ЗАТМЕНИЕ Х.7
– Он привлекает внимание к городу.
– Здесь все уже привлекали, – сказала Гнилое Яблоко. – Они послали всех, кого смогли выделить, и ты считаешь, что они пошлют еще.
– Тут есть нюансы, – произнес Детант. – Он выше любого из Всегубителей. Люди будут откладывать свои обычные занятия, чтобы отреагировать.
– Это моя забота, не ваша, – заявил Бласто. – Если кто-то до сих пор не здесь, значит, они собираются убить моего великана и уйти. Вам ничего не грозит, сидите на расслабоне.
– «Расслабон» – плохое слово, – произнес Аккорд. – От такого выбора фраз мне хочется убить что-нибудь.
– Ты воображаешь себе всякое дерьмо, – сказал Бласто. – Выдумываешь гипотетические ситуации, потом ведешь себя так, будто они реальные. Не особо много новых людей появилось; на самом деле многие ушли, поскольку часть худших элементов уже выпололи. Они не привлекли больших пушек, и ни одна из этих несуществующих пушек не нацелена на вас. Так что расслабься.
Аккорд издал неясный звук, затем произнес:
– Я знаю, почему они не перешли в наступление. Ты пока что не действовал…
– И не буду действовать без причины, – перебил его Бласто.
– …а у них есть Мыслители. Ты вложил в великана генетический материал людей со способностями, чтобы придать ему силу, позволяющую стоять, несмотря на собственный вес. Он крепче, чем выглядит.
– Да, – улыбнулся Бласто.
– Что ты намерен с ним делать? – спросила Дева.
– Хм? – Бласто, казалось, был удивлен тем, что она заговорила. – Он присутствует в качестве угрозы и символа. Некоторые из рекрутированных мной злодеев и вигилантов будут оставаться поблизости, другие уходят или будут чередоваться. Все они там на тот случай, если кто-то решит нас атаковать. Территория закрыта. Южный Бостон наш, только некоторое офисное пространство выделено отдельным другим злодеям.
– А если мы захотим это изменить? – спросил Жжение. Один из мелких. Из шпаны.
– Если вы имеете что-то против наших требований, сперва поговорите с великаном, – ответила Гнилое Яблоко. – Так или иначе, вам все равно придется иметь с ним дело.
– Угу, конечно, – сказал Жжение. – Спасибо, не надо.
– Вы продолжите держать его в стороне от Гробчестера? – спросила Дева.
– Конечно, почему нет? – ответил Бласто.
– Тогда у меня нет возражений, – произнесла она. – Продолжайте.
– Конечно, – кивнул Бласто.
– Вы столкнетесь с сопротивлением, – сказал Аккорд. – Надеюсь, когда это произойдет, там не будет слишком больших разрушений. Если это дотянется до нас или осложнит нам бизнес, мы будем вынуждены реагировать.
– Я уверен, такая умная парочка, какой вы двое себя считаете, найдет, чем на это ответить.
– Найдем, – согласился Детант. – Но наш нынешний план этого не потребует. Мы уходим.
– Вы уходите из Бостона? – переспросила Игла. Тоже из мелких.
– Мы уходим из южных районов, Южного Бостона, Роксбери, – пояснил Детант. – Мы посещаем не только здешние собрания. Мы говорили и с другими группами и достигли компромисса.
– Засранцы, что вы сделали? – возмутился Жжение.
– Мы обменялись территориями. Как «Четверка» переехала в Гайд-парк, так и мы заберем Чарльзтаун. Наша численность возросла, и в интересах налаживания связей и обеспечения захвата Черльзтауна без каких-либо происшествий мы одалживаем своих Плащей другим фракциям.
– Какого хера? – вскипел Жжение. – Кому?
– «Мессе мистика», «Утренней славе», «Безмасочникам», которые носят маски, и, что, возможно, наиболее примечательно, «Темному братству», – ответил Детант.
Эшли напряглась. Последнее название мелькало в шуме телевизора и радио, которые постоянно работали в ее доме в Стэффорде. О других она тоже слышала, после того как приехала в Бостон, но и представить себе не могла, что ей придется иметь с ними дело.
Казалось, это было так давно.
– Какого хера? – повторил Жжение.
– Они скоро прибудут, – сказал Детант. – Наши солдаты со способностями будут неоплачиваемыми посредниками или посланниками в этих четырех группировках, помогая им против любой группировки или силы, не имеющей нашей поддержки.
– Быстро составляйте свои планы, держа в голове эту информацию, – посоветовал Аккорд.
– Против любой силы, не имеющей вашей поддержки. Вы имеете в виду нас, – произнесла Эшли.
– Несомненно, – признал Детант.
Может, об этом и хотел ей сообщить директор? Что надвигается это?
– План состоял в том, что каждая из четырех группировок возьмет одну из четырех территорий, рассматриваемых здесь, – продолжил Детант. – Но, поскольку «Бластоцвет» сделал то, что сделал, возможно, потребуются корректировки.
Эшли увидела огни фар на дороге, идущей над пляжем, и сжала кулак; ее способность начала потрескивать.
Много огней.
Это были профессиональные, организованные команды наподобие тех, с которых она снимала стружку последние три недели. Люди, ведущие свою деятельность в тени, те, с которыми, как она себя убеждала, ей не придется иметь дела.
«Месса мистика» – команда в неясной и мрачной религиозной тематике, с шипастыми нимбами, закрепленными на костюмах, заостренными капюшонами и мечами с иконками в форме крестов, вделанными в рукояти. Их было восемь, плюс еще другие возле машин – возможно, подручные без способностей.
