ЗАТМЕНИЕ Х.3
– …будут условия войны. Стандартные формулировки.
– Это если мы пойдем на войну, – произнес один из «Заводных псов», тот, что с пузом. – У нас есть предложение.
– Мы уже слышали ваши предложения, Детант, – сказал Диггер.
– Выслушайте нас еще разок. Мы рассчитали, сколько из всего города нам необходимо. Мы хотим район с населением в тридцать тысяч. Мы выписали несколько мест, которые нас бы устроили. Мы не будем вмешиваться в ваш бизнес, мы не будем раздражать героев, а все, чего мы хотим взамен, – чтобы вы уважали границы нашей территории.
– Нет, – отрезал Диггер.
– Мы предлагаем очень разумные меры, – произнес Аккорд. Второй лидер «Заводных псов».
– Мне накласть. Нет, – повторил Диггер. Байкер зарылся пальцами в бороду и почесал.
– Почему? – спросил Аккорд.
– Потому что иди в жопу. Вы двое считаете себя шибко умными, наверно, вы такие и есть. Это ловушка.
– Мы можем сделать это цивилизованным образом, – произнес Детант. – Мы выберем районы, которые хотим получить. Мы знаем, какого рода бизнесом каждый из нас хочет заниматься. Давайте разделим город. Если вы хотите продавать наркотики, возьмите часть залива, возьмите дороги. «Бластоцвет» хочет продавать наркотики и хочет иметь пространство. Вы можете вступить с ними в деловые отношения, они возьмут свой ломтик города и откроют торговлю. Братья могут устроить штаб-квартиру, и наш альянс будет платить им за поддержание порядка в районе. Они получат большую площадь, они могут взяться за ОПП, они получат деньги… хм?
Последний звук прозвучал вопросительно.
– Это можно, – сказал один из братьев Малленов.
– Что касается «Четверки»… – начал Детант и смолк.
– Ты знаешь, чего мы хотим, Детант? – спросила женщина с прыщами, покрывающими половину лица.
– Мы знаем, – ответил Детант. Аккорд кивнул.
– Нам нужно больше, чем ломтик города.
– Какой бы путь, какое бы место вы ни избрали, в итоге вам придется сражаться. Вам нужно больше, чем ломтик города или часть пригорода, чтобы создать армию. Мы предлагаем вам помощь. Мы формируем альянс на четыре района, семь команд. Вы отказываетесь от этих районов, мы даем вам другой.
Женщина нахмурилась. Дева увидела, как тени сгустились в морщинках вокруг рта, как брови сдвинулись вместе.
– Не говорю «да», но какой район ты имеешь в виду?
– Сейчас главная проблема и зона военных действий – Гайд-парк. Нам не нравится, что группировки сражаются за него. Как и большинству из вас.
– Мы претендовали на Гайд-парк, – заявила Гнилое Яблоко.
– Вы здесь, а не там, – возразил Аккорд. – Вы готовы уйти и рассмотреть другие варианты. Вы… хаотичны, но с этим хаосом мы можем смириться.
– Мы хаотичны? – переспросил Бласто.
– Ты утратил контроль над одним из твоих созданий. Оно вызвало суматоху.
– Просто собака у меня сбежала, – сказал Бласто.
– Это была лишь отчасти собака, и она вызвала суматоху. Вы продаете наркотики, и люди, находящиеся под их воздействием, создают хаос.
– Он готов терпеть нас, только пока все остальные помехи не исчезнут, – сказала Гнилое Яблоко. Плащ, сидящий на камне перед ней, кивнул.
– Если предположить, что это верно, разве это не лучше, чем если бы мы решили, что хотим, чтобы вы убрались в ближайшие двенадцать часов? – спросил Аккорд.
– Это угроза? – поинтересовалась Гнилое Яблоко.
– Отложи чувства в сторону и посмотри логически, – ответил Аккорд. – Вы сотрудничаете или нет? Если сотрудничаете, мы либо оставим вас в покое, либо исключим из рассмотрения. Если нет…
– Исключите. Стало быть, это угроза.
– Будь добра, не перебивай меня. Дискуссия может с легкостью скатиться в мелкую перебранку. Давай продолжим цивилизованно. Сотрудничайте – и у вас будет путь вперед. Проявите упрямство и откажите мне – и у вас не будет ничего. Здравый смысл.
– Здравый смысл? – переспросила Гнилое Яблоко. – У меня татуировка на жопе.
– У нее есть, да, – подтвердил Бласто.
– Ты применяешь неверный аргумент, – заявила Гнилое Яблоко.
Аккорд шагнул ближе к костру. Детант положил ладонь ему на руку, и Аккорд остановился.
– Мы заплатим, – предложил Детант. – Чистыми деньгами, не фальшивыми. Дайте нам шесть часов, чтобы поговорить с кое-какими людьми. Вы можете покинуть эту дискуссию и отправиться спать, и мы передадим вам наличные не позже чем через пятнадцать минут от вашего пробуждения. Мы купим ваше союзничество.
– А что с нами, остальными? – разнесся над собранием голос Девы.
