ЗАТМЕНИЕ Х.2
Эшли вышла из автобуса, и первое, что она увидела, – полицейские у дверей. Каждый раз, когда она уходила из дома, они ее преследовали. Как правило, они ее останавливали, не давая даже до автобуса добраться.
Сейчас она спланировала все заранее. Обычно, когда у нее кончались припасы, она ночью брала какой-нибудь магазин. Месяц назад она устроила набег на аптеку и по прихоти захватила какую-то краску для волос.
При последней неудачной вылазке она подслушала, как коп описывает ее внешность. Сейчас, когда ставки были особенно велики, она держала это в голове и изменила свой облик.
Волосы ее выглядели отвратительно – два дня без мытья, – зато они были желтовато-блондинистого цвета. Вместо своей обычной одежды она надела красную толстовку и футболку с эффектом состаривания, на которой был изображен американский флаг, а также выцветшие джинсы и кроссовки на босу ногу. И еще одна деталь, меняющая облик, – солнечные очки, которые она тоже прихватила с одной из полок в аптеке.
Подмышки и глаза ело свежевыступившим потом, а одежда создавала химическое ощущение, как от некоторых марок только что из фабрики. Автобусная поездка была такой некомфортной, что Эшли едва с ума не сошла. Она не могла двигать руками, не могла спать и при этом настолько не находила себе места, что прошла взад-вперед по проходу, наверное, раз тысячу, пока автобус наконец не доехал. Она сказала что-то громко, несколько «чего-то», она уже не помнила, что именно, но водитель велел ей заткнуться. И сейчас некоторые из пассажиров сверлили ее сердитыми взглядами.
Она улыбнулась. Если бы они знали…
Она обожала это. Эту игру. Покачивая ногой, она терпеливо ждала, пока люди достанут свои сумки из багажного отделения автобуса. Копы были рядом, но на нее пока что не реагировали.
Повсюду вокруг были люди – туристы и те, кто шли на работу. Стайка болтушек из колледжа в одинаковой форме трепалась об учебе. С краю станции группка подростков в темных одеждах с намалеванными из баллончика каракулями толкала и пихала другую группу. «Другая» включала в себя детей лет десяти, а самому старшему было, наверное, лет восемнадцать. Она не была такой цельной, как те, в размалеванной одежде.
Стычка привлекла внимание нескольких полицейских, несущих службу. Когда они удалились, Эшли наклонилась, продела руку в ремень сумки и подняла ее над головой, чтобы ремень сам соскользнул ей на плечо.
Она прошла мимо единственного оставшегося копа, который стоял выпрямившись и смотрел поверх голов людей, проверяя, всё ли в порядке.
В этой игре, она одна против всех местных блюстителей закона и ОПП с их бесячими, как дерьмо, Плащами, которых они на нее натравливали, она могла считать произошедшее победой.
«Один – ноль в мою пользу».
Сколько времени эти полицейские здесь работают? Сколько им платят за это время? Насколько хорошо их координируют? Они наверняка огорчатся, когда осознают, что при всех своих гигантских ресурсах их обвела вокруг пальца шестнадцатилетняя девушка. Это похерит их жизни на много дней, как они столько раз пытались похерить ее.
Беспокойство, владевшее ей в автобусе, покинуло ее, когда она ускорила шаг. Она ходила постоянно, поэтому делала это хорошо, быстро. Она могла бы выбрать другой выход, но выбрала именно тот, к которому пошли полицейские. Они были заняты, выпроваживая детишек из станции, направляя к разным сторонам парковки. Снаружи было еще больше подростков с крашеной одеждой; они тусовались в самодельном киоске, и этот киоск привлек внимание одного из полицейских.
Эшли получила удовольствие, проходя мимо ни о чем не подозревающих копов.
«Два – ноль в мою пользу».
Нет. Нельзя жадничать. Полтора.
Потянувшись, она вышла на парковку. Она размышляла, куда пойти и кого спросить, и крутила в голове идею попытаться заговорить с копом. Сколько это будет очков, если она прошмыгнет прямо у них под носом?
