МРАК 6.5
Погода слегка успокоилась, но у сарая, где мы находились, была гофрированная металлическая крыша, и каждая попадающая туда капля ударялась о нечто твердое и пустотелое. Звук походил на тусклые помехи, перемежаемые вдохами Рейна.
Никого вокруг. Сражение в основном переместилось на опушки и периметры. Я не была уверена, плюс это или минус для нашего секретного плана пробраться в тыл сражения и ударить по чему-нибудь жизненно важному.
Должна признать, после того как я увидела Рейна, мне захотелось что-нибудь стукнуть. Хорошо было бы иметь поблизости каких-нибудь обычных плохих парней. Что-то мне подсказывало, что Веревочник не даст себя так просто отлупить.
Он слегка улыбался. Говнюк.
Не выпуская из виду Веревочника и его помощника, я приблизилась к Свете. Она сдвинулась, насколько могла, чтобы поместить Рейна ближе ко мне и дальше от трещины в оболочке, откуда высовывались щупальца.
Я знала правило, что тяжелораненых нельзя перемещать, не столько благодаря каким-то медицинским познаниям, которых я нахваталась, сколько из-за того, что в последний год повидала чертову прорву раненых людей.
К Рейну это правило должно быть применимо. У него были травмы такого рода, что я беспокоилась, что любая лишняя возня может его просто сломать.
На лице у него была длинная рана, которая начиналась с переносицы у края маски, шла через верхнюю губу, через нижнюю и заканчивалась на подбородке. Рот был распахнут на всю ширину, виднелись окровавленные зубы, а рана на подбородке зияла еще шире, чем рот. В этой ране не было черноты – наоборот, виднелась белая кость.
Света, даже сдвинув немного Рейна, продолжала поддерживать его голову рукой и ладонью второй руки; она прижимала искусственные пальцы к подбородку, но им почти не удавалось закрывать рану или останавливать кровотечение – кровь текла между ними.
Я опустилась на колени рядом со Светой, и Рейн дернул головой, когда я сместила ее пальцы. Я прижала друг к другу края раны, потом руками еще раз сдвинула Светины пальцы, правильно их расположила, держа крепко. Я убрала свои пальцы, и все было так липко, что ее пальцы сдвинулись вместе с моими. Не настолько сильно, чтобы рана вновь открылась. Стало лучше.
Еще один порез у Рейна был около глаз – веко, опять переносица и яблоко второго глаза. Он был не такой глубокий, но из-за повреждения глаза было много жидкости. Здоровый глаз был закрыт, в морщинки и трещинки затекла кровь, смешавшись с влагой. Рейн его с усилием (аж зубы легонько щелкнули) открыл и посмотрел на меня одним глазом, окровавленным, но не налитым кровью.
Еще влага.
– Давай, – произнесла я. – Держись тут.
– Нам пора идти, – услышала я голос человека с красным отпечатком на маске.
– Если вы попытаетесь уйти вот от этого, будут неприятности, – предупредила я.
– Давайте будем разумными людьми, – сказал Веревочник.
– Мыслитель, – прошептала Света. – С упором на бой. Веревочник ударил меня чем-то, что я не увидела. Возможно, лазером, который невидим невооруженным глазом.
Я кивнула, пытаясь разделять внимание между злодеями и Рейном.
Что мне вообще делать? В любой другой ситуации я бы взяла Рейна и полетела с ним в ближайшую больницу. Я не делала этого потому, что искренне беспокоилась, что от первой же крепкой встряски из него вытечет тот остаток крови, что в нем еще был.
Удача, возможно, что Козерог, Виста и Крис все пришли. Не совсем удача, что им довелось это увидеть.
– Что вы сделали? – спросил Козерог.
– И они все явились, – произнес Веревочник. – Вы махнулись одним членом.
– О нет, – вырвалось у Висты, когда она достаточно приблизилась, чтобы увидеть Рейна. Она поспешила ко мне.
– Бесполезно, – сказал Веревочник.
Я уже расстегивала пояс, позолоченную ленту, которой я добавляла колорита своему костюму. Он был не особо тяжелый, но процесс шел медленно, потому что в моей левой руке была дырка, и поэтому моя кисть не желала сотрудничать.
Мне следовало освежить познания. Я выучила насчет турникетов в Патруле, но прямо сейчас чувствовала, что половина моих познаний сводилась к тому, что турникеты – это сложная, очень сложная штука. Синдром сдавливания, травмы от длительного использования.
– Ах ты ублюдок, – произнес Козерог.
– Ублюдок здесь не я, – возразил Веревочник. – Ублюдок он. Все, кому мы рассказывали эту историю, соглашались с этим. Когда плохой парень – достаточно говенный тип, это перестает быть местью и становится правосудием.
– Это абсолютно неправильно, – заявила Света.
Веревочник вздохнул.
– А Ябеда входит в число «всех»? – поинтересовалась я.
– Не вижу, какое это имеет значение, – ответил Веревочник. – Дело сделано. Ему конец. События сделали полный оборот, если я вам расскажу, это лишь…
Его механические руки шевельнулись. Все, включая меня, напряглись.
Одна рука двинулась, развернув ладонь вверх и опустив локоть. Однорукое пожатие плеча.
– …умножит вражду, – закончил фразу Веревочник.
Я сосредоточилась на руке и кисти Рейна – стиснула зубы и постаралась не отвлекаться. Его порезали чертовски сильно – оборонительные раны, тяжесть которых трудно было оценить. Ткань рукава и защита кисти, которую он носил, мешали смотреть. Как и с зубами, между декоративными элементами перчатки бежала кровь.
На другой кисти тоже были порезы, и я, возможно, назвала бы их серьезными, если бы не то, что мне приходилось смотреть на ситуацию в целом. Если бы Кристал в обычный день порезала себе руку вот так в какой-нибудь гипотетической вселенной, где она неудачно попыталась воспользоваться реальным ножом, я бы на всех парах потащила ее в больницу. Здесь и сейчас? Низкий приоритет.
Были раны и на груди – их я посмотрю позже. Виста занималась его ногой, состояние которой было не лучше, чем у руки.
– Умножит вражду? – переспросил Козерог. Он стоял между нами и Веревочником.
