МРАК 6.1
Вес Козерога вырвал его из моих рук. Отчасти благодаря тому, что я была так поглощена последними событиями – почти забыла, что его держу.
Он пролетел футов десять и упал в мокрое поле. Поле располагалось на склоне холма, и Козерог проскользил несколько футов, пока ноги не нашли сцепление. Впереди нас Лишенная Любви уже осела на землю. Без всякой связи с тем, что я ее ударила, – весь кластер Рейна упал.
Удерживать Козерога, говорить с Эшли, сражаться с Лишенной Любви – я пыталась изо всех сил, и все равно этого оказывалось недостаточно. Я не чувствовала, что как-то влияю на развитие событий, хотя нашла и помогла схватить Маму Мазерс, которая здесь была главной.
Мне нравится, когда все просто. Я могу выбрать самую большую или самую важную цель, удалить ее из уравнения, и ситуация станет лучше. Так я сделала с Мамой. Так я сделала с Валефором, размозжив ему лицо.
Труднее было бы оправдать нанесение подобного урона Маме Мазерс, поскольку она потребуется нам как козырь в более крупном конфликте; кроме того, многие долгоиграющие эффекты продолжают действовать и тогда, когда их создатель выведен из строя или убит.
Только все равно это не сработало. «Скоростные» захватили ее и теперь сопровождали в безопасное место, заложники стали одновременно заложниками и враждебными элементами, сражение стало более жестоким, чем прежде.
– Забери Рейна, – произнес внизу Козерог; я это еле услышала сквозь крики и непрекращающуюся стрельбу.
– Сейчас, – ответила Света в тот момент, когда я сама двинулась с места.
Она это сделает быстрее и безопаснее, чем я. Я упала с неба рядом с Тристаном и пригнулась, чтобы склон дал мне хоть какое-то прикрытие.
– Просто голова идет кругом, – шепотом признался Тристан, не столько пригнувшись, сколько откинувшись на склон, и оперся рукой, чтобы слегка приподняться.
– От масштаба всего этого? – уточнила я.
– Угу.
– Угу, – сказала и я. У меня было несколько больше опыта, чем у Козерога, по части реально плохих штук, но я могла ему посочувствовать. Я повидала нечто подобное с «Орденом кровавой девятки», но не до конца там присутствовала. Там индивидуумов было меньше, но они были хуже. В обоих отношениях это в некотором смысле упрощало ситуацию.
Я была, когда напал Левиафан, но то сражение едва ли соответствовало мелкомасштабной войне.
Света вернулась. Секунду спустя она притащила к нам Рейна. Я подтянула его к себе и сунула руку под его воротник, чтобы проверить пульс на горле.
– Жив, – произнесла я.
Поблизости что-то взорвалось. К небу взметнулась мокрая земля и присоединилась к поливающему все вокруг нас дождю, покрыв нас пятнышками грязи.
Света запрокинула голову, позволяя дождю бежать по ее лицу и изгибающимся листикам или щупальцам ее маски. Она не забрала или не стала надевать обратно парик, из-за чего ее силуэт выглядел незаконченным. Я, наоборот, немного ссутулилась, чтобы капюшон защищал глаза от воды.
– Я знаю, что я вроде как лидер, – тихо продолжил Козерог, – но сейчас я не могу мыслить четко.
– Я знаю, – ответила я. Мои глаза сканировали ту часть поля боя, что я могла видеть (к самой тяжелой драке я была повернута спиной). Марта и ее группа отступили, герои держали позицию в лесу слева от нас, «Падшие» собирались в районе двух фермерских домов с окружающими постройками и заборами – это были два больших здания в паре сотен футов друг от друга. Их они использовали и для укрытия, и как место, куда стаскивали раненых.
Группе Скакуна, сражающейся дальше к северу, приходилось туговато. У них было несколько машин, на которых они сюда добрались, но полученные в ходе боя повреждения их обездвижили, и по части защиты группы как от героев, так и от «Падших» легковушки и грузовики тоже мало что могли. По сравнению с оборонительной линией, какую могли обеспечить Виста и Нарвал, и реальных сооружений, имеющихся в распоряжении «Падших», составленные полукольцом машины представляли собой немногое, и группе приходилось стараться, чтобы кучковаться внутри этого полукольца.
Наше положение было не сказать чтобы лучше.
Управляемые Валефором заложники заполонили пространство между всем этим. Их группа таяла по мере того, как они, атакуя ту или иную сражающуюся группировку, оказывались обездвижены или пойманы в ловушку.