Нет. Это бессмысленно. Соблазн был велик, но в будущем ее ожидает еще больше побед. Риски больше, драконы жирнее.
Не с крашеными подростками. Их одежда воняла униформой, а одинаковость вызывала у нее презрение. Если они принадлежат к группировке или служат какой-нибудь банде, значит, есть люди наверху, которые не так уж сильно придерживаются униформы. В таком случае эти – подчиненные, они уже куплены и оплачены. Она не сможет их использовать.
Когда Эшли удалялась, они уже паковали свой столик, словно ожидали, что их заткнут. Она успела мельком увидеть содержимое столика – треть его занимали дерьмовые рисунки города, две трети – дерьмовые рисунки местных героев и злодеев.
Она добудет информацию где-нибудь еще.
У другой группы не было вещей, так что они переместились в тень под деревом. Те, кто постарше, сидели на багажниках машин или прислонившись к бамперам. Младшие сидели перед припаркованными машинами, ковыряясь в траве и земле возле бетонного разделителя. У одного по руке бежал муравей.
Самый старший из них – похоже, лидер – выглядел довольно атлетично.
– Эй, – обратилась Эшли к нему, встретившись глазами.
– Чего тебе? – спросил ее другой. Тощий латинос с серьгой в ухе.
Она вспомнила правило, которое слышала в школе: если парень носит серьгу в левом ухе, значит, он гей. Или там было правое ухо?
Подумав об этом, она осознала, что не была в школе уже три года. Седьмой класс казался таким далеким.
Пофиг. Если эта штука его, значит, она его.
– Что это было? – поинтересовалась она, мотнув головой в сторону другой группы.
– Черт, да я и сам не знаю, – ответил парень с серьгой. – Какие-то левые люди возникают повсюду. Раньше мы здесь тусовались, там внутри продают мороженое, но с тех пор, как они появились и стали создавать проблемы и пытаться делать деньги на туристах, все по-другому.
Эти, значит, местные, а подростки в крашеной одежде – залетные или рекруты новичков. Полезно знать.
– В мороженицу пускают только двух детей за раз, – сообщил один из младших членов группы. – Такой, блин, идиотизм.
– Я слышала, что-то происходит, – произнесла Эшли.
– Уже несколько недель как, – сказала одна из девушек. Ее волосы были заплетены в косу, которая начиналась от линии волос по центру и шла через голову. Еще две косички виднелись по бокам головы. Эшли понравился ее макияж. – Они гонялись за преступниками, но ничего не делали с бандами. Они гонялись за теми, у которых способности.
Парень с серьгой добавил:
– Местные банды боятся и бегают, появляются новые банды, копы разрываются.
– Столько всего происходит, голова идет кругом, – произнес старший парень. Эшли заговорила с ним первым, а он ответил только сейчас. И первое, что он сказал, это признание слабости? Теперь он был ей не так интересен. Пользы будет немного.
– Где здесь можно наткнуться на неприятности? – спросила она.
– В первый раз в Бостоне? Ты одна?
– Не в первый раз, – ответила она. Второй вопрос проигнорировала. – Я знаю окрестности, но не знаю, куда ходить, куда не стоит.
– Дорчестер, Маттапан, Мишн-Хилл, – перечислил парень с серьгой. – Те места, от которых лучше держаться подальше.
Девушка рядом с ним произнесла:
– Гробчестер, Мудапан, Мишн-Килл.
Эшли улыбнулась.
Парень с серьгой сказал:
– Я слышал, Гайд-парк – зона военных действий, и возле Бойлстона полный крантец, стоит туда зайти, как кто-нибудь поднимет хай.
Девушка добавила:
– О Восточном Бостоне тоже говорят гадости, но только те, кто думают, что коричневая или черная кожа – повод пугаться.
– Меня нелегко испугать, – заявила Эшли.
– Если ты ищешь, где бы остановиться, тебе не повезло. Почти все жилье забронировано, – сообщила девушка.
– Я справлюсь, – заверила Эшли.
– Тебя нелегко напугать, ты справишься, – повторил парень с серьгой. – Крутая, да?
– Я уже три года сама по себе. Сбежала из дома. Сама о себе забочусь, – сказала Эшли с улыбкой.