– Вы уйдете с жаждой убийства меня и моих соучастников, которых я бы назвал. Вы будете охотиться за мной и за ними, и, если исходить из того, что у них есть друзья и контакты и что вы преуспеете, эти контакты начнут охотиться на вас. С каждым разом это будет все масштабнее, пока одна сторона не окажется полностью истреблена. Давайте закончим это здесь.
– А чего ты ожидал, Веревочник? – спросил Козерог. В его голосе звучало удивленное неверие. – Ты серьезно думаешь, что я просто уйду после того, как ты сделал такое с моим другом?
– Чего я хочу, так это чтобы мы с Оператором Красным свободно ушли. И вы уходите, а «Падшего» засранца оставляете здесь. Твой друг убил моего друга и товарища по кластеру, мы квиты, мы можем ненавидеть друг друга и все же никогда не увидеться вновь.
Козерог выплюнул смешок.
– Ненавижу такие взвешивания жизни и смерти, – прошептала Света. Достаточно тихо, чтобы Веревочник не мог услышать. Она была больше сосредоточена на Рейне и на себе. Ее щупальца продолжали хвататься за самые зазубренные края оболочки, потом отдергивались, изредка загибая эти края или выкручивая их.
Я сосредоточилась на более поврежденной руке Рейна, обмотав вокруг нее пояс. Рейн стал сопротивляться и дергаться, когда я затянула пояс, отчего моя левая рука заболела еще сильнее… но это сопротивление было даже близко не таким активным, как мне бы хотелось. Мои действия, должно быть, причиняли ему невыносимую боль, и активное сопротивление означало бы, что в нем осталось больше жизни.
Придется ограничиться таким турникетом. Я была вполне уверена, что делаю все правильно, если риск смерти от потери крови, который был прямо сейчас, перевешивает урон от ампутации.
– Не думаю, что они согласятся, босс. У них очень злой вид, – произнес Оператор Красный. Он все еще держался за один из пальцев робота Веревочника. После этих слов он выпустил палец, пролетел футов десять и приземлился на ноги, согнув колени. Он выпрямился, и Крис шагнул вперед.
Одним из своих выпученных темных глаз он оглянулся назад. У него не было выражения лица, которое можно было бы прочитать. Лишь броня, грубые волосы и длинная морда с глазами по бокам, больше напоминающая по форме рыбью, чем звериную. Глаз, скорее конический, чем сферический, высунулся и сузился, повернувшись к Рейну.
– Козерог, дай я верну тебе твой же вопрос, – сказал Веревочник. – Как ты хочешь, чтобы развивались события? Бой? Вы все сражаетесь со мной и Оператором Красным, вы мстите за своего дружка-убийцу, и от этого становится лучше?
– Может помочь, – прошипел Крис. Широкие клинки – микс белой кости и металла, образующий узоры, как на дамасской стали, – вытягивались из его многочисленных бронепластин. Втягивающееся-вытягивающееся оружие, но делающее это медленно.
«Острая» часть Острой бдительности.
– Может, – согласился Козерог. – Но, если ты действительно считаешь, что это было правосудие, как насчет того, что мы… уйдем? Мы вас арестуем, пойдем поговорим с властями, и если ты прав, если это правосудие, то вы будете свободны.
– Свободны. Да, конечно, – голос Веревочника прозвучал тише, но не потому, что он тише говорил, а потому что сменил позу – выпрямился и повернулся к нам спиной. Затем он развернулся обратно, и голос зазвучал громче. – Ты не видишь тут лицемерия? Насколько это неправильно, когда он свободен, а мы под арестом? Он убивал. Он смеялся над этим мне в лицо, в лицо Лишенной Любви, в лицо Зацепа.
– Он сдался властям, – возразил Козерог. – Он пытался. При первой же возможности он покинул лагерь и пошел признаваться. Он был настолько повернут на этом, что не мог говорить связно. Они пытались говорить с ним, но он мало что мог рассказать. Думаю, из-за Мамы Мазерс.
– Он вам тоже это сказал? Я всегда сомневался, правда это или нет, пятьдесят на пятьдесят, – произнес Веревочник. Его интонации были такими будничными и разговорными, даже самодовольными. Может, он и испытывал самодовольство, пока Рейн истекал кровью.
– Это правда, – сказала Света.
Я сосредоточилась на том, что могла сделать. Порезы исполосовали грудь, плечи и живот Рейна, и там почти не осталось кожи, не блестящей от крови. В одном месте, где разрезы шли двумя параллельными горизонтальными линиями, плоть отошла лентой, и эта лента болталась до пола. Я вернула ее на место, насколько могла, и прижала рану рукой.
Все это казалось бесполезным.
Раны на правой ноге выглядели так же плохо, как оборонительные раны на ладони. Я предположила, что это первоначальные раны, нанесенные, чтобы не дать Рейну сбежать. Виста перевязывала их полосками ткани.
Мои возможности были ограничены. Я могла полностью израсходовать две аптечки первой помощи, и все равно мне бы не хватило материала, чтобы наложить повязки и турникеты на все раны. Я останавливала кровотечения руками, насколько могла.
– Козерог, – позвала я. Он повернул голову. Напряженным голосом я спросила: – Ты можешь применить свою способность? Панцирь или еще что-нибудь, закрыть раны?
Появились первые оранжевые огоньки.
Веревочник тем временем продолжал говорить, будто мы и не пытались спасти жизнь.
– Он убил дочь Лишенной Любви. Одна из ее подруг тоже погибла, а вторая сама не своя от горя даже год спустя.
– Он знает! – повысил голос Козерог. – Он сам пошел к властям! Он хочет наказания! Он хотел сесть в тюрьму, потому что она хотя бы избавила бы его от этого, но только вы продолжали на него наезжать, а Мама Мазерс заперла его своей способностью.
И еще потому, что было недостаточно мест, предположила я. Хотя, если все было так серьезно, как утверждал Веревочник…
– Тот подход не работает, этот работает, – сказал Веревочник. – Он чище.
– Чище – это хорошая похвала, – заметил Оператор Красный.
– Ай, пошли вы в жопу, – произнес Козерог.
– Это извращенный способ делать дела, – прорычала я, добавляя свой гнев к его. – Варварство.
