
– Идите, – ответила она. – Вам, похоже, здорово удается находить нас и появляться в самое неудобное время.
Козерог покачал головой.
– В жопу это, – сказал он. Потом более сердитым тоном добавил: – Это еще не кончено.
– Не кончено, – согласилась Дева, вскинув голову еще чуть выше. – Я и не считала, что кончено.
– Очень нехорошо, – произнесла Света. – Очень далеко от нормального.
– Я всегда была крайне далека от хорошего и нормального, – заявила Дева.
– Это не оправдание, чтобы поворачиваться спиной к таким вещам.
– Ой, да отвали ты, лицемерная киборгша, – вмешалась Боковина.
– Определенно не киборгша, – возразила Дева.
– Я… да. Не киборгша. И я отваливаю, не переживай. Есть те, кто нуждаются в помощи. Дева-жди-беды?
– Отвалииии, – повторила Боковина, запрокинув голову. Она остановилась, когда Дева подняла руку.
– Что? – спросила Дева.
– Помоги себе сама, чтобы другие смогли помочь тебе, – произнесла Света.
Света и Козерог готовы были идти. Я колебалась.
Все возвращалось к тем же сценариям, моментам, картинам. Были параллели, сравнения, те или иные детали, которые я подмечала в людях.
Психотерапевт, с которым я беседовала, пока миссис Ямада была в отъезде, объяснил мне это последствиями психологической травмы. Некоторые вещи у нас в голове становятся такими большими, что обретают свою собственную гравитацию. Они требуют, чтобы над ними раздумывали, и они используют эти размышления, чтобы привязать к себе все остальное, каждую деталь, которую они включают, и каждый вопрос, который поднимают. Их невозможно вычислить, но мы должны пытаться, и эти попытки сами дают нам преимущества.
Она была фундаментально нарушена как человек. Я немногое знала, но это я знала, глядя, как она стоит над мертвым телом. Я уже была в такой ситуации, я была свидетелем, и тогда я тоже саднила. Я была свидетелем того, как сломался некто чрезвычайно опасный.
Я на сто пятьдесят процентов понимала реакции Козерога и Светы.
Те, у кого психологическая травма становится слишком крупной, часто распространяют ее на всё. Какое-то плохое событие превращается в страх перед миром, или перед мужчинами, или перед Плащами, или становится презрением к себе, пропитывающим каждую частицу этого человека.
Лекарство от этого – поговорить с кем-то, получить взгляд со стороны. Оно осложняется тем, что иногда люди не снабжены умением понимать или слушать.
Я пристально смотрела на Эшли и на злодеев, стоящих рядом с ней. Они не отвергли ее напрямую. Лишенная Любви, Клин, Разъятий, Боковина, Гвоздезубка.
Они не были снабжены. Как раз наоборот.
– Я хотела бы, чтобы ты сдалась, добровольно отдалась под нашу опеку, – сказала я.
Ее глаза чуть расширились.
– Вот оно, – произнесла Гвоздезубка своим странным голосом с присвистом и шипящим дыханием сквозь зубы.
– Вот оно что? – спросила Боковина.
– Наша девочка в капюшоне назвала Деву по настоящему имени.
– Это старая история, – сказала я, и почти одновременно Дева произнесла: «История».
– Ага-ага, – голос Гвоздезубки был полон скепсиса. – И время неподходящее. Когда эти типы появились. Когда ты появилась.
Дева ответила ей, не сводя глаз с меня:
– Она, вероятно, пришла за мной. Я дралась с ее семьей в Бостоне. А в мой второй вояж, много позже, я дралась с ее боссом в Протекторате.
– Не с моим боссом, – поправила я ее.
– Нет?
– Я очень недолго была в Защитниках, и он тогда был не главным.
Дева пожала плечами, легко и небрежно, словно не стояла сейчас над телом человека, которого только что убила.
– Я дралась с твоей семьей, и у нас были стычки, – произнесла она. – Костерезка, которая вернула меня из мертвых, похерила ее сестру и атаковала ее семью прямо у них дома.
– Не лезь в это, – сказала я.
Она подняла руки «сдающимся» жестом. По одной руке пробежала молния способности, выстрелила бесцельно куда-то вверх и вбок и затихла.
