ТЕНЬ 5.9
Под прикрытием изгороди мы подобрались к ближайшему дому. Ранее он уже был поврежден в стычке, и так сильно, что треть его – часть первого этажа и часть второго – перестала существовать. Немалая доля этого всего была раскидана по маленькому полю позади дома.
Нынешний бой шел все еще далеко. Я слышала звуки стрельбы и видела периодические световые шоу. Я бы с удовольствием сама в этом поучаствовала, но не хотела отклоняться от плана, который предполагал работу на периферии. Невинные в первую очередь. Эвакуация.
– Эй! Гражданские? – воззвал Козерог.
– Попробуй сунься, сам увидишь! – пришел ответ откуда-то сверху. Мужчина был на втором этаже.
Козерог посмотрел на нас со Светой и огорошенно пожал плечами.
– Мы хорошие парни! – обратилась к гражданскому Света. – Мы эвакуируем людей, которые не участвуют в схватке!
– Правда?
– Мы скажем вам, куда идти. На опушке леса ждут люди в форме. Они отведут вас в безопасное место, – сказала Света.
Со второго этажа донеслось перешептывание собравшихся там людей. Я слышала только интонации. Тревожные, напряженные. Возможно, ругательное слово мужским голосом.
– Мы тут застряли, – наконец ответил нам мужчина. – Лестница разбита, и пол вроде как ненадежный. Мы примем ваше предложение, если вы нам поможете спуститься.
Кто-то еще обратился к этому типу взволнованным и напряженным голосом.
– Это мы сможем, – сказала Света.
Голоса наверху смолкли.
– Я могу укрепить здание своей способностью, – предложил Козерог. – Если делать это постоянным, значит, все баррикады, которые я построил до сих пор, надо будет либо снести, либо тоже сделать постоянными.
Я оглянулась. Пока мы шли от леса до первого дома, Козерог возводил короткие стенки для прикрытия от пуль. Некоторые – в поле или на дороге.
Это казалось такой простой вещью, однако говорило многое о нашем присутствии здесь и о том, что мы делаем. Чем больше стенок, тем безопаснее будет эвакуироваться людям, которые пойдут за нами, но тем труднее будет жить тем, кто вернется в это поселение потом. То, что отдельные стенки вдавались в дорогу, создавало также небольшой риск, что, если Опасный Край решит прекратить атаку и отступить, им будет трудно выбраться.
Хотим ли мы сжигать мосты за нашими врагами, когда те сражаются с чем-то более крупным и скверным? Лучшее для нас разрешение конфликта – если «Падших» нейтрализуют, а Опасный Край останется без каких-то серьезных заслуг. Подставить Опасный Край, чтобы они внезапно обнаружили, что им некуда бежать? И остается только погибнуть? Или еще хуже?
Нет. В особенности после того, как я сама увидела «еще хуже» с женщиной-Ломщиком.
– Ты можешь убрать стенки возле дороги? – спросила я.
Козерог кивнул.
Он начал от угла разбитой стены, чтобы видеть, над чем работает. Я выставила руку, положив ладонь на его нагрудник, чтобы остановить его.
Люди наверху как-то слишком затихли. После напряженного разговора молчание казалось странным.
Я удостоверилась, что продолжающийся бой по-прежнему далеко и что наши фланги в безопасности, включила поле и выбралась на разведку.
На краю разбитого пола сидели пригнувшись двое мужчин. В комнате позади них собрались, похоже, две семьи, которые глядели сквозь щели в двери. Мужчинам и их женам было на вид лет двадцать, плюс-минус, а детям, которых я смогла увидеть, – по четыре-пять лет.
Пол второго этажа был раздолбан, часть его оказалась не под кровлей. Половицы, не сломавшиеся, когда дом получил удар, теперь торчали в воздухе.
– Я могу спустить детей, – предложила я.
– Сперва мою жену, – ответил старший из двух парней. – Она присмотрит за ними, когда вы будете их спускать.
– Годится, – согласилась я.
Позади меня Козерог вышел на открытое пространство. Он начал призывать искорки. Я наблюдала, как младший из двоих парней следит за Козерогом, потом он чуть высунулся, хотя половицы под ним скрипели, и попытался разглядеть оранжевые искорки и оставляемые ими следы.
