ТЕНЬ 5.12
На фоне вопящих и извивающихся заложников, на фоне затянутого облаками неба и плывущих над землей клубов пыли и дыма три собравшихся группы держались очень неподвижно и осторожно.
– Прекратите это, – призвал Рейн. – Оставьте их в покое.
– Не можем, – ответил Валефор. – Ее здесь нет. Но если она увидит, что ты сдался, то, возможно, это прекратится.
В этой корчащейся группе были и дети. Был старик, у которого на шее натянулись жилы, а зубы оскалены и стиснуты.
– Я не могу сдаться, – покачал головой Рейн. – Отмена защиты требует времени и усилий.
– Тогда это твоя справедливая кара, – сказал Валефор. Как только он начал говорить, я поднесла руки ближе к ушам.
Мои способности все еще оставались вялыми. Я это чувствовала. Полет и аура не ощущались доступными по желанию.
Рядом со мной Козерог перешел из Тристана в Байрона.
«Падший», с которым я совсем недавно сражалась, что-то сказал вполголоса Валефору.
– Нет. Это не его собственный иммунитет, – ответил ему Валефор. – Если у остальных то же самое. Кто-то помог.
Козерог снова сменился. Обратно на Тристана. Он отошел от меня на несколько шагов. Что они делают?
Женщина в маске кролика пошла, почти вальяжно, вокруг собравшихся групп, держа шпагу в руке. Плащи, сопровождающие Валефора, следили за ней настороженно, а сам Валефор либо был не в курсе, либо ему было все равно.
– Валефор, у нас тут появились другие Плащи, – произнес один из «Падших». Молодой и, возможно, со способностями. Я не была уверена в своем умении разобраться в костюмах и одеяниях, когда люди со способностями и без них так разнообразны, но, если бы мне пришлось, я бы предположила, что способности у тех, чьи костюмы более индивидуальны, с акцентом в дизайне больше на уверенность, чем на единообразие. У этого парня были яркие цвета и твердая маска, загнутая вокруг макушки и боков головы. Она была сделана таким образом, что казалось, будто она прибита гвоздями: из тех мест, куда эти гвозди входили, сочилась кровь, старая и свежая.
– Те, с которыми мы сражались раньше, – добавил мужчина в круглой маске. Круглая форма с четырьмя глазницами в твердом материале сама по себе подчеркивала уникальность. Она выделялась. Я уже знала, что там есть способности. Он поддерживал женщину с четырехрогой маской и кусками красной ткани.
Помимо этих двоих, в компании Валефора было еще шестеро «Падших». Всего девять.
– Команда, – произнес Рейн, повысив голос, чтобы перекричать вопли. – Одного «Падшего» здесь нет. Мамы Мазерс. Она близко. На нее нельзя смотреть, иначе она заразит ваше сознание. Ее голос и прикосновение делают то же самое, но дают ей другие направления для атаки. Упоминание ее буквально открывает ей ворота, вот почему я не мог ничего говорить раньше.
Что ж, это прояснило один вопрос, который уже давно не давал покоя хорошим парням.
– Я чуть-чуть ее видела, – произнесла я.
– Ты видишь глюки? – спросил он.
– Да. Немного. Она повлияла на нашего Оборотня. Но он, похоже, справляется.
– Он терпит, потому что он странный, – добавил Козерог. – А что мы можем сделать здесь? Эти люди…
– Вы не делаете ничего, – перебил Валефор. – Они наши.
– Ваши?! – повысил голос Тристан-Козерог и тут же размылся. Байрон-Козерог покачал головой и добавил более спокойным тоном: – Нет.
Его голос почти утонул в криках и воплях людей на земле.
– Где Мама Мазерс? – спросил Рейн.
– Ты должен сам ее спросить, Рейн, – ответил Валефор. – Впусти ее, впусти меня и поклянись повиноваться. Мы позволим тебе уволочь этих людей, если ты сам останешься. Они – расходный материал, ты – благословлен.
– Каким образом ты иммунен? – спросил Тристан-Козерог.
– Друзья, – пояснил Рейн. Он создал клинки серебряного света в обеих руках. – Нашел этих ребят, когда исследовал способности и варианты. Марта разгадала, кто я и откуда.
Он указал на женщину в маске кролика. Марта продолжала вышагивать вокруг собравшихся. Острие ее шпаги волочилось по земле. Оно оставляло за собой след, как рябь на воде, по которой проводят палочкой, и эта вода на секунду или две после контакта приобретала синие, фиолетовые и черные оттенки.
– Когда я услышала о делах Валефора в Броктон-Бее после ареста и суда, я подумала, что это еще одна разновидность промывки мозгов, – произнесла Марта. – Хорошо, что у моей группы много способностей, с которыми можно работать.
Много способностей. Кластер Плащей?
– Хорошо, да, – согласился Рейн.
– Я не забираю его себе, – сообщила Марта. – В обмен на вот это он тоже окажет мне помощь, но он может оставаться с вами.
– С героями, которые здесь, не с «Падшими», – уточнил Рейн.
– Ну да, – сказала Марта. Она кивнула, и одно ухо над маской, загнутое у кончика, качнулось вверх-вниз. – Я должна была выразиться яснее.
Мой взгляд перешел от Марты к людям на земле, потом к ближайшим домам. Нельзя выпускать из вида главную цель. Мама Мазерс там? На гражданских на земле я могла смотреть без проблем, значит, среди них ее нет, либо ее способность действует тоньше. Но я уже поймала ее краем глаза, значит, она не может быть слишком далеко. В непосредственной близости от нас десяток построек. Она следит через какое-то из окон?
Проблема была в том, что, увидев ее, я рисковала бы подвергнуться такому же воздействию, как эти люди на земле. Если я не увижу ее, у нее будет преимущество, и она сможет застать нас врасплох тогда, когда сама выберет.
