ЗАТМЕНИЕ Х.4
Она сожалела, что приходится спать. Существовали бизнесмены и шоумены, способные бодрствовать семьдесят два часа подряд, и она не сомневалась, что понимает почему. Она стремилась к этому. Она любила воспринимать это как гибернацию и сбережение энергии до тех дней, когда ей потребуется делать больше.
Спать опасно, если на счету каждая секунда.
Сон – это мягкая перезагрузка, а когда все работает, перезагрузка – последнее, что ей требуется.
Но у тела свои запросы, и, чувствуя все боли от стычки прошлой ночи, стычки, в которой она даже ни к кому не притронулась, она рассудила, что нуждается в отдыхе, чтобы дать организму залечиться. Она даже не помнила, как ложилась.
Дева чувствовала себя не менее бодро, чем накануне, но ее настроение словно отдохнуло в ином смысле. У нее сохранялась устремленность, сохранялось умение сделать то, что нужно, если сможет удержать способность под контролем, однако мысли постоянно оглядывались сами на себя.
Это были не сомнения в правильности своих действий. Нет, она была уверена. Также она отчетливо сознавала, что любой человек, ситуация или даже невезение может выбить у нее почву из-под ног.
Очень отчетливо сознавала.
Остальные стояли вокруг их машины. На этой улице располагались приземистые кирпичные дома, и дорожка между двумя домами шла к узкой полоске травы и тропинке вдоль речки. Дева не могла стоять спокойно, поэтому она обошла вокруг квартала, в том числе рядом с речкой. Она обращала внимание на крыши и на дома с признаками того, что в них живут.
Спать было опасно, потому что она не знала, что сон может с собой унести. Она бросила кости и теперь считала, что ей повезло, что она проснулась, готовая защищать свои достижения.
У нее были миньоны, и у нее была цель. Ее триумфы прошлой ночи складывались с другими недавними победами. Ушла от ОПП, уклонилась от копов на станции, угрожающе продемонстрировала местным подросткам свою принадлежность к Плащам. Подростки ничего из себя не представляли, она даже не удосужилась запомнить их имена или кто из них пригласил ее на ужин. Шоу – вот что было важно.
Дева знала, что должна устранить кого-то значимого, чтобы для нее самой нашлось место на сцене. Большой район ей не требовался, по крайней мере сейчас.
Братья, судя по их фразам, хотели сотрудничать с «Заводными псами». Это их вычеркивало. «Четверка», возможно, куда-то уйдет.
Были люди в других районах, но Дева хотела себе Гробчестер. Это оставляло двух противников, и компания Девы приехала сюда для того, чтобы присмотреться к одному из них.
Деревянный мостик, перила которого выглядели так, словно были целиком из ржавчины, позволял обитателям здешней шеренги домиков и квартир пересечь речку и добраться до моря. Дева подошла к мостику и встала на среднюю перекладину ограждения, прижавшись к верхней перекладине голенями.
С этого возвышения она могла видеть мужчину у воды. На нем был костюм, представляющий из себя в основном доспех из переплетенных ветвей в стиле кельтского орнамента. Черная и красная ткань под доспехом покрывала его почти полностью, оставляя лишь намеки на, возможно, черную кожу сзади на шее и там, где кончались рукава и начинались переплетенно-древесные перчатки.
Стоя спиной к Деве, он то протягивал руку к деревьям и собирал безлистные ветви, то наклонялся подобрать что-то с земли. Время от времени он вставлял ветку в просвет своих доспехов, так что она торчала вверх и в сторону. На некоторых ветках еще оставались сухие листья.
Один из Плащей «Бластоцвета». Дева отвернулась.
Даже такое простое действие, как опускание капюшона на лицо, ей приходилось просчитывать. Оно требовало применения рук, а значит, необходимо было оценить риск в сравнении с наградой. Каков шанс, что ее увидят и опознают по белым волосам? Если она поправит капюшон, скрывая волосы и лицо, этот шанс уменьшится, зато добавится шанс, что сработает способность.
Что произойдет, если она случайно применит способность? Люди обратят внимание на звук, и вскоре она встрянет в бой.
Если до этого дойдет, с тем типом она справится.
Если он окажется медленным – разрушит мост. Это вынудит его перепрыгивать. А если он будет быстрее, она сможет отступить к зданию.
Если, убираясь, она произведет достаточно шума и нанесет достаточно урона, это привлечет внимание героев. Это, в свою очередь, осложнит жизнь «Бластоцвету».
Она напряженно поправила капюшон и заткнула прядь волос за ухо.
Злодей в деревянных доспехах продолжал собирать ветки. Остановился, чтобы подобрать одуванчик и поместить его в кучу.
За то время, какое понадобилось Деве, чтобы обойти квартал, подошел Джей. Бар, его друзья и Энджел были уже там. Брата Энджел не было.
Джей принес еду. Сэндвичи и кофе на завтрак.
– Налетайте, – пригласил он.
Есть было так же рискованно, как и спать. Прием пищи подразумевался социальным явлением, но для Девы это была азартная игра, шансы в которой были сильно против нее. Поражение означало конфуз. Победа ничего особенного не означала.
– Почему? – спросила Дева вместо того, чтобы принять предложение.
– А?
– Почему это? Каков твой взгляд?
– Взгляд? – переспросил Джей.
– Не все и не всё имеет свой взгляд, – сказала Энджел.
