МРАК 6.3
Ни один план еще не пережил столкновения с противником, но я надеялась, что наш впоследствии можно будет хотя бы опознать.
Фаза два. Сдерживать и осаждать.
Мы отступали медленно: Козерог отгораживал стенками путь позади нас, прежде чем группа снова приходила в движение. «Падшие» послали кого-то за нами, но у меня сложилось впечатление, что это разведчики, которые узнавали, где мы, а потом отпугивались бритвенно-острыми силовыми полями и антизвуковыми ударами.
Рейн держался с группой Нарвал и даже вносил какой-то вклад в огонь на подавление. Летя на уровне крон, чтобы следить за происходящим сверху, я видела, как время от времени валится какое-то дерево, в которое примерно в одно время попадает способность Рейна и что-нибудь еще.
Валящиеся деревья – это хорошо. Они помогали прикрывать наш отход так же, как стенки Козерога.
Он по-прежнему кидал на меня взгляды. Я не могла читать его выражение лица, когда он в маске, но предполагала. Ему не нравилось уходить и даже притворяться, что уходит, и я знала, что он хочет спасти Эрин.
Мама Мазерс была сильна. Нельзя сказать, что она обладала весом, какого не было у других Плащей высшего уровня, но ее существование создавало слепое пятно, где мы не могли следить за «Падшими».
Возникла еще одна стенка. Флюк подал знак двигаться, и группа углубилась дальше в лес, прочь от того места, где находился лагерь «Падших». Атакующая команда Нарвал шла в арьергарде, а Флюк остался, чтобы доложить, когда она доберется до него. Сплав спешил вперед, чтобы занять место близ авангарда, беря на себя роль полулидера.
С каждой стадией отступления стенки Козерога поднимались все быстрее и выше. Виста держалась рядом с ним, и, судя по тому малому, что я могла видеть, пользуясь преимуществом мобильности, они отлично друг с другом ладили.
Так. Мне надо будет с ней поговорить.
Света не отходила от Сплава, хотя сейчас у них были разные цели. Сплав направлял людей и удостоверялся, что горизонт чист, а Света держала телефон Сплава – кирпич с нажимными кнопками, для работы с которым ей требовались обе руки. Сплав, видимо, набрал номер или ответил на вызов Всевиды. На другом конце была наша малышка-Механик.
Мой телефон был у меня в кармане, шнурок наушника тянулся к уху под броней и волосами. Я участвовала в разговоре.
В условиях продолжающегося дождя, прохладного, но не холодного, такая схема позволяла мне держать руки и лицо в сухости и не рисковать, что промокнет телефон.
– У меня был свой момент героизма, я даже поймала несколько плохих парней, – говорила Всевида. – Это, может, и мелочь на фоне того, что делаете вы, но это моя первая победа!
– Твоя первая победа, – повторила Света.
– Моя и только моя, да! Я следила за всем вокруг лагеря, и, как только все началось, куча людей в городе сели в машины и ломанули в вашу сторону. Я сообщила моим друзьям тут, а они сообщили Нарвал и ее группе, но в подходящем месте никого не нашлось. Так что я стала программировать, как из пулемета, и перенацелила ящик-проектор.
– Не слишком много деталей, – вмешалась я, вздрогнув при небрежном упоминании ловушки. – Мы не знаем, кто слушает.
– Извини. Но я поставила проекции полицейских, фургонов и нескольких героев.
– Я во всем этом слышу, что ты потратила время на то, чтобы добыть и сохранить образы полицейских, фургонов и нескольких героев, – заметил Крис.
Очевидно, он тоже подключен к разговору. Я не знала, пока он не заговорил.
– Я не хранила ничьи лица и все такое, и я видоизменила геройские костюмы, – заоборонялась Кензи. – Я даже спросила почти у всех разрешения сделать фото.
– Сказала девочка, которая, наверное, способна создать камеру, буквально крадущую души, если попытается. Абсолютно невинная просьба, и они даже понятия не имеют.
– Не способна. С душами обращается только Господь, ты, остолоп.
– Ведите себя хорошо, вы оба, – велела я. – Рассказывай дальше, Всевида.
Козерог бежал трусцой, Виста рядом с ним. Он создал оранжевые искры, она исказила пространство вокруг них. Он покачал головой, и искры погасли.
Было странно, очень странно смотреть на эту пару и осознавать, что они примерно одного возраста. Я услышала о Висте от Галанта еще даже до того, как встретилась с ней, и по его предложению я изо всех сил старалась воспринимать ее в первую очередь как коллегу-героиню, а уже во вторую – как ребенка. А сейчас ей было семнадцать. С ума можно сойти.