Мысль, что я могу потерять рассудок вот так, ужасала настолько, что у меня словно и кишки, и мозг в узлы завязались. Я попыталась собрать этот ужас в холодный, рациональный взгляд на то, что нужно предпринять. Мама Мазерс – главная угроза. Валефор – вторая. Они Мастера и Странники – обозначения ОПП для тех, кто контролирует других людей или миньонов, и тех, кто инфильтрируются или обманывают. Мама Мазерс и Валефор находятся четко на пересечении одного и второго.
Я обнаружила, что скучаю по своей старой команде. У «Новой волны» были свои проблемы, но я знала команду и как она работает. Я не стратег, но могу хорошо справляться, если мне удается идентифицировать крупные проблемы и решать их. В те дни, как правило, моим методом решения проблем было – бить жестко, полагаться на инстинкты и на команду.
На этих парней полагаться трудно. «Новая волна» – это прямолинейные атаки и защитные барьеры. Лазеры и кулаки, щиты и силовые поля между угрозами и уязвимыми людьми. Самое непрямое, что у нас было, – это когда папа заставлял гранаты отскакивать от стен или когда кузина создавала поля нестандартной, но все равно простой формы.
А здесь? Света исчезла, когда все внимание было на других. Козерог… такое впечатление, что они стремительно менялись друг с другом, чтобы ни один из братьев не слышал целого предложения, обращенного конкретно к нему.
Крис чем-то занимался – я надеялась, что где-нибудь вдалеке отсюда. Рейн – он связался с людьми, которых я почти не знала. Я видела однажды маску Марты, но мельком. В статье, посвященной одному из крупных городов. Там была какая-то странная динамика, но сейчас я не могла позволить себе забивать этим голову. Мне подумалось о странном сочетании высокоуровневой и низкоуровневой преступности, например корпоративном шпионаже и мелком вандализме, но я почти сразу поняла, что думаю не о том человеке.
Но что-то тогда было аномальным. Если бы люди не кричали, если бы я не была сосредоточена на языке тела Валефора и на том, что Мама где-то поблизости, думаю, я бы смогла вспомнить, что именно.
Я по-прежнему держала руки возле ушей – паршивое и ненадежное решение серьезной проблемы.
Мои способности были нарушены, сделаны недоступными и ненадежными, но этот эффект рассасывался со временем. Меня убивало, что именно в это самое время страдают невинные.
Там, блин, дети.
Если я полечу и ударю кого-нибудь, создаст ли это риск для невинных на земле? Они все были так близко друг к другу, что пешком не получится добраться до Валефора, не наступая на гражданских.
– Рядом со мной лежит одна довольно красивая, – произнес Валефор. – Короткие черные волосы, насколько я слышал, и она обычно носит…
– Я ее вижу, – перебил четырехглазый.
– Тебе этого было достаточно? Хм. Наступи ей на горло. Не так сильно, чтобы убить. Достаточно сильно, чтобы дать нашему Рейну лимит времени.
Тип в четырехглазой маске передал четверорогую женщину другому, менее яркому «Падшему».
Рейн метнул свой изогнутый клинок. Четырехглазый достал свой, создав диаграммы, две тусклых и одну ясную, и ясную бросил тем же движением. Его изогнутый меч как раз успел перехватить способность Рейна. Оба клинка с шипением исчезли.
Я увидела, как второй серебряный клинок, который Рейн держал в руке, застыл, исказился и растворился в воздухе. Рейн посмотрел на свои руки.
– Он бросил что-то в меня, – сообщил четырехглазый.
– Если оно в тебя попало, не двигайся.
– В меня не попало. Я это остановил.
– Тогда наступи на девушку, Амаймон[1].
Я размяла ауру, напряглась, молясь, чтобы она не подкачала. Люди обернулись в мою сторону, в том числе четырехглазый и Валефор.
Я увидела, как Валефор сделал полусекундную паузу, глубоко вдохнув, и тут же закрыла уши руками, нагнулась и зажмурилась.
Что бы он ни прокричал, я не услышала ничего, даже односложного слова. Он должен был обратиться к нам, чтобы поймать нас, и теперь, когда я это знала, могла заранее высматривать признаки. Если он делал глубокий вдох, чтобы закричать, или произносил что-нибудь вроде «Вы» или «Все», я могла немедленно закрыть уши.
Вокруг нас большинство людей застыло на месте. Козерог размылся и сменил доспехи на синие, но продолжал идти. Я тоже могла двигаться, а группа, куда входили Марта и Рейн, похоже, оказалась вовсе не затронута.
Валефор прокричал что-то, повернувшись примерно в моем направлении. Два слова. Я не пыталась их разобрать.
«Падшие» уже подключали свои способности. Змея из кишки и колючей проволоки – ее я уже видела раньше. Та «Падшая», который ее призвала, другой рукой вытаскивала пистолет. Амаймон создавал свои четыре диаграммы и тянулся к сфере.
Дотронуться до нее он так и не смог. Света схватила и его, и Валефора и потащила куда-то прочь. Постобраз диаграммы повисел в воздухе секунду, потом растворился.
Другой «Падший» переходил в форму Ломщика: его руки и прочие костистые конечности тянулись вверх фонтаном частей тел, которые хватали другие части и пригибали их вниз, большой человеческий череп, который проглотил голову, а потом сам был поглощен более крупным звериным черепом, как волчьим, только с рогами.
Чем выше все это поднималось, тем крупнее становилось – сплошь белая кость и угольно-черные части тел.
Я попыталась взлететь, чтобы добраться до этой штуки, пока она не стала еще больше, но полет дал осечку.
Та, что с кишечной змеей, атаковала: змея выбросилась из ее руки в сторону нас с Козерогом. Одновременно она навела пистолет и стала палить почем зря.
Я вывела Тварь и шагнула между Козерогом и стрелком, но, даже несмотря на то, что Тварь была более крупной мишенью, ни одна пуля ее не задела.