«Утренняя слава», не такие стильные. Их упоминала Энджел, и это подсказало Эшли, что они в основном или полностью ирландцы. С эстетической точки зрения, в них мало что было и от «утра», и от «славы». Их лидер напоминал Эшли отца телосложением и манерой держаться, но был рыжим, носил маску и щеголял ярко-синими татуировками цветов на руках, контрастирующими с его мужественным имиджем. Пять Плащей. Еще сколько-то возле машин.
«Безмасочники» носили маски практически без глазниц и без дыхательных отверстий. Их темой, похоже, было самоистязание. У одного висела петля на шее, и лишняя веревка была затянута настолько туго, что плоть выпячивалась между витками. У другого во все суставы обеих кистей рук были забиты гвозди. У лидера (или того, на кого остальные, похоже, полагались) гвозди были вбиты в твердую поверхность маски и напротив глаз. На руках виднелись полуоторванные полоски кожи, шрамы или и то, и другое там, где раны от свежевания были явственно прижжены. Иногда это выглядело как дизайн, иногда – как если бы они просто срезали и оттянули как можно больше кожи. Пять Плащей.
И «Темное братство». Головы, лица и руки скрывали белые бинты. Все остальное было под красивой одеждой в малиновых, зеленых, фиолетовых и темно-синих цветах. Бинты были запачканы – не кровью или еще чем-то от ран, а, похоже, краской, которую наносили пальцами. Размаз напротив каждого глаза, из-за чего они в свете костра казались нечеткими и туманными.
Трое членов «Темного братства» подошли к огню, но с дороги над пляжем вниз смотрели черными чернильными глазами другие перевязанные головы. У одного был нарисован смайлик, тоже пальцами, и что-то подсказало Деве, что это лидер, который даже не присутствовал на собрании лично, а лишь наблюдал.
– Костер? – спросил лидер «Утренней славы». – Нам придется сменить место.
– Предыдущее место сгорело, – ответил Детант. – С виновником разобрались, но группировки не смогли договориться о нейтральной территории.
Дева напряженно наблюдала, как новоприбывшие спускаются по склону. Жжение и его компания попятились – они были не так уж близко к костру, но все равно уступили место. Игла последовала их примеру.
Они мелочь.
Братья Маллены отошли следующими. У них был голос на предыдущих собраниях, но они ни на что не претендовали.
Дева осталась на месте, когда злодеи заполнили пространство вокруг огня.
– Она кто? – поинтересовался один из членов «Мессы».
– Я…
– Дева-жди-беды, – произнес Детант. – Дорчестер.
– Я сама могу за себя говорить, – огрызнулась Дева.
– Я бы не стала, – посоветовала Гнилое Яблоко.
– Те из нас, кто были здесь последние две недели, знают уровень твоего здравомыслия, Гнилое Яблоко, – сказала Дева.
Та улыбнулась.
– Ты такая заноза.
– Я больше чем заноза, уверяю тебя, – сообщила Дева.
Ее слова звучали уверенно, но сама она остро осознавала присутствие покалеченных «Безмасочников» слева от нее, настолько близко, что кто-нибудь мог бы схватить ее за шею, протянув руку, пронзенную гвоздями. «Утренняя слава» находилась справа от нее; Плащ в синей тунике и такого же цвета маске на три четверти лица стоял так близко, что его рука почти касалась ее.
Дева сцепила руки перед собой, убеждая себя, что это не оборонительная поза – она просто сдвинула руку, чтобы случайное срабатывание способности не вырвало из соседа кусок плоти.
– Хватит, – потребовал Аккорд. – Давайте придерживаться правил очередности. Ночь не бесконечна, и мы не можем тратить время на детские перепалки.
– Полагаю, наш главный приоритет стоит вон там, в воде, – произнес лидер «Мессы».
– Ты полагаешь правильно, – ответил Аккорд. – «Бластоцвет» заявляет, что Южный Бостон их, пока этот великан стоит. Они занимаются мелкомасштабной торговлей наркотиками, кое-какими грабежами, и, если верить их заявлениям касательно подчиненных им Плащей, они также несут некоторую идеологию.
– Охрана природы и всякое такое дерьмо, – сказал Бласто.
– Что, «Бластоцвет», будем воевать? – спросил лидер «Утренней славы».
– Если придется. Тот здоровяк силен, знаешь ли. Если вы будете с ним сражаться, сами не выйдете из схватки невредимыми. Если у вас будут раненые, а у других нет, те, кто стоят сейчас у этого огня, могут прийти за вами.
– Возможно, вы согласитесь на компромисс? – спросил Детант.
– «Бластоцвет» отдает пятую часть Южного Бостона, которую они делят между собой? – предложил Бласто. – Никаких сражений, свободный альянс, мы все защищаем наши границы от внешних врагов?
– Мы можем это обсудить, – сказал лидер «Утренней славы». – Что до моей команды, мы настроились на получение четверти. Теперь это двадцать процентов? Дайте нам долю своей выручки.
– Скажи «пожалуйста», – заявила Гнилое Яблоко.
– Пожалуйста, «Бластоцвет», – произнес рыжеволосый, и с добавлением шутливой интонации его акцент стал сильнее. – Не могли бы мы получить пять процентов вашей территории и пять процентов от выручки?
Гнилое Яблоко улыбнулась.
– Пять процентов – это много.
– Это красивое круглое число, не так ли?
– Один и двадцать пять сотых процента, – ответила она. – Если мы дадим вам пять процентов, они тоже захотят пять процентов, и они, и они. И внезапно у нас минус двадцать процентов. Мы дадим вам пять процентов от своей выручки, но их вы поделите между собой.
Дева встретилась глазами с Гнилым Яблоком. Та покачала головой.
Ее удаляли. Вели себя так, будто ее здесь не было.
Все потерять вот так? Не в грандиозном поражении, не в бою, а просто оказаться сведенной к пустоте безо всяких церемоний и такта? Она сегодня явилась к этому костру с полным намерением захватить и удержать свое место.