Детанту пришлось подумать, прежде чем ответить. Он покосился на Аккорда в поисках информации, затем решил:
– То же, что мы предложили «Четверке». Мы дадим вам деньги, ресурсы и поддержку в соответствии со вкладом, который вы можете внести, если примете наши претензии на территорию и наш альянс.
Они вообще не рассматривали тех, кто на заднем плане.
Они не считают ее угрозой?
Она улыбнулась, и Детант, похоже, понял ее улыбку неправильно, потому что его механическая маска шевельнулась, создавая ответную улыбку.
Он обратился к другим в задних рядах:
– Если вы никому не известны, либо сделайтесь известными, либо объединитесь. Если хотите, можете прийти прямо к нам, и мы дадим вам оплачиваемую работу и шанс проявить себя.
– А какие ваши полномочия? Вы сами-то проявили себя? – спросила Гнилое Яблоко.
– У нас есть деньги, и у нас есть солдаты-Плащи, – ответил Детант.
– Готова спорить, у нас больше Плащей, чем у вас, – заявила Гнилая.
– Они запостили объявление онлайн, – сообщил лидер «Четверки». – Ищут всех, кто любит «зелень». Не уточнили.
– Туманно, – произнес Детант.
– Темы работают. К нам пришли Плащи, которые любят садоводство, и те, которые курят травку. У нас есть герои… ческие личности, которые хотят спасти планету, и у нас есть наемники.
– Хлипкая группа, – сказал Детант. – Она развалится изнутри.
– Она будет хаотичной, это точно, – ответила Гнилая. – Что думаешь, Бласто?
– Думаю, мы скажем нет.
– Нет, – повторила Гнилая, обратившись к «Заводным псам».
– И от меня нет. Пошли вы на хер с вашим альянсом, – добавил Диггер.
Детант кивнул, затем спросил:
– «Четверка»?
– Что вы думаете о «Затерянном саде»?
– У нас с ними тонкие деловые отношения. Ничего такого, что нельзя разорвать.
– Разорвите. И дайте нам Гайд-парк.
– Да. Мы поговорим, – сказал Детант. – Братья?
– Мы к вам еще вернемся.
Детант повернулся к людям на периферии. К Деве. Он даже взглянул на нее.
– Остальные из вас знают, где нас найти.
Он думал, что правильно сделал, что напомнил об их существовании. Когда две из крупных группировок, претендующих на этот район, сказали нет, третья «может быть», и лишь одна выразила интерес, наверняка он был разочарован.
Дева теперь была спасением «Заводных псов»: она помогла им, она дала им путь, удержавший их мероприятие от полного поражения.
Она протянет им руку помощи, поднимет их с края обрыва, за который они цепляются, а потом отбросит их прочь ради драматичного падения и ее собственного триумфа.
Собрание подходило к концу. Оно было не первым такого рода и не последним. Одни и те же темы нужно было покрывать опять и опять, по мере того как появлялись новые игроки. Условия войны, формирование альянсов, соглашения, кого и что нельзя терпеть. Если кого-то обозначали как проблему, угрожающую всем, его… как он там сказал?
Исключали из рассмотрения.
Один из злодеев потянулся в костер и достал остатки выдвижного ящика, лежавшие сверху кучи дров. Держа горящую деревяшку одной рукой, он отошел в сторону и бесцеремонно кинул ее в кольцо камней, которые притащили от подножия холма.
Крупные игроки уходили. Они были крупными, потому что уже что-то сделали, и это означало, что их ждали другие дела.
У Девы тоже были еще дела. Другие оставались.
Второе собрание.
– Большие собаки кончили лаять, – произнесла она, подойдя к костру.
– Ты новенькая, – сказал кто-то. Он был старше, у него были тюремные татуировки, чахлая бороденка и сальные волосы.
– В Бостоне – да, – подтвердила она.
– Ты орудовала где-то в другом месте?
– Мое последнее крупное дело – ограбление банка. Более или менее в одиночку. Я активна уже три года.
– Я Мэрроу. Я тут вместе с еще кое-какими парнями.
– Ты без маски. Без способностей?
– Да. Мы пришли понаблюдать за событиями. Иногда кто-то рекрутирует.
При этих словах он шевельнул бровью. Приглашение.
– На кого ты работал в последний раз? – поинтересовалась она.
– На «Зольдат». Они по-прежнему здесь, северный край.
– Они тебя бросили?
– Они нанимают приезжих. Профессиональных военных или похожее дерьмо. Они ищут качества, но, когда выбираешь по каталогу, всегда что-то упускаешь. Наймешь меня и моих парней – получишь слаженную группу, где каждый знает, как работают остальные.
– Угу, – произнесла она, раздумывая. Она изучала Мэрроу. – Слаженная группа. Это означает, что, если я попытаюсь нанять кого-нибудь еще, вы будете жаловаться.
– Если ты хочешь нанять кого-нибудь еще, я могу порекомендовать, – сказал он.
Она зашагала вокруг огня. Покосилась на людей, держащихся позади. В основном белые, от подростков до тридцатилетних. Те, кто постарше, уже ушли. Другие устраивались вокруг нового, большего костра.
