МАЯК 8.6
– У меня возникла случайная мысль, – произнесла я.
Со мной были Света и Козерог. Прибывали другие герои, некоторые из них в машинах. Те, которых я пометила зеленым. Друзья, знакомые, те, с кем (по моему мнению) у нас было достаточно доверия, чтобы мы могли им пообещать услугу в обмен на помощь, и они бы согласились. Наш наблюдательный пункт на крыше гаража означал, что мы располагались выше их всех.
– Поделись, – сказала Света.
– В самом начале, когда команда только собиралась, я ломала голову вот над чем. О чем бы я ни думала, о названиях, о темах, всегда чувствовала, что как минимум один член команды выпадает.
– Я понимаю, о чем ты, – отозвался Козерог. – Бренд, тема, стиль. Если команда получается брутальная, то ты, я, Эшли и Шухер вписываемся с трудом, зато Крис и Рейн довольны, как слоны. Света может приспособиться. Если мы полированные и стильные, с причесочками… тогда наоборот.
– Это применимо и к другим вещам, – сказала я.
– И я не думаю, что смогла бы приспособиться к полированной версии, – вмешалась Света, прежде чем я вернулась к своей мысли.
Козерог пожал плечами.
– У тебя креативный, артистический подход и красивое лицо. Ты можешь изменить себя так же, как меняешь свои руки. Я серьезно считаю, что ты смогла бы это сделать.
– Если не считать того, что я не хочу, и мне неудобно, – сказала она. – Простите, можно мы сменим тему?
– Конечно, – ответил Козерог. – Но, прежде чем мы ее опустим…
– Козерог, – перебила я его предупреждающим тоном.
– Да?
– Границы.
– Действительно. Уже дважды за недавнее время ты захотела сменить тему. Просто я сейчас добавлю дискомфорта на пять секунд, чтобы полностью избежать его в будущем. Окей?
– Окей, – ответила Света и вздохнула, точно продолжая вздохом слово.
– Почему неудобно?
– Эм. Сказать, что у меня красивое лицо, было очень мило с твоей стороны…
– Никакого гетеро, – перебил он.
– …Эээ, да, – кивнула она и невольно улыбнулась. – Но это напоминает мне, что я только лицо, по большому счету. Прости, я много думала о… эээ, телах и что у меня его нет, и это из-за тем, о которых я говорила с вами обоими.
– Понял, – сказал Тристан. – Поболтай со мной, если захочешь еще разок подключить мой мозг. До тех пор никаких разговоров о телах или костях.
– Спасибо, – произнесла она окончательным тоном. Повернулась ко мне. – Когда ты пыталась создавать единую цельность, всегда кто-то один не вписывался, да? Кроме, может быть, ну, группы.
Групповой терапии.
– Виктория в этом не участвовала, – заметил Козерог.
– Я догадываюсь, – ответила она.
– Дело вот в чем, – продолжила я. – Я тут стояла и думала о том, что мне даже не пришлось спрашивать Козерога, согласен ли он всерьез погнаться за этими типами…
– Это было чертовски охеренно очевидно, – выплюнул Козерог так громко, что несколько голов повернулись в нашу сторону.
– Мы упорные, – произнесла я. – Все до единого члены нашей группы имели достаточно причин сдаться, но мы продолжили идти вперед.
– К лучшему или к худшему. Бедная Шухер, – сказал Козерог.
– Я вижу, к чему ты клонишь, – произнесла Света. – Упорство.
Я встала немного прямее, разглядывая группу собравшихся героев. Втянула воздух в легкие.
– Тогда давайте будем упрямыми. Мы не смиримся с этим поражением.
– Да, – кивнул Козерог.
Я слетела вниз с крыши бетонного гаража. От полета сразу перешла на шаг. Козерог спрыгнул, хотя с такой высоты немногие захотели бы спрыгивать – двадцать футов, внизу плотный грунт. С его доспехами приземление получилось увесистым. Чуточку усиленное телосложение иногда творит чудеса.
Света приземлилась не так грациозно. Я услышала звук, с которым она метнула себя, обернулась и увидела, что она летит прямо на меня. Я выставила руку и поймала Свету – не дала ей шатнуться вперед и помогла удержаться прямо.
Она взяла мою руку и кротко сжала.
Герои собрались вокруг нас. Дымный Плащ здесь была, Темперы не было. Пришел Зажигалка, что меня порадовало – с этим малозаметным вигилантом я немного общалась по мейлу, но лично знакома не была. Ему была назначена очередь докучать злодеям Кедрового Края, но все полетело к чертям до того, как она подошла. Тогда он был полон энтузиазма, и я предполагала, что нынешняя идея ему тоже понравится.