Я услышала, что стрельба прекратилась, но в ушах у меня продолжало звенеть. Я отключила защиту всего на миг, чтобы Тварь была ближе ко мне, когда мой кулак встретился с «головой» змеи. Змея врезалась в здание, разбив камень и штукатурку, покрывающую нижнюю половину первого этажа. Полсекунды спустя перед глазами все залил белый шум.
Случись это на секунду раньше, я могла бы промахнуться. Шум не прекращался.
Я нахмурилась и остановилась, пытаясь понять, что мне делать дальше. Я не могла просто вбежать и задействовать Тварь – слишком много людей на земле. Плюс я не могла доверять своим глазам. Она не внушала мне галлюцинации, но могла скрыть что-то от моего зрения.
– Пригнись! – выкрикнул Козерог позади меня. – Дай мне обзор!
Вокруг Плаща с кишечной змеей стали появляться синие искорки, как и вокруг гигантского Ломщика, который рос медленнее, чем раньше, но уже был приличного размера. Я осознала, что белый шум исчез.
Впереди меня «Падшая» отсоединила змею от левой ладони и переложила туда пистолет. Искорки над и позади нее превратились в воду, которая полилась и на нее, и на гиганта-Ломщика.
Вода отвердела, со скрипом и хрустом превратившись в каменную поросль, заточившую часть головы и плеча змеиной женщины и часть трех рук Ломщика.
Тяжесть камня придавила женщину к земле и поймала Ломщика. За миг до того, как камень ее расплющил, он снова стал водой. Женщина осталась в неловкой позе на трех конечностях, пока это все лилось вокруг нее, превращая плотное покрытие грунтовой дороги в поток густой грязи.
Я прыгнула вперед, к этому потоку, и врубила полет вполсилы, чтобы добавить скорости вниз. Приземлилась одной ногой на кисть руки, держащую пистолет, и раздавила ее каблуком. Другой ногой встала рядом с лицом женщины, потом сошла с руки. Мыском пихнула ее в плечо, перевернув, и наклонилась за оружием.
– Отлично, – произнес Козерог у меня за спиной. Он был Тристаном, однако вода оставалась водой.
– Осторожнее, не утопи людей на земле, – сказала я. – Они беспомощные. Человек может утонуть даже в луже.
Он быстро кивнул, после чего переключил внимание на здоровенную штуковину, которая подправляла свой баланс. Неожиданный вес на одной руке частично опустил ее.
Я должна была что-нибудь сделать. Я не хотела сидеть и не высовываться.
Побежала в сторону. В том направлении, где была Света, прочь от основных событий. Это было против моей интуиции, но я имела представление о том, что могу сделать.
Мама Мазерс побывала здесь. И сейчас она находилась где-то рядом. Раз я не могла видеть ее, не влипая в проблемы, оставалось лишь делать предположения. Выпустив ауру, я бежала по краю улицы, одним глазком следя за ходом битвы и за людьми на земле, на случай если я там понадоблюсь. Женщины. Молодые мужчины. Кто-то старый. Дети.
Дерьмо.
Впереди Света сражалась с Амаймоном и Валефором. Она стянула с себя парик и засунула его Валефору в рот, а теперь боролась с Амаймоном. Плащ разорвал захват и оттолкнул Свету в сторону; она, вместо того чтобы поймать равновесие, беспомощно рухнула.
Пока она лежала, он создал свою диаграмму. Прикоснулся к метательному копью и послал ее прямо в грудь Светы, прежде чем она успела встать.
Я налетела на него, пробежав три шага и пролетев оставшиеся двадцать футов. Мое колено врезалось в его челюсть, и он упал. Я приземлилась и удостоверилась, что он не встает.
– Света, – окликнула я.
– Я в порядке, – ответила она. Села. Щупальце высунулось через дырку в груди, потрогало вокруг и убралось обратно. – Я в порядке.
– У тебя есть заплатка? – спросила я.
Она кивнула.
– У тебя аура работает. Она сильно отвлекает, я не могу сосредоточиться.
Я тоже кивнула и на время ослабила ауру.
– Твоя способность работает нормально?
– Да. А что?
Она не видела, она уже попятилась, когда обезоружили Рейна, и была слишком далеко. Вероятно, держалась за пределами слышимости Валефора.
– Он отключает способности.
– Нельзя отключить то, что ты «пятьдесят третья», – сказала Света. – Если твое силовое поле сбоит, тебе лучше вернуться, пока я ставлю заплатку.
Я могла бы уточнить, но ограничилась кивком.
– Удачи. Береги себя.
– И ты тоже.
Снова выкрутив ауру на максимум, я полетела через улицу и опять к полю боя. Марта и ее команда чудиков находилась по ту сторону от компании Плащей Валефора.
Здоровенная штуковина упала; одна ладонь лежала на земле рядом с несколькими гражданскими. Марта побежала вверх по руке, пригибаясь и пользуясь инерцией, чтобы скользить вверх по наклонной поверхности руки, когда костяная лапа потянулась к ней.
Она взбежала по плечам, рассекая все подряд на бегу, прыгнула, когда голова погрузилась в трясину тела и превратилась в два птичьих черепа, клюющих воздух, а потом соскочила, вонзив шпагу в грудь и протащив сверху вниз через весь торс гигантской твари. Острие шпаги оставляло позади себя сине-фиолетово-черный акварельный след.
Она высвободила шпагу, воткнула ее в тянущуюся к ней руку и воспользовалась этим, чтобы переориентироваться при падении. Она приземлилась жестко, поставив ноги по обе стороны от головы орущей девушки-подростка. Небольшая ошибка – и она бы вмяла лицо бедолаги в череп.
Марта щелкнула пальцами и дернула клинком.
У плеча, где начался длинный разрез, грянула акварельная вспышка. Фиолетово-синяя, с густой тенью в середке.
Она махнула шпагой, указывая. И позвала:
– Рейн!
Вспышка двигалась вдоль разреза, как огонь по бикфордову шнуру мультяшной бомбы.
– Не могу! – крикнул в ответ Рейн.
