ФАКЕЛ 7.5
«Не знаю, как я смогу помочь этим ребятам, Джессика».
Я обнаружила, что не решаюсь подойти к Свете, Тристану и Крису. Группа лишилась двух своих членов и наставника всего за девять дней.
Я заметила, что отсутствует Кензи. Она всегда приходила рано, за исключением чего-то экстраординарного. Она была на первом или одном из первых мест среди тех, за кого я беспокоилась: она только что потеряла подругу (или кем для нее была Эшли? Трудно сказать точно). Это была первая половина проблемы. Вторая половина – таящаяся в этой группе угроза, о которой так тревожилась Джессика.
«Что мне вообще делать?»
Пространство, где должна была быть Кензи, в форме большого вопросительного знака, помогло мне перебороть нерешительность.
Они стояли на верхних ступенях бетонного крыльца. Предполагалось, что это крыльцо будет вести в торговый центр – такого рода здание, где на первом этаже и в подвале расположены магазины, а на втором и выше – офисы. Но его разграбили, и сейчас двери и витрины были забиты досками, а там, где уцелели ставни, они были закрыты.
Света, после того как судебные заседания закончились, снова занялась раскрашиванием своего тела. Те же растительно-зеленые цвета плюс голубовато-синие для отдельных элементов и животных. Такая окраска была лишь частичной, а негативное, неокрашенное пространство она использовала весьма мило: получилась мандала или калейдоскопическая смесь раскрашенных и нераскрашенных участков. Ее топик был довольно простым, с узелками на обоих плечах и под обеими мышками; на темно-синей ткани виднелось изображения якоря и голубые буквы вокруг него. Брюки походили на тренировочные штаны. Ноги были «босые», только ступни протезов, и я видела, что верхние поверхности ступней Света покрасила, а пальцы не тронула.
Тристан был в белой курточке поверх малиновой футболки, в джинсах настолько выцветших, что почти белых, и белых же кроссовках. Похоже, он не сумел выкроить время на то, чтобы докрасить волосы, и он не побрился. Я видела синеву на подбородке даже издалека.
А Крис был… натуральным Крисом. Он застегнул толстовку до самого верха и поднял капюшон. Под покрасневшими глазами были темные круги, во рту брекеты, на голове другие наушники, с кнопкой перемотки, прицепленной спереди к капюшону. Выглядело почти так, будто он сделал это сам, и мне оставалось гадать, почему он хотел так надежно укрыть голову.
Разница давлений между порталами приводила в хорошие дни к сильным ветрам. Облака и погода менялись внезапно, быстрее, чем далеко сидящие ученые могли прогнозировать. Сегодня был не такой хороший день: здесь сравнительно близко друг к другу находились два портала, и из-за их взаимодействия проблема с ветром была вдвое хуже, чем могла бы быть.
Самые высокие здания качало. Из-за крайне неприятного ветра даже автомобильного и пешеходного движения было немного. Мне приходилось лететь у самой земли.
– Салют, – поздоровалась Света, когда я на бреющем полете добралась до группы. Она вытянула руку и пожала мою здоровую. Я поправила позу и как следует обняла ее одной рукой.
– Где Кензи? – спросила я.
– Опаздывает, – ответил Тристан. – Хотя это ее район.
– К тому же мы собрались посмотреть именно на ее проект, – добавил Крис.
– Вы ей звонили? – спросила я.
– Сразу, как только пришел, а ее нет, – ответил Тристан. – Она не взяла трубку.
– Это выглядит зловеще, – произнес Крис. – Я бы сказал что-нибудь про падающее небо, но это уже забито за Цыпленком Цыпой. Я бы сказал что-нибудь про конец света, но эта шутка перестала быть смешной год назад.
– Последняя – это вообще не шутка, – возразил Тристан.
– Пф. Есть один злыдень, фишка которого – превращать огонь в лед. Он носит маску демона, и я готов спорить на деньги, что он это сделал нарочно, чтобы делать отсылку при любой возможности. Я не могу говорить «ад замерз», потому что оно запятнано тем типом.
– Звучит так, будто он «Падший», – заметила Света.
– Нет, – покачала головой я. – Просто гондон.
– У нас уже кончились хорошие имена, а теперь отбирают еще и хорошие темы и идеи, – пожаловался Крис. – У меня просто нет прикольного способа сказать «эта малышка никогда не опаздывает».
– Малышка? – повторил Тристан. – Ты всего на два года старше ее.
– Она намного малышистее, чем я, – сказал Крис.
