ФАКЕЛ 7.6
Торговый этаж делового здания постепенно освещался по мере того, как хронокамера воспроизводила регулируемые лампы и жалюзи. В результате получалась необычная картина: жалюзи и задвижки ламп закрыты, но проникающий сквозь них свет сделан особенно ярким.
В то же время близ пола всю торговую зону испещряли тени проходящих через нее людей, затемняя ее. Желтизна строительных жилетов и касок рассекала темноту одежды, цвета кожи и перевозимого оборудования (через это здание срезали углы при транспортировке).
Другие члены группы стояли на возвышениях – на ступенькообразных выступах по краям главного вестибюля торгового этажа и на каменном ограждении вокруг простенького фонтана. Высота позволяла им видеть поверх голов размытий. У Кензи рядом со мной была лучшая точка обзора – она сидела на плечах у Байрона. Безмолвное разворачивание картины время от времени прерывалось Байроном, велящим ей не дрыгаться, а то упадет.
Я выбрала простой путь: парила, пытаясь разглядеть те места, которые камера покрывала, а остальные наши не видели. Некоторые люди зажимались в уголки и укромные местечки, некоторые сидели, держа рядом какие-то бумаги.
Большинство таких укрываний делал один и тот же строитель, который носил пустой контейнер и курил, скидывая пепел в этот самый контейнер. Огромное количество курений создало паутинистый туман, прятавший его лицо.
Бумаги выстилали те места, где люди по-быстрому обедали и заодно читали. Пролетая мимо, я оглядела их и заметила рекламу квартир, газеты и какие-то документы, размытые из-за принципа работы хронокамеры.
– Через эту якобы заброшенную зону проходит много народу, – заметила Света. – Я рада, что на этот раз мы позвонили и спросили разрешения, прежде чем вломиться: при таком насыщенном движении пытаться проникнуть тайно было бы глупо.
– Они бы сперва заметили море размытых образов, а уж потом нас, – сказал Крис. – Особенно если бы какие-то из этих образов были плюс-минус того же роста и общей формы, что и они. Это было бы свихнуто.
– Это на двухнедельном интервале, – сообщила Кензи. – На самом деле тут не так уж много народу. Погодите, пока я пройдусь с идентификацией лиц и уберу лишнее.
– Могу представить себе, как сюда является один из этих типов. Эй, Леон-из-охраны, прости, что так неожиданно, мы просто проигрываем записи всего, что ты делал в этом здании с начала сентября. Это ты вон там чешешь жопу? И тут у него отпадает челюсть.
– Такого не случится, Крис, – сказала я.
– Думаешь, они сперва подстрелят страшных паралюдей, а уж потом будут задавать вопросы? – спросил Крис.
– Думаю, ты не скажешь «прости».
– Ха!
– Почему это место закрылось? – спросила Света. Она заглядывала в магазинчик, на окне которого все еще оставался плакат с каким-то игровым персонажем. Я не была уверена, от настолки или от видеоигры. – Похоже, это из-за близости к порталу.
– Это строили не для того, чтобы покрыть какие-то нужды, – сказал Крис. – Это здесь поставили, чтобы создать ощущение домашнего уюта, который мы потеряли. Слишком много нужно денег для содержания чего-то символического.
– Станция тут недалеко, магазины выглядят прилично, – произнесла я, рассматривая остатки былой роскоши. Надежная вывеска, покрытая плексигласом, показывала, что здесь когда-то было. – Хорошее расположение, небольшой продуктовый магазин и аптека для жителей ближних домов или всех, кто работают наверху и спускаются здесь… Не думаю, что причина в этом.
– Оно уже рассыпается, – сказал Байрон. Он пнул каменное ограждение фонтана, на котором стоял. Одного или двух камней не хватало. – Возможно, какие-то проблемы.
– Это мне кажется более осмысленным, – кивнула я. Проблемы безопасности и вынужденная эвакуация. Было бы легче обустроиться где-нибудь еще, чем пытаться починить что-то дорогое.
Размытия тянулись множеством деформированных гусениц, многие из них были в желтую полоску из-за касок и жилетов. Я увидела одно из размытий в одном из магазинов.
Слетела вниз посмотреть.
Темная одежда, темные волосы и постоянная полоска черноты на уровне глаз. Размытия пересекались с этой женщиной.
– Ты можешь сосредоточить свою программу распознавания лиц на какой-то отдельной области? – спросила я Кензи.
– Эмммм… я сперва должна закончить! Это уже скоро!
– А после того, как закончишь?
– Могу выбрать какое-то место в качестве стартовой точки и начать оттуда, – ответила Кензи. Ее голос гулко прозвучал в большом пространстве. – Но я просканирую всё, прежде чем мы закончим.
– Конечно, – сказала я. – По-моему, я нашла женщину в темных очках в… кажется, компьютерном магазине.
– Ура!
Положив здоровую руку на ту, что все еще носила в слинге, я обошла вокруг компьютерного магазина. Попыталась понять, чем женщина в темных очках занимается. Что-то с компьютерами и телефонами. Было довольно много моментов, когда бумаги и ноутбук находились на одном из длинных деревянных столов, так что этот стол превратился в расплывчатую мешанину ее рабочих материалов. Стула не было – она работала стоя.