Иногда казалось, что команда – это чересчур много, однако быть героем-одиночкой слишком уж тоскливо. Триггеры, как правило, сопровождают нехватку поддержки окружающих – «Паралюди 101», урок первый, спустя час пятнадцать минут от начала трехчасовой лекции. Переход от триггера к героизму в костюме обычно не сопровождается большей поддержкой.
Возможно, нынешняя идея понравится.
Песьего Зуба не было, зато были двое его подчиненных. Фокстрот и еще один член «Царей горы», оба были мне знакомы. Именно Фокстрот болтала об операции в Кедровом Крае, в результате чего «Авангард» влез в это дело, и вскрылось наше участие. Впрочем, я подозревала, что Козел Отпущения тоже мог сыграть определенную роль. Лекаря-предателя из «Авангарда» следовало винить в первую очередь – но все-таки Фокстрот разболтала кое-какие мелочи.
Мои родители тоже были в списке героев с зелеными метками. Я была вполне уверена, что в чрезвычайной ситуации они помогут. Даже просто если я попрошу. Но они не ответили на звонок, и здесь их не было. Я не могла их винить – не пришли три четверти тех, к кому мы обратились.
– Хочешь этим заняться? – спросила я у Козерога, когда мы приблизились друг к другу.
– Не. Дай мне начать, но идея-то твоя.
Я кивнула.
Двенадцать Плащей из разных команд. Больше, конечно, было бы лучше, но мы кинули клич в восемь с чем-то вечера и сказали, по сути, что нам нужна помощь, и не могли бы они встретиться с нами в середине мегалополиса в ближайшие десять минут? Некоторые находились слишком далеко, другие уже покончили с дневными делами… С учетом этого всего численность вполне хорошая.
– Спасибо вам, что пришли, – заговорил Козерог. – Я изложу вкратце, на случай если наш товарищ по команде не рассказал полностью, когда к вам обратился. Два злодея, сильных, только что угрожали гражданским, чтобы заставить хороших парней отступить и дать им сбежать. Они ведут грузовики с краденым скотом. Человек, которого мы поймали, сказал, что они работают на Скакуна из Кедрового Края.
Я начала свою часть:
– Мы считаем, что правила необходимо вдолбить. Нельзя угрожать гражданским. Помогите нам, и мы либо будем перед вами в долгу, либо, если вы хотите долгосрочного сотрудничества, мы сможем поговорить о том, чтобы что-то построить.
Зажигалка кивал. Дымный Плащ, похоже, слушала внимательно, но, возможно, это она просто надела хорошее лицо, стараясь выглядеть полезной.
– Где они сейчас? – поинтересовалась Фокстрот.
– К северу отсюда. Мобиль и несколько машин, – ответил Козерог. – Проба и Ошибка.
– Я сталкивался с ними, – сказал Зажигалка. – Проба бьет жестко. В Ошибке я не разобрался.
– Хорошие имена, – произнесла Фокстрот.
«Тут я вынуждена вежливо не согласиться», – подумала я. Но вслух эту мысль высказывать не стала, а пояснила:
– Проба бьет жестко, хорошо обороняется и очень мобильный, манипулирует цепями и крутит их, чтобы двигаться вперед.
– Угу, – согласился Зажигалка. – Хорошее описание.
– Ошибка – Странник. Она, похоже, размывает восприятие, так что ты теряешь координацию и не отслеживаешь, кто еще на поле боя и где. Думаю, это включает и тех, кого ты собираешься атаковать. Похоже, у нее есть постоянно включенный эффект на низкой мощности вокруг нее самой плюс концентрированный, усиленный, который, по-видимому, требует ее взгляда и сосредоточенности на жертве. Она использует его, чтобы выводить людей из боя. Если он действует на вас, ничего не предпринимайте, иначе могут пострадать другие люди, не Проба с Ошибкой.
Вокруг закивали.
– Их преследуют двое из «Авангарда». Мы собираемся им помочь.
– Чем раньше, тем лучше? – спросила Фокстрот.
– Да, – ответил Козерог.
– Тогда веди, – сказала она. – Хочу посмотреть, как эти типы собрали свою концепцию.
– Тресс и Антарес быстрые. Те, кто по части быстрого реагирования, следуйте за ними. Остальные – за мной, – раздал указания Козерог. – Если есть вопросы, спросите нас напрямую или позвоните по телефону.
Миг спустя я взмыла в воздух и направилась в сторону последнего известного местонахождения злодеев. Пролетая мимо Дымного Плаща, я ей кивнула. Со мной и Светой было еще четверо, включая двоих, которые смогли оседлать мотоцикл или забраться в машину за несколько секунд, прошедших от приказа на выступление. Моторы уже работали, машины набирали ход.