– Я уже сталкивалась с этим, – произнесла Дева. – Я нанимаю четверых, и они всё выворачивают наизнанку. Пытаются изобразить, будто это их группа, а я к ней прицепилась. Потом они осознают, что я опаснее, чем четыре человека вместе взятые.
– Поступай как знаешь, – сказал Мэрроу.
– Сколько они вам платили? – спросила она.
– В зависимости от работы. Что ты планируешь?
– Вломиться куда-нибудь, поколотить там всех, ограбить.
– Рейд? Две штуки каждому или пять процентов каждому, что больше.
– Херня, – отрезала Дева. – Не пытайся меня напарить.
– В таком деле мы рискуем жизнями. У людей бывают пушки.
– Не недооценивай меня. Две штуки? Нет.
– Значит, не повезло тебе, – сказал он.
В его голосе прозвучало уныние? Он попытался обвести ее вокруг пальца, а теперь не может снизить цену, не выглядя по-идиотски. Дурак. Не из тех, кто ей нужен.
Она в хорошей форме. Все идет отлично. Ей всего лишь нужны подходящие люди, верная информация и возможность.
Неподалеку тусовались подростки, следящие за ней с интересом. Она была одним из… четырех, пожалуй, человек в костюмах, кто здесь задержались. Один из них занимался сейчас костром. Другие двое сидели у более крупного костра.
– Что вы тут делаете? – спросила Дева у одного из подростков.
– Я невинный прохожий, – ответил он саркастично. – Пошел на пробежку и очутился здесь.
– Чем ты занимаешься?
– Я бегаю, – с нажимом ответил он. – Если ты хочешь что-нибудь купить, я знаю людей, у которых есть товар, который они хотят продать, но не могут, потому что ключевых людей арестовали или спугнули при первых рейдах. Но мы хотим честную рыночную цену.
– Рынок переполнен, кретин, – сказал другой подросток.
– Честную рыночную цену. Мы можем сидеть на товаре до бесконечности. Тем временем найдутся и другие дела.
Наркокурьер. Обычно это подразумевает доставку наркотиков по стране, но Дева предполагала, что может означать и скупку наркоты по городу, и доставку по городу.
Наркота ее не занимала. Это игра вдолгую, а ей требовались победы прямо сейчас.
– Если бы я предложила такие деньги, которые просил Мэрроу, кто бы на них прыгнул? – поинтересовалась она.
– У тебя что-то есть на уме? – спросил другой парень из группы. Его лицо было все в веснушках, каштановые волосы стильно уложены.
У нее не было. Она ответила вопросом на вопрос:
– Да или нет?
– Я мог бы, – сказал он.
Другой, более высокий парень поинтересовался:
– Ты собираешься в этот их альянс?
Она покачала головой. Начала было отвечать, и тут ее рука заискрила. Люди вздрогнули, некоторые споткнулись или потянулись за оружием.
Она перегнулась, опершись рукой о колено, и ее способность вновь сверкнула.
Нет.
Нет, нет, нет.
Вот так все и разваливается. Вот так и начинается падение в штопор. Одна маленькая неудача, абсолютно ей неподконтрольная, и она теряет все, к чему идет.
Ей это было нужно.
Сперва она не могла заставить себя заговорить – просто нашла равновесие и выпрямилась. Подняв голову, чтобы они могли снова видеть ее лицо, она надела оскаленную улыбку.
– Не альянс.
Она медленно двинула рукой, и способность звучно затрещала вокруг кисти.
Ее сердце колотилось. Челюсть болела от того, с какой силой она сжимала зубы, а в животе, казалось, все завязалось в узел. Она ничего не ела со… вчерашнего дня, да? Сейчас ее настигала расплата.
Чувство, похожее на падение.
– Присоединяйтесь ко мне сейчас, – произнесла она. – Вы будете на коне, когда я поднимусь на самый верх.
– Сильная конкуренция, – сказал веснушчатый. Высокий парень, стоящий в стороне и только что более заинтересованный в присоединении, сейчас пристально ее рассматривал. Она не могла его прочитать.
– Я покажу вам, – произнесла она.
☽
– Как тебе это удается?
– Никогда у меня не получается уследить за ходом твоих мыслей, – ответила Эшли. – Постарайся выражаться яснее.
– Ты огрызаешься, когда чувствуешь себя неуверенно. Я спрашиваю о квартире. Ты зарабатываешь деньги? Благодаря рассказам о том, что помнишь?
А. Теперь Эшли понимала ход ее мыслей. Она открыла глаза и увидела лишь черноту.
– Да, – сказала Эшли. – Они считают, что это важно.
– Ты упоминала эти разговоры на прошлой неделе. Это хорошо, если они уделяют тебе внимание.
– Мм, – промычала Эшли. Она поднялась в сидячее положение, и пластик заскрипел. – Сними маску.
– Нам еще предстоит немало работы. Эти руки будут не такими изощренными в плане твоей способности, но они будут стабильными.
– Стабильность – это хорошо. Сними мою маску, – сказала Эшли. – И дай что-нибудь попить. У меня в горле пересохло.