– Если у нас нет плана, я хочу пойти к Сплаву, – тихо проговорила Света. Ее выражение лица было мрачным, само лицо, мокрое от дождя, бледнее обычного.
– Это и есть план, – откликнулась я, пытаясь казаться уверенной. – Идем к героям. Будем их прикрывать.
Света кивнула.
Козерог обернулся, оценил взглядом ситуацию позади и справа от нас, где были герои. В промежутке между нами и ими поплыли оранжевые огоньки, точно толстые, ленивые светлячки.
Гильотины не то из льда, не то из твердого кристалла полетели со стороны героев в толпу заложников. Гильотины пролавировали между заложниками, избежав контакта с ними, и врезались в дом, который использовала как укрытие ближайшая группа «Падших». Секунду спустя гильотины исчезли, а секция стены просела, не разрушившись.
Силовые поля Нарвал.
Плащ «Падших» с маской или шлемом в виде лошадиной головы вновь противостоял Нарвал. Он создавал теневые дубликаты, и те били по силовым полям, которые летели к ним или мимо них. Эффект был незначительный, всего лишь слабое изменение траектории полей, но, когда каждая конструкция прорывалась мимо них, рассекала тени надвое, даже как будто попадала в источник дубликатов, этот тип продолжал гнуть свою линию, и он создавал дубликаты быстрее, чем поля их рассекали.
Другие Плащи из группы Нарвал переключали внимание на него, и все же он оставался в битве.
Похоже, один из лейтенантов или лидеров субсемей.
Возникла стена Козерога и перекрыла мне обзор. Мы поспешили вдоль нее, прикрываясь ею от пуль; Света сразу рванулась до самого конца стены, держа Рейна одной рукой. Козерог немного отстал, но ему-то приходилось передвигаться пешком.
Мы добрались до опушки. Двое Плащей опустились на колени возле Рейна.
– Все полетело к чертям, – сообщил Плащ, которого я знала как Флюка.
– Я заметила, – ответила я.
Я услышала, как закряхтел Залив, Плащ младше меня с башенным щитом, и увидела, что у него проблемы. Теневой дубликат лошадеголового «Падшего» устроился на его щите и теперь, потянувшись вниз, ухватился за шлем. Маска Залива предназначалась легко открываться, но угольно-черная тень «Падшего» цеплялась за нее, удерживая в закрытом состоянии, что делало очевидным немалый вес этой твари.
Другой Плащ выстрелил в дубликат, и тот распался на струйки тени.
Я передвинулась к дереву, которое могла использовать как укрытие, и оценила ситуацию. Я увидела, как тень становится не-тенью и одновременно реальный «Падший» превращается в тень. Он мог меняться местами с любой из своих активных теней, и он мог создавать их быстро с помощью этих своих извивающихся шнуров из тьмы.
– Света, – произнесла я. – Возможно, нам понадобится, чтобы ты повторила тот фокус с флагом.
– Против человека? – спросила она. – Я его покалечу или убью.
– Тебе не обязательно, но…
Появилось еще два дубликата. Энергетические шнуры возле переднего края шли так плотно, что, возможно, он сможет создавать дубликаты и рядом с нами.
– Это Сеир! – крикнула Нарвал. – Он вне закона. Если вы готовы убивать, сейчас можно!
Сеир. Я некоторое время назад о нем слышала, но не в контексте его способности или положения в иерархии «Падших». Семья Мазерс похищала людей, и Сеир взял одну из жертв похищения в «жены», если вольно обращаться с этим термином. Она была в числе тех, кто сбежали, и ее история послужила одним из факторов, развернувших общественное восприятие «Падших». После этой и нескольких других похожих историй люди стали воспринимать их в меньшей степени как мерзких шутников и в большей – как кошмарный культ, каким они и являлись.
И, судя по тому малому, что я помнила из ее истории…
– Он заслуживает смерти, – произнес Рейн.
– Окей, – сказала Света. И продолжила тише: – Не думаю, что смогу заставить себя снова убить. Простите.
Залива опять атаковали. Нарвал была в окружении двух копий, и какой-то Плащ аннигилировал одну из механикова пистолета, едва не задев саму Нарвал; в тот же момент силовое поле располовинило вторую копию.
Пули ударялись о деревья и отскакивали от силовых полей, которые создала Нарвал, чтобы прикрывать героев. Всякий раз, когда в поле попадали, оно на миг становилось ярче, линии по краям вспыхивали синим и фиолетовым.