– Это так грустно, – произнесла девушка с косами.
Улыбка исчезла с лица Эшли. Еще один член группы проиграл в ее глазах.
– Я справляюсь, – повторила Эшли. – Мне нравится, как звучит Гробчестер. Прямо в моем вкусе.
– Чего? – выдавил старший парень. – Ты хочешь отправиться в те места?
– В одно из них, – ответила Эшли. Подняла ногу, не наклоняясь, и потянулась к туфле, ведя руку с осторожностью. Некоторые движения были безопаснее других, некоторые были более экономными. Аналогичным образом она проявляла осторожность в том, как хранила деньги. Понемножку в каждом кармане, часть в кроссовке под стопой. Так ее способность не уничтожит сразу много, если окажется в настроении. Эшли поймала купюру между указательным и средним пальцами и протянула.
– За инфу. Купите мороженого, не знаю.
– Да! – восторженно воскликнул один из младших.
Парень с серьгой вытянул руку. Эшли в последнюю секунду отодвинула свою.
Он свою не отодвинул.
– Кто-нибудь из вас умеет водить? Я дам вам это плюс сколько заплатила бы за такси.
Несколько человек глянули на старшего.
– Эд, – произнес Серьга. Когда Эд посмотрел на него, Серьга легонько кивнул.
– Не вопрос, – сказал Эд. – Хотя выглядит не очень умно – садиться в машину к парням, которых ты не знаешь.
– Я умнее большинства людей, – заявила Эшли. Негативные комментарии ее уже раздражали. Эти типы ничего не знали. Пока что все шло нормально, и ей не нужно было, чтобы ее тянули вниз. – Какая машина?
– Она на другой стороне улицы. Здесь парковка платная.
Эшли обычно не прикладывала усилий, чтобы запоминать имена людей без способностей, но оставалась вероятность, что этих она удержит при себе. Серьгу звали Матиасом. Девушка с косичками была Хи (сокращение от Химены), а Эда звали Эдом.
Именно сейчас все должно сойтись. Эшли улыбнулась, когда ей придержали дверь, довольная, что не придется открывать ее самой. Она села, поставив сумку в ногах, и стала смотреть в окно, изучая город.
Бывали времена, когда она барахталась, ее способность работала против нее, ничего не шло так, как надо. В такие времена она изо всех сил старалась просто выжить. Она обитала в брошенных квартирах или в свободных, предназначенных для сдачи, и пережидала, вслушиваясь в радио и вглядываясь в новости. Перекрывающиеся звуки того и другого доносились до нее постоянно от момента пробуждения до отхода ко сну; они звучали и когда она ложилась чуток подремать. У приемника, которым она пользовалась последние несколько месяцев, были тугие крутилки, и пытаться работать с ними было опасно – можно разрушить его весь. Телевизор был старый, его Эшли могла включать и выключать большим пальцем ноги, но обычно она просто держала его включенным. Когда она уставала от сидения взаперти, то выходила на прогулки, обычно по ночам, или устраивала набеги на магазины.
Бывали и такие времена. Она оказывалась в удачной зоне. Так редко случалось, что одновременно и она была «в зоне», и ей выпадала реальная возможность. Почти каждый раз ее планы пресекали. Пресекали. Такое хорошее слово. То герои встревали, то что-то существенное шло не так в самый последний момент – и все летело в тартарары.
Они пытались наблюдать за ней. Копы у автобуса – только один случай. Но каждый раз она училась.
В этот раз будет что-то особенное.
Ее глаза сканировали город, всматривались в магазины, жилые дома, большие здания неясного назначения. Она изучала людей, которые вели себя так, будто ничего не происходило, и смотрела на граффити, читая их, словно идущие вкривь и вкось буквы и закорючки – это птичьи кишки, раскиданные для гадания авгуров.
Ей всегда нравился этот образ. Римляне делали много очень симпатичных штук. Документальные телепередачи были одной из немногих интересных вещей, которые шли по телику между часом и двумя дня, и она просмотрела трехсерийный фильм про Рим, по шесть раз каждую серию.