– Ну не знаю, Крис, – возразила я. – По-моему, у нее перевес в определенных аспектах взрослости. Рабочая этика, поддержание столпов отношений…
– Что это за хоккейно-худосочная херь, столпы отношений? – вопросил Крис.
– …И она более вежливая, – продолжила я, дразня его. – Столпы – это честность, доверие, уважение, забота, готовность поделиться…
Крис съежился, словно от физической боли, словно вампир, которому показали крест, и зашипел сквозь зубы и брекеты.
– Она в таких вещах как рыба в воде, – докончила я. Вытянув шею, я подлетела, так что ступни оказались чуть выше голов остальных, чтобы попытаться увидеть Кензи. Крис продолжал шипеть.
Нечеловеческие звуки ему удавались очень хорошо.
Он прекратил шипеть, чтобы сказать:
– Сожалею, что спросил. Я уже скучаю по Эшли и Рейну. Они балансировали нашу группу, без них мы в конце концов образуем команду «Карамельная дружба» с фирменными клеймами, как у «Любимок».
– Ненавижу это выражение, – сказал Тристан. – «Фирменное клеймо».
– Его не случайно так называют, – произнес Крис.
– В старшей школе я влюбился в одного парня с татуировкой пониже спины, и это не было «клеймо», – сказал Тристан. – Я злюсь при мысли, что это выражение кидают направо и налево и что классный парень из-за этого хлебает дерьма полной ложкой.
– Значит, он должен был вовремя думать головой, – проговорил Крис. – Сам виноват.
– Давайте не будем лаяться, – вмешалась я. – Кензи. Когда мы разделимся и пойдем ее искать?
– Скоро, – ответил Тристан. – Я подумал, что мы дадим ей десять минут, и это было четыре минуты назад.
Мы смолкли. Шумел только обдувающий нас ветер.
Я надеялась, что власти возведут вокруг каждого портала хорошую конструкцию, чтобы контролировать давление и блокировать ветер. Я не была уверена насчет логистики этого предприятия, но было бы очень приятно снова летать без такой натуги, как сейчас.
– Я никогда не видела «Любимок», – призналась Света.
Крис фыркнул.
– Считай, что тебе повезло. В моем заведении мелкие постоянно смотрят такого рода мусор. Это такие визги, что мои нервы натягиваются до предела, даже когда мои чувства не обострены.
– «Любимки» – это те, про чью символику уйма шуток и каламбуров, например про завитки на гербе? – спросил Тристан. – Интересно, есть ли хорошая игра слов на тему козла, которую я мог бы использовать для своей татуировки на жопе в команде «Карамельная дружба».
– Это другое шоу, – ответил Крис. – Не могу выразить словами, как сильно я ненавижу само то, что я это знаю.
Часы Тристана подали сигнал. Он вздохнул.
– Пора меняться, да? – спросила я.
Он кивнул.
– Лучше нам отправиться искать Кенз. Убедиться, что на нее не напали и ее не унесло ветром.
Крис фыркнул.
– Эй, Байрон, – сказал Тристан. – Я дам тебе три часа позже, если ты дашь мне час сейчас.
Он изменился, размылся. Появился Байрон, и ветер тут же бросил ему в лицо его собственные волосы. Он их поправил. На нем не было куртки, лишь тонкая толстовка, нужная больше для капюшона и графики, чем для тепла, черные конькобежные штаны и кроссовки. Из двух зол, перепада температур и ветра, он должен был бы сильнее отреагировать на холод. Но, видимо, температурная устойчивость ему тут помогла.
– Неа, – ответил Байрон. – Странное ощущение, Тристан, когда ты выходишь вот так, когда у тебя почти не остается времени. Я знаю, что это несправедливо, но… – он пожал плечами, – я собираюсь играть надежно и держаться расписания.
– Рада, что ты с нами, Байрон, – сказала я. – Мы недостаточно общаемся.
– Я здесь, когда общается Тристан.
– Значит, у тебя перед нами преимущество. Ты нас знаешь, а мы тебя нет.
– Похоже, что так.
– Ты уходишь или остаешься? – спросила Света.
Байрон скорчил гримасу.
– Оставайся, – попросила она, легонько ткнув его в руку.
– Окей. Ладно. Я помогу искать и соглашусь на компромисс с Тристаном.
– В какой стороне ее дом? – спросила я.
Никто не знал, так что пришлось достать телефоны. Все трое принялись искать.
– Вот, – сказал Крис.
– Черт, – ругнулась я. Он нас опередил.