– Кажется, шнуры считаются как живая материя! – воскликнула Виста из какой-то точки в группе героев, которую я не смогла сразу увидеть.
Позади живого экземпляра Сеира возникла Чертовка. Она ударила шокером, но прикоснулась лишь к тени, которую он оставил. Тень махнула кулаком, и Чертовка пригнулась, а затем отступила, когда четыре из десяти активных теней стали ее окружать.
«Темные лошадки» тоже здесь. Я не была уверена в своих чувствах по этому поводу.
Стены Козерога материализовались ровно перед силовыми полями Нарвал, и та их отключила.
– Спасибо! – крикнула Нарвал. Затем она перешла в атаку с еще большим числом полей и снарядов, нацеленных не столько на самого Сеира, сколько на перерезание шнуров, дугами взмывающих в воздух, а потом опускающихся на землю. Количество Сеиров начало снижаться.
Локальный ураган энергии налетел на нас спереди-сбоку; он был как торнадо, только не конической, а сферической формы, с ярко-зеленым оттенком в центре. Нарвал была вынуждена прекратить атаки и поставить поля между собой и этим шаром.
Один из плюшевых зверей Париан вышел из-за деревьев в поле и тут же подвергся нападению трех Сеиров.
– Я знаю, что должна, но… – начала Света.
– Все нормально, – перебила я. После Эшли я вовсе не собиралась толкать Свету на проверку собственных границ. Я не знала, что у Эшли граница настолько тонка. В случае со Светой я имела более ясное представление. Я хотела нырнуть в гущу битвы, но не была уверена, чего смогу добиться.
Рейн справа от меня застонал. Я повернулась к нему – один из Плащей помогал ему подняться.
– Ты знаешь Сеира? – спросила я.
– Он жопа, – ответил Рейн.
– Похоже, мы не можем к нему прикоснуться. Он только что увернулся от атаки со спины, – сказала я.
– Какого цвета его глаза? – спросил Рейн, слишком избитый и явно не в форме, чтобы самостоятельно стоять или сосредотачиваться на сражении.
– Желтого, – сообщил Залив.
– Он в связке с другим Плащом из семьи, та где-то на заднем плане, со светящимися глазами.
Нарвал принялась атаковать в другом направлении, целясь в один из домов. Настоящий Сеир развернулся посмотреть.
Рейн продолжил нас информировать натянутым голосом, по которому было видно, что он все еще страдает после поединка с Зацепом.
– Это Арима[1]. Она дает ему чувство опасности и усиленное восприятие ценой отказа от собственных. Она должна была быть одной из помощниц Мамы, она платила за Плащей, которые могут ее защищать, если понадобится, но Арима на нее не работала. Мы держали ее поблизости для других. Возьмите его, когда она отвлечена.
Нарвал была сосредоточена на том, чтобы держать мыслительски усиленного «Падшего» в постоянном напряжении. Я оглядела поле боя.
– Виста! – крикнула я. – Открытое пространство справа! Убери оттуда пальбу!
– Есть! – раздалось в ответ.
Я взлетела. Понеслась низко над землей, и промокший костюм заставлял меня чувствовать себя такой тяжелой, что, казалось, вот-вот утянет меня вниз, и я упаду, хотя на самом деле разница была не такой уж большой.
Приблизившись, я услышала звуки стрельбы и увидела, как пули шлепаются в грязь, изредка вышибая вбок земляные фонтанчики. Там, где свет попадал на дождевые струи правильным образом, я видела, что они идут под странными углами, и знала, что Виста меня прикрывает.
По чистому пространству я подобралась как можно ближе к Сеиру, после чего повернула и ринулась прямо на него.
Сражаться на земле – значит извлекать максимум из своей силы за счет правильного положения ног. Удар, нанесенный из стойки с неудачным положением ног, неэффективен.
Сражаться в воздухе – значит применять те же техники, что при атаках в прыжке, то есть движение всего тела и использование его веса, но только постоянно. Чтобы атаковать эффективно, необходимо крутиться всем телом вниз или вперед и рассчитывать, куда и когда двигать части тела так, чтобы это согласовывалось с полетом и с местонахождением врага.
Я давно не практиковалась, однако была вполне довольна тем, как нанесла удар ногой.
Менее довольна я была тем, что он посмотрел на меня сияющими желтыми глазами через дырку в своей кошмарной лошадиной маске и превратился в тень за миг до того, как мой пинок вонзился ему в поясницу.