Она поежилась, и отнюдь не от холода. Две-три секунды ее мысли скакали, перестраивались, пытаясь найти выход, но оставались сплошным шумом.
– Имейте в виду, я не отдам Гробчестер, – заявила она наконец.
– Ты официально сумасшедшая? – спросил Бласто.
– Она имеет в виду Дорчестер, – пояснил Аккорд.
– Мы знаем жаргонные названия, – заверил лидер «Утренней славы».
– Я предпочитаю использовать правильные названия, насколько это возможно, – сказал Аккорд. – Жаргон – это безвкусно.
– Мы отлично осведомлены о твоих заскоках, малыш, – произнес татуированный мужчина из «Утренней славы».
– Дева, – обратилась к ней Гнилое Яблоко. – Ты мне не нравишься, но я не хочу видеть, как ты это делаешь. Твои дружки у тебя за спиной выглядят так, будто они только что эпично обосрались.
– Я заявила свои права на Гробчестер. Я выгнала оттуда прочие группировки. Мы уже неделю занимаемся там бизнесом без конкуренции, несмотря на то что за весь город конкуренция идет. У меня сорок семь подчиненных и связи с другими группировками.
– У тебя сорок один подчиненный, – поправил ее Аккорд. – Ты существуешь благодаря везению, а также потому, что ты настолько незначительна, что никто не утруждает себя тем, чтобы тебя прогнать.
– Обосновывай свой страх, как тебе заблагорассудится, – сказала Дева.
– У тебя нет силы, – продолжил Аккорд. – Нет связей, нет значимого дохода, нет штаб-квартиры, нет информации, которую ты могла бы продать. Ты не только продемонстрировала необразованность, девочка, но также сделала за последнюю неделю несколько раздражающих замен слов, которые привели меня к мысли, что ты не посещала старшую школу и даже не прочла ни единой книги в недавнем прошлом.
– У меня есть сила, – заявила она. Вскинула голову. Шевельнула рукой, и ее способность затрещала. Слова звучали пусто, а в груди поселилось ощущение, будто в ее сердце и легкие впились когти и выковыряли их наружу. – Если ты игнорируешь что-то вроде этого или кого-то вроде меня, ты не достоин звать себя кукловодом.
– Нет, – покачал головой Аккорд. – Нет. Ты тривиальная. Единственное воздействие, которое ты оказала, состоит в том, что ты потратила сегодня намного больше нашего времени, чем ты стоишь.
– Ты заводишь опасных врагов, Аккорд, – произнесла она.
– Голосую за то, чтобы удалить ее с собрания.
– Да, – согласился Детант. – Я бы поступил с ней мягче, но – да.
Нет. Она попыталась придумать, чем бы его задеть.
– Ты лгал другим, устраивая сделки, которые затем предавал, а сейчас ты пытаешься подставить и этих людей тоже. Ты вел дела с местным ОПП, подавая им других на блюдечке.
– Божечки, – произнесла Гнилое Яблоко. – Остановись.
Свет костра плясал вокруг всех собравшихся, шевеля тенями и делая лица в масках еще более чудовищными, чем они были.
– «Заводные псы», вы жалкие! Вы цепляетесь за порядок и правильность, потому что вы в глубине души напуганы. Вы, как пара мелких хитрых мышек, заключаете сделки и предаете и сливаете героям, и все, что вы делаете, это крутитесь на месте.
Он даже не смотрел на нее.
Проверял мнение других групп. Кивок тут, кивок там.
Она повысила голос, заставила его звучать величественно, гордо, обвиняюще. Это был голос королевы, и в мире правильном, в мире справедливом он бы отхлестал их всех по лицам и бросил на колени.
Чья-то рука прикоснулась к ее плечу.
– Не сметь меня трогать! – рявкнула она. Ее способность вспыхнула.
Потом затрещала, с ревом устремилась в воздух – но этот воздух оказался прохладным и пустым. Никакого жара от костра, никакого дыма, никакого света. Волна ударила ее по ногам и намочила подол платья.
Она стояла в воде в другом месте пляжа, так далеко от костра, что могла бы, подняв руку, скрыть от глаз и огонь, и окружающие его фигуры.
☽
– Три из четырех раз она спрашивала разрешения. Она была деликатной, она была осторожной, она была умной. Я передала вам письменные показания лидера Патруля и свидетелей, и я вполне уверена, что они со мной в этом солидарны. Если бы каждый парачеловек действовал тогда так, как действовала она, мы бы сейчас не имели и десятой доли тех проблем, что имеем.
Виктория говорила пылко, без бумажки. Она знала, как говорить и как держаться.
Ее мама – юрист. Эшли это услышала от Эми.
Это было заметно.
– При всем глубоком уважении, мисс Даллон, – заговорил судейский, смахивающий на гробовщика, – если бы все паралюди действовали так, как действовала она, когда убивала другого парачеловека, у нас бы осталось вдвое меньше паралюдей. Некоторые люди на улице могли бы сказать, что это было бы к лучшему, я не знаю, но в моих глазах и в глазах моих коллег?
– Если бы здесь был настоящий суд и если бы процедуры позволили нам установить цепочку событий, то любой приличный адвокат смог бы привести длинный список смягчающих обстоятельств. Борзый Бык возглавлял группу, которая калечила и убивала людей, как нечто обыденное. Мы находились в ситуации с огнем, огромным количеством враждебных способностей, больше, чем я могу перечислить, и с летающими повсюду пулями. Этот человек, за которым тянется установленный шлейф насильственных действий задолго до Золотого утра, угрожал ей, бросил ее в грязь, затем ударил ее с применением суперсилы. Любой был бы на взводе.
– «На взводе» – не то выражение, которое я употребил бы для описания того, о чем говорят письменные показания свидетелей. Спокойная реакция, пауза, намекающая на размышление, и затем смертельный удар.