Серии про мифы и про Калигулу были из тех, что «бросай все, забудь про сон».
– Эшли? – окликнула ее Хи с переднего сиденья.
– Мм? – Эшли выдернулась из своих раздумий. Она отвернула взгляд от окна. Матиас наблюдал за ней с другого края заднего сиденья.
– Не хочешь зайти к нам на ужин? Мама всегда готовит слишком много, и она обожает, когда ее еда нравится людям. Ее не придется долго уговаривать разрешить мне тебя пригласить, и мы недалеко от Дорчестера.
– Сегодня вечером я занята, – ответила Эшли.
– Конечно, – произнесли Хи. – Просто подумала, что стоит спросить.
Эшли пожала плечами. Она смотрела на город, пытаясь составить стратегию. Запущенные дома – это хорошо. Районы без машин. Здесь имелись и магазины, на которые она может нацелиться, если понадобится устроить ночной налет. Если она проголодается или останется без одежды. Вещи исчезают очень легко, когда для этого достаточно одного неосторожного движения руки.
Это была темная мысль, и она стала еще темнее, когда Эшли подумала – нет, даже не подумала. Сквозь сознание шмыгнула идея, что она может в одно мгновение уничтожить и эту машину, и всех людей в ней.
Мысль о давлении семьи и об обеденном столе, ломящемся от еды, беспокоила ее. Она больше не знала, как справляться с подобными вещами.
– Что ты собираешься есть? – спросил Матиас.
Она была раздосадована этим вопросом, раздосадована тем, что ее наблюдение за городом прерывают, раздосадована тем, что на самом деле вовсе не наблюдала за городом, а думала о бесполезных вещах. Именно такие мелочи тянули ее вниз, когда она была «в зоне».
– У меня есть дела, – ответила она. – Я не буду тратить время на сон или еду, пока все не сделаю.
– Конечно, – произнес он.
В паре кварталов многие поверхности покрывали угловатые, как паучьи ноги, красные каракули; краска виднелась и на одной из дверей.
Вскоре после этого Эшли увидела группу людей, которые не носили ничего красного, однако все сидели на улице, стараясь выглядеть угрожающими.
Чем дальше они ехали, тем более ветхими становились постройки. Это напомнило Эшли о доме. Не о том, где она была рождена, а о том, который у нее был сейчас. Стэффорд. Квартира с радио и телевизором, с дырами в стенах, с ее одеждой, развешанной для сушки, с мелкими модификациями, которые Эшли сделала, чтобы облегчить себе жизнь.
Эти мысли ее беспокоили. Ей захотелось шлепнуть себя по щекам, чтобы проснуться. Именно такие мысли грызли ее в автобусе. Они тянули ее вниз. Она захотела выбраться из машины, и немедленно, чтобы смочь наконец сделать что-то, встряхнуться, спасти свою концентрацию и остаться «в зоне».
Она будет здесь процветать, она преуспеет, наберет союзников, заведет себе врагов и победит их, и она создаст себе новый дом.
Ей придется. И Стэффорд станет лишь туманным воспоминанием.
– Вот и Дорчестер, – произнес Эд.
Ее концентрация обострилась, глаза стали отслеживать, что происходит вокруг. Красные кирпичные здания, мало травы, мостик с деревянным настилом и ржавыми перилами, ширины которого хватило бы лишь на одну машину. В одном месте стоял плотный ряд жилых домиков. За строениями на востоке она увидела воду.
– Гробчестер, так вы его назвали?
– Ага, – подтвердила Хи. – Это как-то неправильно, оставлять тебя здесь.
У нее возникла идея. Настроение сразу улучшилось.
– Я буду в порядке. Идемте со мной, я покажу.
Хи и Матиас переглянулись. Они пытались общаться без слов, одним-двумя жестами. Эшли это было не настолько интересно, чтобы следить. Она выглянула в окно и сказала:
– Можно здесь, в любом месте.
Эд остановил машину. Эшли потянула за ручку двери и почувствовала напряжение в кистях, но ничего не сломалось. Она вытянула за собой сумку, дернув рукой, чтобы подкинуть ремень на плечо.