Маску для сна подняли на лоб. Длинные пряди волос по-прежнему спадали перед лицом.
На коленях ее сейчас лежало тонкое пластиковое покрывало, в складках которого собиралась кровь. Ее руки были короткими, они заканчивались обрубками с обнаженной плотью на торцах. Вместо костей предплечья из плоти на несколько дюймов торчали металлические трубки.
Она изучила это все, затем поморгала. Ее серьезно раздражало, что маска для сна завернула назад ее ресницы, отчего они ощущались липко и странно.
Рили, мыча себе под нос, перемещалась по комнате, сдвигая предметы в процессе поисков. Вот сердце в кувшине, вот другой кувшин с надписью «желчь».
– Непохоже, чтобы у меня были чашки, кроме тех, что я уже подо что-то использую.
– Придумай что-нибудь.
– Во раскомандовалась!
– Твоя неорганизованность не должна быть моей проблемой. Ты обещала дать мне работающие руки.
– Не шевели руками так сильно. У тебя будет сильнее течь кровь, а они странно реагируют, если я прошу слишком много крови. О. У меня идея.
Эшли ждала так терпеливо, как только могла, пока Рили сунула руку в стеклянный кувшин и достала оттуда шарик размером с мяч для софтбола, покрытый бледной коркой. Она вжала в него сбоку большие пальцы, пока корка не подалась, а затем принялась мять его обеими руками. В конце концов он принял форму неглубокой чаши. Чуть ли не вприпрыжку Рили подбежала к раковине и налила воду. Протянула руку к буфету и выудила оттуда неоново-розовую соломинку для питья.
Эшли принялась пить, едва кончик соломинки оказался у нее во рту.
– Еще?
– Нет. Пока хватит.
Чаша бесцеремонно отправилась в тот же раствор, где она была двумя минутами раньше.
– Завидую твоей квартире. У меня-то мало что есть, и меня не выпускают пошопиться без сопровождающего. Я должна составить список всех мест, куда хочу пойти, они их проверяют, прежде чем я войду, чтобы убедиться, что людей там нет, и к тому же раз есть сопровождающие, значит, есть расписание. Я не могу быть спонтанной.
– Ты разве не хлебнула спонтанности полной ложкой до Золотого утра? – спросила Эшли.
– Очевидно, нет, – ответила Рили. Она подобрала отделенную руку Эшли и приложила к части руки Эшли выше локтя. Сравнивая кожу.
– О, вот это чувство, от которого я постоянно просыпаюсь, когда дремлю, – произнесла Эшли.
– Выстави губу наружу? Как будто дуешься?
Эшли сердито посмотрела на Рили, крепко сжав губы.
– Я вовсе не пытаюсь прикалываться. Я хочу сравнить цвет кое-какой другой ткани с внутренностью твоего рта.
– Тебе не нужна другая ткань. Это просто кожа, обернутая вокруг механических ладоней.
– Тем есть и живая материя, и плоть непосредственно под кожей будет влиять на цвет кожи.
Эшли пристально смотрела на Рили сверху вниз.
– Побалуй меня, – попросила Рили. – Сейчас так мало людей это делают. Дай мне собрать данные, чтобы сделать тебе лучшие руки, на какие я способна.
Эшли подняла обрубок, засунула металлическую трубку в рот сбоку и оттянула щеку.
– Не поранься. Концы трубок острые, – предупредила Рили, придвигаясь. – Окей.
– А почему они острые?
Рили застыла.
Из крана капало. Рили его не до конца закрыла, после того как налила воду в чашу. Повисшее молчание было неуютным, поэтому Эшли пошевелилась, зашуршав пластиком. Кровь из складок закапала на пол, не так громко, как вода из крана.
– Почему они острые? Я хочу знать, что ты делаешь с моими руками.
– Я ничего от тебя не утаиваю, – ответила Рили. Она развернулась. – Я просто не думала об этом. Старые привычки отмирают медленно, знаешь.
– Ты сделала меня оружием? – спросила Эшли.
– Только чуть-чуть. Не сердись. Я это так оставила, чтобы, если что-то пойдет не так, ты могла оторвать руку и пырнуть кого-нибудь трубкой. Махонькое, крохотное оружие.
Эшли подняла руку, разглядывая скользкую от крови металлическую трубку.
– Это все равно что прикрепить штык к танковому стволу, – добавила Рили.
Эшли не ответила. Во рту сухо не было, но в горле стоял ком.
Рили продолжила работу, с помощью разнообразных инструментов оттянув кожу от металлических рук. Тяжи мышц и трубки с жидкостями проходили сквозь машинерию.
В груди Эшли примостилось чувство паники, грозящее парализовать ее всю. Пока этого не произошло, Эшли сдвинула ноги; пластиковое покрывало зашуршало и соскользнуло на пол. Благодаря резиновому коврику с рубчатой поверхностью ходить было удобно, ноги не скользили.
– Не двигайся чересчур активно, а то потеряешь кровь, – сказала Рили своим обычным счастливым тоном. Она стояла спиной к Эшли.