– Я кончила подбирать код и вывела проекции прямо перед тем, как они выехали из-за угла. Они разом завертелись и остановились, потому как на них была нацелена куча стволов. Я позвонила тому парню, которого упомянула Виктория…
– Гилпатрику, – произнесла я.
– Да! Мне стыдно, что я забыла его имя. Он хороший. Он мне реально нравится.
– Тебе все нравятся, – сказал Крис.
– Он на самом деле располагает, – произнесла я. – Один из моих любимых людей.
Когда Всевида ответила, я прямо услышала, как повысился градус ее возбуждения, просто от того, что я подтвердила ее впечатление.
– Понимаю почему. Они послали фургон супербыстро и взяли под охрану их всех. «Падших», которые болтались в городе.
– Это, должно быть, те, кто следили за городом, – предположила Света.
– Подкрепления, – сказала Всевида. – У них были пушки. Жопы такие.
На это ответил Крис:
– Мы знаем про пушки. «Падшие» и парни из Опасного Края перестреливаются повсюду. Викторию подстрелили.
– Что?!
– Я в порядке. Меня уже подштопали, – заверила я, подумав при этом: «Возможно, мне понадобится физиотерапия, и у меня такое ощущение в центре этой мешанины, что пуля все еще там, но, во всяком случае, я не помру».
– Меня тоже подстрелили, – сообщил Крис. – Хотя никому нет дела.
– Когда? – спросила Света.
– Это было Темное самокопание. Я ничего особого и не делал, но все равно подстрелили.
– Ребят, не говорите так, – услышала я Всевиду. – У меня слезы выступают на глазах, когда я думаю, что вас там серьезно ранили.
Окей, нам требовалось отвлечение.
– Всевида. Я думаю о плане, сверх того, о чем мы уже говорили. Ты его ключевая часть.
– О чем мы только что говорили, насчет подкреплений?
– Да, – ответила я. «Подкрепления». Хорошая формулировка. Ябеда.
– Я уже занимаюсь этим, – сказала Всевида.
– Хорошо, – произнесла я. – Это отдельное. Если ты готова.
– Подкрепления? – переспросила Света.
– Рейн или я объясним попозже, – сказала я ей.
Она не ответила сразу же. Я увидела, как она, стоя внизу на земле, запрокинула на меня голову, все еще держа у уха телефон класса «Амбал в перчатках».
– Окей, – наконец произнесла она.
– Всевида, – я поспешила все разложить, успешно расчистив некоторые препятствия и проблемы общения. – Возможно, у тебя там по дороге пойдут люди. Это для них самый простой способ убраться отсюда, если они примут такое решение.
– Я буду готова. Может, с подкреплениями. Это зависит. Они пока не отвечают.
– Окей, – сказала я. – Слушай, насколько трудно будет установить кое-что еще? Гилпатрик сейчас занят с чертовой прорвой народа. Что если эти люди будут поджидать в другом месте?
– В другом месте? – переспросила Всевида.
– Или… в как можно большем числе мест, сколько сможешь. Я подумываю о том, чтобы разместить эвакуированных в одном месте или распределить их. Это люди, о которых у «Падших» есть причины заботиться. А образы эвакуированных мы разместим в других местах, а может, пополним ими группы. Мы дадим им причину не открывать огонь сразу, как только они выбегут из леса по той дороге.
– Мне надо будет взять изображения и написать кое-какой код. Придется поменять спектральный угол, ну… этого. В общем, много чего.
– Ты сможешь? – спросила я.
– Могу попытаться, но это будет тяжело, и я буду отвлекаться. Возможно, мне придется отключиться, чтобы сосредоточиться. Эмм. Еще что-нибудь мне надо сделать или запланировать?
– Нет, – ответила я.
– Тогда я отключаюсь! Позвоню совсем ско-… – и она прервала связь даже прежде, чем закончила фразу.
Повисла пауза.
– Произошел еще один конец света, или она действительно просто сказала вот эти слова? – спросил Крис. – Она по собственной воле решила прервать разговор с друзьями.
– Она в восторге от того, что помогает, – сказала Света.
Я подозревала, что так и есть, но не была уверена, что слышала в ее голосе именно восторг.
Трудно определить, что конкретно.
Козерог возводил следующую стенку в пределах искажения Висты. Он стал синим, и стена превратилась в воду. Раздались крики, когда люди рядом со стеной вынуждены были отпрыгнуть, чтобы их не залило. Некоторым это не удалось, и они полностью или частично промокли.