– Ты что, собираешь просто выбрать себе дом? – спросил Матиас.
– Дом на первое время, просто чтобы сложить вещи. Мне надо немного, но водопровод было бы хорошо. И электричество.
У некоторых домов были заколочены окна. Это на крайний случай. Эшли шла по ряду, пока не заметила объявление на окне. Оранжевыми буквами на черном: «Сдается». И еще одно объявление – что дом будет открыт для осмотра в следующий уикенд.
Отлично.
Ускорив шаг, она обошла вокруг дома. Другие тащились позади, переговариваясь.
Своей способностью она уничтожила дверную ручку.
– Что это было? – спросил Матиас. Эта троица еще не успела свернуть за угол.
Эшли улыбнулась, толкнула дверь и вошла.
Все было чисто, подметено. Имелся холодильник, кухонные принадлежности. Дешевое дерьмо, но сгодится.
Эшли открыла холодильник – внутри темно и тепло.
Она подошла к раковине и открыла кран запястьем.
По крайней мере, водопровод тут работает.
– Переоденусь, – произнесла она, скинув сумку и пинком отправив ее по полу, и сама вошла в ванную, примыкающую к кухне. Сумка проскользила и остановилась возле унитаза. Эшли все еще улыбалась. – Скоро вернусь.
– Ты обещала заплатить за подвоз, – напомнила Хи. Эшли выглянула из двери и увидела, что Хи стоит спиной к кухне.
Эшли стянула толстовку, радуясь, что способность ее не уничтожила. Она уронила толстовку на пол и ногой отправила по полу.
– В карманах. Ты можешь зайти, если хочешь. Мы обе девушки.
– Ээ, – произнесла Хи. Она взяла толстовку и подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эшли, стоя к ней спиной, расстегивает джинсы. Она снова отвернулась. – Как бы это сказать? Это ничего не исключает.
Эшли фыркнула.
– У тебя в карманах баксов сорок и мелочь.
Остатки от набега на аптеку.
– Берите все. Я сегодня ночью заработаю намного больше.
– Эм. У тебя есть и другие варианты, – сказала Хи.
– Я не хочу других вариантов, – ответила Эшли. – Поверь мне.
Она потянула вверх свою футболку с шершавым американским флагом, и ее способность вспыхнула. Она разорвала футболку, и на этот звук наложился пораженный вскрик Хи.
Досадно. Это была хорошая футболка, и уничтожать изображение флага казалось неправильным, но… Эшли сорвала с груди остатки футболки. Если наступит такое время, когда у нее будет собственный флаг, она будет стремиться, чтобы к нему относились с уважением. Ну а сейчас – урон уже нанесен.
Она применила способность к собственному телу. Футболка, которую она все еще держала в руке, исчезла в волнах и завитках энергии. Сила пиналась и билась, дергая ее руку то туда, то сюда, и ее саму в результате толкнуло на раковину. Удар почти ничто не смягчило, и он получился болезненным.
Она скрыла боль – это было нетрудно, поскольку ее подхватило инерцией событий. Сила омыла ее тело, уничтожая все, что было не ею самой. Пот, грязь, ворс, пыль.
Сила омыла ее лицо и голову, и перед глазами Эшли, как и в сознании, все стало белым.
Волосы, упавшие на лицо, больше не были крашеными. Волосы сохранились, краска нет.
Подошли парни, но Хи не дала им войти или даже свернуть за угол. Ее глаза были очень круглыми, и она сжимала толстовку обеими руками. В следующую секунду она выбежала из комнаты и прочь из дома.
Желая сохранить эту инерцию, Эшли потянулась к черной ткани у самого верха сумки. Платье. Она надела его через голову.
В сумке были другие вещи. Искривленные кусочки черного вещества, напоминающего уголь.
Ее способность выкручивала, она аннигилировала. Но это еще не все. Она заставляла предметы распухать и взрываться, обращаясь в ничто, и она заставляла их увядать. Она выветривала, заставляя краску облупливаться, а дерево выцветать и крошиться. Течение времени. Остановка времени.