Стояла ли она неподвижно в течение продолжительного времени?
– Готово! – воскликнула Кензи. – Распознавание лица номер один, поехали! Виктория, специально для тебя начала с женщины в темных очках!
Кубическая рамка затанцевала вокруг головы женщины, порхая по помещению компьютерного магазина вслед за ее передвижениями.
– Распознавание лица номер два, поехали! Любимчик Криса, Леон-из-охраны! Распознавание лица номер три, пошел! А раз он непослушный, давайте сменим приоритеты, дадим ему фору по времени, ииии… четвертый скан пошел, ищет интересные ящички.
– Стоп, – услышала я Криса. – Он постоянно находил сам себя как раз потому, что ты велела ему искать ящики?
– В пределах определенного размера и с определенными внутренними свойствами, да. Я сказала компилятору и поисковику лиц и людей игнорировать вас, но забыла заставить поисковику ящиков игнорировать себя. Пятый скан, поехали.
Я вышла из магазина и огляделась. Кубики танцевали сквозь потоки и волны людей. Некоторые из этих потоков исчезали, по мере того как гусеницы резались на куски.
– Это отвечает на один мой вопрос и порождает так много новых. Эти штуки видят внутри людей?
– Могут видеть, – ответила Кензи. – Но нет особого смысла. Когда я ищу механиковы антипортальные бомбы, смысл есть.
– Если мы идентифицируем какие-нибудь из наших целей, как думаешь, мы сможем заглянуть внутрь них?
– Держу пари, ты просто хочешь посмотреть их белье. Гадкий ты тип.
Молчание. Я представила себе, как Крис вздыхает. Я была не настолько близко, чтобы услышать, и к тому же сосредотачивалась на другом.
– А что ты хочешь увидеть, Крис? – спросил Байрон.
– Любопытно, как люди устроены, – ответил Крис. – Я узнаю, когда увижу.
– Кенз, а ты правда можешь это сделать? – поинтересовалась я. – Дать нам вид на их внутренности?
– Конечно. Наверно. Мы попробуем, когда эта часть закончится. Для тех частей, которые в норме не видны, разрешение может получиться отстойным, и мне надо сосредоточиться на одном участке.
– Пока ты этим занимаешься, не можешь провести через каждого линию? – спросил Крис. – Сохрани… сколько хочешь образов каждого. Но покажи, по каким траекториям они передвигались, дай каждому линию своего собственного цвета, идущую через сердце или еще что-нибудь?
– Через пряжку от ремня, пожалуй. Люди не так уж часто меняют ремни, и они симпатичные и уникальные, да, я могу, – ответила Кензи. Она жестом показала Байрону, чтобы он ее спустил, и пошла доставать свой компьютер. Теперь она была полностью сосредоточена на том, что делала.
– Твоя вовлеченность в это меня удивляет, – сказал Байрон Крису и потер плечи, где только что сидела Кензи.
– Просто интересно. Это няшно, – ответил Крис. Кензи издала довольный звук, и Крис добавил: – Только не воображай из себя всего лишь потому, что я сделал тебе комплимент.
– Няшно, что ты думаешь, что это няшно, – произнесла Кензи.
– Крис, почему ты так сосредоточился на том, как они устроены и где они? – спросила Света. – Ты ищешь оборотня или кого-то замаскированного?
– Неа, – ответил Крис, идя в нашу сторону и попутно разглядывая охранника. – Я думаю нестандартно, плюс она затыкается, когда над чем-то усердно работает.
Кензи фыркнула.
Когда образов осталось достаточно мало, чтобы люди могли ходить между ними, не слепня от проекций перед самим лицом, остальные наши спустились со своих наблюдательных точек и принялись разглядывать игроков.
– Бай, как ты в эти дни? – поинтересовалась Света.
– Справляюсь. Иногда в порядке, в некоторые дни меня накрывает, и я максимально далеко от «в порядке». В такие времена я много думаю о том, что… – Байрон понизил голос, – что Семидесятых осталось не так уж много. Еще до Золотого утра большинство либо умерли, либо полностью слетели с нарезки.
– Для самых разных имен в том нумерованном списке дел ответы есть, – сказала Света. – В этом положительная сторона того хаоса и запутанности событий, как сейчас. Есть много странных штук, есть много Плащей, есть механиковы технологии. Где-то там должен быть ключ к разгадке всего.
Так ли это, подумала я. Света хранила оптимизм, который не факт, что был у меня. Когда я думала о своих проблемах, которые, возможно, мельче, чем у членов команды, я в целом не очень думала о решениях.
Я придержала язык.
Байрон говорил так, словно ему приходилось прикладывать усилия, чтобы заставлять себя говорить.
– Было легче, когда я мог сказать себе, что мы это исследуем и обращаемся к людям, которые, возможно, сумеют помочь или как-то ответить. Прогресс в последнее время неважный, меньше стало людей, к кому можно обратиться, коммуникация медленнее и неудобнее…
– Я работаю над твоей проблемой, – сообщила Кензи, не поднимая глаз от компьютера. – Я знаю, что это не лечение, но у тебя появятся варианты.