«Бикфордов шнур» закончился. Вспышка перешла в яростный взрыв у самого основания Ломщика.
Я полетела в том направлении, выводя Тварь, чтобы успеть поймать эту громадину, если она опрокинется на Марту и гражданских. Но этого не произошло – громадина завалилась назад и, еще падая, растворилась в воздухе.
Форма Ломщика исчезла, и остался лишь «Падший» в демонической маске в виде черепа, упавший навзничь. Марта вонзила шпагу ему в грудь, потом дернула вверх, в сторону горла.
– Было бы идеально, если бы твое тоже разрезало его надвое, Рейн, – произнесла Марта. – Все равно получилось идеально, но не очень.
– Ты не могла бы перестать звать меня по имени? – спросил Рейн. – И Амаймон отключил мою способность.
«Падший» похлопывал себя по груди там, где его проткнули. Потом прикоснулся к горлу. Все было целым, но в этих местах шла акварельная черта.
– Валефор назвал тебя по имени, – ответила Марта. Щелкнула пальцами. – А другого ты мне не дал.
Все еще паря в воздухе, я увидела, как вспышка возникла на груди лежащего «Падшего». Он быстро, лихорадочно поднес к ней руки и попытался ее стряхнуть.
– Эй! – выкрикнул он. С трудом поднялся на ноги. – Прекрати!
Марта уже уходила.
– Эй! Твою мать! Помоги мне!
Она изящно взмахнула клинком и убрала его в ножны ровно в тот момент, когда бикфордов шнур догорел. Взрыв был меньше, но его хватило, чтобы уничтожить переднюю часть горла «Падшего». Он упал на колени, все еще беспорядочно двигаясь, ошеломленный, с выпученными глазами, а затем рухнул на землю.
Я… мне не понравилось убийство, как и обыденная легкость, с какой Марта его совершила. Это были «Падшие», да, но «Падшие» низкого ранга.
Я не хотела говорить не убивать, но…
Но сейчас страдали гражданские. Было на чем сосредоточиться.
Я сменила курс, снова полетела туда, где уже была. Вдоль дороги. Оставила позади себя основную часть идущего в одну сторону сражения, пролетела мимо Рейна, мимо двух Плащей лет двадцати на вид с серо-стального цвета волосами, и это значило, что теперь я могла лететь быстрее. При этом я не прекращала следить за людьми и событиями позади.
Я нашла то, что надеялась найти. Крики всего на миг, но изменились. Аура через заложников достала до Мамы Мазерс, и та, в свою очередь, повлияла на заложников. Я чувствовала свою досягаемость и благодаря этому получила представление о ее местонахождении.
– Рейн! – окликнула я его.
– Да?
– Если она меня достанет, бери людей и снеси здание.
– Ты нашла ее? – спросил он.
Я впилась ногтями в дверной косяк и включила поле. Оторвала дверь и часть косяка от фасада магазина. Это был один из самых маленьких домов на этой улице, и он был оформлен в стиле супермаркета.
Вопли прекратились полностью. Я уцепилась за поврежденную стену там, где раньше был косяк, и оторвала следующий кусок. Тварь ухватилась за другие места.
– Она говорит прекратить, – раздался голос.
Это не был кто-то из людей на земле. Человек постарше, один из солдат. В пугающей тишине, где люди лишь хныкали и издавали другие тихие звуки, ему все равно пришлось повысить голос, чтобы быть услышанным на этом расстоянии.
Вероятно, он был без способностей; в руке он держал топор. Среднего роста, но мускулистый и с небольшим брюшком, из-за чего его тело напоминало скорее прямоугольник, чем фигуру с широкой грудью и узкой талией или еще какой-нибудь гармоничной формой. Загорелая кожа, светлые волосы с седыми прядями. Нижнюю часть лица скрывала бандана с нарисованной демонской пастью.
– Ты разочаровал ее, Рейн, – произнес солдат. Потом добавил: – Ты разочаровал нас всех.
– Чуть ли не впервые в жизни я чувствую, что делаю что-то правильно, – ответил Рейн.
– Нет, Рейн, – сказал мужчина. – Она говорит, что ты, возможно, поступаешь объективно хорошо, но не правильно. Она говорит… что сдастся, отдаст себя под вашу охрану. Она снимет свою способность со всех здесь присутствующих.
– Вообще со всех, – поправил Рейн.
– Как скажешь.
Марта придвинула шпагу ближе к шее этого человека. Он сжал топор крепче.
– Не надо, – попросил Рейн. – Это родственник.
Она опустила оружие и ткнула острием в топорище. Произнесла что-то, чего я не услышала.
Солдат бросил топор.
Рейн уже стоял на коленях возле Эрин. Он положил ладонь на руку маленького мальчика, который лежал рядом с ней, зажимая руками уши.
Затем он потянулся к Эрин, и она оттолкнула его руку. Он резко встал.
– Это похоже на ловушку, – сказала я.
Рейн подошел ко мне. Он посмотрел на дом и поднял руку. В глубине его объемистого рукава я увидела еще одну руку.
– Что?
– Один человек, – произнес он. – Я так думаю.
– Все равно это может быть ловушка, – повторила я.
– Да. Но… это позволит безопасно вывести людей. Если мы нападем на нее и она в последний момент ударит по ним, и мы не сможем это отключить…
Я кивнула.
Марта двигалась к нам.
– Ты на нее глянула. Она в тебе? – спросил Рейн.
– Почти нет, – ответила я. – Она ослепила меня пару раз.
– Окей.
Марта присоединилась к нам. Протянула мне руку. Я чуть поколебалась (паранойя), затем пожала ее.
– Нам есть о чем поговорить, – сказала она. – О людях, которых мы обе знаем. О способностях.
Я кивнула.
– Я войду и заберу ее, – сообщила она. – Я иммунная.
– Я тоже, – произнес Рейн.
– Для тебя это личное, – сказала она и положила руку в перчатке ему на плечо. – Именно объективность делает нас ценными друг для друга.