Нарвал повысила голос. Я еще раз внимательно оглядела лес, чтобы убедиться, что никто к нам не приближается и не обходит с флангов, а затем спустилась, покинув наблюдательную позицию.
В процессе спуска я повесила трубку.
– …выделываешься? – спросила Нарвал. Начало фразы я пропустила.
– Нет, – ответил Козерог. Он вновь был Тристаном, и он возводил стену прямо сейчас, пока Нарвал его распекала.
– У нас серьезное задание. Твоя команда подчеркивала это, и ты там был – ты видел, насколько высоки ставки.
– Абсолютно, – согласился Козерог.
– Да, мэм, – произнесла Виста.
– Тогда чем вы занимались? – спросила Нарвал.
– Испытывали кое-что, – ответил Козерог. – Виста до того сберегла мне время, я подумал, что мы можем позволить себе потерять немного, чтобы попробовать, потому что в перспективе это может сберечь нам много времени.
– Козерог, у меня сложилось впечатление, что ты хороший Плащ, ты делаешь хорошие стены и сохраняешь холодную голову. Но те люди – они не могут допустить, чтобы мы здесь накосячили или позволили «Падшим» нас нагнать.
Рейн стоял немного в стороне. Он до того был с Нарвал, а сейчас приблизился, потому что Козерог – его друг. При последних словах Нарвал он посмотрел на меня.
«Скоро», – мысленно заверила я его, не произнося этого вслух.
– Да, мэм, – согласился Козерог.
– Что вы пытались сделать в плане способностей? – поинтересовалась я.
– Посмотреть, что транслируется, когда я отключаюсь, может ли ее помощь как-то это увеличить, а не просто двигать искры быстрее, и желательно сохранять увеличение после того, как она отменяет искажение пространства.
– До того вы пробовали другие штуки, – заметила я.
– Да. Тут я лопухнулся, видимо, что-то пошло не так. План был – выйти, через секунду войти, чтобы стена в основном продержалась… секунду.
Он стал синим. Байрон.
– Но пошло не по плану, – заключила я.
– Было сопротивление обратному переключению, – сообщил Байрон. – Пришлось нажать так, как никогда раньше.
– Окей, – кивнула я.
Обратно в Тристана.
– Страшно, – заметил Тристан. Я уже определяла на слух различия их голосов, так что не полагалась на одно лишь зрение, и сейчас я не упустила, что это слово он произнес тоном, не очень похожим ни на тот, ни на другой. А может, этот голос попадал в середину диаграммы Венна, в ту ее часть, где они были одинаковы, в центр их «семидесятой» ситуации.
Нарвал посмотрела на меня долгим взглядом. Как будто я была чем-то вроде судьи или голоса, оценивающего странность команды.
– Эта способность с вывертами, – попыталась я ответить на этот взгляд. – Если бы они реально нашли способ сэкономить время и ставить более высокие и толстые стены, думаю, и ты, и я хвалили бы их за изобретательность. И это не особо много нам стоило.
Нарвал посмотрела в сторону байкерши и «Падшего», которых мы собрали. Под воздействием Мамы они страдали от худшего, что вообще могло быть.
– Мы в любом случае отступаем, а они на нас не давят. Мы придумаем, как зайти с другой стороны, – добавила я, стараясь казаться как можно увереннее. Было странно пытаться убедить кого-то уровня Нарвал. – Может, придумаем, как помочь тем.
– Мы можем пробовать разные приемы, после того как отойдем достаточно далеко, и именно поэтому я возражаю против потери времени, – сказала Нарвал. – Я скучаю по Мыслителям, но мы не могли взять их с собой, с учетом риска. Они могли бы взломать этот орешек и помочь тем людям. Меня это расстраивает.
– Меня тоже, – согласилась я. Кинула взгляд на Рейна.
«И есть еще Ябеда, которая игнорирует звонки Кензи и занимается непонятно чем», – подумала я. Не знаю, смогла бы она это расколоть, но, похоже, ей было не особо интересно даже пробовать.
Нарвал повернулась к паре из Козерога и Висты.
– Прямо сейчас нам нужны стабильность и надежность, без сюрпризов. Пожалуйста, – Нарвал нажала на последнее слово. – И хватит праздных бесед. Давайте сосредоточимся на задании. Я случайно услышала, когда нагнала вас. Нам надо отложить… сложные межплащевые взаимоотношения на потом.
А, значит, она тоже заметила.
– Есть, мэм, – ответил Козерог.