– Я ценю твои чувства, Кенз, – сказал ей Байрон. – Но ты занимаешься этим уже довольно долго. Если это слишком тяжело…
– Это не слишком тяжело! Просто аномально. Если б у меня было больше сканов некоторых специфических межпространственных, межсекционных штучек, ощущалось бы не так аномально. У меня были и другие дела последние несколько недель, например этот упрямый хроноящик, а еще камеры, которые мы израсходовали в лагере «Падших» и для Рейна, и глазная камера Эшли, и много всякого еще. Но я работаю над этим каждый день.
– Ладно, – произнес Байрон. – Спасибо, Кенз. Не мучайся над этим так сильно – если будет слишком сложно, оставь.
Кензи пришлось повысить голос, чтобы ее было слышно с другого конца вестибюля.
– Все нормально. Я могла бы закончить за день или два, если б не занималась ничем другим. Хочешь, я так и сделаю? Мне бы пришлось отложить другие вещи, но я бы это сделала за… за то, что ты со мной пойдешь погулять. В знак благодарности пригласи меня в какой-нибудь миленький ресторан или кондитерскую.
– Это ловушка, – прошептал Крис.
– Заткнись, Крис, – раздался гулкий голос Кензи.
Я увидела, как изменилось лицо Байрона. Интересно, как все-таки он отличался от Тристана. Тристан показывал свои эмоции всем телом – он этак двигал руками, плечами. Байрон ограничивал проявление эмоций глазами и бровями, а также минимальными движениями рта – сейчас он сжал губы, насупил брови, а глаза не смотрели ни на что конкретное.
Я была на девяносто процентов уверена, что он борется с соблазном сказать да.
– Нет, – в итоге сказал он. – Делай то, что должна. Это важнее.
Я не смогла сдержаться.
– Байрон, если ты реально думаешь о смерти или сумасшествии, возможно, другим людям стоит что-то предпринять.
– Я об этом не думаю, – ответил он. – Это только плохие моменты, и в такие моменты я вижу, что этим может кончиться.
– То есть ты все-таки думаешь об этих вещах.
– Не прямо. И потом, я бы чувствовал себя хуже, зная, что вы могли бы помогать другим, но не помогаете, потому что пытаетесь улучшить мое самочувствие. Я привык разбираться со своими проблемами сам, я уже добрался туда, где нахожусь сейчас, смогу идти и дальше.
– Интроверты, объединяйтесь, – произнес Крис.
– Ты знаешь, что всегда можешь обратиться к нам, – сказала Света.
– Да. Спасибо.
Вокруг нас образы собирались в отдельные, немногочисленные. Я заметила отдельные мимолетные визиты других фигур. Сканирование женщины в темных очках завершилось, и теперь ее кубик искал нечастых посетителей.
Дети, которые пробрались внутрь и направились прямиком к магазинам.
Затем Царствие Небесное, лысый мужчина и клубничная блондинка с набитым рукавом.
Я покосилась на Байрона. Света изучала группу людей, которые были и в пентхаусе, Крис смотрел через плечо Кензи.
– Ты что-то говорил насчет того, что… не хочешь зацикливаться на своей проблеме, – сказала я. – Ты считаешь другие вещи более важными?
Байрон пожал одним плечом.
– У меня есть в этом отношении кое-какой опыт, – продолжила я. – Не лично я. Моя… моя сестра. Она была такой же. Была интровертом, делала все сама. Справлялась сама.
– Ты не любишь говорить о ней.
– Я… – начала я, потом рассмеялась, и этот однотонный смех запнулся, отчего прозвучал неловко. – Да, не люблю. Эмм… да. Такое решение легко принять, а потом снова принять, и снова, и снова. Могу представить, что ты говоришь себе, что ты можешь справиться, ну, как только что сказал. Ты ведь до сих пор справлялся, верно?
– Верно.
– Байрон, будут плохие дни. Потом что-нибудь случится, и когда ты в таком положении, как сейчас, как была моя сестра, совсем немного потребуется, чтобы ты перестал справляться. И раньше ты мог обратиться за помощью к другим… но на этой стадии уже не сможешь.
Байрон медленно кивнул.
– Да.
Я отвернулась и успела заметить, что другие вслушиваются. Между ними никаких бесед. Ну и ладно. Нормально.
– Просто, ну ты знаешь, будь осторожен, – произнесла я. – Мы паралюди, потери бывают многочисленнее и тяжелее.
– Да, – кивнул он. – Нет, я понимаю, поверь мне. У меня уже есть такого рода опыт.
Я тоже кивнула.
Я осознавала, что сама была такой «потерей», и от этого чувствовала себя неуютно. Сказав свои слова, я, пытаясь казаться обыденной, осмотрелась и полетела к магазину, где была женщина в темных очках.
Она стояла над ноутбуком, сжимая край стола и всем весом опираясь на подушечки ладоней. Недлинно постриженные прямые черные волосы, стянутые на затылке, прямая же челка. Темные очки, черная блузка с длинными рукавами, джинсы, черные ботинки. Блузка в одном месте встопорщилась – наверняка пистолет. Образ был размытый, но я заметила ремешки под блузкой.