– Жизнь Плаща – это театр, – сказала Виктория. – В той ситуации ей угрожал не только Борзый Бык, но и несколько других жестоких Плащей, находившихся поблизости. Если бы она была в окружении стаи волков, один из которых намерен разорвать ей горло, убить этого одного было бы недостаточно. Ей потребовалось бы распугать или устрашить остальных. Чтобы сохранить свое благополучие во многих отношениях, ей необходим был театр. Необходимо было поддерживать роль двойного агента.
– Не было ли ошибкой поместить ее в столь опасную ситуацию? – спросила женщина с волосами до шеи.
– Посмотрите на доклады с места происшествия. Мистер Трот, вероятно, сможет дать вам некоторые комментарии, поделится тем, что знает о реакции «Надзора», но я могу вам сказать, что абсолютно все считали, что ситуация будет куда меньшего масштаба и куда более управляемой.
– Это была мясорубка, – произнес мужчина в форме «Надзора».
– Да, благодарю, – сказала Виктория. Она была так увлечена спором. – Сильнейшие герои, сильнейшие блюстители закона, герои помельче, отдельные индивидуумы и злодеи из Кедрового Края, которые напали на поселение и запустили весь этот инцидент. Мы не думали, что все будет настолько плохо. Принимаю ли я часть этого на свои плечи? Да. Да, и я приму долю ее наказания за свою роль в этом.
– Я тоже, – добавил Тристан. – Я де-факто лидер команды.
– Ко-лидер, – прошептала Эшли.
– Мы работаем не так, – сказала женщина с волосами до шеи. – Стоит повторить, что здесь не суд, мисс Даллон, Козерог. Наша задача – изучить ее дело и решить, стоит ли оно внимания настоящего суда. Вы приводите убедительные аргументы, но выслушивать их и выносить решение должны суды.
– Должны суды, абсолютно, – произнесла Виктория и сделала паузу, слово используя масштаб слова «абсолютно», чтобы дать себе время на создание полновесного аргумента. Она не сдавалась. От этого зрелища Эшли почти что захотелось смеяться. – Но в вашей ответственности определить условия ее заключения, пока она ожидает своей очереди в суде. Она сотрудничала на всех этапах, присутствуют смягчающие обстоятельства, и она зависит от Механика в отношении своих рук. Поэтому я прошу вас… – Виктория сделала паузу, сцепив руки перед собой. Она выглядела такой серьезной. – Назначьте ей домашний арест. Те же средства и механизмы, которые удержали бы ее в обычной тюремной камере, могут быть применены и в ее квартире в Стрэтфорде. У нее есть немало друзей, которые будут более чем счастливы приносить ей продукты и проверять, комфортно ли ей. При нынешнем дефиците ресурсов это снизит нагрузку на систему, и…
Эшли опустила взгляд на свои руки, сцепив их, насколько позволяла ограниченная функциональность.
Виктория такая простушка. Имбецилка. Такая слабоумная девчонка.
Эшли отдала ей ту квартиру. А теперь Виктория пытается отдать ее обратно.
– …и, говоря откровенно, те варианты, которые вы рассматриваете, лишь увеличивают вероятность конфликта. Я знаю, что ее психотерапевт сказала бы то же самое, будь она сейчас с нами. Это просто здравый смысл.
– Благодарю вас, мисс Даллон. Слыша ваши эмоциональные доводы, я мог бы принять вас за адвоката мисс Стиллонс.
Эшли покосилась на своего адвоката. Если бы он обладал таким же энтузиазмом. Но он был из тех, кто заполняют бумажки и сглаживают конфликты, ставя точки над i и перечеркивая Q.
– Сочту это за комплимент. Спасибо, сэр.
– Однако нам необходимо выслушать и других людей. Мистер… Армстронг?
Эшли увидела, как мистер Армстронг поднимается со скамьи. Это был смешной человек, с головой, слишком широкой наверху, и узким подбородком. Отпущенная им борода была кстати.
Виктория тем временем вернулась на свое сиденье за спиной Эшли, сверкнув дружелюбной и почти убедительной одобряющей улыбкой.
Эшли знала, что Виктория понимает. Она все понимала не хуже, чем Эшли. Понимала: там, снаружи, водятся монстры, и тьма может стать настолько темной, что увидеть что-либо не будет никакой надежды.
По тому, как Виктория держалась, как она подбирала аргументы и как подобрала одежду, было ясно: она тоже понимала важность имиджа и театра. Она понимала, что без того и другого у них нет вообще ничего.
☽
Сорок семь или сорок восемь подручных. Возраст – в основном от шестнадцати до двадцати пяти, культурный уровень – самый разный. Большинство – ребята с улиц, знающие преступный мир и понимающие, чего надо остерегаться. У них были связи, и всегда ходили какие-то слухи и сплетни, которые могли развернуться во что-то большее.
Были и другие, с другими навыками. Столь простое умение, как уверенное вождение большого грузовика, может открывать двери и создавать возможности. Даже среди малолетних преступников умение ввязываться в драку в трудных ситуациях и не терять при этом хладнокровие встречалось редко. Уметь вмазать кулаком? Важный навык.
На следующее утро после собрания осталось восемнадцать, четверо из которых – наемники, которым она платила. Бар опять смылся; трусливый сморчок был готов помогать, когда все шло хорошо, и испарился в тот же момент, когда хорошо быть перестало.
Обиднее было то, что в числе не пришедших наутро оказалась Энджел.
Эшли сидела на крыльце, ведущем от задней двери отеля к парковке. Расстояние было невелико, всего пара ступенек.