Ее маска была вывернутой штуковиной, которая некогда была частью двигателя. Эшли применила к ней свою способность, чтобы стереть ее, но все, что способность сделала, – пошвыряла и слегка погнула.
Остатки случались редко – требовалось хорошее сочетание из уплотнения и без того плотного материала и какого-то искажения времени, но Эшли собирала их всякий раз, когда обнаруживала. Многие были такими маленькими, что она могла сомкнуть вокруг них ладонь, и сейчас они выстилали дно ее сумки. Еще два походили на колышки или ножи без лезвий. Третью находку она использовала – выгнула вокруг маски так, что она уместилась аккурат вокруг глаз, не оставляя брови открытыми. Три витка провода служили в качестве пояса, а два шипа свисали с левого бедра.
Эшли вышла из комнаты и очутилась лицом к трем подросткам. Ей понравились выражения на их лицах. Осознание. Только что они смотрели на нее свысока, а теперь они знали.
– Как я уже сказала, я справляюсь, – произнесла она. – Теперь вы мне скажите. Вам интересно заработать еще денег?
Широко распахнутые глаза. Эд качнул головой.
☽
Широко распахнув глаза и качая головой, Кензи улыбалась.
Эшли чувствовала себя неуютно. У нее было не особо много опыта в общении с людьми, а опыт общения с такими людьми, которые могли находиться рядом с созданиями вроде нее и при этом вот так улыбаться, нельзя было назвать позитивным.
Кензи обвела глазами членов группы.
– Никакой реакции. Надеюсь, я не переделилась.
Она глянула на Джессику. Та ответила на взгляд:
– Об этом не мне судить. Я предлагаю группе поделиться своими чувствами по поводу того, как Кензи поделилась или переделилась, и что вы думаете о прошлом Кензи.
– По-моему, отчасти ты сама решаешь, переделилась ты или нет, – сказала Света. – Не думаю, что ты обязана делиться тем, чем не хочешь.
– А. Если ты говоришь о границах, думаю, у меня их нет, – ответила Кензи. – Я сломанная. Велеть мне остановиться, когда мне самой хочется? Я поставлю ногу на газ и врррр. Это мой бзик, это то, над чем я работаю.
– У нас с Байроном на самом деле похожее прошлое. Но… в некотором роде нет. Это была твоя жизнь. Окей. У меня было одно происшествие, оно и стало триггером, – произнес Тристан. – Эту историю слушать было нелегко.
Кензи кивнула.
– Извини. Я люблю раскрываться на сто процентов. Если после этого я людям нравлюсь, они могут брать меня тепленькой.
– Ну и выбор слов, – заметил Крис. Он откинулся на спинку стула. Один его глаз был черный от края до края, и на зубах были средневековые брекеты – проволока и фиксаторы. Глазная повязка, которую он надел по пути на сессию, свисала с пальцев, раскачиваясь, когда он двигал рукой.
Он был интересный. Эшли уделяла ему особое внимание. Она почти что пометила его как единственного в этой группе, кто достоин интереса, но… теперь она следила за Кензи.
Она могла понять Кензи. У нее уже были свои подозрения насчет того, что там происходит.
– Имей в виду: слишком большая прямота отпугнет людей, – предупредила Света.
– Ох, какой ужас, – ответила Кензи. Улыбнулась и шутливо добавила: – Похоже, я умру в одиночестве.
– Не говори так, – сказала Света. – Даже я нашла кое-кого, а я в жизни не думала, что такое возможно.
– Даже у худших из мерзавцев есть кто-то, кого к ним тянет, – произнесла Эшли. – Если у них есть хоть остатки приличия, они заворачивают этих людей прочь и остаются одни.
– Уух, круто, – сказала Кензи.
– Мне не нравится, что это утверждение прозвучало так скоро после моих слов, что я кого-то нашла, – заявила Света.
– Я не имела в виду тебя, – сказала ей Эшли. Потом, повернувшись к Кензи: – И я не считаю тебя мерзавкой. Я просто говорю… люди находят людей. Иногда они не должны, но я не думаю, что ты не должна. Ты должна найти кого-нибудь. Много кого-нибудь, судя по тому, что я увидела и услышала.