Виста вслух ничего не ответила, и, глядя, как она держится, я подумала, не потому ли это, что ей сейчас неудобно говорить. Она лишь кивнула.
– Виста, – обратилась к ней Нарвал. – Можешь прикрыть наш фланг?
– Нарвал, мэм, – вмешался Козерог. – Она действительно помогает мне ставить их быстрее и лучше. Я хотел бы, чтобы она и дальше помогала. Не обязательно нас разводить. Мы будем держаться того, что надежно работает, и мы хорошо работаем в паре.
– Виста, – произнесла Нарвал тише, не сводя глаз с Козерога. – Насколько я знаю твою способность, тебе не обязательно быть близко, чтобы она работала.
– Так и есть, мэм, но я должна помещать ее между деревьев, и мне помогает, если я нахожусь не слишком далеко, – так я могу видеть, а не только чувствовать.
– Я располагаю стенки таким образом, чтобы работать с ней в этом отношении, – добавил Козерог.
– Никаких праздных бесед, – сказала Нарвал. – Виста, ты можешь, пока работаешь, держаться немного сзади и больше присматривать за нашим флангом.
– Есть, мэм, – ответила Виста.
Флюк привлек к себе внимание Нарвал, и та, создав силовое поле, поднялась на него и заскользила к герою.
– Это был отстой, – произнес Козерог. Он вновь трудился над созданием стенки. – Я в целом горжусь тем, что я профессиональный, крутой Плащ, а тут меня отчитал некто глобальный.
– Я тут с тобой абсолютно солидарна, Рог, – сказала Виста. – С той лишь разницей, что я была Защитником, а не витриной, и она мой настоящий босс.
Козерог никак не отреагировал на то, что его назвали витриной. Что-то, о чем они говорили раньше? Какая-то шутка?
– Думаю, она нервничает, – предположила я. – Все это мероприятие идет хуже, чем мы ожидали, а мы ожидали, что оно будет ужасным.
– Она очень сильно нервничает, – согласилась Виста. – Мы все нервничаем. Столько всего творится на границах между мирами, и мы обнаруживаем нечто настолько гнилое так близко к дому? Мы ожидаем, что все будет меняться к лучшему, а эти типы серьезно, блин, настроены менять все в противоположном направлении.
– Она смотрит, – произнес Козерог, повернув голову к стенке. – А мы продолжаем трепаться.
– Виста, мы можем поговорить? – попросила я.
Она отошла за мной в сторонку.
– Я буду кринжевать из-за этого следующие пять лет, – сказала Виста. – Я по-дурацки облажалась и отвлеклась, и все вылилось прямо перед моим командиром, моей командой, моим старым командиром, тобой, Козерогом… и, думаю, босс знает почему.
Я-то смогла понять, что происходит, еще когда была в ста футах от земли.
– Во-первых, – начала я.
– Да?
– Плохие моменты всегда не такие плохие, как у тебя в голове. Ты не можешь это предсказывать. Поверь стороннему наблюдателю и подруге и не кринжуй пять лет.
Она не отреагировала сразу же, но потом кивнула, легонько вздохнув, словно выпуская что-то на свободу.
– Окей?
– Окей. Что там во-вторых?
– Во-вторых… ты хочешь прямо или деликатно?
– Прямо, – ответила Виста. – Я боец. Я справлюсь.
– У тебя есть проблема, – сказала я ей тихо. – Тебя вечно тянет к недоступным парням в тяжелых доспехах.
Ее реакция была как от удара кулаком в живот, но тут же она взяла себя в руки. Я даже подумать ни о чем не успела, когда она заметила, что другие могут ее видеть и слышать. Она не могла среагировать слишком явственно.
– Дохлый шлюхин сын, возможно, так и есть, – процедила она себе под нос. – Недоступный почему?
– Не могу сказать. Думаю, он сам тебе скоро скажет. Он считает, что ты классная.
– Они всегда так считают, – произнесла она. – Когда все подуспокоится, тебе надо будет помочь мне с этим.
– Я могу попытаться, но, прежде чем мы об этом поговорим…
– Мы должны об этом поговорить в какой-нибудь другой день.
– Окей. Но еще на эту тему, чисто чтобы прояснить вещи так, как я могу объяснить… у него есть брат-близнец. Тот, что в синем…
– А. Вот что это было.
– Это не секрет, но и не то, что мы рассказываем плохим парням.
– Усекла.
– Я не буду тебе говорить «давай жми», потому что… там полный ералаш.
– Мы все сплошной ералаш.