Пинок разорвал тень посередине, и ее верхняя половина потянулась теневыми руками к моему горлу. Даже лишившись нижней половины, она все равно продолжала драться.
Арима дала ему капельку поддержки как раз в нужный момент.
Я не хотела подключать Тварь, чтобы ударить Сеира, когда не была уверена, что Виста в случае чего меня защитит. Теперь же – вполне могла. Я позволила Твари развернуться, распространиться вокруг меня и прикрыть меня и мое ближайшее окружение. Зубы, ноги, руки, пальцы, ступни – без какого-то особого ритма или логики.
«Чтоб ты сдох за то, что вынуждаешь делать это», – подумала я и резко нажала аурой.
Тварь разорвала тень и несколько каналов темной энергии Сеира.
Мы с Тварью пошли в атаку, уничтожая теневые дубликаты и перерезая каналы, не давая им распространяться слишком далеко, и тем самым добавляя к прессингу на Сеира.
В Тварь попала пуля, и она исчезла.
Шли секунды без мучительной тяжести Твари. Опасность пуль и способностей вокруг меня бледнела на фоне опасности ощущения. Обманчиво будоражило то, что Твари нет, что она недоступна по щелчку пальцев. Я знала, что это временно, и знала, насколько временно, но, когда все остальное ощущалось таким тяжелым, один этот обманчивый момент поймал меня врасплох.
Я продолжила преследовать Сеира, гнаться за его реальным экземпляром в безумной, опасной разновидности игры «Ударь крота», где крот все время выигрывает, а человека с молотком могут в любую секунду подстрелить. Тварь вернулась, и удар теневого Сеира в хорошо подобранный момент уничтожил ее почти сразу же.
Желтые глаза горели не всегда и даже не десять процентов всего времени, но Сеир был увертлив, постоянно создавал дубликаты и менялся с ними. Ему не требовалось чувство опасности, чтобы давать нам шанс один к двенадцати на попадание в настоящего его.
В бой вступали другие. «Падший» Плащ или кто-то из байкеров приближался, выросший высоко, с плотью, перемежающейся между чем-то твердым на вид, вроде обызвествленных бронепанелей, и чем-то слишком мягким и текучим. Приближалась еще одна, подняв руки над головой; она, похоже, была источником черных колец, испещряющих землю и воздух вокруг нас.
Мне просто надо было осалить Сеира в тот момент, когда Плащ с чувством опасности отвлечется. И сделать это быстро, пока к нему не пришла подмога.
Мимо пролетели силовые поля. Нарвал. Те, что не попали в копии Сеира, расположились между нами и «Падшими» Плащами, там остановились и развернулись в кристаллическую стену, преграждающую им путь.
Я услышала грохот, когда Плащ-здоровяк ударился в эту стену, и увидела, как ее цвета вспыхнули еще ярче, чем когда в кристаллы попадали пули. Портальщица бежала, пытаясь обогнуть стену, и была явно озадачена, когда стена сдвинулась вслед за ней.
Я уничтожила еще две теневых копии. Снаряд, который я едва успела увидеть, разнес еще сразу две.
Сеиров осталось всего три. Я атаковала одного из них, пока не образовались новые, и он превратился в струйки тени.
Здоровяк проломился через щит Нарвал. Он перешел на бег в мою сторону, вытягивая длинные конечности и громко топоча тяжелыми ногами.
В него врезалось силовое поле, но на этот раз с пассажиром. На нем ехала сама Нарвал, и она спрыгнула как раз тогда, когда здоровяк схватился за кристальную пластину. Она приземлилась, и ее волосы еще не успели опасть, когда слева от нее возникли новые поля.
Я врезала еще двум Сеирам, осознавая, что веду битву против ветра.
Силовые поля сформировались в футе друг от друга, и их стопка наложилась на здоровяка с текучей броней, аккуратно поделив его на одиннадцать ломтиков.
Но это отвлечение дало Сеиру возможность создать новые дубликаты. Сияя желтыми глазами, он уклонился от движущихся полей и сменился за миг до того, как новые поля разрезали его надвое.
К схватке присоединились двое новых «Падших» и один байкер: они вспрыгнули на черные порталы, которые бросили их в соседние черные порталы. Каждый портал делал какие-то фокусы с телепортацией, но они испещряли это место и позволяли «Падшим» маневрировать с легкостью. Я обнаружила, что их глаза сияют так же, как глаза Сеира, и что сосредоточены они в основном на мне.