Байрону, на взгляд, было все равно, но его читать было трудно.
Крис повернулся на месте и указал рукой.
– Вы, парни, идите прямо, Света левее, я правее? – предложила я.
Вокруг закивали.
Готовясь взлетать и проверяя трафик (поскольку мне не хотелось лететь высоко), я услышала на заднем плане Байрона:
– Тристан, тот, в которого ты тогда влюбился, это был Джетт Марион? Разве это была татуировка не от ролевушки? В четырнадцать у него были длинные волосы.
Крис хихикнул.
Я покачала головой. Бедный Тристан.
Те районы, где открылись порталы, были в худшем состоянии, чем другие. Люди реагировали, и злоба была лишь частью этой реакции. Некоторые осознали, какой это был близкий звоночек, и переехали подальше от порталов, которые могли расшириться еще. Брошенное имущество, тяжелая погода плюс то, что строительство зачастую шло второпях, – все вместе привело к тому, что этот район имел обветшалый вид. Обломки, мусор, разбитые окна, изредка – незакрытые двери.
Я могла представить себе, что немало людей с радостью заняли бы пустые дома, несмотря даже на близость к порталу, но это была динамика того же рода, что в Опасном Крае. Во многих местах люди, бросившие свое жилье, не шли официальными путями и не вывешивали объявлений, давая другим знать, что жилье свободно.
Одну улицу перекрывал припаркованный автобус; дальше по этой же улице стояли еще две машины. Похоже, они прикрывали улицу от ветра, который иначе дул бы через станцию Норуолк прямо сюда.
Я сделала один пролет туда-обратно, но видела лишь толпы и принятые меры. Стояли знаки, предупреждающие, что главная дорога заблокирована порталом, и указывающие пути объезда. Знаки явно были сделаны наспех.
Мое внимание привлекла вспышка вдалеке.
Это, скорее всего, она.
Четыре человека, ослепленные, сидели спиной к стене. Рядом стояла Кензи, без костюма, с размытым лицом.
– Все нормально? – спросила я.
Размытие постепенно исчезло, и Кензи улыбнулась.
– Я в порядке! Только ждать пришлось слишком чересчур долго.
– Об этом мы поговорим через секунду. Кто эти типы?
– Я ничего не вижу! – прокричал один из них. – Кто там пришел, помоги!
– Они хотели то, что я несла, я сказала нет. Они настаивали, я их подстрелила. Мощность выставила на два.
– Он у тебя настраивается?
– Их ослепило на два часа. Где вы все были? Мне было так одиноко, блин.
– Мы ждали на крыльце бизнес-центра, где магазины закрылись.
Кензи улыбнулась.
– Что? Нет. Я же выслала новое место.
– Проверь еще раз.
Она достала телефон.
– Не пытайтесь удрать только потому, что я на вас не смотрю или не целюсь.
Она принялась возиться с телефоном. На ней была синяя рубашка-поло с сердцевидными пуговками и розовой полосой поперек груди. Также на ней была розовая юбка, синие легинсы и в волосах шпилька в виде песочных часов. Хватательное око висело у нее на поясе, а световой пистолет болтался на мизинце.
Рядом с ней стоял ящик, который она принесла на сегодняшнюю встречу. Он был как раз достаточно большим, чтобы обращаться с ним было неудобно. Крупнее рюкзака, в высоту и в ширину ровно такой, чтобы держать его за ручки по обе стороны наверняка был тот еще геморрой. А Кензи к тому же была еще маленькой.
Ящик, похоже, она выкрасила в тон одежде. Два треугольника, соприкасающиеся вершинами, образовывали форму песочных часов, и эта форма повторялась по всему ящику в цветах от преимущественно розового в одном углу до глубокого синего в противоположном.
– Мне нравится совпадение цветов, – произнесла я.
– С моей одеждой? – уточнила она, печатая что-то в телефоне. И улыбнулась. – В этих цветах я вернулась в школу. Они мне нравятся.
Я со своего телефона отослала сообщения остальным, давая им знать, где нахожусь. Заметила на каждом отправленном сообщении крохотную красную иконку предупреждения.
– Мои сообщения не уходят.
– Вот, значит, в чем дело, – сказала Кензи.
Один из отморозков, пытавшихся ограбить Кензи, с трудом поднялся на ноги и побежал вслепую по улице.
– Сотовые вышки, наверное, перегружены, – предположила я, следя глазами за тем парнем.
Кензи даже не подняла глаз от телефона, но хватательное око повернулась в направлении бегущего.