– Здесь ералаш… за пределами обычного для Плащей. Не думаю, что сейчас они могут с тобой встречаться. Плюс очень разные характеры. Будь к этому готова.
– Окей.
– Думаю, ему пригодился бы друг, но опять-таки, говоря прямо…
Я остановилась, когда мой телефон зазвонил. Наушник по-прежнему был у меня в ухе, шнур от него скрывался под волосами и броней. Я подала знак Висте, подняв палец.
– Да? – спросила я.
– Это Всевида. У меня кое-что есть.
– Рассказывай, – попросила Света, тоже на линии.
– Я достаю записи эвакуированных «Падших», там у меня две камеры, одна близко, чтобы снимать людей, вторая далеко, чтобы отслеживать источники света и получать другой угол. И вот моя дальняя сходит с ума.
– Сходит с ума каким образом? – спросила Света.
– В буквальном смысле «призрак в машине»? – предположила я.
– Да! Да, в точности. Я никогда раньше не слышала это понятие, но оно подходит идеально.
– Как Механик может никогда не слышать… – начал Крис.
– Не смотри на это, не лезь в код, – перебила я его.
– Не лезла.
– Это Мама Мазерс, – произнесла я достаточно громко, чтобы было слышно другим. – С патрульным отрядом Гилпатрика.
– Она приближалась, но, думаю, пока не у них, – сказала Всевида.
– Всевида, позвони Гилпатрику! – велела я. – Я направляюсь туда.
– Я тоже, – сказала Света.
Я подумала насчет секретного сообщения для Кензи. О плане. Я и Рейну кое-что пообещала.
– Мама на тебя как-то повлияла?
– Почти нет. Уши.
– Рейн, насколько серьезно ты ранен?
Я двинула ладонью здоровой руки рядом с телом, где только он мог ее видеть. Рубящее движение из стороны в сторону.
– Довольно серьезно. Зацеп меня хорошо достал, – ответил он.
Если нам повезло, он сейчас солгал, уловив мое намерение. Он был нужен нам как единственный, кого Мама не могла контролировать, и чтобы он работал там, где она не могла его видеть, – вдали от тех, кого она заразила.
– Расположись как следует, прикрывай нас с юга, – велела ему я. И повторила то же рубящее движение. – Будь готов присоединиться к любому, но будь настороже. Света, сопроводи его, потом приходи к нам?
– Окей, – ответила Света, глядя на Рейна. – Сделаю.
– Рейн? По пути расскажи ей все, что сможешь.
– Понял, – сказал Рейн с легким нажимом. И потрусил на север.
– Кр и я тоже пойдем, либо мы будем оборонять форт. Позвоню, когда мы сможем подтвердить, – сказал Козерог.
– Меня довольно сильно замамило, – произнес Крис. – Я справляюсь, но это отвлекает.
– Отвлекает? – переспросил Козерог. В его голосе прозвучало некоторое неверие.
– Когда я вижу, как поверхности всего отшелушиваются, а под ними открывается вопящая плоть, это меня отвлекает. Подай в суд.
Козерог повернул голову.
– Нарвал сражается. Думаю, «Падшие» скоординировались, чтобы атаковать всех участников одновременно.
– Она это может, – сказала я. – Видя то, что видит.
– Ты осознаёшь, что отправляешься одна? Пока Света тебя не нагонит.
– Осознаю, – ответила я, чуть приподнимаясь над землей.
Я полетела зигзагом, избегая самых толстых ветвей, пригибая голову и позволяя тонким касаться капюшона.
Я могла видеть приличную область, в том числе то место, где две дороги пересекались почти в форме «серпа и молота»: полукруг дороги, огибающий кусочек леса, и прямая линия, пронзающая его в юго-восточной или восточной части и идущая к лагерю «Падших». Группа Гилпатрика располагалась к северо-востоку.
Ветер, обдувающий мои волосы, откинул капюшон. Надо будет с этим что-то сделать. Моя рука болезненно запульсировала с новой силой – не потому, что я ее двигала, а потому, что расположила тело под другим углом, и это повлияло на кровоток.
– Всевида, ты с нами? – спросила я.
– Да. Я позвонила Гилпатрику, сказала ему. Твой голос звучит ветрено.
Мой голос звучал ветрено, потому что я летела. А вот Всевида… она говорила тихо и была совершенно не так разговорчива, как раньше.
– Ты в порядке? Никаких эффектов через твою работу?
– Никаких эффектов, – ответила она.
Я остро осознала, что она не подтвердила, что в порядке, и на слух она не казалась в порядке.