Отчасти это было объяснимо. Моя аура по-прежнему молотила по всем, кто был поблизости, и это привлекло их внимание.
И тем не менее… пошли они в жопу.
– Нарвал! Я могу тебя оставить?! – выкрикнула я.
– Иди!
Я полетела прочь. Оглянулась и увидела Висту, которая показала мне большой палец.
Моя цель – Арима. Я знала, где в общих чертах она находится, и она была слишком опасна как умножитель способностей.
Я услышала поблизости серию выстрелов и сменила курс. Первые пули в меня не попали, потому что Виста подправляла траектории, но, обнаружив стрелка, я увидела, что он палит почем зря, усыпая воздух пулями наобум. Благодаря чистому везению он ухитрился одной пулей попасть в Тварь.
Смена направления полета сделала меня более трудной мишенью. Я полетела назад и вниз, прикоснулась к земле и понеслась на звук стрельбы, стараясь не двигаться по прямой. Я увидела укрытие, за которым они прятались, и обогнула его.
Летя у самой земли, я почувствовала, как снова появилась Тварь. Конечности и пальцы впились в землю, разрывая ее подо мной. Моя аура ревела, грязь летела вокруг, а я была в центре этого, холодная и яростная.
Стрелок выглядывал над укрытием, однако звук Твари, прорывающейся сквозь землю, привлек его внимание. Он повернулся ко мне как раз вовремя, чтобы увидеть, как я на него налетаю.
Я рубанула рукой, и Тварь последовала моему примеру. Разница была в том, что моя рука ударила воздух, а Тварь – вооруженную руку стрелка.
Ствол вырвало, и он улетел в темное, мокрое поле позади стрелка, и заодно у него сломалось несколько пальцев.
Ненавижу огнестрел.
Я сменила курс и вновь полетела в сторону Аримы, поднявшись выше, чем в прошлый раз. Я видела обычных солдат «Падших» и видела «Падших» со способностями. Они концентрировались в одном месте так, будто защищали некую легковушку.
Я полетела от обезоруженного стрелка к машине и выбрала курс так, чтобы приблизиться с неожиданной для «Падших» стороны. Это позволило мне ударить Тварью по крыше машины, оторвав ее, и «Падшие», получив одновременно град обломков и мою ауру, пригнулись, чтобы как-то укрыться.
Я увидела девочку, которая могла быть лишь Аримой: ее глаза горели желтым огнем, на лбу демонской маски был изображен глаз. Она была примерно возраста Кензи.
Мои колебания дорого мне обошлись. «Падшие» взяли себя в руки, и солдаты открыли огонь. Я крутанулась в воздухе и понеслась по спирали вниз, и вовсе не потому, что наносила мощный удар сверху. Моя рука ощутила сильное давление, и в первый момент мне показалось, что какая-то способность создала черную дыру прямо в моем бицепсе, и туда засасывает мышцы, кость и кожу.
Я приземлилась в грязь; давящее ощущение в руке усиливалось. Я отключила ауру, поскольку не хотела привлекать к себе внимание, не зная наверняка, что произошло.
Мое сердце колотилось, причем с силой молотка, бьющего по бетону. Между двух ударов я ощутила первый намек на боль и поняла, что произошло.
Всего-навсего обычная пуля. Я задним числом связала в голове все события воедино. Это были три выстрела сразу, не из охотничьего ружья или пистолета, и Виста не смогла отвести их. Одна пуля попала в Тварь, одна в меня.
Мгновение я оставалась на месте. Пока шок приглушает боль, я должна решить, как действовать дальше.
Я была окружена «Падшими»; надо разобраться с ними, потом уж с Аримой.
Будь я полицейским, противостоящим вооруженным людям, вполне могла бы стрелять первой.
У этих типов было оружие плюс кое-что похуже.
Мои правила – не такие, как у Светы. Она категорически не желала вновь причинять кому-либо вред. Я была готова причинять вред, если все тщательно обдумала и пришла к выводу, что это правильно, законно и что я об этом не пожалею.
«Падшие» обходили машину, приближаясь ко мне, и я понеслась прямо на них. Моя аура помогла замедлить их реакцию, когда я в них врезалась.
Солдаты от этого столкновения пострадали. Но я выискивала маски в этой группе. Нужно атаковать тех, кто со способностями.