Худая молодая женщина с каштановыми волосами и красной банданой на шее рискнула пройти вперед по более целому участку пола. Поколебалась, глядя на одного из парней (видимо, своего мужа), блондина с жидкой растительностью на лице и средней длины сальными волосами, собранными в ложный ирокез. У него были татуировки на шее и тыльных сторонах ладоней.
– Иди, – сказал он ей.
Она двинулась вперед. Поврежденный пол зловеще заскрипел, и она остановилась.
Я подлетела ближе к ней, следя одним глазом за парнями.
– Держу, – произнесла я, взяв ее обеими руками за запястья.
Пока я сосредотачивалась на том, чтобы удостовериться в крепости захвата, муж потянулся за спину и достал пистолет. Я могла бы среагировать, но не стала, по-прежнему сосредотачиваясь на женщине. Он навел оружие мне на голову.
– Я пытаюсь помочь вам и вашей семье, – произнесла я.
– И ты нам поможешь, ага, – ответил он. – Ты останешься со мной, а твой дружок внизу будет делать, что я скажу.
Не очень оптимистичное начало.
– Виктория, ты в порядке? – спросил Козерог.
– Да, – ответила я. Убедилась, что жена не упадет, если я ее выпущу, потом разжала пальцы. Она отступила.
Парню, похоже, не понравилась моя внешняя невозмутимость. Я на самом деле тревожилась, я знала, что может произойти, если он выпустит две пули. А если он запаникует, то может и весь магазин в меня разрядить. Однажды со мной такое было.
Внизу Козерог отступал спиной вперед, двигаясь через разломанные половицы и фрагменты крыши.
– Стоять, – велел парень с ложным ирокезом и пистолетом.
Козерог кинул взгляд влево от себя.
Он посмотрел на Свету. Это сработало.
Жена с красной банданой затолкала детей подальше вглубь комнаты. И захлопнула дверь.
Только двое мужчин, Козерог и я.
И, быстрее, чем я ожидала, Света шмыгнула через открытое окно и через дверь в другую комнату на втором этаже.
– Ты побежишь в ту сторону, бронепацан, и так, чтоб я тебя видел, пока не превратишься в точку на горизонте, – сказал парень с пистолетом. – К большому дому побежишь. Ему досталось, но там рядом должны быть люди. Я хочу, чтоб ты сообщил им кое-что, начиная с того, что мы тут заперты и что атакующая группа прошла мимо нас. Мы можем взять их с тыла. Усек? Потом ты вернешься тем же путем и доложишь…
Я встретилась со Светой взглядом и кивнула.
– …нам. А ты чего киваешь, сука? – спросил он.
Рука Светы выбросилась вперед. По пистолету она не попала, но, прекратив вытягиваться, в итоге легла на его руку, пальцы схватились за рубашку и потянули ее назад.
Вместе с тварью я обрушилась на пол под ногами у этого типа. И так поврежденный, он повредился еще сильнее, и половицы под ним наклонились.
Я вытянула руку, чтобы поймать пистолет, и сомкнула на нем пальцы. Остальной путь парень пролетел сам, выставив руки вперед; на них и пришелся основной удар при падении на неровную землю. Секундой позже он со стоном повалился набок. Это опрокидывание выглядело как-то странно, но лишь потому, что он должен был понять, как вставать обратно, не нагружая весом тела травмированные запястья.
Второй парень поднял руки.
– Можешь сделать наручники? – спросила я у Козерога.
– Могу. И заодно наложу шину, – ответил он. Наклонился над раненым. – Но, если я ошибусь, на твоих руках будет висеть пятнадцать фунтов камня. Будешь сотрудничать?
Парень внизу плюнул.
– Да. Вижу, ты крутой. Держи руки неподвижно, – сказал Козерог. Кинул взгляд на меня – я увидела его глаза за глазницами шлема.
Дверь приоткрылась. Оттуда выглянула женщина.
– Нам беспокоиться и насчет вас тоже? – спросила я у нее.
– Нет. То предложение о выходе еще в силе?
– Да. Давайте, поторапливайтесь, – ответила я.
– Простите, что мой муж такой жопошник, – сказала она.
– Мам, – раздался голос одного из детей позади нее.
– Да, он такой и есть, – произнесла она. – Не будь таким, как папа, окей?
Порядок, решила я.