Эшли вытянула руку. Острый край трубки коснулся шеи Рили. Та среагировала, крутанувшись на месте, выбросив руку к столику на колесиках. Эшли пнула его, но девочка успела схватить с него скальпель.
Рили отдернулась от контакта с трубкой и ее острым концом. Двинула скальпелем в направлении живота Эшли, и обе застыли.
Выражение веселья ушло с лица Рили.
Очередная капля воды ударилась о дно раковины.
– Я собиралась спросить, не хочешь ли ты потом попить чаю, – произнесла Рили.
– Ты мне не настолько нравишься, чтобы с тобой чаевничать, – ответила Эшли.
– А ты помнишь, как мы чаевничали раньше? Это есть в твоих воспоминаниях?
Эшли кивнула.
– Я не думала, чтобы мы устроили чайную вечеринку. Думала просто… попить чаю. У меня есть пирог из магазина.
Эшли медленно покачала головой. Вода снова капнула в раковину.
– Я помню, что было после чайной вечеринки.
– А. Ну да.
– Мы не подруги. Дай мне работающие руки и способности, и, может, мы туда доберемся. Но это будет нескоро.
– Что-то в этом противостоянии подсказывает мне, что мы не движемся к этому.
– Да, не движемся.
– Ммм, – промычала Рили. Она медленно отодвинула руку, все еще держа в ней скальпель. Отвела руку в сторону и выронила скальпель.
– Я не узнаю, что я сделала неправильно, пока ты мне не скажешь. Некоторые умеют складывать эти кусочки мозаики, я не умею.
– Следи получше за тем, что ты делаешь с моим телом и почему.
– А. Это.
– Я не твое оружие, – произнесла Эшли. Отодвинула трубку.
– Ты оружие. Мы все оружия.
– Я оружие, но я принадлежу мне. Мои триумфы – мои собственные.
– Замечательно, – сказала Рили. После паузы предложила: – Еще воды?
– Да.
Открылась дверь.
Эми Даллон. Ее волосы были стянуты на затылке, и она была в футболке без рукавов, позволяющей демонстрировать татуировки на руках. Обведя взглядом комнату, она подошла к столику на колесиках и вернула его на место.
– Ты встала, Эшли, – произнесла она. – Это необычно.
– Мне захотелось воды, – пояснила Эшли.
– Сядь. Минимизируй активность, или пускай Рили получше контролирует кровотечение, если ты собираешься стоять.
Эшли вспрыгнула обратно на стол.
Рили достала чашу. Эми следила, как она идет к раковине, сама пошла за ней и взяла у нее чашу. Нашла стакан и принялась его мыть, болтая пальцем в воде, чтобы мылось лучше.
– Занимайся руками, а я принесу воду. Проверю твою работу через секунду.
☽
«Если это сработает, будет очко в мою пользу. Победа в игре Плащей.
Если я этого не сделаю, то не смогу взять Бостон. Если не смогу взять Бостон, никакого смысла не будет».
Вопрос только в выборе момента. Нужно применить способность правильно.
Всякий раз, когда она применяла способность, та вела себя непредсказуемо. Применять взрывы было легко, когда она могла толкнуть: энергия вылетала наружу, мчалась, крутясь и выкручиваясь, сквозь воздух, мешанина перекрывающихся эффектов, которые отлично работали вместе, когда требовалось уничтожить что угодно, к чему они прикасались. Все это, однако, не очень хорошо работало с ней самой.
Имелись способы придать эффекту форму, но это было не так просто. Каждое движение пальцев угрожало выплеском способности, и со временем она усвоила, что многие обычные движения тоже к нему приводят, если только она не проявляет сверхосторожность. Руками она пользовалась медленно, причем какие угодно движения или вариации давления угрожали спонтанным проявлением способности.
Было время, когда, сидя в квартире целыми днями, она изо всех сил пыталась вычислить закономерности. До того, как она создала свою костюмную идентичность, ей нравилась идея быть темной волшебницей. Путем тренировок она добьется контроля.
Образ остался, но идея… нет. Она могла сделать дважды одно и то же, и способность реагировала по-разному.
И все же. Были нюансы. Открытая ладонь, движение во время взрыва – энергия разбрызгивается. Больше площадь, меньше дальность. Сжать руки вместе – взрыв получается более концентрированный и более стабильный.
Нюансы.
Она вышла прямо на мостовую. Под свет фар. Из-за машины, проехавшей мимо по соседней полосе, вокруг нее взметнулось платье и волосы. Она распахнула глаза, чтобы как можно лучше все воспринимать.
Дорога была четырехполосная, и, как только она остановилась, прямо на нее понесся грузовик-дальнобой. Он попытался перестроиться в другую полосу, отвернуть, и тормоза беспомощно завизжали.
Она отвела руку назад и ударила. Открытая ладонь, широкая зона, короткий взрыв. Отдача толкнула ее вверх и вперед под углом. Чуть другой угол – и она бы задела плечом правую фару грузовика. Но она пролетела в нескольких дюймах от машины, рубанув другой рукой.