Тот бежал не по прямой и при очередном зигзаге врезался в кучу мусора и полетел вверх тормашками.
Остальные отморозки, услышав созданный им шум, явно встревожились.
– Какого хера вы делаете, нападаете на ребенка?
– Мы на нее не нападали. Мы расспрашивали.
– И требовали мой ящик, – напомнила Кензи.
– Тут столько всего идет не так, ты сама упомянула сотовые вышки. Все ломается быстрей, чем мы чиним. Электричество в дерьме, у нас блэкауты, и еду, которую должны доставлять, иногда не доставляют. И тут появляется какая-то малявка с подозрительной штуковиной?
Я посмотрела на Кензи. Та пожала плечами и сказала:
– Отключения электричества не прям настолько плохие. Насчет другого не знаю. Сотовые вышки, похоже, вырубились. Но я подсоединилась онлайн. Краду чей-то интернет.
– Их история не противоречит тому, что они говорили тебе? – спросила я.
– Нет, но если они говорили правду, то вели себя как полные засранцы.
– Мы слышали, что портал сломала группа людей. Сейчас следим. Присматриваем за округой.
– Вы пропустили кучу других людей и прицепились ко мне, – заявила Кензи. – Это потому, что я маленькая?
– Ты тащила штуковину в странных цветах!
– Странное оставим в сторонке, – сказала я. – В смысле, да ладно, парни. Она наименее угрожающий человек из всех, кого вы встретите за бог знает сколько времени. В ней сколько, пять футов роста и девяносто фунтов веса?
– Почти попала! Восемьдесят один фунт с четвертью, – прошептала Кензи. – Четыре фута десять с половиной дюймов. Но спасибо, что считаешь, что я больше и выше. Я польщена.
– Никогда заранее не знаешь, – возразил тот же парень. – Может, у них это потому и прокатило, что они были дети. Паралюди опасные, они могут быть где угодно.
Другой парень добавил:
– А мелкие – самые опасные из всех. Они не контролируют свои импульсы.
– Даже если б это было до жути точно и верно, вы вели себя мерзко, – заявила Кензи. – Это было совсем не окей.
– Черт, – буркнул один из них себе под нос.
Тот, который споткнулся о мусор, все еще не восстановил равновесие. Он второй раз споткнулся о то, что сам же сбил с этой кучи, и упал снова.
Я подошла к нему, схватила за шиворот и подтащила обратно к остальным. Кензи тоже приблизилась, но не для того, чтобы ему помочь. Она своим хватательным оком подобрала мусор.
– Как раз мы и помогли удержать эту историю с порталами от худшего варианта, вы, бараны, – сказала я. – Всевида, ты хочешь преподать им урок? Мы можем их арестовать.
– Не. Думаю, они уже усвоили, что не стоит грабить потенциальных Плащей. И что надо быть добрее, верно? Не обзываться и не переходить сразу к грубостям.
– Мы не грабили, – заявил тот, которого я только что приволокла к его дружкам. – Мы проверяли и искали возможные источники проблем.
– Я пытаюсь быть доброй, – сказала Кензи. – А вы всё продолжаете спорить или ругаться, вместо чтоб просто попросить прощения. Может, нам все-таки стоит вызвать полицию.
«Будет от этого польза, как же».
Парни извинились почти в унисон.
Кензи удовлетворенно кивнула.
Ее лицо и волосы на миг вновь размылись, когда мимо проехала машина.
– У вас есть номер, по которому я могу попытаться позвонить? – спросила я. – Или е-мейл, куда могла бы написать? Мы свяжемся с кем-нибудь, чтобы вас подобрали. Ваше зрение вернется через два часа.
Они дали мне е-мейл. Кензи отослала сообщение семьям ослепленных парней.
– Я уже спрашивала, – произнесла я тихо. – Ты в порядке? Предсудебная процедура Эшли прошла неважно, у Рейна тоже, группа в непонятном состоянии, как ты все это переносишь?
– Я переношу, – ответила Кензи с улыбкой. – Эшли сказала мне держаться, так что я держусь. Больше сосредотачиваюсь на своих штучках, но это хорошее отвлечение.
– Ты спишь нормально? Питаешься нормально?
– Не сплю, но ничего особо плохого. Я остаюсь на ногах до полуночи, иногда до часу или двух ночи. Работаю над всякими штуками, вроде вот этого ящика. Над темой Тристана и Байрона я тоже работала, у меня есть кое-что, но шанс, что оно сработает, один процент максимум, и даже если сработает, там будет только видео, но, возможно, это даст нам видеть Байрона, когда Тристан снаружи, и наоборот.