Я спустила ее на землю, потом слетала за детьми и спустила их тоже, по двое за раз. Потом пришел черед второй жены и наконец мужчины. Мы их отвели в сторону, после чего вывели стрелка, предплечья которого были запакованы в цельный камень.
Я вполне могла себе представить, как он использует этот камень в качестве импровизированного оружия, но едва ли это ему удалось бы очень эффективно, особенно если учесть, что запястья внутри камня, возможно, были сломаны. Боль была бы, наверное, сносящая с ног.
Не знаю, испытывал ли аналогичные опасения Козерог, но он достал с пояса короткий шнур и своими оранжевыми искорками прикрепил один его конец к кандалам, а второй – к поясу парня. И направлял пленника, положив одну руку ему на плечо.
Света вышла из-за угла дома. Она выставила руку, и я «дала пять», задержавшись на секунду для победного пожатия.
Вот это? Это ощущение мне нравилось, хоть оно и было таким же меланхоличным, как и все прочие.
– Вы уходите. Мы направляемся туда, – произнесла я, указывая на созданный нами путь со стенками для прикрытия. – Есть какие-то советы, куда конкретно пойти? Дома, где есть дети?
– В большинстве домов есть дети или те, кому нет восемнадцати, – ответила жена, направляя своих детей примерно так же, как Козерог направлял ее заблудшего мужа. – Красный дом. Там Эбби присматривает за некоторыми из детей, когда их родители уходят на войну или в город.
– У них есть оружие? – спросил Козерог.
– Конечно. Мы охотимся на оленей и кроликов, когда есть возможность.
– Дом боссов снесен начисто, – подметила вторая женщина. – По нему ударили в первую очередь.
Я глянула в ту сторону, куда смотрела она. На краю лагеря, рядом с местом, где дорога уходила в лес, было сровнено с землей довольно крупное здание.
Я постоянно отслеживала, не выхватит ли кто-нибудь оружие, и потому обратила внимание на то, что мужчина положил пальцы на руку жены. Та опустила глаза.
Я это терпеть не могла. За минувшие годы мне нечасто доводилось это видеть, но те случаи, когда видела, въелись мне под кожу. Еще когда я была маленькой, мама привлекала мое внимание к таким вещам задним числом, когда мы разрешали какие-то кризисы, когда реагировали на звонки по поводу домашнего насилия, когда она познакомила меня с одним следователем и его супругой. Она комментировала динамику отношений между мужем и женой, борьбу за власть, указывала признаки, что что-то идет не так. Она стремилась, чтобы я была в курсе и сама избежала таких вещей, когда буду в отношениях.
– Если мы отошлем остальных к людям на опушке леса, вы не останетесь с нами? – спросила я у жены. – Я не хочу повторять эту историю, когда приходится с вами сражаться, чтобы вам же помочь.
Она посмотрела на вторую женщину.
– Присмотришь за моими детьми?
– Ну конечно.
– Это моя сестра, – пояснила жена. – Если мои дети будут с ней, я не против показывать вам, где что.
– Идите, – произнес Козерог. Подтолкнул парня. – По прямой в ту сторону. Они вас не арестуют, если только вы не будете создавать проблемы.
– Не будь жопошником, Тони, – сказала жена. – Если ты правда сломал запястья, тебе понадобится, чтобы кто-то подтирал тебе зад. Я уже говорила тебе: я буду облегчать тебе жизнь, только если ты будешь отвечать тем же.
– Иди на хер, – ответил Тони с утомленным нажимом на «на хер». – Мы идем. Я ухожу от Нэн.
– Угу, – согласился второй парень.
Семейство двинулось указанным путем. Они низко пригибались возле стенок, и Тони приходилось ковылять на корточках, расставив колени и опустив руки. Мне эта походка показалась немного забавной.
– Нэн? – обратилась я к жене.
– Да. Сокращение от Нэнси.
– Хорошо, – кивнула я. – Вам нормально? Мне не нужно насчет вас беспокоиться?
– Семья на первом месте, друзья на втором, «Падшие» и вера на третьем, – ответила она. – Если нам приходится иметь дело вот с этим, то я так не хочу. Я помогу вам с другими, кого знаю.
Вот. Она себя так ведет не потому, что это «правильно», а из-за ее специфических приоритетов. С этим надо быть осторожными.
– Мы наткнулись на одного человека, который слетел с нарезки, полный распад рассудка, – произнес Козерог. – С вами не так же будет?