Это была ее повседневная одежда, поскольку в этом помещении она находилась… когда? Где-то между проходом строителей и обходами охраны.
Другая она была возле двери компьютерного магазина. Она стояла, глядя на экран телефона, и, похоже, она устроилась там, чтобы стоять так какое-то время. Другая одежда. Ничего не предполагало, что она находилась здесь постоянно. В таком случае здесь было что? Ее рабочий кабинет? Место для встреч, где проходило очень мало встреч?
Очистка изображений выделила те бумаги, которые лежали на столе нетронутыми дольше всего. Они были наименее нужными, а значит, наименее информативными. Вскрытые конверты лежали под стопками других предметов, оставшихся туманными или неясными, различимыми друг от друга лишь по названиям фирм или логотипам в углах.
Я заметила провода, идущие от стола к стене. Под столом виднелись сумки.
– У нас есть четвертая цель, понятно, – произнесла Света.
– Похоже, – согласилась я. – Я думала, у нее один ноутбук, который она носила с места на место… но здесь три ноутбука. В этом магазине был интернет, питание и другие штуки. Возможно, были нераспроданные остатки товаров. Она приходила сюда подключаться.
К нам присоединились остальные.
– Она подключилась к здешней охране, – сообщила Кензи. – Камеры двигались, чтобы следить за входами.
– Она сделала из этого места базу для своих операций, – сказала я. – Компьютеры, припасы, интернет, питание, наблюдение за входами, чтобы иметь возможность свалить, если потребуется.
– Бумаги нечитабельные, – произнес Крис.
Я принялась их изучать.
Строительная фирма, сельскохозяйственные поставки, еще сельскохозяйственные, возможно, от той же фирмы, тут я не была уверена. Бросилось в глаза название «Мортари».
Кензи, державшая ноутбук под мышкой, поставила его на стол и что-то напечатала.
По комнате пробежала пульсирующая фиолетово-пастельная линия. Путь перемещения женщины, а может, змея, сведенная к простой линии.
Уследить за ней было непросто, но она дала нам некоторое представление о происходившем.
– Много времени у двери, – заметил Байрон.
– Как думаешь, мы сможем сделать тот глубокий скан? – спросил Крис.
– Ага, – откликнулась Кензи.
Скан локализовался в области пространства примерно четыре на два на два фута вокруг женщины. По времени он занял почти столько же, сколько весь торговый центр. Мы пока что патрулировали, разглядывали образы, возвращались, снова уходили.
Интересно было посмотреть на эту женщину хотя бы из чистого любопытства. Внутри людей темно, так что Кензи пришлось составлять изображения в черно-белых тонах. Выглядело так, будто мы смотрим слои МРТ-скана или рентгеновские снимки.
Я обнаружила, что не ошиблась насчет пистолета.
Когда задняя часть образа заполнилась и стала заполняться передняя, местами яростно мерцая, Крис забрался на стол и наклонился поближе. Я тоже подлетела, чтобы лучше видеть.
Передняя часть мозга. Внутренний взор.
– Corona Pollentia, – произнесла я. – У нее есть способности.
– Об этом мы и так могли догадаться, – сказал Крис.
– Они принимают различные формы. Нет каких-то жестких правил. Но я слышала, что, если триггеришься в детстве, она сильнее укореняется, образует больше… это называется «вжатие». Как будто рука реально вжимает ее в мозг. Вот это вот похоже на вжатие.
– Страшненько, – произнесла Кензи.
– В некоторых сканах, там, где она расширяется в сеточку вокруг мозга, получается более туманная картина, но здесь этого нет. Я это изучала слишком давно, – сказала я. – Корона начинается как единичный маркер, как узелок в древесине размером с четвертак или как мячик размером с гольфовый, вдавленный между двух долей. Потом, когда мы триггеримся, она пробуждается к жизни. Это одна из причин, почему нас вырубает. Она слегка расширяется, сосуды набухают. Но большую часть времени неактивированную корону трудно отличить от активированной, и неактивированной обладает на удивление много народу. Иногда смотришь на них, и более крупные сосуды или структуры намекают, с чем именно связаны способности.
– Что это нам говорит здесь? – поинтересовался Крис.
– Она триггернулась в юности. Корона сидит глубже. Я уверена, те, у кого корона долгое время, не имеют вжатия. Судя по сосудам, куда она, похоже, добралась… Ты можешь отмотать назад? Медленно пойти назад, показать слои ближе к затылку?
– Конечно, – ответила Кензи.
Мы вернулись чуть назад.
– Местами разрешение слишком размытое, – сказала я. – Трудно даже начинать догадываться. Но если отойти еще чуть назад…
– Отхожу, – подтвердила Кензи.
Вот. Вот это место выглядело неправильно.
Я поискала в телефоне, подождала минуту, пока загрузится, и поднесла телефон к изображению, чтобы сравнить.
Сосуды или твердые структуры, похожие на сосуды, шли через одну область мозга, словно корни дерева, ищущие питательные вещества.
– Мозжечок, – произнес Крис.
– Верно, – кивнула я. – Похоже, об этом ты знаешь больше меня.