– А что с питанием?
– Питание! Ты мне напомнила. Хочешь к нам как-нибудь зайти в скором времени?
– Я отвечу на твой вопрос, если ты ответишь на мой.
– Я питаюсь. Три раза в день, регулярно. Мои родители всегда серьезно относятся к этому: сидеть вместе, есть всей семьей. Если нет чего-то чрезвычайного, ужин я не пропускаю.
Я уже говорила себе, что хочу присматривать за ними. Это сработало. Я припомнила, в какой ужас пришли остальные от перспективы моего визита туда на ужин, но это казалось важным.
– Тогда да, я зайду.
– Сегодня вечером или завтра? У тебя есть какие-то предпочтения по еде?
– Конечно, и нет, у меня нет предпочтений ни по дню, ни по еде. Просто дай мне знать и лишний раз перепроверь, что сообщение прошло. Я не хочу пропустить это дело из-за недоставленного сообщения.
– Будет сделано, – ответила она с такой серьезностью, словно получила приказ на поле боя.
– Должна сказать, меня беспокоит, если люди принимают этот отказ инфраструктуры за саботаж.
– Точно.
Наши ребята подоспели примерно тогда же, когда и поддержка вигилантов. Мы предоставили тех парней заботе поддержки, дав краткое объяснение, а потом пошли к Свете, Крису и Байрону. Поскольку ящик был тяжеловат, а я располагала лишь одной рукой, я взялась за одну ручку, а Кензи за другую.
Мы кратко пояснили нашим, что произошло.
– Тебя папа не подвез? – спросил Байрон.
– Он сейчас занят. Дела на работе идут не очень, – ответила Кензи. – Мама хочет переехать, но не может найти хорошее место. Меня это мало колышет.
– Ты принесла? – спросил Крис.
Кензи похлопала по ящику.
– Нам не требуется идти далеко. Сперва я думала, что мы пойдем в тот брошенный торговый центр, но сейчас думаю, наши результаты будут лучше здесь. Этим местом заправляет риэлторская фирма, которая конкурирует с папиной. Нам вроде как надо будет вломиться.
– Мило, – произнес Крис.
– Не мило, – возразил Байрон. – Меня беспокоит.
– Беспокоит во многих отношениях, – согласилась я с Байроном.
– Вы можете быть в этом на моей стороне? – попросила она. – Это хорошая локация, не слишком шумная, я думаю, и я на супер-гипер восемьдесят, семьдесят, мооожет, шестьдесят процентов уверена, что результат будет абсолютно стоить того.
– Что ты затеваешь? – спросила я.
– Ничего! Ничего. Полевое испытание. Трудно получить оптимальные условия, цели и все такое. Мне все еще нужна тонкая настройка.
– Она что-то затевает, – произнес Байрон.
– Нет! Да! Но не в плохом смысле!
– Кензи, – обратилась к ней Света. – Что ты делаешь?
– Пожалуйста? Я так трудилась над этим проектом, и мысль об этом моменте с ярким раскрытием тайны поддерживала мое настроение с тех пор, как одного из моих любимых людей отправили в концлагерь для Плащей.
– Это комплект зданий в изолированной области с мощным присмотром, ограничениями по времени на улице и взрывающимися трансмировыми трекерами на лодыжках, – сказала я. – Там не так уж некомфортно.
– Для концлагеря там должен быть рабский труд, – добавил Крис.
Кензи изо всех сил попыталась сделать щенячьи глаза.
– Если мы на это поддадимся, какой прецедент мы создадим? – спросила Света.
– Это даже не лучшие щенячьи глаза по сравнению с тем, на что ты реально способна, – сказала я. – Ты хоть набери обороты. Дай нам дрожащую губу. Позу поменяй, вот смотри, вроде такой…
Я подправила ее позу, ссутулив плечи и сцепив руки перед грудью. Изменила угол наклона подбородка. Кензи заставила губу дрожать, потом произнесла:
– Возможно, это последнее, что мы делаем как команда.
Я покачала головой.
– Перебор.
– Херня, кстати, потому что мы скорее погаснем постепенно, чем просто прекратим сегодня. Если только не случится грандиозный факап, – сказал Крис. – Старайся лучше.
– Это незаконно, – произнес Байрон.
Ее самообладание рухнуло.