Веревочник, хоть и моложе меня, умудрился ответить снисходительным тоном:
– «Падшие» – вот варвары, а твой дружок был там как раз с ними. Он запер нас в торговом центре и позволил нам гореть заживо. Зацеп потерял последние реликвии, оставшиеся у него от семьи и от старого мира. У него не осталось ничего, никакого выхода, только собственная жизнь… но твой товарищ по команде отобрал и ее.
– Убери руки, – произнес Козерог, кинув взгляд на меня.
Я отодвинула руки. Оранжевые искры собрались в панцирь вокруг руки Рейна. Я приложила руку к краю панциря, пощупала щель – слишком много пространства. Недостаточно туго, чтобы остановить кровь или зафиксировать раны. Я посмотрела на Козерога и покачала головой.
– По части первой помощи вы сосете, – прошипел Крис. Он рассек свою сумку, и ее содержимое вывалилось на землю. Там были контейнеры, как для еды, но металлические, с обрезиненными крышками и, видимо, с цветовой кодировкой. Я потянулась к ближайшему.
– Смотри, что трогаешь, – прошипел Крис. – Зеленая крышка. Открой.
Я схватила контейнер и сорвала крышку. Она сидела туго.
Шприцы. Вокруг них были обмотаны цветные ленточки – никаких стикеров, никаких подписей. Поролоновая вставка была грубо надрезана, чтобы создать место для игл.
– Красная лента. Коагулянт. Используй мало.
– Что вы там делаете? – поинтересовался Веревочник.
– Насколько мало? – спросила я.
– Может, полдюйма.
Полдюйма – единица измерения для жидкости?
– Это его не спасет. Но может помочь.
– Зачем тебе это? – спросила Света.
– Когда-нибудь я поменяюсь, а при обратном обмене рассыплюсь.
Я подготовила шприц, поместив иглу над сердцем Рейна.
Крис кивнул.
– Стоять, – приказал Веревочник.
– Он сказал стоять, – произнес Оператор Красный.
– Не хотел использовать, – тихо прошипел Крис. – Я его люблю больше, чем большинство из вас.
Я воткнула шприц.
– Оператор, – сказал Веревочник.
– Да.
Оператор двинулся вперед. Крис расположился у него на пути; глаз, который я видела, был широко раскрыт, уши отведены назад.
Я нажала на плунжер. Полдюйма. Я выдернула шприц, пока не произошло что-нибудь, что заставило бы меня вести больше необходимого.
– Боевой Мыслитель! – напомнила Света.
– Ох блин, – ругнулся Козерог.
– У Веревочника есть невидимое оружие! – добавила я.
– Блин! – сказал Козерог, и его руки окутались оранжевыми искрами, оставляющими за собой следы. Он нервно посмотрел на Веревочника.
Тот, по крайней мере пока, держался позади, предоставляя делать грязную работу своему наемному ассасину.
Оператор потянулся себе за спину и достал еще один тесак. Крутанул его, так что тот соскользнул с тыльной стороны ладони, и поймал за рукоять, оставив клинок под кулаком.
Козерог создал оружие. Два каменных меча. Одним из них он ткнул в направлении Оператора и почти мгновенно его лишился.
Он выставил вперед второй меч, чтобы держать Оператора на удалении. Оранжевые огоньки танцевали вокруг нас без какого-то видимого ритма или логики. Я оставила Рейна и взлетела, поднявшись над Оператором.
– Убери иглу обратно, – прошипел Крис настойчивее, чем прежде.
– Ты серьезно? – переспросила я.
– Она мне нужна, – ответил он. Выставил руку перед Оператором. Тесак впился глубоко в бронепластину. Оператор низко пригнулся и махнул под рукой Криса.
Клинок у локтя Криса удлинился, когда тот сжал громадный, брутальный кулак и отвел локоть назад. Два тесака поймали локтевой клинок, и Оператора отжало назад, в сторону двери.
Никаких признаков, что он потерял равновесие или был каким-то образом застигнут врасплох.
Я сменила траекторию полета, вернулась на землю. Поместила иглу в поролоновую вставку и начала закрывать крышку.
– Виктория! – окликнул меня Козерог.
Я в первую очередь кинула взгляд на Оператора, более актуальную угрозу, а затем услышала грохот. Это металлические пальцы и руки дотянулись до крыши, ухватились за нее там, где она крепилась к широкой деревянной балке, и смяли ее.
Вода полилась неровными струями, когда громадные руки, способные обхватить пальцами небольшую легковушку, снесли крышу. Балки затрещали и поломались.
Я полетела к самой большой, самой нависающей части крыши и ее балке. Стены содрогались так, что, казалось, весь сарай вот-вот рухнет.
Похоже, у Веревочника лопнуло терпение.
Мы с Тварью ударили по куску крыши в механической руке Веревочника с такой силой, что туда, куда этот кусок отлетел, пришлось бы идти пару минут.
Света, Рейн и Виста были уже не в здании. Света вытащила их через открытую дверь. Козерог и Крис противостояли Оператору Красному, а Веревочник маячил в проделанной им же дыре в крыше, глядя на меня снизу вверх.
Он махнул рукой в моем направлении, не дотянувшись почти на десять футов. Я на всякий случай все равно вывела Тварь. Кинула взгляд на происходящее внизу: Виста искривляла пространство, держа Оператора в здании и давая Крису и Козерогу время сбежать. Крис, однако, с бегством не спешил.
Нечто ударило меня, как грузовик, выбив Тварь и отбросив меня саму футов на двадцать, прежде чем я сумела остановиться.
Веревочник повернулся, переключив внимание на тех, кто на земле. Очень сильные эти его механические руки. Размах двух самых больших рук достигал, должно быть, добрых пятидесяти футов, а рук у него было много. Сейчас он подскочил к одной из коротких рук, присоединенной к центральному узлу лишь у запястья, влез на ладонь и сел на корточки, после чего ладонь скрыла его за пальцами.
Я полетела на него, прежде чем он успел сделать то, что планировал сделать с остальными; ауру я убрала. Одна из рук поднялась на перехват, и я по ней ударила. Здание заскрипело и зашаталось, когда руки вывернулись, вгрызаясь в дерево, чтобы Веревочник мог остаться на месте. В итоге он снова переключил внимание на меня.
Еще один взмах рук. Я полетела вниз, прочь от траектории взмаха, и вновь что-то врезалось в меня, на этот раз сбив вниз и в сторону.