Какое-то время Кензи это переваривала. Потом улыбнулась и произнесла:
– Спасибо, но я делала кое-какие мерзости. Я была бестактной и походя навредила многим людям.
Эшли кивнула.
– Тебе одиннадцать, – сказал ей Крис. – Не хочу тебя расстраивать, но ты прощена.
– На самом деле нет, – возразила Кензи. – Не думаю, что люди, которым я навредила, будут смотреть мне в глаза, или обнимут меня, или пригласят к себе домой, если я вдруг объявлюсь перед ними. Они меня не простят, никак.
– Амнистия предполагает, что прощены все, – заметил Тристан.
– На практике это так не работает, – сказала Эшли. Опустила взгляд на свои руки. – Есть люди, которых держат на коротком поводке, они живут в настоящих тюрьмах, которые разве что не называются так.
– Кензи, а ты хочешь прощения? – спросила Джессика. – Ты хочешь, чтобы прошлое осталось в прошлом? Хочешь получить пропуск в будущее?
– Хороший вопрос, – произнес Тристан. – Я, например, хочу, факт.
– Да, – согласился Рейн. – Да.
– Наша первая сессия подходит к концу, – сказала Джессика. – Я побеседовала с каждым из вас о целях. Мы обрисовали кое-какие цели и ожидания до и после того, как вы решили попробовать войти в эту группу. Было бы неплохо подумать о вашей позиции на этот счет.
Эшли подумала обо всех людях, которых она убила.
Сама идея просить, умолять об отпущении грехов ее беспокоила.
– Когда мы обсуждаем цели, – продолжила Джессика, – мы думаем об изменении. Что нам нужно изменить, и что мы хотим изменить? По моему опыту, как правило, эта тема поднимается на первых сессиях, или мы ее оставляем в качестве домашнего задания. Но давайте я с этого стартую. Изменение. Хотите ли вы измениться?
– Это не такой уж трудный вопрос, – ответил Рейн.
Эшли молчала.
– Хотим ли мы изменений, или мы хотим изменитьСЯ, – сказал Тристан. – Это очень разные вещи. Но – да, я хочу измениться. Это входит в мое желание уйти от ошибок прошлого.
– Моя способность меня изменяет, – произнес Крис. – Суперлегкий вопрос, я получаю изменения, хочу я этого или нет. Мой ответ – «не применимо».
– Ха-ха, – отреагировал Тристан.
– Я хочу измениться, – сказала Кензи. – Думаю, это вполне очевидно.
– Я сейчас в хороших условиях, – произнесла Света. – Изменения меня не привлекают. Я хочу быть уверенной, что не потеряю свое место.
– Окей, – сказала Джессика. – Все это хорошие ответы. Интересно услышать немедленные реакции. Подумайте над этим. Придите на следующую сессию со своими мыслями. Если вы считаете, что ответ легкий, объясните его. Подумайте, как выразить словами, на что это изменение должно быть похоже.
Групповая сессия завершилась. Эшли встала со стула. Тристан беседовал со Светой – они оба были знакомы со Сплавом, и Свету сюда подвез именно Сплав. Кензи беседовала с Крисом.
Эшли оставалась в задумчивости. Она не могла даже начать отвечать на второй вопрос, на что может быть похоже это изменение, когда и первый был от нее настолько далек.
☽
У нее не было рекрутов из местных. Матиас, Химена и Эд – не те, из кого получились бы хорошие подручные.
К собранию она подходила в одиночестве. На пляже горел костер, какие-то куски мебели служили запасом дров. Вокруг костра собрались злодеи, разбившиеся на группки. Все было окрашено в красные и оранжевые тона, и эффект – эффект она обожала.
Огонь, дым и темное небо. Собравшиеся фракции. Группы только из Саут-Энда, южного Бостона, Роксбери и части Дорчестера.
Она расспросила трех подростков, предложив оплату в будущем. Они назвали некоторых из здешних игроков, но от денег отказались, когда поняли, что плата будет означать продолжение взаимодействий в будущем.