– Да ладно вам! Это слишком много, и этого недостаточно, и это незаконно? Не цепляйтесь ко мне! Вы же знаете, я сделаю для любого из вас что-нибудь квазинезаконное в любой момент.
– В этом нет ничего хорошего! – воскликнула Света.
– И это не квазинезаконно, а полностью незаконно, – указал Байрон. – Вламываться и входить – это криминальное проникновение.
– Но это ведь доброе дело, верно? – спросила Кензи. – По правде, это очень доброе дело, потому что вы хорошие парни. Вы бы меня не попросили, если б не считали, что это во имя большего блага. И я прошу вас, потому что я считаю, что это во имя большего блага. Я прошу вас о кредите доверия.
– У меня столько сомнений в том, что касается тебя, – сказал Крис.
– Ха-ха, – ухмыльнулась Кензи. – Продолжай издеваться. Спорим, я смогу подстрелить тебя минимум трижды и вдобавок засунуть хватательное око между полужопий, а ты даже трансформироваться не успеешь.
– Ты только подтверждаешь мои слова.
– Кензи, – сказала я. – Ты не можешь держать в тайне главное ради пущей драматичности, если это нечто незаконное. Давай колись.
Она помялась.
– Думаю, я что-то нашла. Я хочу увидеть это своими камерами, и я хочу, чтобы вы были частью этого. Если вы откажетесь, возможно, я не смогу объяснить это позже.
Я посмотрела на остальных.
– Это может быть важно, – добавила Кензи.
– Ты… как ты это сказала? В основном на шестьдесят процентов уверена, что это, возможно, абсолютно стоит того? – спросила я.
– Что-то вроде этого. На пятьдесят… семь процентов уверена.
– Ладно, – сказала я. – Я попробую. Если другие не хотят, я готова рискнуть, потому что мне есть к кому обратиться за помощью.
– Я с тобой, – вызвалась Света.
– Я был готов пойти сначала, – произнес Крис. – Но чем больше ты говорила, Кенз, тем меньше меня убеждала.
– Ха-ха.
– Я воздержусь, – сообщил Байрон.
Он единственный не присоединился. Он шел за нами, пока мы не достигли места назначения, а потом отправился обходить квартал.
Здание было довольно симпатичным, с белыми колоннами снаружи, украшенными медными навершиями. Оно внешне походило на отель, но ничто не говорило, что оно кем-то занято, и я заметила на фасаде признаки усталости: стены покрывала пыль и отдельные куски мусора, которые принесло ветром и прилепило грязью, пылью и дождем.
– Здесь электронный замок, – пояснила Кензи. – Я думала о торговом центре, это тоже бы подошло, но пробраться внутрь было бы трудно. А тут…
Она приложила к клавиатуре главной двери коробочку размером со смартфон, стукнула по ней пальцем и толкнула дверь – та открылась.
– Меня беспокоит то, как естественно ты это проделала, – заметила я.
– Пф.
Я помогла ей поднять ящик.
– Что беспокоит меня, так это то, что она, вероятно, потратила четыре часа на создание этого, вместо того чтобы искать онлайн какое-нибудь из тысячи руководств, как взломать электронный замок, – сказал Крис.
– Полтора часа, спасибо большое. Только было ближе к трем, потому что я делила внимание между телевизором, домашкой и конструированием этого.
– Стало быть, довольно близко к четырем, а? Или ты была в своем стиле, когда три часа тратила на то, чтобы закончить эту штуку технически, а еще полчаса делала миленькую коробочку, которая сочетается с одеждой, которую ты собиралась надеть?
Кензи вздохнула.
– Или это было сорок пять минут? Или на самом деле час? Может, я попал прямо в яблочко, когда предположил, что это заняло четыре часа в сумме?
– Коробочку я делала двадцать минут, сопля ты трепливая. Я сделала машинки для работы со смолой и стеклом, потому что мне нравится, когда моя работа выглядит красиво, и потому что я делаю много линз. Это экономит время, хоть и тратит много материала, если я не слежу за этим.
– Я был близок, – самодовольно произнес он.
– Ты был примерно близок, сопля ты трепливая.
Света уронила руку на пол. Тут же подтянула ее обратно, сжимая двумя пальцами окурок.
– Здесь были люди, – сказала я.
– Возможно, они и сейчас здесь, – ответила Света.
– Хммм, – промычала Кензи. Проконсультировалась со своим телефоном. – Сюда.
«Сюда» оказалось пентхаусом, занимающим весь четвертый этаж. Величественное помещение с багряными коврами и белыми колоннами – концепция открытого пространства во всей красе.