– Мне приходилось уделять этому внимание. Когда ты приходишь к врачу, а он говорит, что твоя поджелудочная почти разорвала сама себя надвое, это отличный повод запомнить, что такое поджелудочная и зачем она нужна. Мозжечок – это ощущения, зрение, слух, координация движений.
– На ум приходит Мама Мазерс, – произнесла Света.
– Если у Мыслителей есть что-то выделенное, думаю, оно сосредоточено ближе к фронтальной доле. А тут может быть способность к восприятию, полагаю.
– Думаю, мы тут уходим в заросли, – сказал Байрон.
– Да, – согласилась я. И все-таки подумала еще секунду. – Что если она Мастер, а это… какая-то система контроля, которая ей нужна, чтобы управлять миньонами? Видеть, слышать, координировать?
– Не исключено, – сказал Крис. – Окей, я не хотел этого говорить, потому что это была моя идея…
– Хорошая идея, – вмешался Байрон.
– …Да. Но это заняло сто лет, мне скучно, хочется ссать и хочется есть, – продолжил Крис. Он зашагал прямо по столешнице, наступая сквозь предметы, которых там не было.
– Мы можем уже скоро закругляться, – сказала я. – Следы… ее образ, стоящий возле двери. Возможно ли узнать, когда она там ждала, и посмотреть, был ли там кто-нибудь еще в то время?
– Эмм… это неудобно, – ответила Кензи.
– Неудобно в каком смысле?
– Понимаешь, ты же знаешь, я работаю в первую очередь с пространством. Я никак не могу знать, связаны ли те или иные образы во времени, потому что я не собирала никаких таких данных.
– Ты сделала камеру, которая умеет смотреть сквозь время, – неверящим тоном произнес Крис. – Как же ты не ввела временные метки?
– Я собирала все подряд!
– Ничего страшного, – сказала я. – Не надо стрессовать.
– Я чуточку стрессую, когда он ко мне цепляется, – заявила Кензи.
– Чисто гипотетически, возможно ли сузить время суток? Вырезать все образы, появившиеся между двумя ночи и четырьмя дня?
– Нет.
– Или… дни? Ограничиться только последними сутками до нападения?
– Возможно, но хороших образов может получиться немного.
– Мы можем упростить задачу, – предложил Байрон. – Линии. Она ждала здесь много. Тут натуральная мешанина линий.
Мы отошли подальше от образа женщины. Крис спрыгнул со стола.
– И единственная другая линия, которая тут серьезно скапливается…
– Это Леон-из-охраны, – закончил Крис.
– Которого зовут… – сказала Кензи, после чего подбежала к образу Леона, запихивающего мешок в мусорную урну. – …Дёрбин, согласно бейджику.
⊙
Тез Дёрбин явно нервничал.
Он был в меньшинстве. Девятнадцатилетний парень с коротко постриженной густой бородкой, края которой были выбриты настолько прямо, что она казалась ненастоящей. Виски и линия волос на лбу тоже были очерчены сверхтщательно. Он сидел в одиночестве и выглядел адски усталым. Он работал по ночам, и сейчас он уже давно должен был бы спать. Копы его уже допросили, что тоже прибавило ему измотанности.
Света, Козерог и я смотрели на него сверху вниз, в то время как Крис и Всевида сидели за столом в уголке, как и Натали. Козерог был в режиме козла. Тристан.
Присутствовали также двое из «Прозорливых». Шипучка – Плащ с ненадежным навыком считывания эмоций, она помогла потопить мое собеседование на вступление в команду. Анелас – щеголеватый разбойник, который тогда старался вести себя деликатно.
Группу дополняли трое полицейских. Двое стояли в углу возле двери. Третий, мужчина постарше, находился позади Дёрбина, рядом с детьми и Натали.
– Ты встречался с женщиной, которая использовала торговый центр в качестве базы для операций, – заявил Козерог. – Ты знал, что она была там.
– Я думал, это просто офис, – ответил Дёрбин. – Я не думал, что это причиняло какой-то вред. Она приносила бензин для генератора, не оставляла никакого беспорядка.
– У нее был доступ к системе безопасности, – сказал Козерог.
– Я об этом ничего не знаю.
– Ты не замечал движения камер? В твоих обходах не было ни одного такого момента, когда ты заходил в кабинет охраны, смотрел на мониторы и понимал, что камеры наведены не туда, куда должны?
Парень выглядел смертельно напуганным.
– Я делал свою работу.
– Отвечайте на вопрос, – потребовал один из копов.
– Она платила мне, чтоб я смотрел в другую сторону. Я смотрел в другую сторону. Я в этом уже признался.
– Она была одним из террористов, взорвавших портал Норуолка, – вмешался Анелас.
Это он слышал уже не в первый раз, но его страх усиливался, словно информация вбивалась все глубже. Я очень много раз видела такое выражение лица, когда применяла свою способность, когда нечто очень мощное и внушительное брало под контроль все, от сердца и мышц до расширения зрачков.
Я бы не стала нацеливаться на такую реакцию. Судя по беглому взгляду Козерога в мою сторону, он тоже.
И все же. Связи имели значение. Информация – это валюта, и мы решили, что для нас важно покупать сотрудничество. Привлечение «Прозорливых» поможет нам в перспективе. Я надеялась.