«Четверка». Двое мужчин и две женщины, все в белом с черной оторочкой. На их одеждах были странные разрезы: например, рубашка была разрезана от левого бедра до правого плеча, где располагался воротник, настолько широкий и ниспадающий, что выглядел почти как плащ, сложенный на одном плече. Маски представляли из себя горизонтальные белые полосы на уровне глаз, закрывающие брови и скулы. Один из мужчин демонстрировал свою способность, держа оружие, имеющее форму ружья, только его части были сделаны из кусков кораллового рифа. Ствол был гибким и висел свободно. У него были яркие прыщи, самая плотная концентрация которых скрывала его руки. У одной из женщин аналогичные прыщи покрывали одну сторону лица, ухо и шею.
Трио Плащей с растительной темой. Мужчина с вьющимися каштановыми волосами, выбивающимися сверху и с боков из-под маски, сделанной, на вид, из мягчайшей резины и покрытой овальными наростами. Еще больше грибоподобных наростов выступало наискось через плечи. Рядом с ним на камне сидел мужчина, поставив ногу на создание, словно сделанное из выброшенной из океана коряги, змею с двумя передними конечностями и без задних. В тени позади них стояла женщина. Эшли не знала названия этой группы.
Братья Маллены. Оба щеголяли доспехами, выглядящими так, будто их сделали из обрезков металла. Не Механики – просто сильные, крепкие и достаточно упорные, чтобы сделать реально дерьмовые доспехи, в которых любой нормальный человек бы мучился, громоздкие и тяжелые, с острыми краями, впивающимися в плоть, и терпеть в них. У обоих грудь источала сияние, которое нагревало металл возле сердец. В темноте металл светился слабым розово-оранжевым светом.
«Заводные псы» представляли из себя партнерство. Кукловоды, похоже. Двое мужчин – один среднего роста, тощий, но с животиком, другой коротышка; оба в масках, видимо, механиковой работы, сверкающих в свете костра, когда они двигались и меняли позы. За ними стояли мужчины и женщины в возрасте где-то от пятнадцати до двадцати пяти. Четверо в одеждах, более уместных на коктейльной вечеринке для богатых и знаменитых.
Были люди, в которых легко угадывались байкеры. Были другие, стоящие слишком далеко в тени, чтобы их можно было разглядеть, – и они, вероятно, находились там потому, что недостаточно круты, чтобы стоять среди тех, кто на свету.
Одна из группировок, которую назвали, – «Затерянный сад»; но они, похоже, отсутствовали. Работорговцы. Пара, использующая способность видоизменять людей и умение воздействовать на сознание людей, чтобы делать из обычных рабов эксклюзивные заказы. Их «фрукты». Эшли предположила, что они держались подальше из-за того, что такого рода поведение непростительно с точки зрения властей и привлекает их внимание.
Были другие, кто ходили по более тонкой грани. В том числе герои, чьи команды слетались в город.
Это была лишь одна часть города. Наверняка другие встречи, подобные этой, проходили в центрально-северных районах, а также на юге и юго-западе. В злодейских барах или там, где легковые и грузовые машины составлялись в круг, а люди в масках собирались в его центре.
Сердце Эшли колотилось, и она не могла стереть с лица улыбку, пока шагала по пляжу, чувствуя, как песок струится между пальцев ног. Она огибала собрание по периметру, вглядываясь.
Если герои явятся за ней, она заставит их пожалеть об этом.
Другие районы ее не волновали. Ей нравилось, как звучит название «Гробчестер». Она хотела себе это место.
Это означало, что ей нужны союзники. На периферии были злодеи-одиночки. Наверняка есть и другие. Она наберет себе подручных за день или два. Сейчас она высматривала тех, кто мог бы ей служить. Людей, которые выглядели сильными или собранными.
Пока что она не могла вступить в круг света – она была не настолько безумна. Лучше держаться вместе с безликими, с неприметными, и тогда она сможет застать врагов врасплох. Чтобы нанести себя на карту и занять место в том внутреннем кольце, где ее будут уважать, ей придется сместить одного из крупных игроков.
Она удалит их с картины.
При этой мысли в ее ладони щелкнула вспышка способности.