Наивная девочка. Впрочем, наивность была для Девы приемлема, если в других отношениях Энджел оставалась компетентной.
Проигнорировав это заявление, Дева пристально смотрела на Джея в ожидании ответа.
Джей сдался.
– Ты, надеюсь, мне заплатишь. Они? Они, скорей всего, прикроют меня, если мы займемся чем-нибудь рискованным.
– Да, – кивнула Дева. Это имело смысл. Она могла даже уважать такую позицию. Оглядевшись, она спросила: – Видел кого-нибудь или что-нибудь, пока шел сюда?
– Прости, я не смотрел.
– В следующий раз смотри, – сказала она. – Весь этот город – вражеская территория. Каждая мелочь имеет значение.
– Да, мэм, – произнес Джей.
Она повернулась к нему. В его «мэм» не было ни намека на сарказм или иронию.
Другие выглядели серьезными. Пока что, по крайней мере, они ее уважали. Наверняка будет кто-нибудь, кто поставит ее авторитет под сомнение – в фильмах и телешоу всегда такие находятся. Пытаться прожать власть – в природе человека. Значит, разумно предполагать, что кто-нибудь в этой группе вынашивает крамольные мысли.
Ей придется показательно наказать этого человека сразу, как только он себя проявит. Пока же она будет работать со своими новыми подчиненными.
– По ту сторону здания находится один из Плащей «Бластоцвета», – сообщила она. – Будут еще. Ожидаем ли мы появления еще кого-нибудь из прошлой ночи?
– Нет, – ответил Бар. – Если хочешь, я позову еще народ.
Дева покачала головой.
– Давайте по машинам.
У Бара была машина, у Джея тоже. Дева села на пассажирское сиденье машины Бара, и он ее завел. Энджел и один из друзей Бара сели на заднее сиденье.
Они проехали квартал, прежде чем увидели еще. Женщина, высокая и стройная, с заостренными ушами и с черными волосами, спадающими до щиколоток, даже будучи заплетенными в косу. Ее маска представляла из себя округлую пластину с бороздками и вделанными в нее черными бусинками глаз. Костюм – обтягивающее трико с линиями в том же стиле, что и бороздки на маске: они шли вертикально и пересекались виньетками наверху и внизу. С женщиной было еще двое Плащей. Мужчина в облегающем топе и громоздких штанах, положивший руку на стоящий рядом столбик. Его оружие. И еще там была Гнилое Яблоко, которая говорила с ними о чем-то.
На крыше по соседству стоял Плащ в зеленом капюшоне, из-под которого торчали стилизованные рожки. Вокруг него был свободно обернут не то плащ, не то крылья достаточного размера, чтобы укрыть человек десять.
«Бластоцвет» не лгал. Они действительно производили набор, и их территорию активно охраняло или патрулировало больше Плащей, чем у многих команд было всего.
Энджел тихо и протяжно присвистнула.
– Свистеть незачем. Это ничто, – сказала Дева.
Неподалеку от Плащей болтались обычные люди. Немного – один тут, один там. Но, судя по тому, что их устраивало присутствие злодеев, они были как-то с ними связаны.
На глаз – не солдаты, а мальчики на побегушках и выполняющие разные другие небоевые поручения, как Джей в ее фракции.
– «Бластоцвет» всегда был маленькой группой, – произнесла Энджел. – Дилеры, о которых в новостях упоминают раз в год. Иногда вообще один только Бласто или только Ядовитое Яблоко.
– Ядовитое Яблоко?
– Или Гнилое Яблоко. Она время от времени меняет имена.
Эшли кивнула.
– Теперь они уже не маленькие. Это нормально.
Она заметила еще одного. Там была толпа людей того типа, который был ей знаком. Еще в Стэффорде была группа Стэна Почки. Бесполезные кретины, наркоши, имбецилы. Они стали причиной неудачи одного из ее дел. Она подозревала, что они и намекнули героям насчет ее поездки в Бостон. Копы на станции, Эдикт при атаке на грузовик.
В центре группы стоял Плащ, который сопровождал Бласто и Гнилое Яблоко накануне ночью. На его плечо взобралось и там устроилось существо – полузмея-полуящерица с деревянной головой.
– Видите это? – спросила Эшли.
– Боже. Прямо из столярки, – произнес Бар.
– Их имена меня так разочаровывают, – сказала Эшли. – «Бластоцвет»? Бласто? Гнилое Яблоко? «Столярка» была бы лучше, верно?
– Точно, – согласился Бар.
– Мне нравится Дева-жди-беды, – заявила Энджел.
– Подлизываешься? – спросил Бар. – Я шучу.
Шутки? Эшли задалась вопросом: где она сама провела черту, за которой начинается проверка подчиненными ее власти?
– Не. Мне нравится имя, только и всего, – пояснила Энджел.
– Это потому, что у тебя хороший вкус, – сказала Эшли. – «Заводные псы»? Почему не «Шестеренки войны»?
– Их имена символизируют мир и сотрудничество, – заметил Бар.
Эшли фыркнула. Ее глаза продолжали сканировать окрестности. Прошло несколько минут. Ничего больше не увидев, она жестом велела Бару остановиться.
Другая машина поравнялась с ними, как раз когда они выбирались из своей.