Стало ясно, что быстрейшие члены группы отрываются от тех, кто позади. Я развернулась в воздухе, ища глазами Свету, и нашла ее на крыше ржавого, постапокалиптического на вид седана, в который забрался один из Плащей.
Я подала ей знак, и она метнула руку; мне пришлось сменить курс, чтобы перехватить ее и поймать. Она притянулась ко мне, что на время затруднило мне полет, но, приближаясь, она ослабила тягу.
– Я возьму ведущую группу, ты отстающих? – предложила я. – Я пойду влево, обогну их на одиннадцать часов. Ты вправо, на два или три часа. Не забывай, что Козерог зайдет с шести часов и вдарит, как таран.
– Давай я пойду влево, – ответила она. – Смотри. Деревья, высокие дома. Мой ландшафт.
Я утвердительно кивнула.
Она выпустила меня и оттолкнулась с почти такой же силой, с какой прибыла.
Фокстрот была одной из двух самых быстрых. Она не то чтобы телепортировалась, но, летя вперед, я видела ее мельком то сбоку, то подо мной, то прямо передо мной.
Я подчитала о ней после того, как она создала нам некоторые проблемы. Фокстрот и Песий Зуб встречались какое-то время, а может, и сейчас встречались. Это происходило на заре команды; с тех пор команда разрослась, и это ушло куда-то на задний план. Но то, что она, несмотря на мысли окружающих о том, что лидер продвигает свою девушку, и на то, что до примерно года назад у нее не было какой-то заметной геройской карьеры, устроила себе странный псевдолидерский чин, зачастую ведя патрули, – это, несомненно, о чем-то говорило.
Прямо сейчас она была моей союзницей против команды Пробы и Ошибки. Мне следовало обдумать ее способность; на бумаге это был «перенос харассмента».
Она набирала ход. Внезапно она очутилась на краю крыши надо мной и впереди, готовая спрыгнуть прямо на меня, несмотря на приличную высоту над землей. Когда я подлетела ближе к крыше, чтобы стать менее заметной, она была уже там, рукой подать. Я смогла разглядеть с близкого расстояния ее миленькую, улыбающуюся лисью маску, яркий костюм с короной и шевроном в форме «горы» на лацкане и рукаве, прямо над повязкой в память о Золотом утре. Ее волосы были стянуты в неровный хвост, а руки держались за края водосточных труб.
Ее способность позволяла ей выбрать человека-цель. Ее не-совсем-телепорты располагали ее в выгодном положении, так чтобы заставать цель врасплох. Это были не-совсем-телепорты, потому что она не столько появлялась из ниоткуда, сколько уже была там и наготове в нужный момент.
Она выбирала цель, и телепорты центрировали ее на этой цели. Чего не было в бумагах или доступно при беглом исследовании, так это того, что она очень явно наращивала эффекты. Скорость, близость, постоянно нарастающее преимущество с каждым новым расположением, которое выбирала она или ее способность.
Затем, словно кто-то щелкнул выключателем, она отдалилась. Скорость упала, и фокус переключился на нашего спутника. Воздушного Змея или что-то вроде того.
Я готова была поспорить, что у Фокстрота за плечами есть карьера Плаща, но не геройская. Быстрота, с какой она заняла приличное место в команде, и интенсивность, которую я ощутила, когда она приблизилась ко мне, заставляла заподозрить, что она опытнее, чем предполагала информация о ней в составе «Царей».
Мы мчались вперед. Я уже слышала визг шин, с каким грузовики наемников Скакуна сворачивали за углы.
Я достала телефон и воткнула наушник, чтобы позвонить в штаб-квартиру. Ответил не Крис.
– Хейй! – раздался голос Кензи.
– Ты должна быть уже дома и в кроватке.
Кензи звучно фыркнула.
– В восемь вечера? Когда такое творится? Нет. Не глупи. Слушай, я подключила других к конференции, Лебединую Песнь и… нам серьезно нужно это последнее имя.
– Даже не спрашивай, – произнес Рейн. – Имена, которые прямо сейчас мне кажутся самими близкими, кошмарные. Пока что, если надо меня как-то звать, зовите Обрывом.
– Обрыв, – повторила Кензи. – Окей.
Я ожидала, что Крис влезет с каким-нибудь комментарием насчет кодовых имен или еще чего-нибудь. Но заметила молчание.
– Где Криптид? – спросила я.
– Ушел, – ответила она. – Сделал все звонки, а потом ушел.
– Окей. Можешь дать нам глаза? Камеры? Конкретные места, где находятся эти типы, чтобы мы могли сблизиться?
Повисла пауза. На моем телефоне поехало видео, тут же замялось, потом остановилось.
– Одну секунду, – сказала Кензи. – Вы вне моей зоны.