– Что случилось? – спросила я. – Выключи остальных из разговора, если тебе нужно.
– Уже. Виктория… там с Гилпатриком Дева. Она сидит в фургоне сзади.
– Да, – произнесла я.
– Что я пропустила? Не оставляй меня в стороне.
– Я не оставляю, – сказала я. – Я еще не говорила об этом с другими. Они видели, но Рейн, думаю, пока что не знает. Мы перевариваем.
– Перевариваете что?
– Она сорвалась, Всевида. Совсем не так, как мы видели раньше. Думаю… она туда пошла, потому что ей нужен тайм-аут. Я не знаю, что будет дальше.
– Окей, – произнесла она.
Я уже видела фургоны Гилпатрика. Я могла представить себе, где мы в последний раз видели Маму и куда она могла направиться. Отвела глаза от той части леса, где она могла находиться.
– Кто-нибудь погиб? – спросила Всевида.
– Да, кое-кто погиб.
– У нее вид такой, будто кто-то погиб, – сказала она.
– Я уже недалеко от Гилпатрика. Мне надо сосредоточиться. Отступи. Отойди подальше, позвони ей или…
– Я хочу помочь.
– Тогда работай над проекциями или еще попытай удачи с нашими «подкреплениями». Кинься в это дело с головой, если отвлечение помогает. Только не смотри на Маму через камеру, не копайся в коде, на который она повлияла, и прислушивайся к тихому голосу внутри тебя, если он сомневается насчет каких-то действий.
– Я тебя прикрою, – пообещала она.
Подо мной несколько человек открыли огонь в сторону деревьев. Ответной стрельбы не было.
Я спикировала с неба и приземлилась мягче обычного, оберегая руку.
Мамы нет. «Падшие» оставались в зарослях.
– Виктория, – сказал Гилпатрик. – Спасибо за предупреждение.
– Никаких неприятностей?
– Был неожиданный наплыв эвакуированных. Никакого оружия, никаких проблем. Мы их отсекли, велели оставаться на месте.
– И?
– И, если Всевида права, я думаю, что твой проблемный Плащ решила спрятаться среди заложников и поймать нас врасплох.
– Если ты ее услышишь или увидишь, она сможет на тебя воздействовать, – предупредила я.
– Шикарно, – произнес Гилпатрик. – Мастер-Странник! Защита от звуков, глаза вниз! Желтый – открыть огонь, остальное вам лучше бы не забывать!
Люди лихорадочно вслушивались.
– Эй! – донесся из леса мужской голос.
– Насколько быстро это действует? – спросил Гилпатрик.
– Быстро, но ограниченное воздействие не особо серьезно. Галлюцинации, слуховые и зрительные.
– Я рискну подставить себя, чтобы узнать, что происходит?
Я кивнула.
– Не вижу лучшего варианта. Если только ты не хочешь, чтобы я этим занялась в одиночку.
– Не хочу.
Гилпатрик с напряженным лицом и шеей выглядел совершенно другим человеком. Он перестал быть строгим-но-справедливым учителем и превратился в солдата, которому уже доводилось сражаться с настоящими-настоящее-некуда монстрами.
В одной руке он держал пистолет, в другой – маленький дистанционный пульт. Члены активного отряда, которые не занимались уже эвакуированными «Падшими», стояли с подключенной защитой ушей, с натянутыми на лоб бейсболками, козырьки которых частично закрывали обзор, и наклоняли головы, смотря не вперед, а на землю в нескольких футах от них.
Некоторые из них выглядели охеренно испуганными.
На заднем плане Эшли вышла из одного из фургонов, запаркованных на дороге. Это были не перекрашенные школьные автобусы, а тяжелые металлические фургоны, которые, возможно, когда-то перевозили деньги. Она подошла к борту машины и облокотилась на него, придерживая одной рукой рану на другой.
Я кивнула ей. Она кивнула в ответ.
Что ж, какая-никакая поддержка, если вдруг будет критическая ситуация.
А парень в лесу все не переставал шуметь.
– Эй!
– Чего?! – крикнул в ответ Гилпатрик.
– Не стреляйте! – попросил тот. – Я безоружен, она хочет поговорить. Я говорю от ее имени.
Гилпатрик посмотрел на меня. Я была не очень уверена, какой ответ давать. Я знала, что это, возможно, безопасно в техническом плане, с акцентом на «возможно». Тот тип может обладать способностями, причем из той же ветви, что основная семья, но достаточно приличные шансы на то, что он без способностей и без оружия, как и сказал.