– Сдайся, мы заберем тебя с собой, ты будешь стоять в стороне, пока все это не завершится, – сказала я ей. – Я знаю, что ты многое получила от амнистии. Там есть люди, с которыми ты говоришь, и люди, которые помогают тебе вести нормальную жизнь. Если ты уйдешь отсюда, это кончится.
– Блин, как же меня бесят герои, – заявила Боковина. – Пошли. Мне надо заполнить карточку «Бинго», и если я хочу закрыть строку, то должна устроить прямое попадание куском матки или запустить взрывное комбо селезенкой.
Она приблизилась к Эшли, протягивая ей руку. Гвоздезубка встала у нее на пути.
Стоит ли продолжать? Наша уловка уже не имела значения, мы не будем и дальше держать Эшли в этой роли. Как и многое другое, она была великолепна, когда было хорошее исполнение. Когда дела пошли хуже – надо будет позже придумать что-нибудь еще.
Значение имело только то, что, если мы не заберем ее отсюда, а ее роль будет раскрыта, она окажется в опасности.
– Если ты придешь, Дева, я не могу обещать, что не будет последствий, но дам свидетельские показания об обстоятельствах. Хаотичная ситуация, фактор Валефора и все остальное. Это смягчающие обстоятельства. Защити свою амнистию.
Я увидела, как она начала открывать ногу от земли. Ее способность вспыхнула, и Дева наклонилась, поймав колено здоровой рукой. Этого не хватило бы, чтобы сохранить равновесие, но Гвоздезубка протянула пальцы рядом с ней.
Дева положила руку на один из этих пальцев и, опираясь на него, выпрямилась.
– Вам надо помогать людям, – произнесла она. Надавила на палец Гвоздезубки. – А я тут закончила. Мне надо починить руку, пока я не начала убивать всех подряд чисто от раздражения.
– Хороший план, – сказал Разъятий.
«Признаешься ли ты? – хотела я спросить. – Расскажешь ли кому-нибудь?»
Спросить это вслух я не могла, потому что у нее не нашлось бы ответа, который бы удовлетворил все стороны.
Уйти сейчас было бы хуже, чем оставить ее в пределах нашей видимости, но лучше, чем самой оставаться в этой компании.
Света и Козерог осторожно двигались в направлении Валефора. Они шли медленно ради меня, а заодно чтобы не упускать из внимания мой разговор с Девой. Я подлетела к ним, и они сразу прибавили ходу.
Дальше в глубине поселения продолжали развиваться события.
– Она уходит, – сообщила я. – Лучшее, что мы сейчас можем получить.
– Я и не знал, что она на таком тонком волоске, – сказал Козерог.
– А я догадывался, – произнес другой голос.
Мы остановились. Тристан вызвал несколько оранжевых искорок вокруг своей руки. Света подняла руку, придерживая ее предплечье другой.
Пространство рядом с нами сдвинулось. Это было камуфляжное размытие Криса, вот только эффект, который я видела раньше, был лоскутным и непоследовательным, а сейчас Крис вписывался в окружающее пространство почти идеально. Его форма в основном съежилась, но я видела шипы и гребни, которые были перьями.
– Должно быть, я единственный, кого это не удивило, – добавил Крис.
– Блин, как ты сумел так здорово настроить камуфляж? – спросил Тристан.
– Если стоишь неподвижно, это помогает. Если ты гений, это тоже помогает, – ответил Крис и издал сухой смешок. – Хотя я не совсем гений. Я хорошо умею влезать в ментальное и физическое состояние, которое позволяет мне хорошо делать то или иное дело.
– И каким образом состояние странной спиральной птицы помогает с камуфляжем? – спросил Козерог. Он придвинулся ближе к углу здания, пытаясь разглядеть ситуацию.
– Линейка самокопание – самозадумчивость – задумчивость – горе? Отлично способствует самоосознанию, а это здорово для понимания, как я расположен и как выгляжу. Не смотри слишком долго, Козерог. У них охеренно мерзкая…
Я заметила искажение камуфляжа, когда он поднес руки к голове.
– …способность, – договорил он.
Я подумала о визуальном «снеге», и он тут же вспыхнул в правом нижнем уголке глаза.
– Антимыслительские меры, – произнесла я.