– Всевида, – произнесла я.
– Мм? – последовал ответ, тихий, но полный эмоций.
Она видела Рейна.
– Могут твои камеры…
Руки двинулись, и я полетела уворачиваться. Они двигались не ко мне, а просто чтобы ориентировать его нужным образом – он сближался с остальными. Я сменила курс, летя больше в направлении самого Веревочника.
Две руки поднялись, по одной с каждой стороны от Веревочника, словно намереваясь хлопнуть и поймать меня.
Они не хлопнули. Я врезалась во что-то – в силовое поле или барьер между руками. Они не так уж сильно ударили по Твари, но все равно разнесли ее на куски, а я отлетела назад футов на пятнадцать или двадцать. Руки двинулись на меня, я уклонилась.
– Ты можешь видеть, что он делает? – спросила я.
– Думаю, смогу, – ответила Всевида. – Мне нужен диск-проектор, а тебе нужно подсоединить его к моей камере, это легко, а мне нужно его подготовить.
Оператор Красный вышел из сарая через дальний выход и теперь огибал его. Интересно, может, способность Козерога заставила его призадуматься? Крис только сейчас выходил из двери, через которую сарай уже покинули все остальные. Он держал свой сверток с контейнерами и прочим.
Похоже на… уйму мер предосторожности для мальчика, который думает, что может развалиться при каждой трансформации, но все равно трансформируется, потому что у него нет выбора.
Мне нужно преодолеть Веревочника, чтобы добраться до Криса, а добраться до Криса мне нужно, чтобы взять проектор.
Света, чуть поодаль и в стороне, взвалила Рейна на себя, прижав его спиной к своей груди, так что сама сыграла роль почти что саней и этим обеспечила мягкую транспортировку. Она притянула себя к забору.
Я видела мыслительный процесс Веревочника, который обдумывал, не погнаться ли за ней, но в итоге переключился на других – Висту, Козерога и, в первую очередь, на Криса.
Рука ударила по земле на приличном удалении от Криса. Крис, гора покрытой броней и шерстью плоти, принялся прыгать, пригибаться и перекатываться, когда все вокруг него развалилось. Почва превратилась в грязевое облако, когда что-то врезалось в нее и подкинуло разбитый грунт на десяток футов вверх.
А когда это все осело, разбрызгавшись по внешнему углу сарая и по всему вокруг, там обнаружился Крис, который передвигался короткими, тяжелыми шагами медленнее, чем обычный человек мог бы бежать.
Виста с помощью своей способности создавала дистанцию. Веревочник пересек эту дистанцию прыжками, отталкиваясь каждой рукой от земли или стены сарая, а одну руку вытянув вверх, готовый упасть прямо на наших.
Я полетела за ним, и благодаря способности Висты сближаться мне было проще.
Я добралась до него, когда он уже почти нагнал их. И тут его рука пошла вниз раньше времени, прикоснулась к земле, и вся его конструкция вдруг стала вращаться, скребя другой рукой по земле; он крутился колесом, а одна из более длинных рук полетела в мою сторону.
То, чем он меня ударил, сшибло меня в грязное поле. Приземление заново пробудило боль в руке, причем настолько сильно пробудило, что ощущение вспухло, и все тело намекнуло мне, что вырубиться – это вообще-то вариант.
Не вариант, тело.
То, что Крис отбежал в сторону, а Веревочник переключился на Козерога и Висту, означало, что я могла добраться до Криса. Я полетела к нему и приземлилась.
– Ты можешь видеть, что он делает? – спросила я.
Он кивнул, и его глаза широко распахнулись, а уши дернулись.
– Ну конечно, – сказала я. – Диск-проектор?
Он похлопал по сумке, которую сделал из тканевого свертка. Диск представлял из себя поясную пряжку шириной с тарелку и толщиной с учебник.
– Всевиде он нужен, – пояснила я.
Оператор Красный приближался трусцой, держа тесаки в руках. Веревочник был сосредоточен на других. Виста пыталась держать обоих противников подальше, увеличивая расстояние между ними и нами.
Крис сумел вытащить диск. Передал его мне, затем повернулся к Оператору Красному.
Проблема со способностью Висты была в том, что чем ближе два человека друг к другу, тем труднее ей использовать оставшееся расстояние.
– Продолжай отступать, – сказала я.
И взлетела прямо вверх.
– Наш товарищ нуждается в помощи, – произнесла Всевида мне в ухо.
– Я знаю, – ответила я. Света по-прежнему держала Рейна. Он почти не двигался. Она могла бы уйти вместе с ним, но я сомневалась, что такого рода передвижение сослужит ему хорошую службу. – Но, если я уйду с ним, не уверена, что не вернусь к тому же самому.
Было уже довольно темно. Облака сгустились, хотя дождь почти полностью прекратился. В сумраке зловеще ярко горели огоньки Козерога и сияющие суставы и костяшки робота Веревочника.
Такой же яркой была подлетевшая ко мне камера Всевиды. Размером с футбольный мяч, с круглым объективом спереди.
– Что мне делать?
– Прикрепи диск спереди. Нажми и поверни. Как дымовой детектор.
Я сомневалась, что когда-либо применяла дымовой детектор таким образом, но догадывалась, как это было задумано.
Когда связь установилась, вся конструкция тренькнула, а маленькая, размером с четвертак, линза в центре диска-проектора засветилась.
– Батарейки немного осталось, – сообщила Всевида. – Можешь ее отпустить. Будет задержка по времени. Точность не очень.
– Окей, – произнесла я. Выпустила камеру. Она начала было падать, но тут же взлетела самостоятельно.
– Помоги… помоги всем.
– Я постараюсь, – ответила я.
– Жаль, что я мало что могу, – сказала Всевида.
Мне тоже было жаль.
Я полетела к Веревочнику.
Теперь я видела. Тросы или кабели, ранее прозрачные, были подсвечены красным. Я замечала лаг: свет вдоль одного троса, исходящего из кончика пальца, перекидывался в другое положение, когда выпадал из синхрона.
– Бесишь, – произнес Веревочник. – Но это ничего не меняет.
Он поднял руку и махнул сверху вниз в сторону Козерога.
Я полетела на перехват и попыталась отбить удар с помощью Твари.