Видело вновь пошло.
Проба, Ошибка, толпа подручных с огнестрелом – с учетом общей ситуации недостатка в людях, ищущих легких денег, не было. Я увидела и других смутно знакомых Плащей. Клин. Этна. Плюмаж.
– Можешь сообщить другим? Еще три Плаща, двадцать подручных. Я захожу справа.
– Есть.
Я приземлилась на крышу, зашагав вперед медленнее, чем до того летела. С намерением выиграть чуточку времени, когда…
Вот оно. Мелькнула Фокстрот.
– Дополнительные Плащи, пушки, – сообщила я этому промельку. Ее голова крутанулась, посмотрев на меня. – Полноценные парни уровня В.
Возможно, она переключила фокус на меня, поскольку возникла поблизости, когда я продолжила идти пешком.
– Предположительно здесь у них сброс товара, – высказала я вслух то, что осознала только что. – Спрайт и Срез сейчас там, осложняют им жизнь. Думаю, Крыльчатка тоже где-то здесь, в воздухе.
Я дошла до края крыши и стала всматриваться туда, где стояли грузовики; люди вокруг них были такими маленькими, что я даже не могла различить, где мужчины, где женщины. Не помогало и то, что они были в комбинезонах. Фокстрот возникла рядом со мной, почти плечом к плечу, направив нос в сторону тех грузовиков и точек-людей.
Секунду спустя рядом со мной приземлился Воздушный Змей.
– К чему вы стремитесь с этой стратегией, собирая всех вместе? – спросила Фокстрот.
– Это что, главный приоритет?
– Нет, – и Фокстрот издала смешок. – Но вот это, внизу, тоже не главный приоритет. Пока друзья не прикрывают нам спину или пока наша сторона не начнет истекать кровью. В чем смысл этого группового занятия?
– В том, чтобы сказать «К черту юрисдикции», – ответила я. – К черту получение медалек за ту или иную победу. Координация, чтобы мы все шли за теми целями, которые важны. Дележка информацией.
– Некоторым нравится медальки и нравится иметь собственные юрисдикции, – голос Воздушного Змея прозвучал тихо, почти виновато. – Я к ним не отношусь, но я знаю людей и думаю, что это будет не так-то просто.
– Да, – согласилась я. – Ну, в идеале я хотела бы тут что-нибудь сделать, что привлекло бы к нам достаточно внимания, чтобы все, кто остались в стороне, решили тоже присоединиться, чтобы получить свою долю софитов. Но это второстепенно. Сейчас мы живем сами и даем жить другим, а еще чиним то, что сломано.
– Другие к вам добираются, – сообщила Кензи по телефону. Я пропустила ответ Воздушного Змея.
Группа Светы.
– Скажи им на секундочку притормозить. Насколько сильно отстает Рог?
– Он в нескольких минутах.
Окей.
Срез и Спрайт сейчас в основном уворачивались. Они не стремились атаковать, потому что Ошибка не позволяла им делать это без риска. Они сближались со злодеями, отскакивали, вспрыгивали на что-нибудь, ждали, пока кто-то не попытается их атаковать, снова двигались.
Злодеи начали загонять их в угол, и тут появилась Крыльчатка, спикировав с высоты. Когда она приземлилась, длинные рукава-крылья вытянулись и сшибли с ног целую толпу бандюков. И тут же крылья поднялись, образовав барьер вокруг нее, щит от стрельбы.
Затем одним могучим взмахом, отшвырнувшим людей назад с грязью в глазах, она снова взмыла в воздух, обогнув огни, освещающие площадку, и поднырнув под линию электропередач. Ей пришлось пробежаться вдоль угла здания, чтобы достичь крыши.
У них было немного пространства для маневра. Здесь находилась погрузочная площадка крупного магазина и более или менее широкая дорога без разметки, идущая под небольшим уклоном вниз к воротам площадки в одной из стен кирпичного здания. Оба фургона не добрались до ворот, если такая цель вообще ставилась, – их колеса были порезаны. Один врезался в желтый столб, помяв решетку радиатора.
Второй раунд. Мы сможем использовать то, что узнали в первом. Дома напротив череды ворот погрузочной площадки выглядели жилыми, что неудобно. Я предположила, что там живут работники магазина.
– Если мы их загоним в угол, а мы это сделаем, – заговорила я, – они снова будут угрожать гражданским. Фокс, может твоя способность затащить тебя внутрь, чтобы предупредить гражданских?
– Только если кто-то, кого я отслеживаю, подойдет близко.
– Я могу тебя туда доставить, – вызвался Воздушный Змей.
– Годится, – сказала я. – Шухер, ты там?
Я услышала ее зевок.
– Хотела бы я быть там. Но я здесь.