Она подмигнула мне, затем вальяжно зашла в дом.
Она меня беспокоила. Мне не нравились взбалмошность и показушность в человеке, способном с легкостью убивать. Маска и костюм военного оркестра лишь подчеркивали контраст.
– Иммунный? – переспросила я.
Рейн показал на двух Плащей с серыми волосами, молодых парня и девушку. У обоих были повязки на глазах и черно-белые костюмы. Возраста Криса или чуть постарше.
– Дино и Энио. Они мультитриггеры и заодно близнецы-триггеры. Одна из их способностей – они умеют трансплантировать части тела с некоторыми специальными правилами. Я заимствую чьи-то глаза и уши и еще несколько кусочков, в результате она может прикасаться ко мне и причинять мне боль, но это притуплено, а что-то еще она вовсе не может. Реципиент трансплантации находится сейчас на нашей базе под седацией.
– Они все мультитриггеры? – спросила я.
– Она их… коллекционирует. Наверное. Она их изучает. Предполагается, что это важно.
Рейн смотрел в сторону Эрин. С ней был маленький мальчик и двое взрослых. Судя по внешнему сходству – брат и родители. Все выглядели так, как выглядел бы любой, кто увидел нечто, заставившее его орать десять или пятнадцать минут без перерыва. Настороженные, с распахнутыми глазами, боязливые.
Но при всем при этом Эрин, похоже, видела опору в своих родителях.
– Что… – начала было я.
– Способность, которую я потерял. Я ее получу обратно?
– Да. Я вернула свою минут через десять или около того.
Рейн кивнул.
– Что случилось с Эрин?
– «Падшие» всё испортили. Я всё испортил. Она отказалась уйти. Я не мог остаться.
– Мне жаль.
– Не дай мне ударить Маму. Я сделаю это как-нибудь по-идиотски, из-за чего могут пострадать другие, – сказал он.
– Да, – ответила я. Медленно кивнула. – Когда-нибудь, возможно, ты вернешь этот должок.
Он издал тихий веселый звук. Кроме отдельных смешков над плохими именами Плащей или какого-нибудь хорошего момента с Тристаном, я, по-моему, такого от него вообще не видела.
– Конечно, – произнес он.
– Все готово, спускаемся! – крикнула Марта. – Продвигаемся не спеша.
– Что бы ты сделала, если бы она не отозвала свой эффект? – спросил меня Рейн.
– Управляемый снос здания, – ответила я. – Если бы внутри у нее тоже были заложники, я бы устроила так, что ей пришлось бы мне сказать.
Перед глазами вспыхнула белизна. Я потерла один глаз – без толку.
– Есть вероятность, что она вышвырнет их жизни, чисто чтобы достать тебя, – сказал Рейн.
Я сделала глубокий вдох, потом выдохнула.
– Да. Был такой риск.
– У некоторых людей просто невозможно выиграть, – произнес Рейн. – Она из таких. Будь осторожна.
Я кивнула, скрестив руки.
– Мне нравится костюм, – продолжил он. – Марта сказала, что я не должен быть всегда таким негативным, так что я решил это сказать. Такое ощущение, что я многое пропустил.
Я вздрогнула.
– Что случилось? – спросил Рейн.
– Дева случилась.
– Дева? – переспросил он. – Она в порядке?
– Она жива и по большей части здорова, – ответила я. – Только протез поврежден. Но кое-кто другой мертв.
– Черт. Это…
Я услышала приближение Марты и перебила его:
– Детали расскажу позже. Но ты должен знать, потому что нам придется объяснить это Всевиде.
Рейн кивнул и повторил:
– Вот черт.
Появилась Марта. С ней была Мама Мазерс, обернутая в простыню и перевязанная шнуром с кисточками на концах. Похоже, что-то из ее костюма.
Я не знала Марту и не доверяла ей.
– Это она? Мама Мазерс?
– Это она, – подтвердил Рейн. – Я видел ее достаточно много, чтобы узнать.
– Нам с тобой надо будет поговорить о твоей способности, – сказала Марта. – Об эмоциональной.
– Я забыл ее отключить, пока ты была внутри.
– Я знаю, что она делает, – произнесла она. – Она не сильная.
– Она никогда не бывает сильной.
– Но и не полностью бесполезная. Почти бесполезная.
Марта вывела лидера «Падших» на улицу. С другой стороны поля боя Света вела Валефора, у которого в рот был засунут парик и зафиксирован связанными волосами. Ее голова выглядела худой из-за отсутствия ушей и волос, которые бы придавали ей объем. Она казалась более напряженной в выражении лица и в том, как держалась вообще, из-за мускулоподобных скоплений щупалец, образующих «скальп» и покрывающих голову с боков и шею. Щупальца были прочно скреплены металлическими кольцами, лишь самые короткие, длиной в дюйм-два, свободно загибались вверх и в стороны.
У мальчика из пары с наглазными повязками был при себе шприц. Он выглядел мрачным, в то время как девочка – его сестра, по-видимому, – обхватила пальцами руку Мамы Мазерс. И тут же отдернулась.
Мальчик протянул шприц, и девочка нажала на плунжер, выдавив небольшую струйку.
Они воткнули шприц и ввели Маме Мазерс его содержимое. Та обмякла, затем повалилась в поджидающие ее руки.
Рейн, наблюдая за происходящим, кивнул. Козерог и другие подходили к нам; Козерог, подойдя к Рейну, пожал другу руку. Солдат, говоривший недавно, был в наручниках, пара с наглазными повязками приблизилась к Марте.
Гражданские были просто толпой, раненой и испуганной. Некоторые двинулись к нам. Другие отошли подальше. Эта группа вызвала у меня недоумение.
– Мы воссоединимся с группой, которой командует Нарвал, дадим или получим там поддержку, – сказал Козерог. – Потом пересечем… практически всё и эвакуируемся отсюда.
– Звучит неплохо, – произнесла Марта.