– Она, может, и хочет говорить, но она использует эту возможность, чтобы угрожать сделать что-нибудь ужасное с заложниками, – предупредила я. – И она это ужасное сделает.
– Все равно лучше открыть диалог, – сказал Гилпатрик.
Я кивнула.
– Выходи, но только ты один! – прокричал Гилпатрик.
«Падший» оказался тощим бородатым мужчиной с голым торсом; на его шее виднелись татуировки, и на белках глаз тоже. Он стоял на самом краю леса. Мы стояли на дороге; прямо перед нами была канава, заросшая высокой травой, а между канавой и парнем – сотня футов кочковатой земли с камнями и сорняками. Группа Гилпатрика собрала импровизированный мостик из двух носилок, сцепленных бок о бок, чтобы эвакуируемые могли перебраться через канаву.
Бородатый помолчал, потом сказал:
– Она говорит, ее сыну нужна медицинская помощь.
– Это можно обсудить, – ответила я.
– Она говорит, вам нужно смотреть в будущее. Возможно, она вам не нравится, но она нужна вам у власти.
– В этом я сомневаюсь, – сказала я.
– Кроули не могут согласиться на мир и не согласятся. Огнестрельное оружие было их. Она всего лишь хочет, чтобы ее и ее паству оставили в покое, – произнес мужчина. – Те прямо сейчас атакуют «Авангард». Если вы остановите ее, но не остановите их, или вовсе нас уничтожите, они непременно соберут под свои знамена всех оставшихся «Падших» и объявят войну.
– Галлюцинации должны прекратиться немедленно и не возобновляться, – потребовала я. – И мы отвезем Валефора в больницу.
– Она говорит, что это ваш козырь. Чтобы галлюцинаций не было и дальше.
– Да, – сказала я. Покосилась на Гилпатрика, и он кивнул.
– Она говорит, что ожидала увидеть здесь Рейна.
– Давайте сосредоточимся на одной теме за раз, – предложила я. – Вы хотите, чтобы Валефору оказали помощь.
– Она говорит, это одна и та же тема. Мы обсуждали козыри.
Из леса вышла Эрин. Она двигалась медленно и остановилась аккурат сзади и справа от человека с бородой. Лицо ее осунулось. Она встретилась со мной взглядом, и я увидела, что она меня узнала.
Она посмотрела на Эшли.
– Отдайте нам Рейна, и мы отдадим вам ее, – сказал мужчина. – Сообщите Рейну, и он согласится.
Обмен заложниками – возможно, менее ценного на более ценного.
У Рейна есть способности, так что он считается ценным; к тому же он иммунен к ее способностям, а значит, он угроза. Я надеялась, что эта угроза сейчас действует где-то на заднем плане.
Да, я не собиралась говорить об этом Рейну.
Мужчина продолжил передавать слова Мамы:
– Группировке Скакуна конец. Они уже не угроза. Они сбегут, поджав хвосты, если мы им позволим, а мы не готовы им это позволить. Согласитесь оставить нас в покое, и мы отзовем Кроули.
– И сохраните свою «паству», – добавила я.
– Даже если вы убьете лидеров всех семей, паства останется, – ответил бородач. В его взгляде появилось что-то звериное. – Мы здесь, и мы здесь останемся, если только вы не решите перебить всех до последнего мужчины, женщины и ребенка. Научитесь иметь с нами дело. Договаривайтесь. Вы хотите мира, или же вы ненавидите нас так сильно, что предпочитаете бессмысленную войну?
– Я не уполномочена заключать сделки таких масштабов, – ответила я. – Мне необходимо передать это вышестоящим.
– Нет вышестоящих, помимо Господа, – пафосно заявил бородач. Я подивилась, уж не проповедник ли он. С чуточку меньшим энтузиазмом он продолжил: – Никакого правительства, никакого закона, никаких королей или королев. Ты можешь здесь и сейчас решить, что будет с Рейном и Эрин, ты можешь решить мелкие вещи, и мы все будем хранить твой секрет. Таков будет формат наших сегодняшних переговоров.
– Привет, Эрин, – поздоровалась я.
– Привет.
– Ты окей?
– Не очень.
Я кивнула.
– Время – деньги, «герой», – произнес бородач.
– Отойди, – ответила я. – Нам нужно поговорить минуту.
– Вы проиграли. Кроули побеждают. Наше предложение остается в силе.
Я взглянула на Гилпатрика и на шеренгу его солдат, готовых открыть огонь. Эрин была в числе мишеней, и в лесу позади нее, вероятно, были еще. Слепая стрельба была бы катастрофична.