Свела все пальцы вместе, указав ими в одном и том же направлении. Концентрированный удар. Малая ширина, дополнительный фут или два дальности.
Удар пришелся по колесам с одной стороны грузовика, а ее саму оттолкнул назад. Она затормозила, коснувшись одной ногой земли, и пошатнулась.
Грузовик запрокинулся, и он был слишком длинным – существовал риск, что он завалится на нее.
Она могла бы отпрянуть назад, это было бы безопаснее, но тогда она бы споткнулась.
Подняв руки над головой и сцепив большие пальцы, Дева ударила вверх. Ее ноги подогнулись, стараясь удержать ее в стоячем положении против отдачи от этого удара.
Она расцепила большие пальцы и опустила руки, разведя их в стороны и нарисовав над собой радугу аннигиляции и разрушения. Эта радуга поймала верхний задний угол контейнера грузовика и порубила на куски металлическую оболочку и раму. Куски посыпались на Деву, а грузовик завалился на бок.
Загудели сигналы, люди начали останавливаться. Некоторые таращились на нее.
Когда она уходила, ее нога болела, как будто в ней что-то вывихнулось. Она изо всех сил старалась держаться прямо и смотреть перед собой. Она перевернула грузовик и теперь буднично уходит. Люди это видят, и они поймут.
У края дороги остановилась машина. Дверь открылась, и оттуда выбрался Плащ. Та малая часть его лица, что виднелась из-под маски, была испещрена черными мазками. Одет он был в многослойный городской камуфляж, а на нагрудной броне красовалось нечто напоминающее кулак. Это было видно, только если прищуриться.
Из той же машины выбирались и другие. Из грузовика тоже.
«Зольдат».
В одной руке у него была полая металлическая трубка. Он развернул ее, наведя на Деву, и…
Они применила способность, метнув себя вперед, и споткнулась, когда ее ноги вновь коснулись земли; теперь она бежала, а не шла.
Есть время для грации, но это время не сейчас.
Противник хлопнул рукой по пустому концу трубки. Его способность рванулась сквозь нее и ударила в землю прямо позади Девы. Раздался взрыв, и ударной волной у нее выбило землю из-под ног.
Не считая неожиданности, тут не было ничего незнакомого. Дева споткнулась при приземлении и увидела, как еще один Плащ «Зольдата» возник прямо на ее пути.
Она ударила способностью, низко пригнувшись, и врезалась в его колени, сбив с ног. Поднялась из согнутого положения на одну ногу, разведя руки в стороны, готовая дополнительными ударами поправить равновесие, если будет опрокидываться. К тому моменту, как она выпрямилась, ее вторая нога уже была занесена. Этой ногой она ударила телепортатора в лицо, но тот исчез прежде, чем удар достиг цели.
Ее толкнуло еще одним взрывом, на этот раз вправо. Он сбил ее с баланса, заставив перекрестить ноги прямо на бегу. Дева восстановила равновесие и, повернув, побежала к переулку.
Плащ с металлической трубкой выстрелил. Взрыв произошел сбоку от Девы, и волна ударила слишком скоро после того, как она споткнулась и сменила направление движения. Она упала, коснулась руками тротуара, и от этого неожиданного контакта способность вспыхнула, растрескав твердую поверхность.
Это сбило ее с ритма на долю секунды. Она отвела обе руки назад и снова ударила. Быстрое передвижение крайне важно. Она только что разозлила псевдовоенную группировку злодеев, претендующую на весь восточный Бостон.
Если бы все сводилось только к силе отдельных группировок, эта область уже была бы их. Они были достаточно хороши для этого.
Мэрроу прежде работал на «Зольдат». Он был готов поделиться информацией за долю добычи Девы, если она вообще что-то добудет. Она придала особое значение последней части этого заявления. Мэрроу сам виноват, что говорил с явным намеком, что у нее все равно ничего не выйдет. Злобные намеки от человека, озлобившегося, что она его не наняла.
Ей не нужны товары в грузовике. Мэрроу получит пятнадцать процентов от ничего.
Переулок защищал ее от стрельбы. Но он не помешал телепортатору появиться вновь. Когда он материализовался, Дева увидела четыре глаза, глядящие из-за круглых линз, которые были частью его костюма в эстетике милитари. В каждой руке он держал по ножу.
Это, похоже, тот, который при каждой телепортации случайным образом переключается между наборами мутаций. Большинство мутаций слабые, но за некоторыми нужно следить в оба.
Он был одним из пары.
Дева применила способность, взмыв в воздух и перелетев через голову телепортатора с приличным запасом. Приземлилась на корточки, встала (ноги запротестовали) и снова побежала.
Он опять возник перед ней. На этот раз у него было четыре руки. Две из них извлекли ножи.
Тот же маневр. Дева ударила способностью, перелетела…
Появился второй телепортатор. Женщина в форме, стилизованной под модерновый камуфляж, и маске, крепящейся к лицу лентой, обернутой вокруг головы. Длинные волосы, выбивающиеся из-под ленты и других ремешков маски, бились на ветру.
В первую очередь Дева заметила, что у этой женщины был пистолет. Держа его одной рукой, другой она оттянула верхнюю часть.