Увидев одного, я на него (или на нее) налетела, ведя пальцами по коже, пока не коснулась какого-то ремешка. Схватилась за него, выпустила Тварь и, воспользовавшись ее силой, швырнула «Падшего» вверх.
Короткие выплески силы, чтобы Тварь начинала появляться, но не успевала развернуться в полный размер, размах и разум.
Я полетела на перехват и на миг выпустила Тварь, чтобы ноги противника в процессе падения ударились либо о Тварь, либо о неуязвимую меня. Если даже я их не переломаю, то как минимум обеспечу, чтобы этот тип приличное время не мог ходить.
Моя рука пульсировала. Всякий раз, когда я осознавала боль, она была вдвое хуже, чем прежде.
Люди попятились и укрылись от меня за машиной, и я бросилась на нее. Я толкнула ее по мокрой грунтовке, вогнав прямо в группу врагов.
Не особо эффективно, но это заставило их бросить свое укрытие, отступить и рассыпаться. Они были вооружены, но не стреляли.
Арима по-прежнему оставалась в машине, у которой по-прежнему была оторвана крыша. Она вяло сидела на водительском сиденье, упав грудью на руль. Стрелять в меня значило бы рисковать подстрелить ее.
Я не специально так сделала, но жаловаться не собиралась.
Впрочем, как сдерживающий фактор это сработало лишь против одной группы людей. Компания Скакуна открыла огонь в нашем направлении, и одна пуля угодила в капот машины. Фонтанчик грязи брызнул рядом с «Падшими», где еще одна пуля ударила в землю, и они восприняли это как намек, что надо отступить в сторону дома.
Я погналась за ними, и кто-то из их группы применил способность, пока остальные бежали.
Прозрачный луч или колонна энергии. Она обволокла меня, и мое движение вперед прекратилась, когда до группы оставалась всего пара футов. Я могла лететь из стороны в сторону и даже выскользнуть из энергетической колонны, но, когда она вновь на мне центрировалась, я не могла лететь в направлении источника.
Подобное черной дыре давление в руке ощущалось так, будто мышцы плеча и предплечья выкручивало и вгоняло в рану. Я прижала руку приблизительно туда, где была пуля, и кровь стала сочиться между пальцев.
Я полетела вертикально вниз, выпустив Тварь, и ударила по земле со всей силы. Человек, выпустивший луч, потерял равновесие, но тут же снова обрел его и опять центрировал луч на мне.
Несмотря на то, что удар приняла на себя Тварь, вибрация и смена позы удвоили боль в руке. На миг я даже захотела вырубиться и избавить себя от нее.
В моей голове мелькали и другие мысли, почти так же, как ленивые мысли мелькают в голове у человека, отходящего ко сну. Однако эти мысли сну не способствовали. Воспоминания о людях, корчащихся на земле, и о старой консервативной женщине, которую я спасла. И о граффити в Опасном Крае.
Я почти что свалилась в эту последовательность мыслей, находясь в злом, сбивающем с толку тумане. Но не свалилась. Взяв себя в руки, я почувствовала, как мои мысли очищаются.
Я не могла приблизиться, пока луч наведен на меня, и чувствовала, как нарастает прессинг иного рода, что-то вроде прилива крови к голове после стойки на руках, но сосредоточенного в моих лопатках, спине, ягодицах, икрах и ступнях.
Я сделала то же, что в тот раз, после барбекю, когда Эми погналась за мной. Махнула руками и позволила Твари ударить по земле. Грязь брызнула в воздух и полетела в сторону Плаща с лучом.
Луч не дал ничему попасть непосредственно в Плаща, но не помешал комьям и глыбам пролететь над лучом и посыпаться над и вокруг противника.
На миг тот был ослеплен и отшатнулся из-за мощи ударов от налетающей грязи.
Это оказалась женщина, маска которой почти полностью скрывала глаза и оставляла видимым лишь рот. Ее костюм был вплавлен в тело, стерев линии и черты в пользу более гладких, резинистых пространств «плоти» вроде тех, что вокруг глаз. В этой резиновой «плоти» было высечено всего несколько символов и слов, красных и злых на вид.
Я схватила ее за резину между грудей и подняла в воздух. Одной рукой крутанула и вбила в капот машины, достаточно жестко, чтобы вывести из игры.
В моем поле зрения появился демон. Я напряглась – но тут же увидела, как этот демон потянулся к другому, с лучом, и атаковал его шокером.