– Со мной нет. Я… задний план. Больше не могу сказать.
– Да, от тех мы то же самое получили, – кивнул Козерог. – Ладно, идемте.
Судя по всему, каждый, кто хоть что-то из себя представлял, ходил с приставленным к виску пистолетом. Люди со способностями, люди, которые могли прийти на помощь, были теперь обязаны это сделать, и никто, похоже, не хотел или не мог поделиться подробностями.
Меня это заставляло нервничать. Мысль о мозготрахательных способностях тревожила меня больше, чем превращение парня с кандалами в твареподобную лужицу из плоти недавно в лесу. Мое сердце не колотилось, но каждый его фунт ощущался в груди монументально и тяжело.
Мы подошли к следующему дому. Он пострадал меньше предыдущего, но подобраться к нему, не рискуя быть подстреленными кем-нибудь из окна, было бы нетривиальной задачей. Слишком много открытого пространства между домами.
Женщина сняла бандану и, держа ее в вытянутой руке, вышла на открытое место. Никто не выстрелил. Она приблизилась к дому, и отворилась боковая дверь. На ступеньках, играющих роль крыльца, женщину встретил мужчина средних лет.
Она жестом пригласила нас подойти. Я решилась, поскольку у меня была защита.
Я остро осознала, что звуки сражения изменились. События придвинулись ближе. Трудно было определить, где именно находились люди, потому что нижнюю часть лагеря пронзало более деревнеподобное поселение, достаточно плотно застроенное, чтобы блокировать обзор улиц и дальней части. Плотнее всего поселение было на юго-востоке, ближе к дороге и «большому дому». На севере и западе были более рассеянные здания и поля. Туда добраться будет труднее.
Я подлетела к дому, приземлилась на траву и подошла к крыльцу. Если бы я прилетела прямо на крыльцо, это могло бы выглядеть угрожающе.
– Что с той стороны деревьев? – спросил мужчина средних лет. Широкоплечий, седеющая борода. Он выглядел как фермер, а его татуировки хорошо бы смотрелись на моряке, будь в них меньше библейской тематики и больше морской.
– Люди в форме, – ответила я. – Они вооружены, но стрелять будут, только если увидят оружие. Вы должны свое оставить здесь.
Он покосился на Нэн.
– Они вас защитят и не арестуют, – добавила я твердо.
– Это всё слова. У нас нет гарантий.
– Да, их нет, – согласилась я. – Но, хотя люди не любят вас в целом, они не настроены к вам враждебно, и амнистия остается в силе, пока вас в чем-то не обвинят. Беспокойство вызывают только те, кто у власти, и это в основном потому, что они всем заправляли так, как заправляли.
– Очень мило, что вы так считаете, – сказал он. – С нами никогда не обращались справедливо, и не думаю, что будут обращаться справедливо сейчас.
– Мы здесь. Некоторые из наших людей рискуют быть подстреленными, в том числе кем-то из ваших. Хотите справедливого обращения? Примите помощь, которую вам предлагают.
– Если ты хотим справедливого обращения, единственный надежный путь – полагаться друг на друга, – ответил он. – Я не говорю, что мы не будем вас слушать, но и не уверен, что будем.
Я стиснула зубы, на миг сжав губы, потому что альтернатива была – что они разомкнутся и я что-нибудь брякну. Мне не нравились эти типы. Я не уважала их взгляды.
– Тони и сестра Нэн уже ушли, – сказала я. – Они в этом не видели особых проблем.
– Тони был болен на голову в детстве, и с тех пор он не совсем в своем уме, – ответил мужчина.
– Хотя на вид он ничего такой, – заметил женский голос на заднем плане.
– Мм, – пробурчала Нэн. Потом вздохнула. – Вы первые, к кому я пришла, чтобы дать вам знать. Я думала, это правильно. Сделайте одолжение? Дайте этим людям пройти, куда им надо. Они смогут забрать… тех, кто напуганы.
– Менее лояльных, – произнесла та же женщина, что и до того, из-за спины мужчины с седеющей бородой.
– Мы не все солдаты, Маре, – сказала Нэн твердо. – У некоторых есть дети, и они не знают, что делать, кроме как бежать или сойти с ума. Дома рушатся. Моего уже нет, даже нашей с Тони кровати. По-моему, бежать есть прямой смысл. Это не означает, что мы нелояльны. Это означает, что мы, блин, пытаемся выжить.