– Тез, – обратилась я к нему. – Ты ведь им не сочувствовал, верно? Ты не рад тому, что произошло с порталом?
– Нет! Боже, нет!
– Тогда помоги нам. Все, что угодно, что ты можешь о ней рассказать, – подключился Козерог.
– Я не… я правда не знаю. Господи Иисусе, я даже думать не могу.
– Ребята, могу я поговорить с вами снаружи? – спросила Шипучка у копов. Те кивнули, и все вместе пошли к двери.
Хотя Дёрбин повернул голову, глядя на отражающее стекло, зная, что на него смотрит еще неизвестно сколько глаз, то, что часть людей вышла из допросной комнаты, явно снизило прессинг.
Я тоже решила отойти подальше. Анелас с Козерогом смогут последовать моему примеру. Я шагнула в сторону. Если понадобится, я попытаюсь играть мягко.
– Она назвала свое имя? – спросил Козерог.
Дёрбин покачал головой.
– Как она к тебе подошла? – спросил Анелас.
– Поймала меня, когда я выходил в дверь возле лифтов, – ответил Дёрбин. – Другие входы заколочены. Она спросила, можно ли ей тут где-нибудь устроиться, и я подумал, что она имеет в виду офисы наверху. Я сказал, что ей надо поговорить с людьми наверху, я же ничего не знал, понимаете? Она уточнила, что хочет быть более сдержанной, сделать что-нибудь подешевле, чем покупать офисное пространство. Сказала, это ей нужно, чтобы поднять на ноги свою фирму.
– И заговорила насчет бензина?
– Это было потом. Электричество отключается после определенного времени. Я делаю обходы с фонариком. Она несколько раз теряла несохраненную работу и потом сказала, что принесет бензин для резервного генератора, она знает нужных людей. Я подумал, это здорово для нас обоих.
– Значит, сперва она предлагала тебе деньги.
Дёрбин кивнул.
– Ага. Немного. Не стоило этого. Я на эти деньги купил себе кроссовки через несколько недель. Сейчас трудно найти хорошую обувь.
– Через несколько недель? – переспросил Козерог. – Сколько всего по времени?
– С… июня, кажется. Когда я ее в первый раз увидел, было жарко, и был уже вечер. Помню, я еще подумал, как это она носит черное в такой теплый вечер.
– Ты знал, что она парачеловек? – спросил Анелас.
– Нет, понятия не имел. А кто она?
Анелас не ответил, лишь кинул взгляд на нас с Козерогом.
Я не была уверена, насколько фанатею от его манеры выдавать, как много нам известно, но не собиралась останавливать его или просить уйти. Дёрбин – не кукловод. Он не сломается и не утратит способность давать показания. В основном задача была в том, чтобы дать ему осознать и осмыслить, сколько же на самом деле он знает.
– О чем вы с ней говорили? – спросил Козерог.
– О погоде, о том, что я видел по телику, о последних новостях. Она ждала меня, передавала деньги, мы обменивались одной-двумя фразами. Иногда она спрашивала, когда меня сменят, потому что собиралась задержаться допоздна.
– Тебя, похоже, такая ситуация более чем устраивала, – произнес Анелас. – Безымянная женщина, бессистемные встречи, бензин из ниоткуда?
– Я был рад, что горит свет, когда я совершаю обход, и что у меня есть немного карманных денег, – ответил Дёрбин. – Я считал, что это хорошо, когда я все вижу и убеждаюсь, что никто не прячется в тенях, и замечаю любой вандализм, которого было немного.
– Это вроде как лишает смысла само понятие охраны, если охрана впускает в здание кого попало, не так ли? – спросил Анелас.
На Теза Дёрбина было жалко смотреть. Он кивнул.
– Она не назвала тебе свое имя, она не сказала тебе, откуда она, ничего не сказала про свой бизнес? Были ли какие-то надписи на канистре или бочке, в которой она приносила бензин? – спросил Козерог.
– Бочка. Нет. Никаких надписей я не видел. Думаю, это была каждый раз одна и та же бочка.
– Какого она была цвета? – спросил Анелас.
– Ээ… понятия не имею. Было темно, и… светло-зеленого? Или серого?
Показания свидетелей очень ненадежны, когда доходит до подобных вещей.
– Ты ни разу не встречался с ее друзьями? – спросил Козерог. Когда Дёрбин покачал головой, он нажал: – Ты ни разу не видел, как кто-то заходил вместе с ней или заходил увидеться с ней?
– Нет.
– Ты хоть раз видел ее без темных очков? – спросила я.
Дёрбина этот вопрос, казалось, удивил. Он покачал головой.
– Нет. Она сказала, у нее проблема со зрением. Это полезно?
– Возможно. Возможно, она солгала. Темные очки могут скрывать некоторые физические мутации.
– Не исключено, – согласилась Света.
– Бляха, – произнес Дёрбин. – Бляха. Я не думал, что она опасная.
– Сосредоточься, окей? – обратился Козерог к потрясенному парню. – Были какие-то моменты, когда у тебя возникали сомнения? Что-то необычное, что тебя сбивало с толку?