Эшли ходила взад-вперед, размышляя. Она была раздражена. Та команда была совсем мелкой, и все, что им потребовалось, чтобы набрать такую уйму людей, – послать сообщение онлайн? Каким боком это правильно или справедливо?
– Их много, – сказал один из друзей Бара. – Не слишком ли много?
– Нет, – ответила Эшли, остановившись. – Нет. Я смогу с этим справиться, если будет шанс. Мне придется. Я захвачу этот район.
– Бласто вообще-то Механик, – заметил Бар. – Он работает над чем-то крупным. Постоянно сосет ресурсы.
– О таких вещах слышишь, – добавил Джей. – Механик какое-то время сидит тихонько, занимается своими делами, а потом вдруг устраивает что-нибудь громкое. Здание с пентхаусом складывается в сторонку, и там оказывается лазер смерти с дальностью на весь город.
– Лазер смерти, смонтированный на здании, был всего один раз, – сказал Бар.
Джей хихикнул.
Эшли не засмеялась.
– Расскажите мне о группе Детанта. Он укоренился?
– Недавно, – ответил Бар. – У них с Аккордом куча людей со способностями. Они себя смачно показали. Умные, эффективные, богатые.
– Он вообще откуда? И откуда Аккорд?
Бар пожал плечами.
– Они явились из ниоткуда, и они настолько хорошо готовы? Они могут себе позволить швырять столько денег?
– Возможно, это благодаря кукловодским способностям, – предположил Бар.
– Они сильны?
Бар снова пожал плечами.
– Они мелкая рыбешка, – произнес Джей.
– Никто не мелкая рыбешка, если у них есть способности, – возразила Дева. – Каждый представляет угрозу. С каждым придется разбираться.
– Конечно, – согласился Бар.
– Что насчет Диггера? Байкера.
– Не так смачно себя показал.
– «Четверка»?
– Они где-то рядом. Сделали не очень много, – ответил Бар.
– Они какое-то время активничали в Нью-Йорке, – сообщила Энджел. – Они страшные.
– Я тоже пугающая, – ответила Эшли. – Это меня не волнует.
– Я бы их боялась, даже если б у них вовсе не было способностей, – продолжила Энджел. – Они по части биологического оружия. Их настрой – отравить вообще всех, а потом чтоб их сторона восстановилась быстрей. Они применяют исцеляющие способности и снаряжение, чтоб снизить урон их стороны.
Джей добавил:
– Как ни странно, они популярны. Думаю, дело в стиле. В инете есть целые галереи с картинками, где изображены они в окружении своих разноцветных чумных облаков.
Этот образ уколол Эшли. Она захотела немедленно атаковать «Четверку».
Нехороший импульс. Эшли загнала его поглубже и посмотрела в сторону квартала, на который претендовал «Бластоцвет». Бласто и Гнилое Яблоко.
– У тебя есть план? – спросил Бар.
– Ага, – ответила она. – Пока что поболтайтесь вокруг зоны «Бластоцвета». Выясните, куда они ходят, где тусуются. Если они что-то продают, выясните, откуда они получают товары и куда их девают.
– Сколько по времени? – спросил Бар.
– До вечера. Не хочу тратить время.
Бар медленно кивнул.
– Видимо, сейчас пришла пора поднять тему денег.
Дева встала прямее. Ее глаза сузились.
– Ты нам до сих пор ничего не заплатила. Обещала дать столько, сколько запрашивал Мэрроу. Две штуки или пять процентов.
– Это входит в оговоренную работу.
– Мы потратим целый день своего времени, – сказал Бар. – За обещания?
– Вчера ночью я вам показала, что я могу делать. Сегодня ночью я тоже кое-что покажу, и вы будете рады, что помогли, когда все сойдется вместе.
– Я не понимаю, – произнес он. – И этот план, и долгосрочную цель.
– Тебе не нужно понимать. Тебе нужно слушать, – она подбавила льда в голос.
Дева смотрела, как его выражение лица переключается между тремя разными эмоциями.
Она не могла дать название каждой из них, но представляла себе, какого они рода.
– Ладно, – сказал наконец Бар. – Две штуки или пять процентов добычи?
– И хороший статус, когда я заберу себе эту территорию.
Глаза Бара задвигались, как будто он что-о вычислял в уме.
– Да. Окей, ладно, мы пойдем осмотримся.
Он подал знак своим друзьям.
Дева подумала, не устроить ли из него показательный пример для остальных. Она не была уверена: может, он сейчас уйдет и не вернется, а может, будет выполнять задание, но спустя рукава.
Она взглянула на двух оставшихся. Джея и Энджел.
– Вы тоже собираетесь сбежать? – спросила она. – Потом пожалеете.
– Я сбегать не собираюсь, – ответила Энджел и потерла шею у основания затылка. – Я ничего не умею, кроме как отвешивать люлей и получать люлей. Я услышала, что мы можем поболтаться на пляже или у бойцовой ямы на южной окраине, там иногда люди ищут помощников для своих дел. Я напялю дурацкий костюм и буду подручной, если это окупится.
– Дурацкий костюм не нужен, – сказала Дева. Потом передумала. – Может, костюм позже понадобится, но не дурацкий. Я не делаю ничего дурацкого.
Энджел пожала плечами.
– Я этим буду заниматься, потому что ничего не теряю. Могу чему-то научиться, глядя, как они работают. Если позже я тебе понадоблюсь еще для какой-нибудь работы – я ее тоже сделаю.