– Бой приближается, – произнес мужчина. – Кажется, чужаки идут сюда. Мы будем держаться, сделаем все, чтобы они не смогли отступить в эту сторону. Хочешь идти? Иди. Потом возвращайся.
– Я, блин, не собираюсь просто свалить, Енох. Я верую. Я ладила с Тони, ради всего, блин, святого, от конца света и до сейчас. Четыре месяца я таскалась с ним и двумя детьми, пока не отыскала вас снова. С чего мне уходить сейчас?
– Откуда мне знать, какие мысли носятся в твоей голове, Нэн? Если ты идешь, то и иди на хер. Бой приближается. У тебя мало времени.
– Я могу забрать детей, если хочешь. Чтоб они не мешались у тебя под ногами.
– Ты можешь пойти на хер, – повторил Енох.
Я скрестила руки.
– Енох, – заговорила та же женщина, что в прошлый раз. – Отпусти их. Двадцать минут назад мы нашли одного из младших с пулей во рту. Он ее сосал. Нэн права. Они мешаются.
– Только младших. Мейз и Джейк могут остаться. Мейз уже десять, она может держать ружье. Джейк неплохо стреляет.
– Вы окончательно решили остаться? – спросила я.
– Я сказал то, что сказал. Я веду себя вежливо. Если хочешь настаивать, я могу быть не таким вежливым.
Как я ненавидела этих типов.
– Приведите детей, – сказала Нэн.
Я отошла назад и стала ждать, пока Нэн соберет детей. Козерог создал баррикаду, которая пересекала ограду вокруг поля и блокировала часть дороги. Он и Света стояли возле нее на коленях.
– Они собирают сколько-то детей, – сообщила я. – Внутри группа приличного размера. Того мужика зовут Енох. Внутри есть дети, и они собираются стрелять, если Опасный Край сюда заявится.
Я услышала далекий вопль, который, возможно, издал Борзый Бык. Само то, что они были достаточно близко, чтобы я расслышала…
– Бой приближается, – произнес Козерог. – Судя по звукам, может прийти сюда уже скоро.
– Виктория, ты сказала это так, как будто дети и будут стрелять, – заметила Света.
– Некоторые будут. Самых младших все-таки эвакуируют. Я вернусь туда и соберу больше инфы, но там есть дети возраста Кензи и младше с оружием в руках и родители, которые рассчитывают, что они будут стрелять.
– О нет, – произнесла Света. – Это неправильно.
– Неправильно, – согласилась я. – Козерог, как думаешь, ты можешь с этим что-нибудь сделать?
– Так, чтобы они не догадались? – Козерог посмотрел на дом. – Черт. Мне понадобится следить за событиями и оставаться рядом.
Это означает, что мы будем близко к сражению, если оно здесь развернется, и нам придется иметь дело с группой Еноха, если они сумеют выбраться и будут разозлены на нас.
Шальная пуля ударилась о стену дома в двадцати футах от нас. Я вхолостую выпустила воздух, который хотела потратить на то, чтобы что-то высказать.
– Делай, – коротко произнесла я и полетела к дому. Нэн собирала детей. Некоторые были с сумками.
– Мы готовы.
– Через лес. Идите прямо, насколько сможете. Дальше к северу есть еще геройские команды, но вам туда идти не стоит. Заберете слишком к востоку – можете наткнуться на злодеев, если они будут отступать. Идите на северо-восток.
Нэн кивнула.
– Они возьмут вас под опеку и обеспечат вашу безопасность. В какие еще дома я должна заглянуть?
– Три дома в той стороне, – указала она. – Кузен Тони. Там будут дети.
Я не забыла то, что она сказала ранее. Друзья и семья. Она защищала своих, и ее совет, возможно, диктовался теми же причинами.
– А что с домами между этим и теми? Пустые?
– Один должен быть пустым. Вчера ночью он был набит солдатами, а теперь они все сражаются, ну или должны сражаться. В доме, где висят простыни на веревке, всего одна женщина. Она иногда обслуживает других. Не стоит тратить время и силы, эта чокнутая сука никогда никого не слушает.
Ну вот. Так и есть.
– Кузен Тони. Что я должна ему сказать, чтобы он понял, что это от вас?