– Она занималась своими делами, я своими, – ответил Дёрбин. – Мы говорили минуту за ночь, а то и меньше. Я не хотел ее слишком часто отрывать. Она правда сделала это с порталом?
– Она была на связи с двумя другими группами, – заговорила Всевида. Дёрбину пришлось вывернуться всем телом на привинченном к полу стуле, чтобы ее увидеть. – Думаю, она координировала три атаки.
– Ох, – выдохнул Дёрбин. Кровь отхлынула от его лица. – Да, это… о господи.
Козерог постучал пальцем по столу, и голова Дёрбина резко развернулась обратно, как если бы Козерог врезал всей рукой.
Голос Козерога прозвучал мягко.
– Сосредоточься. Вы с ней говорили по минуте за ночь, да? Там могут быть какие-то зацепки.
– Мы говорили о погоде.
– Какие-то упоминания путешествий? – спросил Козерог. – Типа, приходится вести машину в дождь?
Дёрбин покачал головой.
– Это было, ну, вроде «что-то холодает». Ничего серьезного.
– Тогда что еще? О чем вы беседовали?
– О телике.
– Какие передачи? – продолжал прессинговать Козерог.
– Ээ. Блин, она мало о чем говорила. В основном я болтал. Я советовал ей то-се, она говорила, что доберется до этого, когда будет не так сильно занята с запуском своего бизнеса.
– О каких передачах ты с ней говорил? – спросил Козерог.
– Это что, так важно? – вмешался Анелас.
– О каких передачах? – повторил Козерог более жестко.
Тут, возможно, проявилась его соревновательная жилка. Он естественным образом взял на себя лидерство в этом допросе, когда мы пригласили «Прозорливых».
В каком-то отношении я не могла его винить. Мне самой не нравился подход Анеласа к допросу. Козерогом, похоже, двигало что-то еще. У него было что-то на уме.
– TVA, шоу с Земли Алеф. Я жаловался, что у них не всегда есть все серии, и вряд ли мы достанем больше. Иногда я смотрел ту или иную передачу, и там пропускались серии, и я реально сбился с понимания на вот этом современном сверхъестественном шоу, потому что там пропустили серию нарочно, из-за магии времени…
– Сосредоточься.
– Эм. Да. Всякие мусорные передачи. Реалити-шоу, я пытался их ей подкинуть, но она их, похоже, не любит.
– Это хорошо. Такого рода мелкие детали могут быть полезными, – сказал Козерог.
Тез кивнул, явно стараясь дать нам все, что могло бы помочь.
– Эээ, я упоминал спорт, когда были матчи. Паралюдские поединки – ей было не интересно.
– Тоже не любит? – спросила я.
– Не. Просто не интересно. Я часто говорил о баскетболе. В этом году образовалась лига команд старших школ, где много атлетичных учеников занимаются спортом в укороченные дни. Она сказала, что скучает по просмотрам.
– Значит, у нее был какой-то интерес. За кого она болела? – спросил Козерог.
– О, ээ… за «Герольдов».
– Они ей нравились?
– Очень нравились, – подтвердил Дёрбин.
– Это не Земля Гимель, – заметил Анелас. – Это должна быть школа в Уэйлингсе, Земля Н.
– Территория Короля Крахов, – произнесла я.
– Ты не думаешь, что он за этим стоит, нет? – поинтересовался Анелас.
Я покачала головой.
– Понятия не имею. Но если они, возможно, пришли из того региона, который не связан с мегалополисом, и атаковали его так, как атаковали, это о чем-то говорит. И заодно объясняет, почему они устроили свою базу здесь.
– Они не связаны с нами, – сказал Анелас. – Чтобы получить интернет, информацию, сотовую связь… они должны были прийти сюда.
– Это зыбко, – произнес Козерог. – Но есть к чему присмотреться.
– Дёрбин, – сказала я. Когда он не повернул голову ко мне, я продолжила: – Тез.
– Да?
– Когда она тебе платила, что она давала?
– Сорок за ночь. Двадцать, если приносила бензин.
– Нет, я имею в виду, какую валюту?
– Новые доллары, – ответил Дёрбин. – В моем кармане. У меня еще осталось немного, их трудно менять.
Я осталась на месте, предоставив Анеласу покопаться в кармане Дёрбина и вытащить оттуда бумажник. Он открыл его и достал купюру.
– По номеру, возможно, удастся отследить происхождение.
– Ооо, – подала голос Всевида. – Погоди, подержи ее расправленной.
Она подошла к столу. Анелас расправил купюру, и Всевида ее сфотографировала.
– Отпечатки пальцев, – пояснила она.
– Я был не в восторге, что это новые доллары, – сообщил Дёрбин. – Но она любезно стала давать больше, когда курс понизился.
Анелас кивнул, глядя на меня. Нетипичная валюта для нетипичного поселения Уэйлингс. В мегалополисе доминирующей валютой был торговый доллар. Другие валюты были привязаны к природным ресурсам, к валютам других Земель, но у них имелись свои проблемы. Проблемы были и у нового доллара, но все же местами он применялся, в основном на окраинах.
«Гипотеза становится не такой уж хилой», – подумала я.
В окно постучали. Мы просили дать нам время на самостоятельный допрос в обмен на предоставление этой информации. Похоже, это время закончилось.