Ей не нравилось быть здесь вот так, когда люди могли видеть, что она обычная и не очень-то уверенная в себе, но еще меньше ей нравилась идея быть сейчас в гостиничном номере. Ей не нравилось, что он символизирует, не нравилось, что ее люди сейчас находятся внутри и кидают на нее настороженные взгляды.
Джей был здесь – стоял с телефоном в руке, прислонившись к стене возле двери. О’Брайен тоже был здесь, возле своей машины на парковке, держа руку на ноге парня своего возраста, сидящего на багажнике.
Что Джей сохранил лояльность, было, в общем-то, понятно, но то, что остался О’Брайен, удивляло не меньше, чем уход Энджел.
Она еще выйдет победительницей, она захватит Бостон. Она устранит подручных под лидерами каждой из группировок, она натравит их друг на друга, а затем сама нападет на каждого по очереди. Она заставит их обоссаться, а потом сесть в собственную ссанину. Она заставит их вылизывать ей подметки после того, как пройдет по гальке, и языками вытаскивать камешки, застрявшие в протекторе.
И, как часть плана, она вознаградит за лояльность. Ей придется проводить больше времени с О’Брайеном, чтобы разузнать, что он любит, чтобы впоследствии одарить его правильно. Она знала, что любит Джей, но эти вещи достать будет непросто, ведь именно Джея она обычно и посылала делать покупки.
– Мы можем нанять больше наемников. Провернем несколько дел, это привлечет людей, – произнес Джей.
Она покачала головой.
– Взять несколько дней отпуска может быть полезно, – продолжил он. – Отдохнуть, восстановиться, дать людям вспомнить, что они хотят зарабатывать деньги, дать им приползти обратно на коленях.
– «Приползти обратно на коленях» – хорошее выражение, но нет, – ответила Эшли. Она встала со ступеньки и отряхнула платье. О’Брайен встрепенулся и убрал руку с ноги парня. Готов присоединиться к ней и получать приказы.
Она подняла руку, показывая…
Ее способность вспыхнула.
…ему оставаться на месте. Он расслабился и вновь прислонился к машине и сидящему на ней пареньку.
– Мы могли бы наказать одного из тех кретинов, которые ушли, и преподать урок остальным, – предложил Джей.
– Нет, не могли бы, – ответила Эшли. – Ты пытаешься меня взбодрить такими разговорами.
– У меня получается? – спросил он.
– Нет, но попозже попробуй еще. Дай мне попритворяться, что я тебя развращаю. Я собираюсь прогуляться ненадолго. У меня есть представление, что мне надо сделать.
– Планы – это хорошо.
– Присмотри тут за всем. Приберись. Если все пройдет хорошо, я хочу быть готовой собрать людей и поручить им дело.
– Займусь, – кивнул Джей.
– Дай мне свой телефон, – сказала она.
– Ты же не пользуешься телефонами.
– Не часто. Твой телефон.
Он передал ей телефон. Затем ключом-картой открыл дверь и удалился в гостиницу, где будет убираться и готовиться к возможной работе.
Правда, она понятия не имела, что это будет за работа. Имелась приличная вероятность, что не будет никакой. В таком случае ей придется импровизировать.
С телефоном она обращалась очень осторожно. Слишком легко уничтожить его способностью.
Отель располагался недалеко от воды; парковку от берега отделяла полоска деревьев и травы. Эшли зашла в эту полоску и направилась к ближайшему месту, где могла сесть.
Она скинула туфлю и села, свесив руки по бокам, положив телефон на скошенную поверхность камня и поддерживая его длинную сторону одной стопой. Вторую ногу она закинула на первую, перекрестив большой и указательный пальцы.
Динамик.
Ноль.
– Оператор. Чем я могу вам помочь?
– Вы не могли бы соединить меня с бостонским ОПП?
Пауза.
– Секретарь первого департамента ОПП Бостона. Чем я могу вам помочь?
– Я хотела бы поговорить с директором Армстронгом. Это… Эшли. Он ждет моего звонка.
– Одну минуту, пожалуйста.
Эшли смотрела на ветви деревьев над головой.
– Это мисс Стиллонс?
– Только не особо надейся, или еще что. Я звоню по делу.
– Я слышал, что произошло на собрании. На вашу территорию пробираются опасные индивидуумы.
– Я опаснее их, Армстронг. Не пытайся напугать меня или манипулировать мной.
– Эшли, я много о чем хотел бы с вами поговорить, раз уж вы связались со мной по телефону. Законопослушник поднял некоторые из этих тем, но…
– Законопослушник может пойти поесть фекалий, мне все равно, – перебила его Эшли. – А Эдикт потом вылижет тарелку. Или наоборот, мне все равно. Они червяки-переростки, а ты – раздутая муха, которая ставит их передо мной.
– Как экспрессивно. В таком случае я не буду их упоминать. Вас это устраивает?
– Законопослушник сказал, у тебя есть информация о «Заводных пасх». Становится очевидно, что они забирают много власти и дергают за ниточки.
– Да, – подтвердил Армстронг. Его тон заметно изменился. Он был насторожен. Возможно, собирается сейчас передумать? – Да. Они – один из трех крупных игроков, которые дергают за ниточки.
– У нас с тобой общий интерес – удалить их из картины.
– Я не стал бы формулировать это именно так.
– Они опасные, и они помешанные. Если ты сейчас наложишь в штаны, я тебя найду, и я изыщу доселе неведомые способы прекратить твое существование.
– Эх, если бы я мог вас рекрутировать, какая досада, – произнес он. Затем его тон изменился, стал серьезнее. – Я могу вам кое-что рассказать, но эта информация не того рода, что поможет вам против них.
– Тогда зачем ты существуешь? Ты бесполезен.
– Послушайте, – сказал он. Он был серьезен. – Дева-жди-беды. Аккорд получает и использует кое-какую очень, очень сильную помощь.
– Что за помощь?