Во вторую очередь Дева заметила, что женщина материализовалась, стоя на стене, причем ее тело располагалось горизонтально. Ее это, похоже, ничуть не беспокоило.
Дева, применив способность, изменила направление полета прямо в воздухе, затем еще одним применением бросила себя вперед. Почти одновременно со вторым ударом она услышала выстрел. Промах.
Завтра плечи напомнят ей об этом, но сейчас она выигрывала.
Плащ-мутант возник дальше по переулку. Это, должно быть, один из самых странных обликов. В целом его форма была как у одной из игрушек Девы в раннем детстве. Гигантская голова, в отверстия которой можно вставлять части тела. Без шеи, без туловища. Вот и у этого: большая голова, чахлые ручки-ножки. Рот тянулся вбок почти до самого затылка; при приближении Девы он раскрылся в широком зевке.
Женщина с пистолетом появилась вновь.
Это их тактика. Телепортация и занятие верной позиции. Один прижимает, задерживает, вынуждает реагировать, вторая держится спокойно и собранно, готовая в любой момент выстрелить по цели.
Именно из-за будничного применения огнестрела «Зольдат» до сих пор не взяли восточный Бостон в свои ежовые рукавицы. Плащи, применяющие огнестрел, сами становятся целью. Люди уделяли больше внимания «Зольдату», чем «Затерянному саду», а последних большинство, похоже, презирало.
Отчасти с этим было связано стремление «Зольдата», чтобы это сражение за Бостон не становилось слишком уж летальным.
Дева была загнана в угол: один телепортатор находился впереди нее, достаточно габаритный, чтобы блокировать выход, вторая над ней, а Плащ с трубкой уже занял позицию на входе в переулок, готовый выстрелить, как только сможет чисто прицелиться.
Она увидела то, что искала. Она заранее вырезала для себя путь бегства. Фокус был в том, чтобы поместить его там, где она сможет им воспользоваться, почему и пришлось выбрать столь далекое место.
Расстояние не казалось таким уж большим, пока ей не пришлось пробежать его, преследуемой по пятам солдатами-паралюдьми.
Она применила способность. Два удара подряд. Один – чтобы метнуть себя в нужном направлении, другой – чтобы сделать это под нужным углом. Дыра была достаточно широкой, чтобы Дева могла пролететь сквозь нее с расставленными в стороны руками, но угол оказался слишком крутым, и ее правое плечо скользнуло по одному краю дыры, а левое ударилось о другой. Она покатилась, и левое плечо засаднило – похоже, его раскровянило.
По ту сторону дыры было темно и прохладно. В дальнем конце гудел промышленный холодильник.
Дева в последний раз применила способность, метнув себя вверх. Поймала стеллаж и почувствовала, как он качнулся под ее весом.
Потом он успокоился, и она стала ждать.
– Ловушка? – спросил один из солдат.
Женщина ответила на незнакомом Деве языке. Голландский или немецкий.
Вспыхнули фонарики и принялись прочесывать пространство. Один луч прошел под Девой, прижимающейся к металлической полке. Металл был холодный.
Если этот луч каким-то образом попадет на нее, ей придется действовать. Она собьет и раскидает все полки, а затем побежит.
Лучи на нее не попали. Один обнаружил проделанную ею дыру в дальней стене, ведущую в темный коридор. Ее путь к бегству, если она собьет полки. Обманка, если не собьет.
Один из паралюдей продвинулся глубже в темное пространство. Телепортатор-мутант. У него опять было четыре руки. Тот, что с трубкой, низким голосом произнес:
– Нет. У нас другие приоритеты.
И они убрались.
Наверняка они сосредоточены на грузовике.
Дева улыбнулась и упала со стеллажа. Ее ноги и плечи болели, но ей было хорошо. Еще одна победа. Это… это было куда более возбуждающе и куда продуктивнее, чем под маскировкой идти разговаривать с полицейским, разыскивающим ее.
Оставалось только ждать. «Зольдату» требовалось провести машину через чужую часть города, чтобы разгрузиться. Дева прервала эту обычную поездку. Их караван застрял посреди враждебной территории. Из двух или трех группировок, базирующихся в этом районе, какая-нибудь непременно услышит или обнаружит, что грузовик находится здесь.
Деве незачем драться, если она может манипулировать своими врагами, чтобы они сами между собой дрались.
Она услышала начало противостояния. Бабахнула трубка того Плаща.
Имбецилы.
Дева намеревалась извлечь из этого максимальную выгоду. Одна из сторон конфликта ухромает прочь. Дева отправится за ними. Если они будут искать убежища, она пригрозит обрушить его прямо на них.
Она их сломает.
– Повреждения в переулке, – раздался вдали чей-то голос.
В дыре в стене появилась чья-то фигура. Дева оставалась неподвижной. Человек заглянул в помещение, осмотрелся. Женщина в преимущественно белом костюме с синими полосами, идущими вертикально от подмышек до талии. Грудь наискосок пересекала эмблема в виде пера.
Непохоже на кого-то из местных злодеев. Слишком отполированная, слишком мягкая на вид.