– Угу. Похоже на то. Один из «Падших», которые с заложниками. Валефор там же. Мое Темное самокопание отъединяет разум от тела, что круто, если я хочу поставить тело на автопилот или предоставить ему действовать инстинктивно, но это не мешает им лапать мой разум.
– Тебе не стоит быть так близко к центру событий, – сказала я.
– Ну, а я близко. Я делал дело, пока вы, ребята, бегали взад-вперед. Когда я делаю глубокий нырок с этой формой, я свихиваюсь, поэтому я сказал своему телу, что надо делать, и несколько раз вмешивался с новыми данными. Думаю, у меня сегодня хороший день, у моего тела точно был хороший, но с эмоциональным послевкусием сказать трудно.
– Хороший день? – переспросила Света.
– Дааа, – ответил Крис с ноткой чего-то – возможно, неверия или даже любопытного подчеркивания. – Вот почему я в игре. Бегать с большими парнями, разбираться с большими делами. Человеческие жизни на кону.
– Ты ребенок, – сказал Козерог.
– Прямо сейчас? Я посередине между психованным воплощением Темного самокопания и розовым освежеванным мерзавцем. Мы все особые случаи, Рог. Срыв Эшли должен был бы донести эту мысль, если твое собственное ежедневное расписание этого еще не сделало.
Света оглянулась в сторону Эшли.
– Ты много говоришь, – заметила я.
– Я отчаянно пытаюсь оставаться на волне кайфа, потому что альтернатива – соскользнуть в самокопание или встретить лицом к лицу то, что какая-то способность пытается завести мне шарики за ролики. Работай со мной.
– Я попытаюсь, – сказала я.
Я хотела, чтобы мои слова звучали более уверенно и авторитетно, но – мне не нравилось то, как мы оставили Эшли, и то, как вообще позволили этому произойти. Это давило на меня, и меланхолия, которую я заметила за собой раньше, сменялось чем-то на грани паники, какую я испытала с Валефором.
Вот только намеки на панику, которые я ощущала, не относились к ситуации с Валефором и вообще к этому конфликту. Они относились к общей картине, и эти общие проблемы вывело в фокус моего внимания одно-единственное импульсивное решение Эшли. Я знала, что она сама назвала его расчетливым, а не импульсивным, но я не могла себе такое представить.
Я хотела, чтобы все изменилось к лучшему, а прямо сейчас оно к лучшему не изменялось.
Но надо сосредоточиться. Я должна работать с этими людьми, как сказал Крис.
Я покосилась на Свету – она выглядела такой же растерянной, какой я себя чувствовала.
Я потянулась к ее руке и качнула ее.
– Заложники, – произнесла я. – И с Валефором нам тоже надо разобраться.
– Я подготовил другую форму на случай, если нам придется драться, – сказал Крис. – Она медленная.
– Бдительность, – предположил Козерог.
– Ага.
– Прибереги ее.
– Четырнадцать заложников, кстати говоря. Там пять «Падших», один Валефор, двое из Кланов и еще один тип – возможно, глава байкеров. Я довольно долго всматривался и теперь, кажется, вижу призраков.
– Плохо, что до этого дошло, – сказал Козерог. – Но хорошо, что мы это знаем.
Он вытянул руку в сторону Криса, который все еще был закамуфлирован, хотя и не так аккуратно, как раньше. Потом выпрямился и двинул рукой так, будто подтягивал Криса, поднимая его на ноги.
– Черт, – прошипел Крис. Вокруг него со стуком посыпались на землю разные предметы. Некоторые были закамуфлированы. Другие оказались контейнерами. – Я думал, ты решил пожать мне руку или что-то в этом духе.
– Что это? – спросила я.
– Еда. Потому что мне надо заправляться, а моя следующая форма плотная. Кое-какие лекарства. Плюс мой Уокман, карманная Атари и еще всякая всячина. Я разбирался со своими вещами после того, как снова оделся.
– Уокман? – переспросил Козерог.
– У нас был конец света, я не собираюсь брать свой телефон и рисковать, что сломаю его или потеряю, и кто-нибудь вычислит мою секретную личность. Блин, теперь, когда он не на мне, я его не вижу.
– Ты не можешь брать с собой все это, – сказал Козерог.
– Отцепись, – ответил Крис. – Я работаю так, как работаю.