– Как бы мне это выразить? Часть информации засекречена, а кое-что я просто не могу вам рассказать. Способность Аккорда сделала его очень ценным для людей, которые ведут игру на очень высоком уровне, вровень с ОПП, понимаете? Я не могу рассказать вам, кто они, но Детант – один из них. Он сильный индивидуум с другого края Земли, и, насколько мы можем судить, кто-то направил его к Аккорду, чтобы помочь ему обосноваться в Бостоне. Детант, вероятно, исчезнет или имитирует свою смерть. Он уже переходил от одной роли к другой.
Эшли сменила позу. Она села на землю с песком, покрытую палой листвой, и привалилась к камню спиной. Телефон оставался на камне рядом с ее ухом.
– Вы не можете прикоснуться к этому человеку. Иначе вы окажетесь лицом к лицу с теми самыми людьми, которые горели энтузиазмом установить с ним рабочие отношения и которые достаточно сильны.
– Меня ты не напугал, – заявила она.
– У вас есть другие поводы для беспокойства. Тут нечто большее… Я хотел бы побеседовать с вами лицом к лицу, чтобы все объяснить.
– Ага, вот где ловушка. Ты трус, жалкий человечишка. Такой предсказуемый.
– Дева, – произнес он. – Черт тебя подери. Ты хочешь отомстить?
– Да. И ты в этом списке, директор Армстронг, чисто к твоему сведению.
– Ты хочешь отомстить Аккорду?
Она уставилась на ветви над головой. Протянула руку вверх, словно могла схватить ветку в паре десятках футов от нее, и сомкнула пальцы вокруг воздуха. Ее способность вспыхнула, и телефон стал потрескивать в ответ.
– Вы там?
– Я хочу отомстить Аккорду.
– Присоединяйтесь к моей программе «Защитники». Вы обретете обладающих способностями союзников, в том числе действительно замечательных людей. Вы останетесь в Бостоне, где сможете работать против Аккорда как часть ОПП, у вас будет некоторая защита от тех, кто Аккорда поддерживает.
Она подогнула ноги к груди и уперлась лбом в колени.
– Мы сможем отправить его в тюрьму. Возможно, даже в Птичью клетку. Там ему будет очень плохо. И это, думаю, будет высшая месть.
– Значит, у тебя очень слабое воображение. Даже без расчлененки? Без стекла, без прикольного применения бытовой химии?
– Дева, вы в опасности, – голос Армстронга, донесшийся из динамика, прозвучал очень серьезно.
– Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю. Я всегда в опасности, потому что опасность порождает опасность, а я сама опасна. Такова доля Плаща.
– Вы одна? Я слышу воду и шелест листьев.
– Я одна, – ответила она. Сама она ни воду, ни шелест листьев не слышала.
Возможно, он отслеживал местонахождение телефона. Что за червяк.
– Аккорд следит за вами с помощью способностей. Возможно, для вас будет комплиментом то, что вы его беспокоили и беспокоите, но вы непредсказуемы, а он ненавидит непредсказуемое.
– Пускай приходит. Я уничтожу его или кого угодно, кого он пошлет.
– Дева, меня тревожит, что он знает, что вы можете быть опасны, если вам предоставить шанс, и он не предоставит вам этого шанса. Это будет пуля с крыши, которую вы даже не увидите. Он специалист по решению проблем, и он умеет координировать атаки с огромной точностью.
– Спасибо за предупреждение, – сказала она. – Я буду держать ухо востро.
– Де-…
Она стукнула пальцами по клавиатуре телефона, чтобы нажать кнопку разъединения. Был шанс пятьдесят на пятьдесят, что этот контакт уничтожит телефон.
Верит ли она ему?
Да. Если читать между строк, все это выглядело очень осмысленно. Он лгал и искажал правду, и, вероятно, он убедил самого себя, что это для ее же блага.
Но она не тупая.
Она осторожно взяла телефон и поднялась по склону к парковке. О’Брайена рядом с машиной не было, был только его друг.
«Ну, постарайся, Аккорд», – подумала она.
Ей пришлось обойти вокруг отеля до главного входа. Интересно, не платит ли им Аккорд. Она едва ли вела себя скрытно, и ее было легко узнать.
Она хотела стать холодной, раздавить свои чувства, зажать где-то глубоко внутри себя. То, чего она страшилась, пришло.
Дверь была не заперта и приотворена. Эшли открыла ее ногой.
Джей сидел за компьютером, просматривая веб-сайты. Он переключил окна, и появилась карта Бостона с обозначенными территориями. Полезно.
– С возвращением, – сказал он. – Миссия успешна?
– Вроде как. Я знаю, как его сделать.
– Знаешь? Вот так просто? – переспросил Джей.
– Да, – кивнула она. Обошла вокруг кровати и протянула Джею его телефон.
Она смотрела, как меняется его выражение лица. В какой-то степени он знал ее не хуже, чем любой знал бы другого человека, с которым провел вместе почти три недели. Но он не жил с такими руками, как у нее. Ему не приходилось каждую секунду думать, куда движутся руки и почему.
Когда она вжала телефон ему в ладонь, ее рука задержалась в опасной близости от его.
Он попытался отдернуться, но она поймала его руку, сжав и ее, и телефон. Способность мигнула возле костяшек, но Джея не коснулась. Он застыл, глядя на это.
– Что ты делаешь? – спросил он.
– Аккорд наблюдает за мной с помощью способностей? Мне сказали, что он может убить меня в любой момент. Но если я проблема, а Аккорд умелый, почему он до сих пор этого не сделал?
Джей смотрел на нее с тенью страха в глазах.
– Потому что он думает, что может мной манипулировать, – тихим шепотом ответила она самой себе. – Так он может сделать непредсказуемое предсказуемым.