И вновь нелогичная мощь рванулась вовне, когда Тварь приняла удар, и меня оттолкнуло прочь.
Траектория атаки изменилась не настолько сильно, чтобы промахнуться мимо Козерога, но он успел заметить мое движение и сам отодвинулся.
Виста применяла способность, находясь чуть поодаль. Они решили, что разделиться сейчас будет лучше, и я знала, что ее способность работает сильнее всего, когда она одна.
Она не применяла способность к роботу Веревочника. Он к ней иммунен?
Веревочник продолжал атаковать их, доверяя роботу иметь дело со мной. У меня мало что было. Несколько идеек, если подумать, но…
Попробую самый базовый, испытанный и надежный вариант.
– Веревочник! – окликнула я его.
Он покосился на меня, но продолжал игнорировать.
Я стиснула зубы, насупилась и полетела на него. Его рука выставилась навстречу, и красные огоньки показали мне примерное расположение кабелей. Они двигались, как цеп, с задержкой, вычерчивая ленивую дугу, – пять кабелей веером рассекали воздух.
Я смогла увернуться, подлетела ближе – и на моем пути встала сама рука. Я двинулась вбок, и она тоже, оставаясь между мной и Веревочником.
Я была быстрее, чем рука, и я могла менять траекторию, заставая Веревочника врасплох, но другие руки тоже двигались, усложняя мне жизнь. Они запросто могли сомкнуться вокруг меня.
Кабели надо мной махнули вверх и подсоединились к другой руке, протянувшись в результате от пальцев одной кисти до пальцев другой.
Это, значит, и был барьер, в который я недавно влетела.
Когда я полетела вокруг него, они высвободились и щелкнули с большей силой, чем если бы просто махнули. Они ударили меня, точнее Тварь, и сбили с траектории.
Я заорала так громко, что засаднило в горле:
– Ты остался в одиночестве, Веревочник!
И снова: взгляд в мою сторону, и тут же он переключил внимание на другое.
– Он сделал это все с Лишенной Любви и Зацепом, с тобой он ничего не сделал?
Мой выбор слов был не случаен. Не только спросить, что сделал Рейн, но и подразумевать, что ничего, и напроситься на ответ.
– У них он забрал людей и вещи! – проревел Веревочник во все горло, чтобы его можно было услышать. – У меня он забрал меня!
В последнем выкрике было настоящее шоу эмоций – не то чтобы он прежде не говорил эмоциональных вещей, но сейчас он впервые выпустил чувства наружу.
Краем глаза я увидела, что Крис довольно тяжело сел на землю, подняв когтистые руки. Кровь текла у него из многочисленных ран, и боевого духа в нем явно не осталось.
Оператор Красный повернулся к остальным и зашагал прочь от Криса, держа тесаки в руке.
Бойцовые Мыслители. Сражаться с ними во многих отношениях хуже, чем с кем-то вроде моей мамы с ее энергетическим оружием. Она могла своим оружием распополамить взрослого мужчину. Бойцовый Мыслитель? Среди них есть такие, кто долбает тебя психологически, зеркаля манеры людей, которых ты знаешь или боишься; есть такие, кто может в любой момент ударить тебя по нервам или артериям любым оружием или голой рукой; а есть и такие, кто может выиграть большинство боев, даже не особо стараясь, потому что они обладают боевыми навыками, не трудясь над их обретением, или предвидением, или они видят бой на сотой доле его нормальной скорости.
Я мысленно отправила этого засранца в категорию «побеждают, не стараясь». Но может быть частично и предыдущая категория, раз команда Зацепа вышла на него. Знание биологии и уязвимых точек помогает и в бою, и при пытках.
– Он забрал тебя у тебя? – переспросила я у Веревочника, одним глазком поглядывая на Оператора. Веревочник смотрел на меня снизу вверх.
Вот теперь его внимание было сосредоточено на мне. Цель достигнута, полагаю.
– Я все налаживал, наконец-то жил той жизнью, какой хотел, а он это все испоганил. Он втянул меня в это, он заразил меня, и теперь я другой!
Я открыла рот, чтобы ответить, огрызнуться, вытянуть из Веревочника больше информации и сохранить его внимание на себе, чтобы мы придумали, как унести отсюда Рейна. Если Виста сумеет добраться до Светы с Рейном, а она, похоже, направлялась именно туда…
– Он изнасиловал мое «я»! – слова Веревочника были более кровоточащими, чем все, что я слышала от него раньше. Более гневными.
Мои мысли застопорились, когда слова Веревочника вошли в моей мозг и перекрыли там все остальное. В этих четырех словах я увидела Веревочника.
Так много ответов я хотела дать, обо всем, начиная от предыдущих событий, того самого события и всего, что последовало дальше…
Все дело в воспитании. Очень сомнительном воспитании иногда, а может, даже большую часть времени.
Он был в плохом месте, в отчаянии от того, что не к кому обратиться.
Он сожалеет об этом. Он пытается стать лучше. Он был готов сдаться властям, хотя не этого Веревочник хотел и не в этом нуждался.
Он не хотел всего этого в не меньшей степени, чем Веревочник.
Это не он так испоганил Веревочника. Это способность, которая действовала согласно какой-то чужеродной программе.
Нет.
Никакого ответа я не смогла бы дать, не чувствуя, что, возможно, ставлю под удар свое внутреннее «я».
Хотя один ответ был.
– Да, – произнесла я. – Я… да.
Он был слишком далеко, чтобы нормально меня услышать.
Тогда я кивнула.
– Если ты понимаешь, дай ему умереть!
На этот раз я покачала головой.
– Нет, – добавила я, хоть и знала, что он не услышит.
Это тоже поставило бы под удар мое внутреннее «я». Ничуть не меньше. Даже больше.
Он двинул рукой, и подсвеченные красным кабели рванулись вперед и подсоединились к концам других кабелей, отделившихся от пальцев другой руки. Теперь на одной руке были кабели двойной длины.
Он повторил эту процедуру.
Вооружаясь перед схваткой.
Крис, похоже, был в порядке, он ковылял в направлении поля боя. Оператор подбирался к Козерогу и Висте, которые вновь объединились и были сейчас недалеко от Светы. Виста была больше сосредоточена на том, чтобы сделать ландшафт между ними и Оператором как можно более крутым.