– Мы дадим тебе побывать в поле, – пообещала я. – Свяжись со Светой, узнай, среди ее Плащей есть кто-нибудь, кто может помочь известить гражданских и эвакуировать их?
Воздушный Змей и Фокстрот скользнули прочь. Я настороженно глянула на них, когда они спустились к земле, затем направились по дуге к, видимо, «переду» жилого комплекса, если считать задом то, что выходило на погрузочную площадку, где шла стычка.
Мое внимание было сосредоточено на Спрайте и Срезе. Если им потребуется помощь, – даже если они пропустят какой-то удар и упадут, – я была готова полететь к ним. Но они хотели сделать все это сами; похоже, они чувствовали, что им это по силам.
Они уклонялись, вынуждая наемников Скакуна отвлекаться на них. Грузовики были обездвижены, а животные находились внутри. Злодейский приз.
В голове мелькали воспоминания. Как мама говорит мне, что жадность – это слабость. Один из множества уроков. Некоторые, мне казалось, противоречили другим. Я разрывалась между точкой зрения, что они действительно противоречили, и подозрением, что я просто была слишком маленькой, чтобы нормально их переварить, и то, что не переварилось, со временем стало слегка искажено. Что правильно и что неправильно, когда причиняешь боль другим. Чем должна была быть для меня школа, с учетом моей неизбежной карьеры и стиля жизни. Жадность – это слабость, и если что-то представляет для злодеев ценность, то можно многого добиться, встав между ними и их призом.
Это сейчас и делали Спрайт и Срез.
Были и другие воспоминания. В попытке вынудить моих родителей говорить об Эми Тварь напечатала одно слово, спрашивая об истории, которую мы ни разу не слышали в полном объеме.
М-А-Р-К-И-З
Папа рассказал. И где-то в процессе он сказал что-то о призе Маркиза – Эми. Я это помнила, потому что тогда все, что имело какое-то отношение к Эми, служило поводом для фиксации. Я это помнила, потому что в той истории было нечто связанное со словами мамы о злодеях и их сокровищах. Соединение этих кусочков мозаики помогло оживить и так яркую мысленную картину.
Черт меня побери, почему именно воспоминание о ясности и коммуникации пробудили во мне такой болезненный дискомфорт? Помимо того, что в этой сцене присутствовала Тварь и что временное чувство покоя, которое я тогда ощутила, лишь подчеркнуло, насколько промыты мои мозги.
Сама коммуникация – не то, что было передано, и не контекст – грызла меня, из-за чего я хотела ударить что-нибудь и разнести вдребезги.
Голос Кензи заставил меня подпрыгнуть, а я уже была на пике концентрации, высматривая, не достали ли Спрайта или Среза.
– К вам приближается Криптид. Не пугайтесь, – сообщила Кензи по телефону.
– Не пугаться? – переспросила я. – Он реально сюда добрался?
– Он летел. Потом сменил форму – он предупредил меня, что это неуклюжая форма, на случай если я увижу через камеру. И много орал на меня, чтоб я не подглядывала, как он меняется, хотя я никогда в жизни не сделаю такого кошмарного нарушения его приватности.
– Шухер. Что за форма? Я пытаюсь удержать здешний хаос под контролем. Мне нужны все детали, какие ты можешь мне дать, и мне нужно знать, не потребуется ли нам отослать Криптида прочь, прежде чем он влезет в бой.
– Он обычно ее не применяет, потому что она свихнутая, – сообщила Кензи. – Это все, что я знаю.
Не особо полезно.
Вдалеке я разглядела неестественно бледное лицо Светы, едва отличимое от пятнышек перед глазами.
На крыше жилого здания я увидела, очевидно, Криптида.
Лицо, напоминающее некоего мальчика-подростка, было заточено в твердую белую оболочку; оно было искажено от гнева, с глубокими морщинами и выступающими желваками. Я не могла не заметить, что в поперечнике оно было больше раскрытого зонта. Металлическое кольцо, напомнившее мне о дополнительном наголовном обруче для его брекетов, торчало из маски и втыкалось в голову сбоку, почти как если бы оно удерживало маску на месте. Там, где его вьющиеся волосы обычно были прижаты наушниками и потому между бровями и дугой наушников располагались очень близко к черепу, у этой формы виднелась полоска.
Определенно это он.
Большой, с телосложением обрезанной гусеницы или тихоходки. Кожа – полупрозрачная, но с учетом освещения, направленного в основном вниз, на погрузочную площадку, эта полупрозрачность приводила к тому, что внутри все выглядело очень темным, и лишь края, которые лучше ловили свет, выглядели бледными, какими и были на самом деле.
С помощью полета, выбирая моменты так, чтобы не попадаться на глаза людям на земле, я преодолела двести футов между моим зданием и тем, где был Криптид.