– Поможем Сплаву, если ему понадобится, – продолжил Козерог.
Я взвесила альтернативы. Превосходных ответов не было. Действовать самостоятельно и пытаться добраться до группы Гилпатрика означало бы, что нас могут перехватить, плюс другим пришлось бы вести крайне неприятную битву, в которой участвует огнестрел. Идти к другим означало бы рисковать иными возможными проблемами, которые осложнили бы нам жизнь.
Путешествие к западному краю общей территории поселения было немного сродни игре в пастухов и овец: приходилось направлять десяток травмированных людей, в то же время контролируя наших заложников, Валефора и Маму Мазерс. Половину группы гражданских тянуло к этой паре, а вторая половина, похоже, их боялась, хоть те и были один связан, вторая усыплена. Эрин, похоже, была готова к активным действиям и потому взяла на себя подбадривание, особенно в отношении младших.
Одну из групп «Падших» возглавлял Плащ с лошадиной головой, сопровождаемый десятком теневых дубликатов, связанных между собой мешаниной странно искривленных дуг из черного сияния.
При любых других обстоятельствах «Падшие» проигрывали бы второй команде «Надзора» и младшим членам, но сейчас с ними было десятка два гражданских, причем вооруженных автоматами, а их Плащи, судя по их уверенности и богатству облачения, представляли из себя довольно важные фигуры.
На фланге располагался один из отрядов «Падших», который отступил и сейчас укрывался за зданием. В этом отряде были также несколько Плащей из Кланов. Когда мы появились, они навели оружие в нашу сторону, но, едва осознав, кто нас сопровождает, тут же подняли стволы к небу.
Эффект словно прошелся по всем «Падшим». Я мысленно пометила тех из них, кто не застыл и не утих немедленно. Среди них были люди в вычурных костюмах, многие с татуировками в виде текстов или чисел на руках. Это их главари.
Тот, что в маске в виде лошадиной головы, тоже не отступал. Он лишь собрал свои теневые клоны вокруг себя.
Я держалась на некотором удалении от остальной группы, летя впереди и выведя Тварь. Марта действовала примерно так же, но без преимущества неуязвимости. Ее шпага была наставлена на людей с оружием.
Плащи Опасного Края держались на периферии, собравшись вместе, как при появлении «Авангарда» в Кедровом Крае, и так же, как тогда, группировки Скакуна и остальные держались порознь. Группировка Борзого Быка за вычетом самого Быка и Девы, двадцатифутовый промежуток, где находилось всего три Плаща, и затем группировка Скакуна с раненым Лосем, раненой Пантой, компанией Горькой Пилюли, в которой у Синего Чулка шла пена изо рта, и «Скоростными».
В трех Плащах, находящихся между группировками, я узнала Лишенную Любви, Зацепа и Веревочника. Клиенты, заплатившие за все это с намерением захватить Рейна в образовавшемся хаосе. Если у них был ассасин, я не могла определить, кто именно. Никто не выглядел особо неуместно.
Я впервые могла нормально разглядеть Веревочника. На нем было трико и искусно созданная маска, в которую была вделана кисть руки: хищно изогнутые пальцы располагались прямо на лице, вокруг глаз и носа – так это выглядело сбоку. Трико имело примерно такой же дизайн: белые ладони на черной сетчатой ткани.
Более заметной была другая сеть, если ее можно было так назвать. Он стоял на возвышении в форме вытянутой кисти руки. Вокруг этого возвышения в разные стороны тянулись шесть механических рук и четыре гигантских ладони.
При нашем появлении стрельба прекратилась. Теперь, когда «Падшие» выглядели более подавленными, сторона героев атаковать не спешила.
Кто-то среди «Падших» что-то произнес, и они опустили оружие.
– Все кончено! – крикнул Козерог. – Сдавайтесь!
Эти люди – нарушители правил, убийцы, похитители детей, наркоманы и еще что похуже. Они без проблем включали в свои ряды расистов, потому что это служило их целям. Они праздновали конец света, когда погибли миллиарды. Возможно, десятки миллиардов или даже больше, в зависимости от того, какой урон Сайон нанес параллельным мирам.
Если они не прислушаются, если разбушуются, это будет катастрофа.
«Пожалуйста, остановитесь», – подумала я, хотя одновременно с этим думала, что мне надо будет предпринять, если они огрызнутся. Когда они огрызнутся.
Моя вера в то, что они сдадутся, была на нулевом уровне. Судя по языку тела Рейна, он считал так же.
Я наблюдала, как первый из них выходит из-за укрытия с поднятыми руками. Другие последовали за ним. Они смотрели злобно, выглядели напряженными, даже говорили грубости.
Где подвох? В чем ловушка?
Дело не в том, что они в меньшинстве. Они всегда были в меньшинстве. Надо рассматривать другие ловушки, на более широком горизонте. Доступ к определенным людям? Валефор применит свою зрительную способность, когда рядом окажутся такие люди, как Нарвал? Мама Мазерс надеется поймать своей способностью кого-то важного?
Или это что-то более приземленное? Сдача и отправка в перегруженные суды может стать для них способом получить рупор и уйму внимания. Если юристы и администрация с нашей стороны окажутся не готовы, а «Падшие» разыграют свои карты особенно хорошо, то они смогут уйти оттуда более или менее свободными и с резко выросшим числом последователей.
Я услышала, как Рейн и Козерог обменялись репликами. Рейн повернулся к нам со Светой и скрытно показал, о чем они с Козерогом переговаривались. Зацеп сверлил нас глазами с дальнего края поля боя. Между нами располагалась холмистая, каменистая земля, слева были деревья и «Надзор», справа – отряд «Падших» и их союзников.
– Марта обратилась к нему раньше, чем ко мне. Он знает, кто она, и это… не круто.
– Думаешь, он знает, кто ты? – спросила Света.
– Увидим, полагаю, – ответил Рейн.
Скакун вышел из группы Кедрового Края и направился к героям, подняв руки.