Оператор брел по грязному полю, превратившемуся в сорокаградусный склон, периодически втыкая тесаки в землю для упора.
Веревочник махнул на меня своими кабелями. Я отлетела назад и уклонилась. Он махнул в обратную сторону, и от этого удара мне уклоняться не пришлось.
Он был нацелен не на меня. На камеру.
Камера уклонилась.
Рука сотряслась, и конфигурация кабелей изменилась. Тот, что шел от среднего пальца, стал длиннее.
Очередной взмах был нацелен так, чтобы попасть либо в меня, либо в камеру. Я ударила по кабелю Тварью и увидела, что багровая подсветка искажается, – это камера с трудом улавливала контуры кабеля.
Кабель ударил по земле недалеко от основания робота Веревочника, и почва брызнула во все стороны. Опять-таки эта мощная сила.
Его версия способности Рейна. Или, может, что-то выпрошенное или позаимствованное, технология другого Механика, модифицированная для работы с его снаряжением. Механики такое практикуют – это и побуждало их объединяться в анклавы или идти в ОПП. «Побуждало», прошедшее время.
Этот эффект означал, что я не могла ловить кабели, но все-таки могла их отбивать. Сейчас возникла новая трудность: я не была уверена в последствиях этих отбивов. Трос был уже больше ста футов в длину, рука – двадцать пять или около того, и, даже если я отобью трос вбок, не могу быть уверена, что он не упадет куда-нибудь поблизости от моих товарищей.
Я сократила дистанцию. Были и другие кабели, и если я не могу контролировать кнут, то…
Рука поднялась. Я полетела на нее и ударила по тыльной стороне ладони со всей силы, пока она не разогналась достаточно, чтобы махнуть кнутом. Удар оставил вмятину на поверхности ладони, но не помешал ей подняться и попутно задеть меня. Движение было слишком медленным, чтобы столкновение причинило боль, но все-таки это было столкновение, и из-за него сильнее заболела моя огнестрельная рана. Организм снова намекнул, что может и вырубиться, если я ему позволю.
Я стала маневрировать осторожнее, включив ауру на полную мощь в попытке отвлечь Веревочника, хотя пользы от нее было мало.
Механик, у которого был год на подготовку, целая команда, накачивающая его ресурсами, плюс, похоже, какой-никакой талант.
Рука сдвинулась, защищаясь от атаки с фланга. Что-то в нее врезалось, и Веревочник повернул голову посмотреть.
Способность Козерога. Вода плеснула на руку и тут же превратилась в камень.
Секундой позже – еще одна такая же атака.
Рука сжалась, и камень разбился.
Я отлетела назад и немного вверх, чтобы обзор был получше.
Козерог был с Вистой и Светой. Он создал сферу размером где-то между пляжным мячом и баскетбольным, но более шипастую, чем любой из них. Затем Света схватила ее, своей способностью оттянула на полсотни футов назад и метнула в Веревочника.
Камень стал водой, а та – снова камнем сразу же после попадания.
Наступление Оператора прервалось, когда вершина холма завернулась вверх и превратилась в гребень, взобраться на который он не мог. Он направился в обход, что выиграло Висте и остальным время.
Веревочник двинул рукой с кнутом. Я ударила по ней сверху вниз, потом принялась уворачиваться от летящих в мою сторону кабелей, ожидая, пока вернется Тварь.
Крис хоть и медленно, но приближался к механическим рукам. Козерог выпустил очередной снаряд. Тот зацепил кончик пальца, расплескался по голове Веревочника, и вода тут же стала камнем. Каждая частица воды была теперь камешком размером меньше кулака, и все это посыпалось Веревочнику на голову.
Виста что-то прокричала.
Хорошо.
Хорошо, вот эта часть мне нравится, она не вгоняет меня в меланхолию. Иметь команду. Придумать, как работать вместе и слитно, как решать проблемы.
Я лишь хотела бы, чтобы это не было за счет времени.
Я снова ударила по руке. Пробиваться через бесконечные барьеры было почти невозможно, особенно когда кабели хлестали вовсю, а я была уязвима сразу после любого столкновения. Этот удар был нацелен на то, чтобы дестабилизировать, вывести Веревочника из равновесия, чтобы ему пришлось поправлять позу, сдвигать центр тяжести, смещать руки.
Козерог и Света еще недавно бомбардировали его довольно регулярно. Теперь была пауза.
– Сверху, – услышала я в наушнике.
Я увернулась вбок.
Один снаряд, крупнее всех предыдущих, был запущен вверх с такой силой, что скрылся за облаками. Теперь он падал, и его спуск подправляла моя любимая искривительница пространства.
Веревочник заслонил голову механической ладонью.
Камень стал водой в последний момент, но удар все равно был настолько силен, что ладонь придвинулась опасно близко к макушке Веревочника. Вода струйками полилась между пальцев – и застыла, словно прутья клетки вокруг него.
Я полетела прямо на Веревочника.
Он бросился всем телом на прутья; одновременно с этим руки раздвинулись, и камень разбился. Прутья сломались как раз вовремя, чтобы он в них не врезался. Одна из ладоней сместилась, давая ему опору при спуске, и качнулась, чтобы поглотить удар при падении.
Это интуитивное чувство, как стоять ровно на своем изобретении, – его мобильская способность?
Это стоило ему времени, и сейчас он был в глухой обороне. Крис взбирался по одной из рук – с этим Веревочник легко бы справился, если бы ему не приходилось иметь дело с нами всеми.
Я кинула взгляд на Оператора, задействовав свой мыслительский-1 обзор с высоты птичьего полета, и обнаружила, что он уже на краю созданного Вистой волноподобного земляного гребня. Еще несколько шагов, и он сможет обойти его и ринуться в атаку. Виста была слишком отвлечена, наводя камень с неба, чтобы следить еще и за тем типом.
– Оператор идет! – крикнула я.
Рука двинулась – не ладонь или рука в целом, а локоть, нацеленный на меня. Я отбила.
Каждая секунда, что мы не могли это закончить, – секунда, когда Рейн истекает кровью. Я тревожилась, сколько времени уже прошло. Я могла бы улететь, но это оставило бы остальных на милость Веревочника.
Я удвоила усилия и подлетела ближе, рискуя сильнее.