Гусеница с гигантской головой, чем-то вроде панциря и короткими конечностями, которые, как я теперь видела, щетинились оружием. Когти и выросты наподобие щипцов покрывали нижние конечности, придавая им немалую индивидуальность по сравнению с протяженными участками полупрозрачной плоти.
Он приветственно поднял усеянную когтями и щипцами руку.
Вспыхнули закрепленные на двух передних плечах диски.
Проекции Эшли и Рейна.
Духовно с нами? Или они сейчас страдают из-за больших задержек и нахождения вне зоны обслуживания Кензи?
Лебединая Песнь в маске, сцепив руки за спиной, подошла к краю крыши. В зависимости от того, как на нее падал свет, ее голографическая суть становилась более или менее очевидной.
Обрыв, коротковолосый и только в машиноподобной маске на лице, шагнул назад и, задрав голову, посмотрел на Криптида.
– Ну и странный ты парень, – произнес он.
Криптид отвел в сторону когтистую руку. Помахал ей, словно говоря: «Ну, какой есть».
– Криптид, – сказала я. – Ты странный, как хер знает что.
Он покачал головой и повторил тот же жест.
– Он не на «странный» реагирует, – произнес Обрыв. – Он говорит… сомнительно насчет «ты»? Или насчет «парня».
Последнее вызвало утвердительный кивок Криптида.
Он потянулся, вывернул тело вбок. Полупрозрачное тело вспучилось, и внутренности прижались к коже.
При тусклом освещении я в этих внутренностях смогла с трудом различить темные контуры. Все кишки внутри него заполняли деформированные черепа с почти круглыми маскоподобными лицами. Сквозь некоторые проходили кольца, как сквозь большую форму, но под разными углами и в разных местах. У меня на глазах эти черепа двигались.
Крохотные ручки прижимались к бокам его тихоходкового тела. Десятки ручек.
Одно лишь это зрелище заставило меня поежиться. Пальцы были еще и острые. Они давили на плоть, угрожая прорвать ее острыми кончиками, и тогда содержимое вывалилось бы наружу.
– Нет, нет, нет, нет, нет, – протараторил Обрыв. – Нет. Нет, прости. Позовите, если я буду нужен.
С этими словами проекция исчезла. Камера, парившая там, где была голова проекции, вернулась на плечо Криптида.
– Криптид, – начала я. – Эта форма…
– Внимание! – перебила меня Кензи. Я услышала чей-то голос на заднем плане. – Окей, нет, не ты. Моя команда! Внимание! Козерог на подходе, и он хочет блицевать прям сразу. Дайте ему причины этого не делать, или он бросится туда.
Я не видела причин не позволять ему бросаться туда. Он отлично знал, что Ошибку атаковать не стоит, знал все риски.
Я приготовилась тоже туда влететь – мои ноги уже оторвались от поверхности, но тут же вернулись обратно. Я сказала Криптиду:
– Ни при каких, ни при каких обстоятельствах не давай родиться этим штукам, чем бы они ни были. Только не в этом бою.
Он ощетинился, надулся.
– Нам нужно, чтобы это прошло хорошо, – добавила я. – Пожалуйста.
Он пододвинул задний конец вперед и принял «сгорбленно-сидячую» позу, какая удается некоторым собакам и кошкам, хотя их анатомия обычно не допускает такой сильной сгорбленности.
Похоже, он устроился так, чтобы ничего не предпринимать.
Я его на этом и оставила, потому что должна была. Проходя мимо Лебединой Песни, я ей легонько улыбнулась.
Я увидела, что Этна при виде надвигающихся героев слегка запаниковала. Она попятилась к воротам погрузочной площадки, в более укрытое место, тем самым отделившись от других злодеев и их приспешников.
У злодеев было огнестрельное оружие, но оно привлекало внимание Дымного Плаща, которая обработала газом наиболее плотное скопление бандитов, и мое внимание.
«Спокойно, соберись». Если мы хотим провернуть это дело…»
Мы должны все сделать верно.
Я испытала отвращение от сходства с матерью, когда прокрутила эту мысль у себя в голове.
Разворачивающаяся впереди сцена мало отличалась от старых ковбойских фильмов, где караван пытается пройти через долину, но тут входы и выходы из долины заваливаются камнями. В этих сценах нападающие появляются по обе стороны долины и атакуют с продуманных, укрепленных позиций.
Так было и здесь. Атаки из переулков и с крыш. Злодеи были окружены.
Клин свернулся в клубок из шипастой брони, потом вдруг переместился с удивившей меня быстротой.
Не он. Это не его способность.
В траектории его перемещения имелась логика. Это была не прямая линия. Дуга.