Соблазнившись, Дева вышла из дыры в стене и огляделась, чтобы убедиться, что горизонт чист, а потом уже посмотрела в конец переулка, где стоял разбитый грузовик.
Что бы ни происходило, в основном это было не на виду.
Не всё. Кое-что она все-таки увидела – достаточно, чтобы улыбнуться.
Вот это нынешний Бостон? Одно маленькое ДТП – и злодей сражается со злодеем. И, прежде чем это успело закончиться, на сцене начали появляться герои. Трехстороннее сражение.
Будут ли другие? Если у нее появится возможность, то да. Она станет четвертой стороной и будет удалять из картины каждого, кто будет выглядеть слабым, раненым или открытым, в любом сочетании.
Сперва она сменит позицию и позаботится о своем плече. Оно прилично поранено и нуждается в перевязке, но без швов обойдется. Это хорошо, если учесть ее проблемы с наложением швов самой себе.
Упругим шагом она вышла из переулка с того конца, близ которого разбился грузовик.
Необходимо поговорить со своими новыми подручными.
– Дева. Стой.
Она ощутила, как все ее тело отреагировало на слово «стой». Иным образом все ее тело отреагировало на узнавание голоса.
Эдикт.
Хорошее настроение вмиг перешло в раздражение.
Она повернула голову и посмотрела на Эдикт. Ее сопровождал другой Плащ, помладше. Не Законопослушник.
Нет. Чтоб эта сука сдохла, нет.
Только не сейчас, когда все идет отлично. Не сейчас, когда она на таком хорошем курсе, полностью «в зоне», когда все работает как надо.
– Ты, – выплюнула Дева.
– Дева, это не кончится ничем хорошим.
– Вечно ты путаешься у меня под ногами, – произнесла Дева.
– Мы пытаемся хранить мир. Ты, абсолютно очевидно, нет.
– Мир? – повторила Дева. Она развернулась, постаравшись не сместиться оттуда, где стояла. – Мир? Ты не слышала разговор этих людей. Мир? Нет. Мы будем наезжать друг на друга, и мы наедем на тебя, если ты окажешься на пути. Ты думаешь, от того, что ты бросишься в эту ситуацию, она как-то успокоится?
– Я думаю, что ты совершенно намеренно спровоцировала тот бой за содержимое грузовика, – ответила Эдикт. – Это не успокаивает ситуацию.
– Эдикт, я намереваюсь взять себе кусок города. Я буду главной. Я буду делать здесь бизнес, это будет мой дом. Я буду драться с тобой, если ты… я даже не знаю, что ты делаешь, сталкерша психованная. Ты переедешь в Бостон, если я перееду? Просто чтоб донимать меня своей способностью и читать мне проповеди?
На лице Эдикта была написана жалость. Это лишь добавило Деве раздражения.
– Я не перееду в Бостон, если ты переедешь, – ответила Эдикт. – Меня назначили присматривать за тобой, чем я и занимаюсь. Мы тебе не враги.
– Вы мне и не союзники, – сказала Эшли. Она встала чуть прямее. – Вот мои союзники.
Эдикт развернулась. Плащ, который ее сопровождал, поднял руки.
Эшли спрашивала имена, но большинство не запомнила. Тех, у кого нет способностей, трудно было различать. Парня с веснушками звали Джей. Высокого – Бар. Еще была девочка по имени Энджел, но она не была подростком. Просто девчонка, которая знает, как вмазать кулаком.
У Бара было двое друзей. У Энджел – младший брат.
И Эшли уже показала себя достаточно, чтобы они ее поддерживали.
– У твоего друга есть способность, которая сможет справиться с нами всеми? – спросила Эшли. – Я знаю, что твоя способность действует только на одного за раз.
– Не уходи. Мы можем поговорить. В Бостоне есть для тебя место, если ты его хочешь.
– Все та же старая история. Ложь, чтобы засадить меня под замок. Нет. И хватит болтовни. И хватит этого твоего голоса. Если она еще заговорит, выбейте ей зубы. Если она отдаст кому-то приказ, тот обязан подчиниться. Остальные – выбейте ей зубы.
Эшли сделала шаг, ослушавшись приказа «стой», который получила. Голова взорвалась болью, и, когда эта боль рассеялась, у нее пропала часть периферийного зрения слева.
Иногда последствия оказывались мелкими, вроде покалывания в кончиках пальцев, слепоты в синем спектре или непроизвольного словоизвержения. Иногда что-то посерьезнее. Частичная или полная потеря того или иного чувства, неработоспособность конечности. Галлюцинации. Эмоциональные сдвиги. Иногда эффект длился несколько минут, иногда – днями или неделями.
– Уверена, мы скоро увидимся, – сказала Эшли, проходя мимо Эдикта.
За минувшие годы Эшли усвоила, что есть смысл просто повиноваться, чтобы избегать раздражающих или калечащих последствий. Она научилась не давать Эдикту возможности что-либо говорить.
Но этот приказ был «стоять», а Эшли абсолютно не собиралась в ближайшее время замедляться или останавливаться.