Я оглянулась на Эшли, прислонившуюся к фургону и сжимающую предплечье с такой силой, что, казалось, вот-вот раздавит.
– Ты права, – сказал Гилпатрик. – Это решение принимать не нам.
– Они не будут ждать, пока мы позвоним Шевалье и подождем, пока он закончит, что там у него на сегодня запланировано, и они не дадут нам попытаться найти кого-нибудь из правительства, у кого хватает веса, чтобы дать «добро».
– Это точно, – согласился Гилпатрик.
Я подивилась, можем ли мы вообще такое сделать. Пойти на компромисс с группировкой, которая настолько бескомпромиссна и настолько не желает менять стиль мышления в самой своей основе.
– Тик-так, – произнес бородач. Это их тактика, чтобы поторопить нас с принятием решения. Моя мама как-то раз применила ее ко мне в качестве иллюстрации. Я тогда была слишком маленькой, чтобы оценить урок. В основном я была раздражена.
– Никакие часы у нас не тикают, – сказала я ему. – «Авангард» сможет продержаться. Они сильны.
Они дураки на макроскопическом уровне, но мне нравилось, как они функционируют в кризисных ситуациях. Этому я могла доверять. Я не дам «Падшим» втянуть меня в их темп.
– Они в меньшинстве.
– Они достаточно хороши, чтобы меня это не волновало, – ответила я.
– Тик-так, – повторил он. Это раздражало, что, возможно, входило в их цели, но меня это раздражало потому, что было так тупо и неинтуитивно.
– Валефор с его раной, возможно, умирает. Если для кого часики и тикают, то для вас, – сказала я. – Ни одна мать не желает смерти своего ребенка.
– Она говорит, что многие желают, но держат это при себе, – сообщил бородач. – Время на нашей стороне в более чем одном смысле. Он умирает медленно, она говорит. Медленно.
Медленно. «Скоростные».
Они действовали в тени, и всякий раз, когда они вмешивались, вся эта ситуация чудовищно усложнялась.
Старая часть меня хотела надрать им задницы.
– Тик-так, последний шанс, – произнес он.
Последний шанс? Что я упускала? Я просканировала глазами окрестности.
– И время вышло, – заявил бородач. Он развернулся, чтобы уйти обратно в лес. Эрин выглядела растерянной, но он жестом велел ей остаться.
– Стоять! – велел Гилпатрик.
Бородатый застыл на месте, спиной к нам.
– Я готов умереть, ушлепки, – произнес он, но остался стоять. – Она сообщает мне, что один из наших людей со способностями только что взял вашего Рейна… и Рейн был не там, где ты велела ему быть. Он подбирался к нам сзади. Секундная Стрелка поймал его, и теперь ваша доспешная девочка в ловушке. Против нее четверо.
Я втянула воздух.
– Эрин больше не нужна.
Эрин рванулась вперед, я полетела. Терять больше нечего. Я ринулась туда, где Эрин была только что, и врубила поле. Миг спустя оно выключилось, поймав пулю, и я прильнула к земле.
Лишь благодаря тому, что я смотрела под необычным углом и мое периферийное зрение было не затронуто, я увидела это. Две черточки сверху вниз, прямо вертикально.
Раздался металлический хруст, и я увидела разлетающиеся проводки и части металлического корпуса.
Стрелок позади Эрин лишился ружья и держал руку неловко, а другой рукой пытался дотянуться до ружья. Гилпатрик подстрелил его прежде, чем он вновь вооружился.
Этот металл… куски камеры Всевиды.
Одна упала с неба и ударила стрелка по руке. Вторая…
Из-за деревьев показались дети и другие безоружные гражданские. Стена тел. Позади них двое «Падших» поддерживали женщину.
Женщина была в крови: крупное рассечение сверху вниз по краю лба, наверху его была мешанина из крови и содранной кожи, куда уже налипли волосы. Кровь текла по лицу.
Из-за этой крови я не сразу узнала в ней Маму Мазерс. Я даже не сразу осознала, что галлюцинации прекратились.
Кензи сбросила на нее одну из своих летающих камер.
А «Падшие» – их в лесу было много. Возможно, основная часть фракции Мамы Мазерс.
Они неслись к нам, заставляя стену из заложников оставаться впереди них. От них исходили ярость и злоба легионов ада.
Гилпатрик нажал кнопку на пульте. Две красных вспышки, настолько яркие, что их должны были увидеть даже те, кто смотрели в землю. Я знала код благодаря тренировкам с Патрулем.
Выметайтесь отсюда, живо.