Окно было распахнуто, и буйный ветер вдувал прозрачные занавески в комнату. Даже тяжелые шторы из багряного бархата колыхались.
Пол у окна устилали сигареты. Ветер разносил их и пепел по полу, и влажности в воздухе как раз хватало, чтобы и сигареты, и пепел пачкали плитки пола.
Кензи жестом показала, что ящик надо поставить. Мы опустили его на пол.
– Надеюсь, это сработает, – произнесла она.
Она провела пальцем зигзаг по узору наверху ящика.
Комнату начали заполнять сферические цветные частицы около дюйма в диаметре каждая. Сперва их положение выглядело случайным, но постепенно стали проявляться закономерности.
– Итак. Мой фокус – пространство, а не время, и оно неустойчивое, – произнесла Кензи. – Так что начальный захват будет содержать все отпечатки, начиная с даты, которую я указала.
Каждая фигура представляла из себя нечто размытое, и они заполнили помещение настолько, что в нем потемнело. Сферы телесного цвета начали собираться в группы, напоминающие лица, но там, где один человек шел по комнате, каждое место, где побывало его лицо, стало получать эти пятнышки.
В сумраке помещения стало более заметным слабое внутреннее сияние каждого пятнышка.
– Полный бардак, – заметил Крис.
– Угу.
Начали появляться пятнышки меньшего размера; они пронзали более крупные и заменяли их в скоплениях. Это длилось минуты, что напомнило мне, как я пользовалась интернетом в недавние месяцы, когда серверы только подключались. Загрузка каждого изображения шла в двенадцать проходов, и каждый проход занимал одну-две минуты.
Однако роль играло не только разрешение. Каждый человек находился в этой комнате продолжительное время и сейчас представлялся в виде размытого пятна из всех действий и движений, которое он совершал в этом пространстве.
Я, скрестив руки, ходила вокруг и сквозь эти образы, выискивая те, у которых лица не размазаны в том или ином варианте.
– Цвета неточные, кстати, – предупредила Кензи.
– Полезно знать, – откликнулась я.
Одно лицо – женщина, клубничный блонд, татуировки на руке. Я видела отпечаток, который она оставила, когда спала на краю кровати, но слезла с нее с противоположной стороны.
Я видела и другую активность, с множеством телесных оттенков.
Судя по профилям, там было двое мужчин и еще одна женщина, которая присутствовала мало.
– И… разрешение лучше уже не будет, – прокомментировала Кензи. – Но некоторые четче других, если один человек или предмет долгое время не двигался. Спящие лица и все такое.
Я глянула на спящее лицо женщины.
– Кто эти люди? – спросила я.
– Дай мне… пять, десять минут. Может, пятнадцать или двадцать. Я хочу все прочесать и посмотреть, что мы сможем подобрать.
Тонкие линии, образующие кубы, начали танцевать по всей комнате с кажущейся случайностью. Каждый куб, коснувшись чьего-то лица, начал перекатываться вдоль траектории, сформированной размытой гусеницей из слившихся образов, периодически приостанавливаясь.
Один, из них, однако, не искал лица. Он двинулся вдоль шкафа с выдвижными ящичками, задержавшись возле библии, лежащей на одной из полок. Затем перешел к телевизору, затем к видеомагнитофону. Чем дольше он слонялся, тем как будто отчаяннее и дерганее становился.
В итоге он устроился на ящике, который мы с Кензи втащили в комнату.
– О боже, тупой ты ящик, – сказала Кензи. – Нет, мне не нужно, чтоб ты нашел сам себя.
Она пнула ящик.
Кубическая рамка возобновила свой танец по комнате.
– Ты же в курсе, что ты абсолютно устрашающая, верно? – спросил Крис.
– А ты умеешь превращаться в паукоморду. Можешь становиться комком мозговой ткани и щупалец. У тебя есть форма для ярости, – не осталась в долгу Кензи.
– И все равно ты намного страшнее, чем я.
– Кто эти люди? – спросила Света.
Я продолжила ходить по комнате, рассматривая людей. Еще одна женщина была слишком размытой, чтобы можно было что-то разобрать, – ее визиты длились чересчур мало. Судя по тому, как один из мужчин танцевал вокруг двери, он, возможно, не раз выходил вместе с ней.
Она: темные волосы, темная одежда, бледное лицо, темные глаза или солнечные очки.
На одном из мужчин была, похоже, красная шляпа. Другой был лысым.
Пока я их разглядывала, открылась дверь. Вошел Байрон.