Козерог тихо вздохнул и наклонился, чтобы помочь. Я заняла его место возле угла дома и осторожно огляделась.
Крис запротестовал, еле слышно, но явно раздраженно.
– Нет, не надо помогать. Ты только перекладываешь все с места на место, а мне и так достаточно трудно следить за вещами, когда повсюду возникают дыры.
– Дыры? – спросил Козерог.
– Дыры. Плоть с дырами, как будто она разлагается, но круглая, мясистая и влажная, земля с оспинами, стены тоже с дырами, и… – его голос звучал все выше и напряженнее, – с той стороны этих дыр на меня что-то смотрит или извивается. Это абсолютно не круто! Я стараюсь об этом не думать!
– Шшш, – одернула их я.
Они смолкли, но Крис продолжал возиться и шуршать, а Козерог стоял рядом, скрестив руки.
Разговоры по-прежнему шли вдалеке – это общались люди, стерегущие заложников. Выглянув за угол и посмотрев мимо дерева, я могла видеть кусочек пространства между двух домов, но это было немного. Я не хотела слишком сильно двигаться, чтобы не встревожить кого-нибудь.
– Проблемы? – спросила Света.
– Я хотела посмотреть, не удастся ли что-нибудь подслушать. У Криса глюки, почему на тех не действует? Оно работает избирательно?
– Знала бы – сказала бы, – ответила Света. – Пойду прогуляюсь.
Она покачнулась и дотронулась рукой до стены, чтобы сохранить равновесие.
– Окей. Будь осторожна. Не дай им подействовать на тебя, как им удалось с Крисом.
Она удлинила руки, вытянув щупальца, на концах которых эти руки оставались, сдерживая их и нагружая, и улетела беззвучнее, чем собирающий свои вещи Крис.
Поселение «Падших» вклинивалось в лес, а дорога входила в него с востока. Оно представляло из себя плотное скопление примитивных строений, а вокруг – дома стоящие менее плотно, и чем периферийнее, тем рыхлее.
У меня было впечатление, что здесь центр города. Главная дорога прорезала скопление построек примерно в двух домах от места, где я находилась, и при этом сворачивала под странным углом. Это навело меня на мысль, что дома здесь появились первыми, а дорогу проложили позже.
Судя по тому, что я раньше разглядела с высоты птичьего полета, заложников заставили сидеть на дороге, и группа людей со способностями их окружила. Валефор в их числе.
Я рискнула пройти дальше: удостоверилась, что горизонт чист, и, оттолкнувшись ногой от земли, летучим прыжком преодолела расстояние до следующей удобной точки.
Света упала сверху рядом со мной, цепляя стену в процессе. Последнее, похоже, было нарочно, чтобы не застать меня врасплох или чтобы я не попыталась отбить внезапную атаку.
Она прижала пальцы к моему рту. Придвинувшись вплотную, прошептала мне на ухо:
– Двое слева от тебя. Двое справа от нас. Им сообщили, где мы. Футах в двадцати.
Я кивнула.
Она отодвинулась и повернулась в сторону. Я повернулась в другую сторону, так что мы почти соприкасались спинами.
Инстинкт велел мне направиться вверх. Я взлетела, и практически в этот же момент Света прильнула к самой земле и потянула себя в направлении Козерога и Криса.
Я поднялась до уровня крыш и двинулась по ним, прикрываясь ими же от взглядов людей на улице.
Стрельба на заднем плане была встречена ответной стрельбой. Скакун, Панта, Лось, Нарвал, Сплав и Виста, плюс кто-то из «Темных лошадок».
Мое сердце колотилось. Я передвигалась, касаясь крыши лишь кончиками пальцев рук и ног, держась к ней как можно ближе, но не давя на нее своим весом.
Я увидела их. Мужчина и женщина. Его костюм состоял из потрепанной черной кожи, покрывающей его почти целиком, и круглой металлической маски, окаймленной кожей, которая скрывала форму головы. Руки были загорелые, волоски на них выцвели от солнца. Его собственная кожа, которая была видна, буквально истекала потом. День был не такой уж жаркий – солнце пряталось за облаками, – но таскать на себе столько кожи наверняка было утомительно.