Чертовка. Ариму выключила тоже она. Теперь она откинулась назад, устроившись на пассажирском сиденье.
Верно.
– У нас с тобой возникла одна и та же идея, – сказала мне Чертовка. – Пойти за вот этой. Но я была быстрей.
Мою руку дернуло болью. Я обернулась и увидела, что с Сеиром разделались, как и с его подкреплениями.
– О, да ты ранена, – подметила Чертовка.
Я была не в настроении говорить, так что ограничилась коротким кивком.
– Иди займись первой помощью. Я ее сделала. Мы ее сделали, раз уж ты избавила меня от геморройных поисков, у кого ключи от машины.
Я вздрогнула – отчасти от боли, отчасти оттого, что вновь почувствовала, что реально изменить курс больших событий очень тяжело.
Я хотя бы смяла ряды «Падших». Задержала Сеира, а потом сыграла роль в выведении из строя Аримы. Придется утешиться этим.
Я еще раз кивнула Чертовке и полетела обратно, к остальным нашим.
Козерог был занят – он возводил стены между различными сражающимися фракциями. Это влияло на течение боя, и, к лучшему или к худшему, «Падшие» сосредотачивались на группе Скакуна, потому что ее бить было легче всего.
Сплав воссоединился с остальными; другие «Темные лошадки», группа Марты, отряд Нарвал, включая Висту, и моя команда все вместе сидели у стены, пригнувшись. Я приземлилась и тут же упала на колено, когда выяснилось, что в моих ногах осталось поразительно мало сил.
Света и Рейн беседовали с Нарвал. Света кинула на меня взгляд, быстро улыбнулась и вернулась к беседе.
Я заметила, что Марта и Париан разговаривают между собой чуть поодаль от стены и от основной группы.
Там, где я приземлилась, меня заметили и приблизились Виста и Фехта. Фехта увидела кровь и поспешила ко мне, сразу потянувшись к поясу с базовым снаряжением.
– Спасибо, – выдавила я.
Она кинула взгляд на Париан и Марту, затем полностью сосредоточилась на моей огнестрельной ране. Та цеплялась за мои пальцы, когда я отняла их от кровавого беспорядка.
Виста подозвала кого-то жестом. Это привлекло внимание Светы, и та поспешила встать позади меня, где могла меня поддерживать и смотреть мне через плечо.
– Простите, – сказала я. – Я чересчур увлеклась.
– Моя вина, – произнесла Виста. – Я не смогла ничего сделать вовремя.
– Я не оставила достаточно пространства между собой и людьми со стволами. Ты ничего не могла сделать, – возразила я.
У героя из группы Нарвал была аптечка первой помощи.
– Могло задеть артерию, – произнес он. – Сейчас мы можем тебя подлатать, но позже тебе потребуется дополнительное внимание со стороны медиков.
– Спасибо, – кивнула я.
– Уходишь? – донесся до меня голос Рейна. Я проследила за его взглядом и увидела Марту, поднимающую сумку; ее свита уже собралась позади нее.
Она ответила:
– Мне тут, похоже, не рады. Оставляю этих ребят одних, но буду поблизости, пока здесь все не закончится. Мы еще поговорим.
– Окей. Еще поговорим.
Марта отсалютовала, потом издала какой-то звук вроде тихого смешка и, пригнувшись под веткой, направилась в лес.
– Скатертью дорожка, – тихо прошипела Фехта. Потом другим, более мягким голосом произнесла: – Виктория, давно не виделись.
– Да, давно, – согласилась я. Мне не понравилось, как прозвучал мой голос, но я не могла позволить себе сосредоточиться на том, чтобы говорить, как нормальная раненая супергероиня. – У тебя как дела, нормально?
– Если не считать сегодняшний бардак и конец света?
Я улыбнулась, хотя, вероятно, не следовало бы.
– Да. На удивление нормально, – продолжила она. – А у тебя?
Я взглянула на раненую руку.
– Если не считать сегодняшней ситуации? – добавила она.
– А говорили, ты неуязвимая, – сказал Залив.
– До того наткнулась на гасителя способностей, – пояснила я. Оглянулась на Свету, которая держала руки у меня на плечах. – Возможно, это сыграло роль.
– Вероятно, да, – подтвердила Света.
Я повернулась к Фехте, чтобы сменить тему.
– Что за история у тебя с Мартой?
– Долго рассказывать. Позже поговорим, но… не в вежливой компании, – ответила Фехта.