– Передумал? – спросил Крис.
– Я снаружи увидел пятнышки. Пришел посмотреть, чем вы тут занимаетесь, – ответил Байрон.
– Я это вычищу, пока не заметил кто-нибудь еще, – сказала Кензи. – Скорей всего, кто высматривает птичек.
Она повозилась немного.
– Нет, тупой ты ящик! – воскликнула она. Кубическая рамка вновь опустилась на ящик. Кензи пнула его дважды.
– Осторожнее. Ты сломаешь эту штуку своим перкуссивным техобслуживанием, – предупредил Крис.
– Не сломаю. Я знаю, как он работает. Ага! Спасибо, ящик.
Кубическая рама устроилась на столике у окна. Большую часть столика покрывал серебряно-черный размаз. И сейчас кубик танцевал через этот размаз.
– Иии изолируем, – сообщила Кензи. – Я вытащу лучшие изображения, начиная с тех, что выглядят самыми точными. Медианы и моды.
Образ женщины на краю кровати остался, остальные ее образы исчезли.
Остался еще один ее образ на кровати. Она была в процессе коитуса с лысым мужчиной.
Увидев эту картину, Света издала невнятный звук и, подойдя к Кензи, закрыла рукой ее глаза. Когда хватательное око выглянуло над головой Светы, та притянула его вниз.
– Я должна видеть, чтобы это выключить. Вот так. Нам это не нужно, спасибо, – произнесла Кензи. Она хлопнула по верху ящика. Образ исчез.
– Ты станешь еще намного страшнее, когда вырастешь, – сообщил Крис.
– Ну… вероятно, – ответила Кензи. – Но я собираюсь до того разобраться со своими проблемами.
– Вламываться в чужие дома и снимать людей в постели – это не прогресс, – заметил Байрон.
– Это важно, – возразила Кензи. Ее лицо было серьезным.
У нас были образы. Кензи сохранила по три-четыре образа каждого человека, как они стояли в комнате.
Клубничная блондинка с рукавом татуировок была в трико и кошачьей маске; она стояла, прислонившись к стене. Лысый мужчина щеголял боевой раскраской.
Мужчину с крашеными красными волосами я уже встречала, хоть и кратко. Это был курильщик, и он спал, сидя в кресле.
– Царствие Небесное, – произнесла я. – Я наткнулась на него в общественном центре.
– Угу, – сказала Света. – Это может объяснить, почему Норуолк покатился под уклон.
Я кивнула.
У женщины возле двери не было ничего идентифицирующего, как и изображения в хорошем разрешении. Слишком много движения, слишком мало стояния на месте.
Образы не были фотографиями. Женщину и Царствие Небесное поймало спящими. Лысый слишком активно вертелся во сне, чтобы его поймать, поэтому самое четкое изображение было, когда он сидел и ел. Хоть изображения и застыли во времени, но они были асинхронными – каждое поймано в свой момент.
– Ты уже знала, кто они, – предположила я.
– Я немного догадывалась. Это место и торговый центр – два крупных узла, откуда и куда они звонили, в большой сети звонков этой группы, – ответила Кензи.
На столе у окна размаз собрался в четкий образ. Самый четкий из всех – настолько, что казался реальным. Человеческие лица двигались и подправлялись, но этот прямоугольник был статичным, негибким.
Это было механиково устройство, взорвавшее портал. Предположительно именно то, которое успешно применили на портале Норуолка.
– Ты хотела втянуть нас в это, показав нам эту сцену, – сказала я. – Это зацепка. Крупная зацепка.
– Ага, – кивнула Кензи.
– Ты случайно не ставишь нам подножку, а? – спросил Крис.
– Это было очень скучное занятие, – ответила она. – Если б я пыталась поставить вам подножку или снова объединить вас как команду, я бы сделала что-нибудь полегче и повеселее. И, скорей всего, поубедительнее.
– Не жульничай, когда пытаешься удержать нас вместе, – сказала я.
– Окей. Сейчас я не жульничала. Это по-настоящему.
Мы обошли комнату, разглядывая виновников.
– Эм. Это сработало?
– Да, – ответила Света.
– Угу, – сказал Крис.
– Черт, да, это сработало, – произнесла я. – Я хочу взять этих засранцев.
Покосилась на Байрона и увидела, что он кивнул.
Кензи не улыбнулась, не обрадовалась. Ее выражение лица было застывшим и напряженным, и нечто вроде синего огня горело в ее глазах подобно светящемуся рядом с ней ящику.
– Идеально.