Женщина была «Падшей». Ее маска изображала перевернутое лицо, так что она смотрела через щель для рта, а от верхних и нижних углов шли рога, четыре штуки всего. Она была одета так легко, что наверняка мерзла; ее топ без бретелек держался на теле за счет тоненьких цепочек. Другие цепочки обвивали куски красной ткани, намотанные на предплечья, таз и ноги.
Глядя сверху вниз, я увидела, что она, идя вдоль стены, касается ее рукой, оставляя позади себя след чего-то вроде газообразного стекла. Оно собиралось в угловатые, крючковатые штуковины.
Я полетела так, чтобы оказаться позади них, – так я смогу сделать что-нибудь быстрое и решающее.
Вдоль всего стеклянно-газового дымного следа вспыхнули желтые огни. Глаза.
Дым заклубился, становясь чем-то более твердым – неясной мешаниной зубов, шипов, когтей и бритвенно-острых лезвий.
Я подняла силовое поле и ударила по этой штуке.
Поле победило, но едва-едва. Дымный зверь, которого я ударила, разбился на твердые куски, самые большие размером с мою голову.
Женщина – я обернулась посмотреть и увидела, что она создает еще дым, который несется на меня волной. Я пятилась, пока силовое поле вновь не появилось, а потом жестко врезалось в этот дым. Женщина отшатнулась, прикрыв руками лицо.
У парня в круглой маске позади нее вспыхнули четыре линзы, расположенные равномерно по периметру маски. Перед ним возникли четыре фигуры – длинная и тонкая, круглая, похожая на толстый полумесяц и звездоподобная с расходящимися во все стороны лучами.
Я нажала аурой, прежде чем он успел что-либо сделать. Женщина споткнулась и приземлилась на пятую точку. Мужчина выдержал, сделал паузу и притронулся к длинной и тонкой штуковине.
Остальные три исчезли, но та, к которой он прикоснулся, полетела ко мне, как копье. Я метнулась в сторону, но она оказалась не нацелена на меня.
Воткнувшись в стену, она вспыхнула темным сиянием, затем погасла. Я отлетела подальше от нее.
Женщина создала новый дым и послала его по проулку волной, касающейся домов по обе стороны. Я подлетела вверх и назад.
Затем я надавила аурой, и она отказала. Как машина, не желающая заводиться, – зафыркала и умерла. Со второй попытки аура сработала, но чувствовалась слабой.
Гаситель способностей.
Полет ощущался нормально. Тварь, какой бы неудачной она ни была, тоже ощущалась беспроблемно.
Может, это потому, что моя восхищающая способность – именно та, которой я пользовалась?
Женщина со стеклянным дымом направила колонну вверх. Отлетая прочь, я увидела, как она расширяется в воздухе. В ней появились новые демонические образы – сплошной накладывающийся друг на друга хаос, щелкающие челюсти, рвущие когти.
Мужчина создавал следующую диаграмму. На этот раз остались три изображения.
Да. Группа с заложниками важна, если вот такие люди у них в роли телохранителей и мальчиков на побегушках.
Я отлетела от них подальше, пытаясь получить представление, насколько уязвима группа Валефора. Я осознавала, что недавно он запустил в меня кое-какие крючки, но особо их не чувствовала. Может, эмоциональный шок, вызванный Эшли, частично вытряс их из меня, а может, они работали тонко; последнее было бы страшно.
Я увидела, как еще один сияющий объект пролетел сквозь две стены и низкий заборчик, а потом врезался в землю в двадцати футах ниже меня и двадцати футах правее.
Он с грохотом взорвался и стал расширяться в пространство, истончаясь при этом.
Как только я осознала, что при такой скорости расширения эта штука должна меня догнать, я полетела к земле и прочь от пузыря.
Мой полет захлебнулся, маневренность умерла, скорость обрезалась, и все вместе грозило в любой момент отказать вовсе.
Я приземлилась жестко и хэкнула.
Разрывная бомба, метательное копье и еще две штуковины – и у меня рассыпались и полет, и аура.
Я могла утешиться хотя бы тем, что подобные вещи обычно не перманентные, если только это не воровская способность. Способности хотят, чтобы их применяли, и поддаваться отменяющему эффекту по постоянной основе лишено смысла.
Смешанные чувства, когда я подумала, что будет, если навсегда уберется Тварь.