Мы вышли, и комната, где раньше Дёрбина сверлил глазами десяток людей сразу, стала комнатой с одним только жалким, усталым Дёрбином, сидящим на металлическом стуле, поставив локти на металлический стол.
Дверь захлопнулась, и коп ее запер.
Другие были уже в коридоре. Шипучка вышла из комнаты с односторонним окном.
– Шипа? – обратился к ней Анелас.
– Он говорит правду. У него есть наркозависимость, о которой он не упомянул, но она мелкая. Он боялся ту женщину. Никаких признаков, что способности подпортили ему голову или сознание.
– Если она Мастер, это ничего не гарантирует? – спросила я. – Возможно ли тонкое воздействие? Меня считывать тебе было трудно.
«Шипа» явно была раздражена этими словами.
– Не думаю, что там было тонкое воздействие. И не думаю, что там есть какие-то блоки или помехи.
– Значит, это была самая банальная инфильтрация, – подытожил Анелас.
– Интересно было бы узнать, наблюдали ли за ним, – сказала я. – На их месте я бы не допустила, чтобы то, что я считаю критически важным, зависело от совести одного незнакомца.
– Я могу проверить, – вызвалась Всевида.
– Смотри не перетрудись, – велела я.
– Не перетружусь. Это легко и прикольно.
Я покосилась на Натали, которая молчала, затем на старшего копа в комнате.
– Это хорошо бы знать, – сказал он.
– Я знаю, что нас сейчас шатает, – произнесла я. – Повсюду… проблемы, «Надзора» больше нет, ключевых людей нет, или они пропали, или их куда-то переводят. Мы могли бы сделать это сами, но решили, что обмен информацией – ключевой фактор. Главная сила хороших парней – совместная работа.
– Что вам нужно? – спросил коп.
– Те, кого арестовали, когда мы помешали некоторым из них добраться до порталов. Записи допросов, информация, все, что может указать нам верное направление. Всем, что мы добудем, мы поделимся с вами. Все, что у вас есть… дайте нам доступ.
– Я поговорю с людьми, узнаю, сможем ли мы разрезать красную ленту.
– И с нами то же самое? – спросил Анелас.
– И с другими командами, – ответил Козерог.
– Другая на самом деле только одна, – заметил Анелас. – У «Авангарда» проблемы с восстановлением. Ранения и потеря инфраструктуры ударили по ним очень жестко.
– Возможно, миссия им поможет, – указал Козерог.
– Возможно, – уступил Анелас.
– Ты не мог бы поспрашивать, поузнавать, может, у кого-то хорошие отношения с Королем Крахов, чтобы открыть коммуникацию? – предложил Козерог. – Ни на что его не наводить, но спросить, не могут ли кое-какие герои посетить Уэйлингс?
– Я спрошу, может, кто чего знает. Вам следует знать, что много парней из Опасного Края, кого не прикончили, отступили на пограничные территории.
– Мы будем осторожны, – сказал Козерог.
К нам приблизился более молодой полицейский, держа в руках стопку распечаток размером с телефонный справочник. Козерог взял половину. Крис и Света – то, что осталось. Наши файлы.
Мы по-быстрому обменялись номерами и визитками. Обменялись рукопожатиями с копами, потом с Анеласом.
Он держал мою руку чуточку дольше, чем необходимо, и, глядя мне в глаза, произнес:
– Это было хорошо.
– Я рада, – ответила я.
Он выпустил мою руку. Затем группы разделились, и Тёрбин остался на попечении полиции.
– Портал Г – Н был одной из точек в данных, – сообщила Всевида. – Были звонки в и из того района.
– На той стороне сотового сигнала нет, – сказал Козерог.
– Они проходят через портал и звонят сразу, как только появляется сигнал, – пояснила Всевида. – Дайте мне чуток времени, чтоб раскрутить колеса, и я смогу начать распознавание лиц, номеров машин и проверку всех людей в том месте. Это даже не очень далеко от моего дома.
– Ты имеешь в виду, после того как получишь от властей разрешение на такого рода наблюдение, – произнесла Натали.
– Конечно, – согласилась Всевида.
При последней моей встрече с Королем Крахов мы с ним сражались, Амбал против Ломщика. Это было не очень красиво, но… он играл по правилам.
Люди, которых он, похоже, принимал на своей территории, не играли по правилам. Имелась вероятность, что он знал, – это означало бы, что против Гимель еще одна Земля, пусть и с небольшим числом поселений.
Имелась вероятность, что он не знал. Это означало бы, что Земля Н подвергается скрытой атаке того же рода, что и наша Земля Гимель.
Я мысленно просмотрела свое расписание, пытаясь удерживать в голове основные обязанности и события. Навестить приют, где обитает Крис, и убедиться, что там всё в порядке. Уделить время Свете. Уделить время Кристал и купить ей что-нибудь хорошее. Позвонить Рейну и Эшли, поделиться с ними новостями и узнать, есть ли у них что-нибудь. Переехать. Уээ. Поужинать с семьей Кензи. Побеседовать со Злодейским Властелином Земли Н, и, возможно, на кону этой беседы будут стоять судьбы целых Земель.