Я кивнула. Прерванные разговоры – это неприятно, когда мне хочется поддержать вообще какой угодно разговор, чтобы только отвлечь внимание от боли.
Козерог где-то за пределами моей прямой видимости сообщил:
– Подбросил несколько стенок. У Скакуна неважный день.
– Глупо было атаковать так, как он, – сказала я, наблюдая, как из леса выходит Рэйчел Линдт, а за ней мутантный пес.
Рэйчел Линдт не относилась к моим любимым персонам, но Виста помахала ей рукой, и Рэйчел вернула приветствие с угрюмым выражением лица. Я решила не будить эту конкретную спящую собаку, если Рэйчел готова сделать то же самое.
– В этой атаке больше, чем может показаться на первый взгляд, – сообщила Фехта. – «Падшие» растут слишком быстро. Мыслители, включая Ябеду, пришли к выводу, что они собираются договориться с некоторыми другими группировками и сформировать крупный альянс. Тогда они стали бы слишком большими, чтобы их можно было одолеть.
– Им надо было связаться с героями, – сказала я. Мое лицо исказилось, когда дырку подтянули ближе в процессе зашивания раны. Они даже пулю не извлекли, насколько я могла судить. Я осознавала, что Рэйчел Линдт смотрит на меня с нескрываемой антипатией, и меня беспокоило, что я показываю свою боль в ее присутствии.
– Они не могли связаться с героями. У «Падших», похоже, есть агенты в субкомандах «Надзора», – шепотом ответила Света. – К тому времени, когда Мыслители их бы выкорчевали, другие уже сделали бы ход. По крайней мере, так говорят «Темные лошадки».
– Да, – согласилась Фехта. – То, что сейчас, плохо, но альтернативы были еще хуже.
– Мы не ожидали, что будет такой бардак, – добавила Париан почти извиняющимся тоном. Фехта кивнула.
– Виктория, ты хорошо потрудилась, позволив нам добраться до Сеира, – сказала Нарвал. – Спасибо.
Я легонько кивнула, и, не поднимая головы, ответила:
– В основном это была Чертовка.
Странные слова.
– Отчасти, возможно, но там было множество «Падших», сосредоточенных на тебе, а не на нас, – произнесла Нарвал. И повторила тоном, не допускающим возражений: – Спасибо.
Я кивнула, потому что говорить что-либо значило бы признать, что благодарность заслужена, в то время как я чувствовала, что это не вполне так. Вот что такое Нарвал в роли лидера: она живо ставит всех на верные мыслительные рельсы.
– Стоит ли нам воспользоваться этой возможностью и удалиться от всего этого? – предложил Козерог.
– Хочешь сбежать? – спросил Залив.
– Нет, – ответил Козерог раздраженно. – Отступить. У нас есть внешние ресурсы, о которых я не буду распространяться сразу после того, как мы говорили о потенциальных активах «Падших» в рядах «Надзора», а вы как раз из «Надзора». Без обид.
– Не в обиде, – заверила Нарвал.
– Мы можем пойти, держать более широкий периметр, заодно и решить, что делать дальше.
Несколько человек заговорили разом. В том числе я.
Все смолкли.
Заговорил Сплав, и достаточно громко, чтобы его все слышали.
– Это может быть наш единственный шанс. Разделаться с этими «Падшими» – значит подобраться достаточно близко к их ключевым фигурам. Другого шанса у нас может не быть.
– У них много синергий в способностях, – сказала я. Сглотнула слюну сквозь боль, бьющую из руки и плеча, горло перехватило, и я лишилась дара речи, пока не сумела сглотнуть нормально. Я продолжила объяснение, пытаясь говорить естественным тоном: – Хаос играет определенную роль, потому что из-за него они не могут координироваться на сто процентов. Сейчас у нас больше возможностей ломать синергии и командную работу, чем будет, если мы отступим и дадим им часок на переговорить и прийти в себя.
– Я могу рассказать, кто большие шишки и кто ключевые лейтенанты, – предложил Рейн. – Я знаю много…
– Рейнннн!
Через деревья эхом разнесся женский голос, пронзительный и призрачный.
– Заткните уши! – призвал Рейн и сам последовал собственному совету. – Не смотрите!
Не смотреть.
Я закрыла уши, но все равно слышала шепот, хоть весь звук и был отрезан.
Мама Мазерс. Пробудившаяся.
[1] Производное от имени «Ариман» – в зороастризме так зовут бога тьмы, олицетворение зла.