Тот конкретный пятачок совсем ничем не освещался, и Проба, почти невидимый в сумраке, бросил Клину цепь, сделав того своим шаром-крушителем.
Мощные, всесокрушающие взмахи разнесли фасады домов и обрушились на хороших парней.
Клин снова ринулся в атаку, стремительный, как кнут.
Этот удар был нацелен на меня. Я поняла, что сбежать не успею.
В этот самый момент меня атаковала Ошибка.
Ее способность работала так, что даже случайный отбив мог послать этого крушителя сразу в десяток людей, а то и больше.
Я попыталась отлететь с траектории и поняла, что не успею.
Чья-то рука на моем плече подправила мне курс. Оттянула в сторону от цепа размером с человека. Я упала на спину; удар прошел через руку к пулевому ранению. Подо мной бетон, надо мной на коленях Света. Небо темное, запах насилия. Ко мне приближались люди.
Дымный Плащ таилась поблизости, выставив руки; вокруг ее ладоней парили три сверкающих шарика размером с бильярдные. Она пустила их в полет, и каждый, добравшись до скопления злодеев, взорвался облаком газа.
Ошибка уже сосредотачивалась на ком-то другом – я не ощущала на себе прессинга. Я могла свободно разбираться с Клином. Фокстрот сближалась с Пробой, но ее умение возникать случайным образом или в стратегических точках рядом с целью не очень вязалось с тем, что Проба размахивал вокруг себя товарищем по команде, очищая круг сорокафутового радиуса от всех, у кого есть хоть какой-то инстинкт самосохранения.
Я поднялась в воздух, готовая встретиться с ним.
Для наилучшей эффективности у меня одна попытка. Я следила за тем, как шар-крушитель сделал оборот, ударился о стену и отскочил чуть ли не с большей скоростью, чем до удара.
Проба работал с цепью так, чтобы Клином в любой момент можно было махнуть, в то же время удерживая его вне моей досягаемости.
Фокстрот сблизилась с ним, сузив свой диапазон харассмента. Возникла слева от него, пригнулась и пропустила цепь над собой. Пнула его по ноге сзади, затем в поясницу. В руке у нее было оружие…
…и она очутилась в другом месте. Взмахнула…
…и остановилась. Влияние Ошибки, несомненно. Фокстрот не могла продолжать без риска.
Вернув себе равновесие и распрямившись, Проба махнул Клином-шаром, сделал полный оборот против часовой стрелки. Второй оборот. Тре-…
Клин понесся на меня, когда Проба бросился в мою сторону с помощью других цепей, махнув на меня Клином.
На этот раз с моментом я не ошиблась – никаких сбивающих с толку смен направления. Просто ударила этого Плаща, превращенного в оружие, аурой в полную силу.
Клин развернулся, но по-прежнему летел ко мне. Он выпустил цепь из рук. Так он и дальше полетит вперед, будет отталкиваться от всего подряд и калечить или убивать всех, с кем столкнется.
Я вскинула Тварь и поймала его всем ее телом – руками, грудью и лицами. От грохота я едва не оглохла. Шипы на пути вниз поцарапали мою броню.
Он ударился о землю, попытался встать, зашатался и упал на четвереньки.
Отступившая Этна столкнулась с ошеломляющим численным превосходством противника и полным отсутствием помощи от своих. Она сдалась.
Плюмаж обладал как атакующими, так и оборонительными талантами, но сейчас ему противостояли Плащи, специализирующиеся на чистой атаке или чистой обороне. Дымный Плащ обрушивала на него газовые атаки; наши парни отходили на свободные от едкого газа пятачки, а у Плюмажа такой возможности не было.
Но Проба и Ошибка… эту команду расколоть было трудно.
Люди подбирались к ним, но мы уже нанесли кое-какой урон своим благодаря Ошибке. Никто не хотел быть следующим, кто ранит друга или отвратит от себя потенциального союзники, направив атаку не в ту сторону.
– У нас все было под контролем, – заявил Срез у меня за спиной.
– У вас и сейчас под контролем, – ответила я, наблюдая за Пробой и Ошибкой. – Они ваши.
– Мы, может, и не в состоянии их побить, но им будет дьявольски тяжело драться с нами, – сказал Срез. – Они пойдут к любым контактам, в любое место, которое считают безопасным, но мы будем у них на хвосте. Они захотят отправиться домой? Мы будем у них на хвосте. Мы победим, потому что у них… потому что у преступности нет места в этом мире.
Мы казалось, что преступность как целое слишком легко укореняется, чтобы от нее можно было так небрежно отмахнуться. То, что мы не можем справиться с Пробой и Ошибкой, – другая проблема.
У нас есть сила, но нет средств, чтобы ее применять.