Если я приму, что здесь события развиваются более или менее приемлемо, то это хороший исход. Гражданские пострадали, есть погибшие, но Скакун не достиг победы, а группа Зацепа не получит своего шанса.
Если я приму. Я не могла себя заставить принять.
Здесь есть сильные Плащи. Маму Мазерс защищало недостаточно много людей. Может быть, ее застало врасплох то, что Рейн оказался готов? Или верно мое первоначальное ощущение, что это какая-то ловушка?
Чего она хочет, и что она получила?
Я услышала суматоху. Удивленные и встревоженные возгласы.
«Падшие», которые только что сдавались, теперь атаковали героев. Люди подбирали оружие.
Численность героев уменьшилась. Некоторые из них исчезли.
Ловушка сработала, и последовал эффект домино. Нарвал создала свои кристаллические силовые поля, но они тут же изменили оттенок. Лошадиноголовый Плащ послал в ее сторону один из своих дубликатов, и она не смогла поставить свои поля вовремя.
Исходя из этого, я поняла, кто виновники этого переворота.
Герои продолжали исчезать. Кто-то из группы Скакуна швырнул что-то в гущу героев, и это что-то взорвалось. Взрывы гремели один за другим через постоянные интервалы.
Другой…
Из нашего первого брифинга по этим типам мы знали, что у них есть один, который способен появляться в наши самые уязвимые моменты и застигать нас врасплох.
Я отвернулась от зрелища передо мной в поисках того, кто может атаковать конвой Мамы Мазерс и Валефора. Позади нас, по бокам…
Прямо в середине нашей группы.
Секундная стрелка выглядел непримечательно со своими плоскими непрозрачными очками и такой же плоской кепкой, но он интенсивно мерцал постобразами, предполагающими варианты, где он может быть в будущем. Эти образы были настолько яркими, что, казалось, он вот-вот взорвется, и он находился в центре нашей группы. Я ударила кулаком, и он сверхбыстро пригнулся, уклонившись.
Это быстрое движение толкнуло его за грань – во всяком случае, так показалось. Он сдетонировал, и все задвигалось, как в замедленном кино. Меня сбило с ног и вышибло воздух из легких. Других тоже оттолкнуло от него. Мою кожу словно разрывало, потому что замедленное движение было по-настоящему, и одни части меня замедлились, а другие нет. Сильнее эффект повлиял на мои ноги и перед.
Досталось всем, кроме Мамы Мазерс, к которой Секундная Стрелка стремительно подбежал и поймал в воздухе, и Валефора, который размылся, его волосы слегка шевельнулись, но все остальное не двинулось с места.
Это, должно быть, Финальный Час. Нацеленное замедление движения, дающее некий вариант защиты.
Я включила полет, чтобы меня не отбросило слишком уж далеко, компенсировала инерцию, а затем полетела прямиком к ним. У меня было мало времени; с их отменной координацией они навалятся на меня очень быстро.
Я понеслась прямиком к Валефору.
Он был по-прежнему защищен, когда я выпустила Тварь. Ударив его, я ощутила, как Тварь натолкнулась на этот невидимый барьер. В замедленном движении (как из-за остаточного эффекта детонации Секундной Стрелки, так и из-за защитного эффекта Последней Минуты) я увидела, как Тварь, пройдя через барьер, размолола нижнюю часть лица Валефора.
Даже сейчас я не могла заставить себя убивать. Я по собственной воле отключила способность, как только стало ясно, что я уничтожила его челюсть.
Тем временем спасенные нами заложники, все как один, стали действовать. Они двигались почти синхронно, некоторые реагировали на движения других. Они поднялись на ноги и потянулись к нам, хватаясь за все подряд. Выражения на их лицах были не те, что секунду назад.
Отключка моих мыслей от стремительного развития событий позволила мне разгадать и эту загадку. Не то чтобы Валефору удалось сейчас отдать какой-то секретный приказ. Он отдал его группе еще до того, как мама Мазерс разложила этих людей на дороге.
Он велел им атаковать нас, когда мы этого не ждем или когда он подаст какой-то сигнал. Эрин устремилась к Рейну. Как и ее младший брат, которому было не больше девяти.
Замедление спадало. У меня была лишь секунда. Я полетела к остальным нашим, чтобы схватить их и оттащить прочь. Свету и Козерога. Козерог держал за руку Рейна, так что я потащила и Рейна тоже; мои пальцы напряглись, пытаясь всего миг удержать сразу трех человек. Я никогда не пробовала так делать и даже не думала об этом, но сейчас я быстро включала-выключала поле, чтобы не давать Твари обосноваться и кого-нибудь поранить.
Мне просто надо было нести их несколько секунд.
Козерог исчез из моего захвата, и на миг я подумала, что выпустила его. Моя рука при этом хрустнула. Я обернулась посмотреть и увидела, как на нас указывает пальцем мужчина в летных очках и с усиками.
«Конец Времен», – подумала я, снижаясь.
Он даже не был времеманипулятором. Меня это глубоко оскорбляло, то есть должно было оскорблять – чувство было таким острым, что я его испытывала даже несмотря на весь масштаб того, как перевернулась обстановка и как все стало плохо. Они ударили каждую из наших групп, и ударили жестко.
Я услышала автоматную стрельбу, и другие последовали примеру того автоматчика. Сейчас это было более однонаправленным: не две стороны, стреляющие друг в друга, а одна сторона, стреляющая в остальных.
Я приземлилась на заднем склоне, держа одну только Свету. Секунду я пыталась прийти в себя. У меня все болело, глаза кровоточили. Эффект замедления от Секундной Стрелки.
У Светы было рассечение на краю лица, но она, похоже, его почти не замечала. Она была больше сосредоточена на том, чтобы подняться на ноги.
Козерог исчез. Девы здесь не было. Крис и Всевида находились на периферии или вообще не здесь.
Я ощутила капли влаги на голой коже.
Дождь.