Джей снова попытался вырваться, но Эшли удержала его. Она прошептала:
– Не надо. Я могу непроизвольно применить способность. Мы были так осторожны – будет досадно, если что-нибудь произойдет с тобой сейчас.
Он заговорил:
– Они тобой манипулируют. Они знают, как ты действуешь и думаешь, и они этим пользуются, чтоб тебя сбить.
Она протянула руку и прикоснулась к его лицу. Он дернулся, и страх в его глазах стал настоящим.
Впервые за все время она прикоснулась к нему руками – раньше было только наоборот.
– Какая твоя способность? – спросила она. – Вычислять меня? Что-то другое?
Джей покачал головой.
– Какое твое настоящее имя? Сколько времени ты уже этим занимаешься?
– Я Джей. Я на твоей стороне, Эшли, – сказал Джей.
– Как они тебя зовут? У тебя есть имя Плаща?
Он выдернул руку и телефон из ее пальцев. Ее способность ударила дугой, лентой всего лишь футовой длины, извивающейся в воздухе.
– Хнннннг! – он вцепился в безобразный обрубок руки.
– Я ведь предупреждала, чтобы ты не дергался. Какова была твоя цель?! Что ты собирался заставить меня сделать?!
– Я не… я не был…
– Не лгать! – проорала она.
В дверях появился О’Брайен.
– Помоги, – выжал из себя Джей, но из-за сдавленного голоса это прозвучало как «пмги». Он попытался встать, и Эшли толкнула его вниз, и ее способность вырвала верхний угол его плеча, где крепилась вторая, пока что целая рука.
Эшли схватилась за его руку и применила способность, цепляясь за холод и возбуждение, пробравшееся в нее вместе с потоком адреналина и бурей эмоций, прочувствовать или воспринять которые она была не готова.
– Просто беги, О’Брайен, – сказала она. – Уходи. Радуйся и хорошо обращайся со своим парнем, и никому не говори про это.
Она подняла глаза – его уже не было. Не факт, что он ее услышал.
Она надеялась, что с ним будет все в порядке. Надеялась, что он будет держать язык за зубами, ради своего же блага.
– Говори со мной, Джей, – велела она. Ее глаза расширились, лицо тронула улыбка. От струящегося сквозь нее возбуждения она чувствовала себя чуточку пьяной. – Это приказ, а я вроде как босс.
Джей покачал головой. Он так интенсивно потел, что казалось, будто пота больше, чем крови. Хотя это было не так. Тени от стола и кровати частично маскировали растущую лужу.
– Армстронг не хотел говорить мне, потому что беспокоился, что это произойдет, – прошептала Эшли. – Твое устранение огорчит Аккорда. Это максимум, что я могу получить сейчас. Я не могу его атаковать.
Джей открыл рот, но издал лишь писк.
– Да, – произнесла Эшли. – Во мне нет боевого духа. Я в душе воительница, но ничто никогда не идет по плану.
– Ты никогда… – выдавил Джей. Его лицо исказилось от боли, и он перегнулся вперед.
Она услышала тон его голоса. Слова. Она сказала себе, что Джей, которого она знала, слишком добрый и слишком классный, чтобы сказать такое, даже с тяжелыми ранами.
«Один – ноль в мою пользу», – подумала она.
Нет, она заслужила быть жадной. Десять – ноль.
– Никогда… другого… меня. Никогда. Это.
– Ты уже несешь бред, Джей, – произнесла она, хотя отчетливо поняла смысл его слов.
Всех ее сил хватало лишь на то, чтобы не стереть его существование полностью. Приходилось сдерживаться, потому что… потому что уничтожить его было бы слишком легко.
Взмахом выкрученной тьмы она забрала его ноги.
Потом лишь смотрела, выжидала.
Не быстро, как вышло с ее отцом. С ее матерью.
Быстро было бы слишком милосердно, если он этого заслуживал. Если те пять процентов ее, которые сомневались, были правы, то он заслуживал шанса сказать что-нибудь, что ранило бы ее, и остаться с ней.
Он молчал, не считая мучительного дыхания и кряхтения.
Когда она уверилась, что все кончено, она применила способность к гостиничному номеру. Она была агрессивной и методичной, и холодность перешла во что-то отчаянное и безумное, когда она уничтожала все следы свидетельств, обращая лужи крови в щепки. Она проложила себе путь, разнося все узнаваемое.
В процессе уничтожения она нашла один продолговатый кусочек сконденсированного вещества. Плотный, выкрученный в пространстве и времени, пока не осталось лишь ядро, в то время как ядро в ее груди развернулось в нечто, что билось и пугало ее.
А затем, будучи уверена, что полиция или герои прибудут совсем скоро, она побежала. Никаких вещей, кроме того, что на ней. Ни сумки, ни книг.
Ее мысли были затуманены, ее чувства – еще хуже, слишком запачканные и запятнанные, чтобы быть осмысленными.
Она была готова покинуть Бостон.
Она была готова уйти, но тут увидела великана, бредущего по воде, как и днем раньше.
Эшли повернула.
Оценивать было трудно, оценивать время – еще труднее. Великан был похож на здание вдалеке; Эшли сближалась, говоря себе, что доберется туда за пять минут. Пять минут спустя она могла бы сказать то же самое.
Под ней трудились сорок семь или сорок восемь человек. Потом осталось восемнадцать. Четырнадцать, если не учитывать наемников.
Потом тринадцать, когда сбежал О’Брайен.
Потом двенадцать. Некоторые из этих двенадцати, вероятно, пришли, услышали новости и завтра уже не придут.
О’Брайен свяжется с теми, кто остались. Они не появятся, не будут ее искать. По мере того как они будут принимать решения, воображаемый счетчик ее людей будет тикать, пока не упадет до нуля. Возможно, это было неизбежно.
Восемь, потом семь.