– Ты будешь вознаграждена, – произнесла Эшли и улыбнулась. – Иди. Встретимся там же, где сегодня утром.
– Я тебя подвезу, если хочешь, – сказал Джей, обращаясь к Энджел. Та улыбнулась ему.
– Конечно. Но я лучше пойду пешком, – ответила она. – Мы покроем больше площади, если будем по отдельности.
– Хорошо, – одобрила Дева.
Энджел ушла. Джей остался. Он обошел вокруг машины и протянул Деве оставшийся сэндвич. Та взяла.
– Это должно как-то зачесться, – сказал он. – Даже для Энджел, а у нее низкая планка ожиданий.
– Как это зачтется – мое дело, не твое, – ответила она.
– Конечно, – кивнул Джей.
– Обязательно зачтется. Лояльность будет вознаграждена. Думаю, я понимаю, чего хочет Энджел. Она мне понятна.
Джей снова кивнул.
– Я ее знаю. Она клевая. Просто не надо ее злить.
– Я не собираюсь. Думаю, что знаю, что движет такими, как Бар. Другими. Деньги.
Джей кивнул.
– А чего хочешь ты? – спросила она.
– Денег, – ответил он без колебаний.
Она встретилась с ним взглядом, изучая его. Карие глаза, россыпь веснушек, каштановые волосы, решимость на лице.
– Так заработай их. Собери информацию.
– Да, мэм.
Существовала угроза, что все рассыплется. Всего полночи сна, и люди забыли ее триумф, усомнились в ее силе, усомнились в ней. Ее собственные сомнения тоже пробудились.
Она была одна против, похоже, десятка людей со способностями.
«Для этого я и создана», – подумала она. Возбуждение вспухло в ее груди, когда она принялась рассматривать варианты, смаковать мысль, что она выйдет победителем.
Пирокинетики процветают, когда рядом оказывается огонь. Плащи, манипулирующие водой, работают с максимальной эффективностью, когда рядом водоем.
И так далее.
Она повелевала аннигиляцией и хаосом. Раз так, она поступит, как пирокнетик, поджигающий дом, в котором сам находится.
То, что она сделает это без дополнительных сил на ее стороне, против столь многочисленных врагов?
«Не имеет значения, – сказала она себе, изгоняя сомнения и укореняя взамен холодное возбуждение в груди. – Не имеет значения. Все предыдущее было подготовкой вот к этому.
Даже то, что я три года была совершенно одна».
☽
Эшли потянулась, выходя из суда. Ее конвоир из Патруля прокашлялся.
Покашливание не заставило ее прекратить потягиваться.
У суда был перерыв. Люди стояли, потягивались, шли в сторону торговых автоматов.
– Могло быть и лучше, – произнес Тристан. – Рейну с его юристами было легче.
– Я не рассчитывала, что будет легко, – ответила Эшли.
Кензи ерзала, явно расстроенная. Эшли положила руку ей на плечо, и ее маленькая подруга глянула на нее с улыбкой. Ерзать она перестала.
Ерзала она, должно быть, из-за видео. Кензи наверняка хотела, чтобы его показали, и одновременно тревожилась, что будет, если его покажут. Группе не понравилось бы, если бы видео появилось, и Кензи наверняка ужасалась тому, что видео выйдет, и тому, что оно не выйдет.
– По-моему, они были несправедливы, – заявила Света. – Ты вовсе не отказывалась сотрудничать.
– Она не отказалась, – подтвердила Виктория. – Я очень надеюсь, что они согласятся дать нам высказаться под конец. Я хочу вбить в них это. У меня было письмо Гилпатрика, но они его даже не упомянули.
Эшли тоже не считала, что это было справедливо, но оставила свое мнение при себе. Именно такой стиль мышления выводил ее из нужного психологического состояния.
Тристан добавил:
– Я отнес свое письмо насчет Эшли после трибунала Рейна, передал его типу, который смахивал на гробовщика. Он вел себя довольно-таки пренебрежительно.
– Может, это часть процесса? Они не хотят выглядеть пристрастными? – спросила Света почти что с надеждой в голосе.
– Это не повод грубить, – возразил Тристан.
– Может, ему твое лицо не понравилось, – сказал Крис.
– Тогда у них никакого вкуса, – произнесла Кензи. – По-моему, у Тристана и Байрона очень красивые лица.
– Я не очень понимаю, как на это реагировать, – сказал Тристан.
– А есть какая-то процедура, если этот трибунал не будет работать как надо? – спросила Света. – Какой-нибудь более высокий суд?
– Нет, – ответила Виктория. – Вся идея состоит в том, чтобы разбираться с делами, не ввязываясь в более сложные процедуры. Выпалывать очевидные случаи до того, как они вылезут перед настоящим судом.
– Должна же быть какая-то процедура. Что-нибудь на чрезвычайный случай, – не унималась Света.
Эшли чувствовала, как по ней ползет возбуждение. Это был страх, и активная убежденность, и тревога, и внезапные порывы, и беспокойство, и все это само по себе генерировало новую тревогу, порывы и беспокойство.
Если эти чувства оставить без присмотра, они, умножая сами себя, вырастут настолько, что начнут формировать конструкции и идеи, подобно тому как облако может напоминать лицо или собаку.
Кое-что в терапии, которую она проходила, помогло ей понять это. Справляться с этим было куда труднее.