Я полетела низко над землей, прикрываясь холмом и выпустив Тварь на случай, если шальная пуля прилетит в мою сторону или пробьется сквозь почву. Выглянула из-за склона. Окинула взглядом поле боя, и посередине этого взгляда картина вдруг изменилась.
Тьма. Никакого солнца, пробивающегося сквозь облака. Только тьма. Свет проникал каким-то другим путем, и его хватало лишь на то, чтобы видеть контуры.
Воздух пах пеплом и был настолько сухим, что казалось, будто он высасывает влагу изо рта и всего тела.
Конец Времен. Он поймал меня, увидев меня прежде, чем я его.
Мое сердце колотилось. Я не могла заставить себя заговорить, потому что боялась, что закричу. В лучшем случае окажется, что в этот жизненно важный, критический момент меня выбросило прочь в какое-то странное, темное место.
В худшем случае окажется, что этот выброс перманентный.
Тихий стон вырвался у меня из горла, когда я озиралась по сторонам.
Прошла минута.
Две минуты. Когда мои глаза в темноте вытворяли фокусы с моим сознанием, я видела, как размалывается челюсть Валефора. Я представляла себе поле боя, каким оно было раньше.
Гнев пересилил чувства опустошения и изумления. Мне не стоялось на месте. Я поправила костюм. Принялась летать кругами, пытаясь понять, на что похоже это место. Прекратила, когда влетела в дерево, которого не увидела.
Я смотрела, как свет становится ярче, словно вливаясь сквозь невидимые трещины, которые расширялись. Потом трещины заполнили все пространство и ввысь, и вширь, и свет буквально хлынул, ослепляя.
Меня выдернуло из того темного, странного мира обратно в мою реальность, и я тут же ощутила изменения в давлении воздуха, влагу моросящего дождя. И увидела, что за это время много чего произошло.
Света и Козерог сражались плечом к плечу, между ними и Рейном была Лишенная Любви и толпа контролируемых гражданских. Присутствие толпы заложников под воздействием Валефора не давало Свете добраться до кого-либо из нас и осложняло ее поединок с Лишенной Любви. Двое из группы Марты были в этой же толпе; они пытались отгонять гражданских и при этом не миндальничали, в отличие от Светы.
Рейн тем временем пытался сражаться с Зацепом. Зацеп был над ним и прижимал его к земле, упираясь коленом в живот. Рейн уже разломал одну из рук Зацепа, а его две хорошие руки цеплялись за оставшуюся, поврежденную, из которой был уже выдран кусок. Его две механических руки сжимали нормальную руку Зацепа, уже не облаченную в гротескно гигантский протез. Даже несмотря на сложенную силу, две механических руки проигрывали, хрустя и растрескиваясь под давлением.
Это и был хаос, которого желал Зацеп.
Я полетела к нему, молясь, чтобы не попасть в еще один тайм-аут Конца Времен.
Я была на полпути, когда руки Рейна сломались.
Клинки, спрятанные внутри ломких оболочек, продолжили движение вверх и наружу, пронзая предплечье Зацепа и словно ножницами рассекая пространство между собой, когда его вес опустился на них и привел их в движение.
Зацеп отдернулся прочь, взмахнув поврежденной искусственной рукой и в то же время выставляя в сторону поврежденную обычную руку. Из рваных ран в руке полилась кровь. Один из клинков вошел с одной стороны и вышел с другой.
В любой другой день, при любых других обстоятельствах я и представить себе не могла бы, что оставлю эту ситуацию в покое.
Но другие нуждались в помощи. Рейн был в основном в порядке: он и Зацеп разорвали дистанцию. А вот Света с Козерогом в порядке не были.
Я полетела вниз, туда, где Свету притянули к земле. Ее чувство равновесия было не на высоте, и, когда ее опрокидывали, ей было трудно подняться обратно. Когда я приземлилась посреди толпы, вопрос был лишь в том, чтобы отогнать людей, не слишком сильно их поранив. Я схватила Свету и с помощью полета, и не только его, потащила ее вверх и прочь, так что мы оказались над сражением.
С этой точки я хорошо видела противостояние Рейна и Зацепа. Рейн попал в противника своим изогнутым клинком, и у Зацепа шла серебряная линия через лицо и плечо. Он не двигался, а по его руке и ладони продолжала течь кровь.
Света потянулась туда, схватилась за траву, потому что это было единственное, за что можно было там схватиться, и притянула себя к земле, чтобы поговорить с Рейном или помочь Зацепу.
Я полетела к Козерогу. Лишенная Любви прыгнула на перехват. Ее первый контакт со мной пробился через Тварь. Мобильская способность позволила ей атаковать меня, даже несмотря на сбитую траекторию. Я ощутила, как ее когти скребанули по нагруднику.
Я ударила ее кулаком, и она рухнула вниз, в толпу.
Рейн снова ударил по Зацепу. Не давая ему двигаться.
Со второй попытки я добралась до Козерога. Высвободила его, обхватив обеими руками и напрягши мускулы.
Я увидела, как Лишенная Любви поднимается на ноги и тянутся к своей маске.
Тут же она пошатнулась и упала, словно свет разом погас.
Зацеп уже лежал на земле. То ли он получил удар, то ли решил попробовать двинуться, но одна из серебряных линий разорвалась. Его шею пробороздило у самого плеча – настолько глубоко, что должны были бы показаться лопатка и ключица. Они не показались, потому что поток крови был густым, а борода – плотной.
Рейн лежал на земле. Поодаль на холме Веревочник тоже осел на своей платформе.
Морось перешла в настоящий дождь под аккомпанемент стрельбы. Сражение шло повсюду, и даже те, кто прежде сдерживались, сейчас били чертовски сильно. Близко к тому, как я обошлась с Валефором.
Никаких героев и злодеев. Лишь монструозность и безумие.
[1] Амаймон – имя демона, встречающееся в нескольких гримуарах. Согласно «Лемегетону», он один из повелителей Преисподней.