Шесть, потом пять, четыре подчиненных. Они ушли. Были ли они вообще ее, или просто ей было удобно так считать?
Она достаточно приблизилась к великану, чтобы увидеть его размер.
Она принялась взбираться по нему так же, как взбиралась по стене здания в тот вечер, когда великан впервые появился. С безбашенными, непродуманными выстрелами, со ступнями, ищущими сцепления, с ногами, старающимися удерживать тело более или менее ровно.
Щупальца развернулись. Они двигались небыстро, но, хлопнув по торсу великана, сотрясли мшистую кожу, и на Эшли обрушился ливень из пыли и каких-то клочков. Они налипли на пятна и сгустки крови, которые ее способность не убрала с рук.
Ее эмоции были вывихнуты. Пока она взбиралась на высоту намного большую, чем у того здания, на которое поднялась раньше, в груди ее вспухал фальшивый, возбужденный восторг, вопреки тому, где было ее сердце.
Три, потом два. Кто будет в числе последних, которые по-настоящему бросят ее, утратив веру? Были ли в той толпе лица, которые любили в ней все, которые сохранили бы надежду, что она оправится, что все еще будет как надо? Хоть один человек, с которым она недостаточно много разговаривала?
Она была ближе всего к тому, чего хотела добиться, и Джей, возможно, был прав, говоря, что больше она никогда этого не получит.
Она хотела что-то чувствовать, но никакой связи с чувствами в ее груди не было. Они были совсем не в счет.
Она добралась до шеи и головы и выстрелила. От отдачи она заскользила по камнеподобной, мшистой шкуре великана. Выстрел рвал, терзал, растрескивал и аннигилировал, но эта тварь была самой прочной из всего, во что она стреляла прежде. Образовались остатки, уплотнившиеся и выкрученные. Больше, чем она когда-либо видела. Она нашла гребень и, выставив ногу, затормозила.
Щупальца потянулись вверх, и небо словно потемнело, когда они нависли над Эшли.
Они обрушились на монстра, словно того вообще не заботило собственное благополучие. Его шкура была такая крепкая, что деревоподобные щупальца ничего не повредили, но там, где Эшли уже растрескала и разрушила, эти удары проломились еще сильнее.
Великан ударил снова, щупальца скрежетали, и Эшли бросила себя вверх еще одним выстрелом. Монстр дернулся в сторону, он больше не был под ней, и она подправила свое положение следующим выстрелом. Она рухнула на истрепанный, разбитый участок шеи.
Здесь у нее была точка опоры. Здесь она могла стрелять, не опасаясь соскользнуть.
Она стреляла. Снова и снова, сжимая, разрушая, истончая. Каждым выстрелом она разрывала гору. Щупальца тянулись сверху, но лишь одно проникло в ее щель. Она била по нему, пока оно не перестало существовать.
Вещество вокруг нее скрипело, дерево, столь похожее на камень, что могло быть и окаменевшим, и Эшли заметила, что трещины расширяются под собственным весом этой твари, который работал сейчас против нее.
Щупальца перестали тянуться к ней. Она услышала плеск воды.
Медленно, но верно нанесенный ею урон зарастал. Тварь постепенно исцелялась.
Она могла бы убежать – подняться, выбраться и затем спуститься.
Но она бросила себя вниз с яростным, могучим отчаянием, задыхаясь от эмоций, которые не ощущала как свои.
Выход над ее головой закрылся.
Она прорубала себе путь все глубже в монстра, следуя зову сердца, которого не было. Была только структура.
Один. Один человек остался, сказала она себе.
На пике было сорок семь или сорок восемь. Сейчас… один.
Снова вещество скрипело и растрескивалось. Структурные повреждения распространялись в область вокруг Эшли, к передней и задней стенкам грудной клетки великана, затем с оглушительным грохотом они пошли вверх, к плечу великана, где она вошла. То, что залечилось, было не таким прочным, как остальное, и определенная сила требовалось, чтобы держать это все вместе.
Что-то с ней было глубоко неправильно. Она это знала.
Но она не могла пойти к героям. Не теперь, даже если бы она позволила себе задуматься об этом на секунду.
Великан расщепился, пошатнулся, трещина в стене превратилась в широкую щель.
Эшли вырвалась наружу в направлении, противоположном тому, куда падал великан. Он рухнул на здания около воды и в саму воду, в ту, которую он пил, чтобы укреплять свое тело. А она…
Она летела по воздуху. Она падала, расставив в стороны окровавленные руки, и волосы трепетали вокруг нее, платье частично превратилось в лохмотья, потому что ее способность слишком много раз задела подол.
Один. Один человек остался в ее группе.
Она сама.
Ей требовалось укрепить эту веру. Оставить хоть какой-то след.
Выстрел способностью снизил вертикальную скорость, но закрутил ее в воздухе. Еще выстрел, затем еще – в попытке скорректировать угол и убрать скорость вовсе.
Она приземлилась, и приземлилась жестко, покатилась. Что-то лопнуло в ее руке, и отдачу от этого она ощутила в животе, а затем пришла боль.
На заднем плане великан рушился, структурные повреждения нарастали каскадом. Большая часть его уже упала в воду.
Боль в руке распространялась с каждым ударом сердца.
– Ай, – хныкнула она, ненавидя этот звук. Она знала, что шестнадцатилетний человек не должен издавать такие детские, маленькие звуки. Влага набухла в ее глазах, и она попыталась ее сморгнуть. Три года назад она не плакала. И не должна начинать сейчас.
Бережно придерживая здоровой рукой больную, она уковыляла прочь.
По крайней мере, она испытывала мрачное удовлетворение.
Она ведь говорила Бласто держаться подальше от Гробчестера, и здесь была ее территория, пока она ее не покинет.
Таким стилем ухода придется и удовольствоваться.