– Если вы не против, – произнесла Эшли, вкладывая в голос больше силы, чем требовалось, и не обращаясь ни к кому конкретному, – я предпочла бы сейчас не говорить и не думать о трибунале.
– Конечно, извини, – тут же отозвалась Света.
– Можем поговорить о чем угодно, о чем ты хочешь, – добавила Виктория.
– Говорите о чем угодно, – попросила Эшли. – Шум беседы – то, что надо, если только она не об этом.
– Я сейчас делаю камеру, которая снимает фото и видео прошлого, – сообщила Кензи. – Она весит всего двадцать пять фунтов, и я ее еще облегчаю.
Раздалась мешанина ответов. Люди были впечатлены, восхищены.
– Это реально звучит потрясающе, – произнес Крис.
– Кензи сама потрясающая, – сказала Эшли. – Пора бы тебе нагнать нас, Крис.
Кензи подняла голову и посмотрела на Эшли, потом наклонилась, уткнувшись головой ей в плечо. И обвила ее спину одной рукой.
– Есть кое-какие загвоздки, – произнесла Кензи.
– Ну конечно, – откликнулся Крис. Объятие он никак не упомянул.
– Ей нужно время, чтоб раскрутиться. Я над этим все еще работаю. И она считывает частицы, которые двигаются не по прямым, поэтому картинка быстро размывается.
– С размытием можно жить, – сказала Виктория. – В одной только криминалистике такая камера может быть на вес золота.
– Я все еще разбираюсь с балансом. Время я, как правило, обхожу стороной, если могу, – продолжила Кензи. Ее ноги мельтешили под скамьей. – Я стырила кое-какую технологию.
– Стырила? – переспросил Крис.
– Механики могут считывать способности и людей и получать данные, которые потом могут использовать для своих вещей. Механик, который делает огнеметы, может взять мои чертежи и разобраться, как соорудить какой-нибудь прицел. Или, типа, даже если не способности, я могу глубоко просканировать какого-нибудь Мыслителя и получить данные о его способности, которые смогу применить для своих камер. Вот почему прямо сейчас я жутко хочу поговорить с каким-нибудь крутым провидцем или поствидцем и посмотреть, как работает его способность.
– Все мы хотим, – произнесла Виктория.
– Так или иначе, – продолжила Кензи, – мы видели кое-что из этого с Зацепом и другими, помните?
– «Скоростные», – сказал Тристан. – Да.
– Да. Механики все разные, так что не каждый Механик так делает, но большинство, я думаю. Мы все хотим данных и вдохновения. Когда я ходила забирать свой большой ящик-проектор, я послала туда несколько летающих камер. Это ведь безопасно, раз Мамы Мазерс теперь нет, верно?
Эшли подумала, что, видимо, именно тогда Кензи собрала изображения ландшафта того места, где Дева убила Борзого Быка, чтобы использовать для создания фальшивого видео.
– Поэтому я поискала там, есть ли что-нибудь интересное. Там валялись механиковы метательные звездочки и всякий мусор. Я заставила камеру это прихватить. И теперь занимаюсь обратным инжинирингом.
– Это круто, – сказала Эшли.
– Вот только команда рассыпается, и мне не с кем этим заниматься. Тебя, возможно, не будет рядом, чтоб это увидеть.
– Возможно, не будет, – согласилась Эшли. Ощутила неприятный укол.
Она не хотела этого. Рейн хотел, но для нее это была необходимость, неизбежное зло.
– Но ты не хотела об этом говорить. Извини, – сказала Кензи.
Эшли покачала головой.
Виктория села на пустой участок скамьи рядом с Эшли. Показала ей свой телефон.
Там было фото Пресли с волосами, окрашенными в неровный цвет, скорее светло-серый, чем чисто белый.
Веснушки напомнили ей об Эми, но это была бы неприятная тема для разговора.
И еще они напомнили о Джее – воспоминание из прошлой жизни. Еще более неприятная тема.
☽
Раздался низкий, глухой рокот, когда ее способность сделала свою работу. Ей пришлось бежать, чтобы убраться от облака пыли, расползающегося во все стороны.
Она уже двигалась к следующей точке. Рубанула своей искаженной тьмой, нацелившись на один из углов здания. Ее рука загребла пространство, чтобы покрыть как можно больше площади, уничтожить как можно больше кирпича и балок, теплоизоляции и стоек. Удар способности придал ей самой импульс, позволивший убраться, как раз когда рухнула стена.
То же самое она повторила с другим углом. Где кирпичи стояли один на другом, они начали валиться целыми слоями, разбиваясь о землю. Другие обломки тоже стали падать, и звуки ударов и раскалывающихся предметов были музыкой для ушей, а вода еще и усиливала часть акустики.
Машина Джея находилась в одном газоне и тротуаре от Девы, двигаясь медленно, но верно. Джей старался быть рядом с Девой, но в то же время подальше от тучи разлетающихся обломков.
Это был отвлекающий маневр. Он были рядом с берегом, не очень далеко от мостика, рядом с которым видели Плаща в деревянных доспехах с кельтским орнаментом. Способность Девы сносила куски старых домов, где не горел свет. Взгляд внутрь подтвердил, что там пусто.
Сейчас – она ощущала напряжение в ногах, пока бежала, нагоняя машину. Она не запрыгнула внутрь, но вскочила на порожек, опершись предплечьем на верхний край дверцы. Ее способность вспыхнула, но задела только воздух.