Сейчас у меня примерно только она и оставалась. Я слышала дымовых созданий. Я видела столб, посланный вверх, – теперь он превратился в жесткую колонну. Похоже, они после того, как атаковали, затвердевают и фиксируются на месте.
– Работай со мной, – прошептала я.
Я вывела Тварь и ударила по ближайшему зданию, разбив деревянную стену.
Я оставалась на месте, вновь испытывая трепещущее чувство паники, подкрашенное тяжелым оттенком, который всегда появлялся вместе с Тварью. Воспользовавшись моментом, я достала и надела металлическую маску.
Протянула руку к разбитому дереву и схватила длинную доску. «Вооружайся», – произнесла я приглушенным из-за маски голосом.
Тварь потянулась к другим участкам стены. Впилась в них, забарабанила по ним с такой силой, что все здание стало жаловаться, изломала твердые балки ногтями, ударами и пинками.
Я отключила поле и тут же снова включила. Схватила другую длинную деревяшку, несущую балку, и потянула за нее. Тварь ударила по ней и отломила у основания. Я пошатнулась, когда она высвободилась.
Одной рукой, пользуясь лишь обычной своей силой, я подбросила трехфутовый обломок бруса.
Тварь его поймала.
Противники приближались. Я их слышала.
Мое сердце упало, когда Тварь сжала брус с такой силой, что он раскололся и переломился посередине.
– Используй его как оружие, – произнесла я.
Никаких признаков, что Тварь услышала.
Пара подходила все ближе. У мужчины на маске оставался один сияющий круг, а в руке, словно меч, он держал полумесяцевидный сгусток энергии, отменяющей применяемые способности.
Дымовая женщина выпустила на меня свою способность. Я понеслась прямо вперед, врезалась в дым и разбила первые десять футов.
Тварь швырнула два фута бруса, а может, просто выпустила, и исчезла.
Деревяшка ударила женщину в прикрытое маской лицо с достаточной силой, чтобы сбить ее с ног и отломать рог справа на челюсти. Дым прекратился, и создания застыли на месте.
Я надеялась, что Тварь воспользуется оружием, чтобы разломать этих созданий, до того, как сломается сама.
Женщина попыталась встать, пошатнулась и вновь упала. Во второй попытке она создала своей способностью две колонны, дала им затвердеть, а потом оперлась на них и все-таки встала. Привалилась к одной из них и медленно осела обратно на землю.
Значит, мне осталось разобраться с типом, который может разрушать способности своим арсеналом мелких умений. Хорошо.
Он в первую очередь подошел к девушке, все еще держа свой клинок, и склонился над ней.
– Она в порядке? – спросила я.
Он не ответил. Медленно помог ей встать.
Они одновременно посмотрели вбок, словно услышали какой-то громкий звук.
Он выключил меч (при этом один его глаз вспыхнул) и достал звезду.
С силой бросил ее на землю. И они оба исчезли.
Направление, куда они посмотрели. Там «Падшие» присматривали за заложниками.
Я побежала туда же, пробуя лететь, насколько возможно. Лишь через несколько шагов у меня получилось что-то получше, чем мерить пространство ногами.
Прибыли Козерог со Светой. Это единственное, что я могла счесть более или менее несомненным плюсом.
В центре внимания была группа, стоящая лицом к лицу с Валефором и другими «Падшими», к которым уже присоединились телепортировавшиеся отменятель способностей и женщина со стеклянным дымом. В новой группе была женщина в маске кролика и костюме музыканта военного оркестра; длинные уши торчали сквозь козырек украшенного перьями кепи. Еще были трое в костюмах, незнакомые мне, и Рейн в металлической маске, перчатках и темном плаще с капюшоном. Он был напряжен, и по чертовски уважительной причине.
Их прибытие запустило то, что я полагала более или менее неизбежным. Когда в игре так много игроков, как сейчас, заложникам суждено стать последней картой, которую могут разыграть «Падшие», поэтому часть меня верила и надеялась, что они будут оттягивать этот ход.
Что-то, что сделал Рейн или эта загадочная группа, напугало их так сильно, что они сыграли эту карту.
Полем боя стала грунтовая дорога, поворачивающая под странным углом в центре города. На этой дороге заложники извивались и вопили, потеряв рассудок, и в их числе была Эрин.