– Не уклоняйся, – услышала я новое сообщение. Всевида.
Не уклоняться?
Козерог и Света запустили очередной снаряд. Ладонь заблокировала его, потом стряхнула камень. Другие руки воевали с Крисом, который медленно взбирался, втыкая свои клинки, и ему это удавалось лучше, чем мне – следить за всем, что происходило непосредственно вокруг него. Для Веревочника это было еще одним отвлечением, но я сомневалась, что наш оборотень сумеет подобраться близко, если мне это не удалось, хоть есть у него обостренная чувствительность, хоть нет.
Кстати говоря: от чего именно я должна не уклоняться?
– Всевида? – обратилась к ней я.
– Секунду, химичу!
Химичит.
Я приблизилась к Веревочнику на десять футов, но рука преградила мне путь. Я облетела вокруг нее – а Веревочника там не оказалось.
Он перепрыгнул на другую руку.
Рука с кнутом двинулась, и я полетела контрить. Ударила по ней ближе к локтю, чем к кисти, и рука хлопнула по земле.
Я полетела прямиком к Веревочнику, чтобы и дальше держать его в постоянном напряжении, давая возможность ошибиться.
Краем глаза я увидела красное размытие и приостановилась.
Длинный кнут? Он падал сверху на все. Веревочник тоже его увидел – он сдвинул руки, чтобы защититься.
Я доверилась Твари и воспользовалась этой возможностью, чтобы ударить его.
Красная линия прошла сквозь все. Проекция. Финт. Веревочник обладал интуитивным чувством, где что находится, но зрелище красных линий его заранее настроило, поиграло с его восприятием оптической иллюзии, и этот обман позволил мне подобраться вплотную.
Я схватила его за ткань на спине и подняла в воздух.
– Виктория, – услышала я голос Ябеды по телефону.
– Кончай лезть к нам, пожалуйста, – раздался ответ Всевиды.
Я отнесла Веревочника прочь от его машины и скинула на землю жестче, чем необходимо, довольно близко к остальным нашим.
Оператор все еще пытался пробраться через модифицированную Вистой местность. Кое-какие ловушки ему уже удалось обойти – землю, нависающую сверху подобно куполу, и ямы.
– Отзови Оператора, – потребовала я.
Веревочник молчал.
– Отзови его!
– Он мне нужен целым и свободным, – произнесла по телефону Ябеда.
– Пошла к черту, – отрезала я.
– Я готова обсудить условия, – сказала она.
– Запечатай его в камень, – предложила я Козерогу. – Оставим его «Падшим», когда они вернутся.
Веревочник напрягся.
– Ты этого не сделаешь, – сказала Ябеда. – Ты слишком праведная.
– Уаа! – раздался вдалеке крик.
Я развернулась посмотреть. Это был Крис, и робот Веревочника все еще действовал. Рука с кнутом двигалась…
Я полетела на перехват как раз тогда, когда кнут ударил. Отбила его в сторону.
– Повторяю… мы можем оставить тебя «Падшим», – сообщила я Веревочнику. – Или ты можешь отозвать Оператора.
– Красный! – окликнул его Веревочник. – Достаточно.
Это означало, что ассасин перестал быть немедленной угрозой.
– Как наш парень? – спросила я.
– Неважно, – ответила Света. Она прижалась лбом ко лбу Рейна. – Почти не дышит. И холодный.
– «Авангард». У них есть лекарь, – сообщила Ябеда.
– Я знаю, – ответила я раздраженно. – Уходи. Ты привела их прямиком к нему, верно? Через наши видео и телефоны?
– Да, но не так. Это не имеет значения.
– Имеет, – произнесла я. Наклонилась над Рейном. Козерог помог мне его поднять. Я оглянулась удостовериться, что робот ведет себя хорошо.
– Здесь мы сами сможем разобраться, – сказал мне Козерог. – Ты помоги ему.
Я кивнула.
Взлетела. «Авангард» находился на северном краю поля боя, где дорога выходила из поселения. В том направлении располагались отдельные редкие постройки, но, по виду, они предназначались в основном для заготовки леса и, может, некоторые еще для заготовки камня.
– Виктория, – снова влезла Ябеда.
– Я могу ее выпнуть, – предложила Всевида. – Думаю, я уже разобралась как.
– Я с ней поговорю, – решила я.
– Кроули вышли победителями. Я знаю, у них репутация, которая заставляет людей их недооценивать, но на их людей только что напали. Они жаждут крови, а у «Падших» намного более длинные руки, чем ты можешь представить.
– Не понимаю, к чему ты клонишь, – сказала я. Проверила своего подопечного. Рейн лежал безжизненно. Никакого сопротивления, никакой реакции ни на что.
– Отпустите Веревочника. Я удержу его и Лишенную Любви подальше от вас. Он обещал помочь мне после того, как я помогу ему здесь. Окажите мне эту услугу, и я помогу вам.
– Ты говорила о «Падших».
– Я буду координировать. Я могу дать вам Марту и то, что осталось от банды Скакуна. Кроули уже идут на выход, они в дороге, мы можем ударить по ним прежде, чем они доберутся туда, куда собираются.
– Не знаю, в какие игры ты играешь, Ябеда, но один из моих людей может быть уже мертв. Человек, которому я обещала помогать и сохранить жизнь. Ты навела на него убийц. Ты была шестеренкой в замысле Зацепа и Скакуна, и это обернулось очень дерьмовыми последствиями. В какой степени это было намеренно?
– Такое мышление в стиле теорий заговора доводит до дурки, – сказала Ябеда.
– Ты либо некомпетентна, либо злонамеренна, – заявила я. – Ни то, ни другое не вдохновляет меня на совместную работу.
– Либо я имею дело с более крупномасштабными проблемами, Виктория, – выдохнула она раздосадованно и раздраженно.
Я увидела в деревьях первый проблеск чего-то цветного. Подлетела ближе.
– Я сделала свое предложение. Ты вольна его принять, – произнесла Ябеда.
– Она ушла, – сообщила Всевида.
Пауза.
– Он правда так плох? – спросила она.
– Не знаю, – ответила я. И мне не хотелось тратить время на проверку. – Но если это не сработает…
Я не закончила фразу.