Когда они проезжали мимо большого дерева, она по внезапной прихоти снесла его. Оно повалилось позади с чертовски громким шумом.
Джей нажал на газ. Машина поехала быстрее.
Это поможет отвлечь Плащей от центра операций. Подручные были уже наготове – только часть группы Бара, самые любопытные насчет того, что они делают, и Энджел на шухере.
Фокус был в том, чтобы набрать достаточно скорости, чтобы объехать это место и ударить по цели сбоку или сзади. Направиться туда прямо не получилось бы, так как при этом Дева бы столкнулась со всеми, кто вышел бы посмотреть, что происходит.
Одно пустое здание снесено, еще два с частично или полностью обрушенной внешней стеной. Одно дерево обрушено, чтобы заблокировать дорогу.
Он проехали перекресток, и Дева мельком увидела Плащей на следующей улице. Более многочисленная, чем она ожидала, группа направлялась к месту происшествия разбираться.
Джей остановил машину. Дева спрыгнула, ногой захлопнула дверь и побежала.
Небо расцветили огни.
Это была вторая фаза отвлекающего маневра.
Дева велела Энджел сообщить героям, что «Бластоцвет» затевает что-то плохое.
В худшем случае будет что? Она окажется одна против тридцати, а не одна против двенадцати? После некоторого предела это уже не будет иметь значения.
В лучшем случае? Противники окажутся выбиты из колеи и связаны внешними проблемами.
Ее способность вышибла дверь. Спустя секунду после того, как она вошла внутрь, мощный удар позади нее отметил прибытие Плаща. Здоровенный тип – не из тех, кого она видела во время дневного патрулирования. У него был металлический шлем и крашеная кожа, и он шел сгорбившись.
Энджел и Джей независимо друг от друга пришли к выводу, что здесь находится штаб-квартира Бласто. Именно отсюда Плащи постоянно выходили и сюда входили. Те, кто продавали наркотики, похоже, тоже входили-выходили здесь.
Срать и жрать в одном месте – неумное решение, но Бласто, наверное, говорил себе, что у него более чем достаточно Плащей-телохранителей.
Здоровяк уже несся внутрь. Дева ударила по лестнице, и ее бросило вверх. Здоровяк погнался следом.
«Пора сжечь это место к чертям», – подумала Дева.
Она ударила способностью назад и уничтожила кусок пола в коридоре. Удар пошел под таким углом, что ее откинуло вверх и назад, и это было не в ее привычном стиле. Обычно она направляла удары так, чтобы хотя бы пытаться сохранять равновесие. Сейчас она опрокинулась и заскользила по гладкому ламинату.
Здоровяк, который нагонял, вынужден был затормозить, чтобы не провалиться. Он сгруппировался на самом твердом участке пола, бугрясь мускулами, и прыгнул.
Дева еще даже не успела полностью подняться на ноги, когда выставила руки перед собой. Удар по площади, чтобы захватить как можно больше пола, где этот тип должен был приземлиться. Так у него будет меньше шансов найти опору, плюс меньше обломков будет падать на ничего не подозревающих людей внизу.
Он врезался в край дыры и полетел вниз.
Дева применяла способность направо и налево. Двери? Минус двери. Стены? Минус стены. Один удар вырубил электричество на этаже.
Пустые комнаты, офисы, одна комната с двухъярусными койками и ящиками.
Ничего на этом этаже.
Дева пробила дыру в полу и спрыгнула.
Здоровяк тоже был на этом этаже – он как раз пытался взобраться на верхний. Он потерял равновесие, упал и заметил Деву.
Ее способность вспыхнула непроизвольно, что стоило ей секундной задержки. Она попыталась сделать так, чтобы это выглядело намеренным: разнесла ближайшую стену, словно это было вступление к полному маневру.
Здоровяк понесся на нее, и ей пришлось найти сцепление с покрытым пылью полом, прежде чем прыгнуть в только что пробитую дыру. Еще одна дыра в полу – и ему будет теперь труднее ее преследовать.
Стены и двери – ничто. Они в одном жесте от того, чтобы стать проходами. Она использовала эти проходы, пробираясь по этажу, пока здоровяк ее преследовал. Но через какое-то время он прекратил за ней бежать.
Она очистила весь этаж, ничего не нашла и спрыгнула ниже.
На этом этаже она почуяла наркотики. Пойдя на запах, она обнаружила конференц-зал, переделанный под бесчестные цели. Здесь лежала упаковка, пластиковые сумки и горы зеленых листьев.
Ей не пришлось идти далеко, чтобы найти офис с кое-какими деньгами. Осторожно работая руками, она подобрала пачку купюр.
Что-то взорвалось совсем рядом слева от нее. Ее окутало облако едкого зеленого газа, и она отшатнулась в сторону.
– Это не твое.
Гнилое Яблоко.
Дева улыбнулась и пошла вдоль стены комнаты, чтобы избежать распухающего облака газа.
– Здесь была приличная штаб-квартира, – произнесла Гнилое Яблоко. В ее руке возник зеленый шарик, затем подлетел над ней. – И теперь посмотри на нее.
Потолок в коридоре осел клочьями. Во многих стенах появились дыры, достаточно большие, чтобы мог пройти человек. Газ на периферии облака истончался, придавая всей комнате зеленоватый оттенок.