– Криптид говорит, что может взобраться в одно место наверху и выгрузить свое содержимое им на головы. Нелетально, – доложила нам в наушники Кензи.
– Давай не будем, – отозвался стоящий неподалеку от меня Козерог.
К нам присоединилась Света.
Над нами Криптид полз по крышам, заглядывая вниз. Рядом с нами Спрайт беседовал со Срезом.
Мы загнали их в угол, но не могли пробиться дальше. Ошибка была способна превратить нечто простое, вроде прицельного выстрела, в нечто рискованное для кого-нибудь поблизости.
Я покосилась на поврежденные жилые дома. Ни души, ни огонька, сплошная темнота. Похоже, мы качественно эвакуировали жителей – содержимое комнат, открытых внешнему миру, выглядело вполне нормально.
– Просто заберите их фургоны, и они проиграют, – сказала я.
После этих слов некоторые из наших направились к фургонам, полезли в кабины.
«Если они не будут драться бок о бок с нами, мы заберем награды и удовлетворение».
Один из грузовиков завелся.
Проба поднялся выше, карабкаясь по собственным цепям. Света схватилась за две цепи. Козерог начал создавать искры. Крис – он, кажется, что-то пробормотал.
Я убедилась, что рядом никого нет, и выпустила Тварь.
Связанные с ней эмоции были тяжкими, они грузом легли мне на плечи. Но Проба атаковал цепью, и я попыталась отбить. Тут же почувствовала, как меня схватила способность Ошибки, и вместо отбива уклонилась. И тут же ощутила легкий триумф, когда кто-то другой занял мое место в оборонительной линии.
Сейчас мы работали более коллективно. Менялись, действовали агрессивно, действовали разнообразно, без суждений. Именно такой я и хотела видеть эту организацию. Потребуется тонкая настройка.
Не сводя глаз с Пробы, я медленно разгоняла ауру. Ошибка была на заднем плане, готовая действовать, но она ничего на меня не налепляла, потому что я ничего не предпринимала. Ничего, насколько она могла судить, – моя аура до нее не добивала.
Я по-прежнему смотрела на Пробу. Завелся второй грузовик. Оба медленно заковыляли прочь. На Пробе была металлическая маска, закрывающая верхнюю часть лица и частично подбородок. Открыто было достаточно, чтобы я могла видеть, как менялось выражение его лица, когда приз уезжал.
Он мог сражаться с нами, и сражаться неплохо; для нас ситуация была патовой, пока они с Ошибкой держались командой, как им и полагалось. Однако и он не получит ничего.
Такие, как он, не получат ничего.
– Ладно, – произнес он. – Ваша взяла.
– Благодарю, – ответила я самым холодным тоном, на какой была способна. Аудитория следила за нами настороженно. Один или двое, возможно, уже достали телефоны для сбора информации, и теперь переключились в режим видеосъемки, чтобы отслеживать что-то конкретное.
– Вы забрали груз. Дайте нам уйти.
– Этого не будет, – ответил Козерог.
– Вы не можете нас побить просто так, вам придется заплатить, – прорычал Проба.
– Если вы хотите затянуть это на всю ночь, думаю, к нам подойдет больше друзей, чем к вам, – сказал Срез. – Вы уже проиграли. Все, что будет дальше, – лишь театр.
– О, но я люблю театр, – возразил Спрайт.
Срез и Спрайт забирали сцену себе. Технически это был их арест, а юрисдикции меня не заботили. Заботило меня то, что об этом будут говорить.
– Ты именно это хотела делать более регулярно? – тихим голосом спросила Света. – Это неплохо, но…
– Это. Но больше, – ответила я. – Более крупные цели, больше людей, больше фокуса.
Она кивнула.
– Чему именно ты киваешь?
– Цели, – произнесла она. – Фокус. В основном цели. Слишком много опасных людей, которых необходимо убрать или как-то еще разобраться.
Другие, до сих пор державшиеся на периферии, постепенно подходили. У нас тут тоже было свое жульничество. Наши две проекции. Крис. Те, кто охраняли периметр, сейчас прессовали злодеев.
Им было некуда податься. На нашей стороне было десятикратное превосходство. Они могли сопротивляться, могли затруднить аресты, но им самим это бы стоило.
Мы победили. Они сломаются, прежде чем что-либо еще произойдет. Я бы тут же снова применила свою способность.
Пока что дадим им поупрямиться.
– Ты хочешь большего? – спросил Козерог.
– Да, – ответила я.
– «Большее» – расплывчатое понятие, – заметил Рейн.
– В данном случае, – заговорила я и понизила голос до почти полной неслышимости, – нам может потребоваться достаточно много сил, людей, ресурсов и инструментов, чтобы победить Богиню.