Если это не сработает, то, думая о всех тех ответах, которые я не могла дать Веревочнику… готова ли я попробовать другой путь?
Другого лекаря?
Остаток пути я падала через самую большую прореху в кронах.
Не «Авангард». Скакун и его команда – вполовину меньше, чем была, причем даже после откола Борзого Быка.
Панты рядом со Скакуном не было, Лося тоже. У него было мрачное выражение лица, и оно стало еще мрачнее, когда он узнал меня.
– Где «Авангард»? – спросила я.
Он указал рукой.
Северо-восток.
Никакого желания сражаться, никакого сопротивления. Я лишь надеялась, что он не солгал.
Он не солгал. «Авангард» был с Патрулем, а Патруль пытался как-то упорядочить команду героев и эвакуированных, отчасти враждебных, которых было вчетверо больше, чем их.
Я приземлилась в центре лагеря.
Заметила Мэйдэя и Гилпатрика.
– Лекарь? – спросила я.
Увидела колебание, и мое сердце упало. Чувство тошноты стало хуже.
– Ваш лекарь ранен? – спросила я.
– Он… он здесь, – ответил Мэйдэй. – Не ранен.
– Но?
– Но все пошло под откос, – сказал Мэйдэй. – Идем.
Я пошла за ним и оглянулась через плечо на Гилпатрика. Как только Мэйдэй ушел, он сразу стал говорить с другими. Много чего предстояло сделать, много кого скоординировать. Похоже, он помогал координироваться лидерам других групп Патруля.
Вокруг одного из автобусов стояли остатки «Авангарда». Мэйдэй запрыгнул внутрь и нажал на рычаг, открывающий запасный выход из автобуса. Плащи сошлись, готовые охранять.
Плащ внутри был в золотой маске козла и черном костюме. Он сидел на одной из скамеек. В автобусе были и другие – мужчины и женщины в наручниках.
Присмотревшись, я обнаружила, что Плащ тоже был в наручниках.
– Это Козел Опущения, – произнес Мэйдэй. – Он может лечить. Типа того. Тут сложно.
– Всегда сложно. Что случилось, Козел Отпущения? – спросила я. Спустившись к полу, я воспользовалась полетом, чтобы держать равновесие.
– Не знаю, – ответил он.
– Он ушел к «Падшим», – пояснил кто-то.
– И не он один, – добавил Мэйдэй. – Был еще один, он погиб в схватке. Многие искали ответов после конца света. и «Падшие» обещали дать эти ответы.
Козел Отпущения пожал плечами.
«Длинные руки», как выразилась Ябеда.
Я хотела расспросить его, потрясти, выдавить что-то большее, чем пожатие плечами. Думаю, не я одна.
Но мне требовалась его помощь.
Я положила Рейна на дорогу. Козел Отпущения посмотрел на него сверху вниз.
– Эй, – окликнула я Рейна. Прижала палец, щупая пульс.
Я не могла понять, то ли там что-то есть, то ли это реверберации от моего собственного пульса.
Но он шевельнулся. Его голова чуть сдвинулась, когда он глянул на меня, глаза блеснули, когда он попытался их открыть, – но один был порезан, а второй покрыт запекшейся кровью.
– Я хочу, чтобы кое-кто тебя вылечил, – сказала я. – Окей? Эй. Мне нужно твое согласие.
Я увидела, как его голова чуть шевельнулась, потом еще раз.
Следующая попытка уже больше походила на кивок.
Я подняла глаза на Козла Отпущения. Он отвернулся, посмотрел на Мэйдэя.
– Хочешь поиграть в игры, Козел? – спросил Мэйдэй.
– Не в игры, – ответил Козел Отпущения тихо. – Но я вам уже много помогал, и непохоже, что мое положение как-то улучшилось. Применять мою способность очень отстойно.
– Сообщение от Ябеды, – доложила Всевида по телефону. – Скажи Козлу, что Ябеда велит ему сделать это и что ему нужно зарабатывать хорошее отношение. В большом количестве.
Я не колебалась.
– Ябеда. Она велит сделать это. Тебе нужно зарабатывать хорошее отношение.
Он молчал.
Спустя полную напряжения секунду он наконец кивнул, сел на корточки и поднес руки к Рейну. Поднял глаза на Мэйдэя.
– Можешь его согреть?
– У нас есть одеяла, – ответил Мэйдэй. – Срез, принеси несколько штук.
Я не взглянула на моего потенциального заклятого врага – была полностью сосредоточена на Рейне и Козле Отпущения, на том, чтобы убедиться, что Рейн в безопасности, когда на него наложились мелькающие образы.
– Тебе тоже понадобится помощь? – спросил Козел Отпущения.
Моя огнестрельная рана. Он заметил окровавленные повязки.
– Нет, – ответила я. – Вылечу естественным путем.
Он, похоже, воспринял это как должное.
У меня еще были дела. Ябеда хотела сотрудничать, чтобы закончить это все наилучшим образом, а я была не готова забыть или простить ее роль в случившемся. Я была не готова заниматься взвешиваниями жизни и смерти, по выражению Светы.
Я прижала руку к уху, чтобы было ясно, что я с кем-то разговариваю.
– Всевида, не знаю, можешь ли ты видеть…
– Не могу. Все мои камеры вышли из строя или перепрограммированы.
– Думаю, он получает помощь, в которой нуждается, окей?
– Окей.
Текли минуты, раны исчезали. К нам присоединилась Эшли, которую сопровождал Гилпатрик. Ее способность несколько раз заискрила, и Козел Отпущения что-то проговорил. Эшли отошла чуть подальше, но туда, откуда все равно могла наблюдать.
Я не знала, что сказать или сделать. Улыбнуться казалось неправильным, а все слова, которые шли на ум, были слишком банальными, слишком личными либо слишком конфиденциальными.
Я легонько помахала рукой. Эшли здоровой рукой сделала то же самое.
Пока что я могла выкинуть все из головы. Как минимум я буду стоять тут и присматривать за Рейном, как никто не присматривал за мной.
– Всевида, – произнесла я, поднеся руку к уху.
– Да?
– Скажи Ябеде, что я готова рассмотреть ее предложение, но хочу видеть на столе еще кое-что.
– Да?
– Нам потребуется больше объяснений. Я хочу знать, что, черт подери, происходит.