Появился второй шарик и присоединился к первому, все еще летающему вокруг руки Гнилого Яблока. Женщина в костюме сжала его и отвела руку назад для броска.
Дева вытянула руку в сторону денег.
– Хоть что-нибудь сделаешь, и я их уничтожу.
– Ты не захочешь.
– Ты этого тоже не хочешь. Но я сделаю, если решу, что это ослабит твою группу.
Гнилое Яблоко прищурилась.
– Сда-… – начала Дева, но осеклась из-за приступа кашля. Газ.
– Сдавайся, – со второй попытки сумела произнести она. – Поверь мне, ты не хочешь, чтобы я продолжала. Может, у тебя целая армия, но им надо сперва сюда пробраться, и им придется внимательно смотреть, куда они ставят ноги. Я могу обрушить все это здание, и готова поспорить, что, если в этот момент в нем будем мы обе, выживу я.
– Конечно, – кивнула Гнилое Яблоко. Посмотрела на деньги. Бросила шарик, и тот, пролетев через дыру в стене, взорвался в другой комнате. – Вот. Я безоружна.
– Руки вверх, – потребовала Дева.
– Это ничего не значит, когда речь идет о паралюдях.
– Считай это символом. Мне нравятся жесты уважения.
Гнилое Яблоко медленно подняла руки, пока не стали видны обе.
У нее же было два шарика. Где второй?
Дева огляделась и обнаружила его в последний момент – он был почти невидим в тумане, заполнившем комнату. Он был на полу и уже прокатился мимо нее.
Шарик сдетонировал с какой-никакой силой, и деньги разлетелись по комнате. Деве пришлось попятиться, поскольку миазмы зримо расцветили воздух.
Гнилое Яблоко уже готовила следующий выстрел.
Дева могла бы выстрелить по деньгам своей способностью, но они так разлетелись, что она попала бы лишь в небольшую их часть.
Вместо этого она нырнула в дверь и взорвала пол в коридоре.
Вниз. Вниз, на более безопасную территорию.
Гнилое Яблоко последовала за ней. Метнула следующий шарик, и Дева была недостаточно быстра, чтобы увернуться. Взрывом ее сбило с ног, и падение получилось неожиданным и жестким. Когда она попыталась встать, ее окатило газом.
Ей показалось, что вставание потребовало больших усилий. Это газ?
Газ жег ей ноздри и щекотал горло, угрожая вызвать приступ кашля, который заставит ее вдохнуть еще больше газа. Она подняла руку.
Способность вновь сбила ее и действительно вынудила невольно вдохнуть, но также она уничтожила газ, который затронула, и аннигилировала сам воздух.
Газ потек в образовавшийся вакуум, где его снова можно было уничтожить выстрелом способности.
Все уничтожить не получилось, но газ истончился, и это дало Деве передышку, позволившую ей вновь найти равновесие.
Она увидела, что Гнилое Яблоко кидает следующий шарик, и выстрелила, надеясь попасть в газ до того, как тот слишком распространится. Однако способность угодила в сам шарик. Он перестал существовать, не дав вообще никакого газа.
Дева проложила себе путь на этаж еще ниже, проделав очередную дыру в полу и спрыгнув, прежде чем Гнилое Яблоко успела хоть что-то сделать.
Оказалось, что потолок этого этажа немного выше обычного. Деве пришлось выстрелить своей тьмой, чтобы снизить скорость падения. И все равно приземление получилось жестким: она ударилась коленями об пол.
Лаборатория. Импровизированная, грязная, плексигласовые панели, соединенные каким-то клеем или замазкой, которая лежала каплями и комками. Разойтись им не давали металлические полосы, и это было кстати, поскольку, судя по всему, эти штуки были под давлением.
Дева выпрямилась, понимая, что Гнилое Яблоко явится за ней, как только доберется до лестницы.
Чаны. Целый ряд их вдоль одной стены, настолько грязных, что содержимое не сразу стало очевидным.
Человекоподобные фигуры, каждая отличается от остальных.
Здоровенный список злодеев «Бластоцвета» от той зазывной рекламки, которую они выложили онлайн. Это не настоящие люди.
Дева улыбнулась, разглядывая все это.
Они жульничали.
В дальнем конце комнаты было что-то другое. Оно выглядело как бойлер, но производило такое же впечатление поспешности и импровизированности, как и чаны. Металл, сварка, обвивающие все это трубки и застекленная щель, за которой виднелось море чего-то смахивающего на зеленый мох.
– Отойди оттуда, – потребовала Гнилое Яблоко. Она тяжело дышала.
Дева протянула руку к одному из чанов. Она хотела пригрозить, но способность вспыхнула. Она прорезала толстое стекло, воду и фигуру за стеклом. Дева отшатнулась, прижимая руку к груди.
Тут же она выпрямилась, нацепив на лицо улыбку, которой не чувствовала. Остатки тела опрокидывались вперед, по мере того как жидкость вытекала из чана, и при контакте с краями разбитого стекла разваливались, словно мокрая туалетная бумага.
Гнилое Яблоко вела себя вовсе не так, как если бы Дева только что убила кого-то.
– Ну конечно, Бласто нет рядом в такой момент, – произнесла она. – Наверное, этот засранец занят чем-нибудь идиотским, например спит.
– Нельзя позволять себе спать, если хочешь отхватить себе кусок Бостона, – заметила Дева.
– Ты ведь отдаешь себе отчет, что мы тебя достанем. Если ты запорешь нам Бостон, достать тебя станет целью всей нашей жизни.
– Не утруждайся угрозами, – ответила Дева. – Меня трудно напугать, а сейчас все карты у меня. Я могу нанести всему этому больше урона, чем ты можешь нанести мне.
Гнилое Яблоко покачала головой.
– Солдаты, которых мы выслали наружу, скоро вернутся. Бласто может проснуться в любой момент, и он сможет разбудить этих ребят.
– Есть альтернатива, – предложила Дева. – Ты можешь дать мне часть денег из той комнаты и поклясться, что вы не заберете Гробчестер, и тогда я буду молчать о том, что вы делаете с этими легионами фальшивых Плащей, которые к вам присоединяются.
☽
– Оружейник против Бастиона, кто кого?
Мешанина ответов. Люди были веселы, счастливы. Здесь были и Энджел с братом, и несколько человек, приглашенных Джеем. Эшли даже не знала толком, как назвать эту сцену, где Джей и Энджел оба были в купальных халатах, словно какие-то почетные гости. Подростки свободно наливали себе спиртное.
Они выбрали получить немного меньше денег и примерно эквивалентную разницу наркотиками. Эшли наркотики были безразличны, она не хотела пьянеть, но она позволила своим непосредственным подчиненным взять то, что приносило им счастье.
Сейчас их чествовали, если это подходящее слово. Это были парни и девушки под двадцать или чуть за двадцать, и им был нужен повод устроить вечеринку. Тонкое оправдание, но она не собиралась отказывать. Они предоставили информацию, она устроила рейд, деньги были собраны и поделены. Полезно было и то, что повод для вечеринки – ее успех. Люди обращали внимание на ее триумф.
Это было как сон. Эшли чувствовала себя важной, ей было хорошо, и эти чувства ничто не отравляло и не подрывало.
– На стороне Оружейника дисциплина, – произнесла Эшли. – И у него больше инструментов.
– Важны правила игры, – сказал брат Энджел. – В каком месте? Какое начальное расстояние между ними?
– Стой, стой, – отреагировал кто-то. – А кто получит преимущество от расстояния?
Хлынули новые ответы.
Эшли не знала, что с этим делать. Несколько раз ее способность мелькнула, один раз даже вспыхнула, но окружающие в основном это игнорировали. Был один вопрос от новичка, и больше ничего.
Она не могла привести людей в свое пустое логово, поэтому посоветовалась с Джеем. Тот выдал несколько идей, и она выбрала вот это. На часть денег она арендовала несколько номеров в гостинице. Легкий способ получить комфорт, еду и немного роскоши для Энджел, которая ее хотела или нуждалась в ней. Для части этих людей, для людей этой возрастной категории, которые занимаются подобными делами, но не участвовали в событиях минувшей ночи, это была роскошь, и эта роскошь могла притянуть их в ее орбиту.
В прошлом она пыталась снова и снова. Рано или поздно она рисковала, и этот риск заканчивался провалом. Ее подводили люди или собственная способность.
Так или иначе… сейчас по-другому. В какой-то момент мимо нее пошел брат Энджел, от которого несло спиртным, и на ее глазах тут же выступили слезы.
Усталость грозила овладеть ею, а она не могла позволить себе заснуть.
Вместо этого, когда дискуссия стала еще глупее, она поднялась и с улыбкой заявила:
– Будьте готовы работать завтра ночью, у нас еще много дел. А пока что веселитесь. Это приказ.
Ответом ей были радостные возгласы. Она почувствовала себя как будто пьяной от одной лишь эмоциональной реакции на них.
До преклонения не так уж далеко.
Она чувствовала, что все, что она сейчас может сделать, было бы неправильно. Она провела три года в одиночестве, и вот теперь у нее есть сторонники. Они понимают ее. Под этим эмоциональным кайфом она удалилась в свой номер, чтобы вновь побыть одной.
Она чувствовала, будто смогла бы проспать двое суток подряд, а сон ее страшил, потому что, в отличие от сказки, здесь имелась совершенно реальная возможность, что при пробуждении заклятие окажется снято. Она пробудится ото сна. Возможно, двинет руками как-то неправильно, и сон развалится, как от ее способности разваливается все.
Она даже не могла доверять своему успеху. Он ощущался как прессинг, и одиночества в номере было недостаточно. Комната была почти что слишком большая, слишком белая, слишком чистая, полотенца слишком пушистые, простыни слишком мягкие. Все это слишком легко сломать и похерить, как и многое другое в этой жизни.
Она вышла наружу. Существовала опасность, что она сломает свою ключ-карту, но она сможет постучать в окно, и ее впустят.
Эшли надеялась, что до этого не дойдет, но сейчас она просто не могла оставаться внутри.
Она провела, возможно, целый час этой прохладной летней ночи, стоя за боковой дверью отеля, не глядя ни на что конкретное, далекая от сонливости, но слишком усталая, чтобы думать.
Дверь открылась, и вышел Джей.
– Тебе что-нибудь принести? – предложил он.
– Нет.
– Составить компанию?
Она пожала плечами.
Он подошел и прислонился к стене рядом с ней.
Его рука притронулась к ее. Больше ничего он не предпринимал.
Она была права. Он соврал – его мотивировали не деньги.