– Скажите ему, что Нэн сказала, что он нужен Тони.
– Ладно, – кивнула я. – Идите. Я этим займусь.
Света перекинулась через забор и приблизилась, остановившись чуть поодаль. Когда Нэн принялась направлять детей и одного мужчину лет семидесяти на вид, Света присоединилась к ним и, пригибаясь, стала указывать детям, куда идти.
Большинство озиралось, глядя на Нэн в поисках указаний, и она жестами понукала их вперед.
– Вик! – позвал Козерог.
Я повернулась к нему.
– Когда они доберутся до леса, пускай позовут Самозадумчивость!
– Нэн, – окликнула я женщину.
Детей было шестнадцать, и Нэн все еще стояла у двери, понукая их идти. Несколько самых маленьких стояло рядом с ней, и, когда выходил кто-то чуть постарше, она давала ему в пару младшего, сцепляя им руки, и лишь потом показывала им, куда идти. У нее ушло секунд десять, чтобы рассортировать детей, после чего она нашла момент, чтобы отреагировать на меня.
– Что?
– Когда доберетесь до леса, выкрикните «задумчивость» так громко, как только сможете.
– Зачем?
– Затем, что, как вы сказали Тони, мы помогаем вам, и вы тоже чуточку помогите нем. И вам это тоже поможет в нужный момент.
Она немного нахмурилась, но кивнула.
Я взлетела, оставив развитие событий на Свету и Нэн.
Сперва дом «чокнутой» женщины. Я подлетела к двери и с силой постучала. На почтовом ящике была только надпись «Симс». Без номера.
– Чего? – раздалось изнутри.
– Я героиня, нездешняя. Мы эвакуируем людей. Бой движется в эту сторону.
Дверь открылась. Женщина была пожилая, но не такая старая, как я ожидала. Волосы черные, с отдельными струящимися седыми прядями. Одежда – очень строгая: шея почти полностью закрыта, рукава до запястий, платье до щиколоток. Она оглядела меня сквозь сетчатую дверь.
– Если вы хотите уйти, там ждут люди. Несколько домов уже разрушены. Это может случиться и с вашим.
– Кто еще идет?
– Семья Нэн, и вскоре я буду говорить с кузеном Тони по соседству.
– У них у всех мозги набекрень, – сказала она. – Этот бред, который они несут, эти криминальные делишки. Сплошное безумие.
– Вы можете уйти, – повторила я. – Просто направляйтесь в лес, идите прямо, там не такие уж густые заросли, и на той стороне вас встретят люди. Они о вас позаботятся.
– Я пойду, – сказала она. – Спасибо.
– Не за что, – ответила я.
Прежде чем я удалилась, она схватила меня за запястье. Пальцы были костлявыми.
– Я должна помогать другим, – сказала я ей.
– Есть правильные вещи, и есть неправильные, – произнесла она. – Вы можете делать все правильно, шаг за шагом, и все равно оказаться на неправильной стороне, слишком избитая, чтобы продолжать сражаться.
Почему вот это? Почему сейчас? У меня возникло ощущение, что это больше исповедь, чем совет. Она не «Падшая», по крайней мере в душе? Она просто… оказалась тут?
Как, черт возьми, это произошло?
Может быть, это само по себе было исповедью.
– Я уже бывала избита, – ответила я ей. – Я смогу продолжать сражаться. Человек упорен. Мы пережили Золотое утро.
– Очень легко перестать замечать, как сильно вы избиты, – сказала она. – Не смотрите сквозь пальцы на мелочи. Мы должны сохранять бдительность.
– Должны, – согласилась я. – Моя бдительность отчасти в том, чтобы гарантировать, что эти дети выживут. Я должна отправиться к вашим соседям. Если вам нужна помощь с тем, чтобы уехать отсюда, спросите человека по имени Гилпатрик, окей? Он один из лучших людей, кого я знаю, и вся его работа состоит в том, чтобы знать о ресурсах и обеспечивать ими тех, кто в них нуждается.
Она огляделась на свой дом. Выпустила мое запястье и закрыла за собой дверь, после чего выпрямилась.
– Удачи вам, – произнесла она. – Многие из этих людей не заслуживают спасения.
Я могла бы ответить. Но решила держать рот на замке. Я хотела, чтобы она ушла уже, чтобы я могла помогать другим, а не застревать тут в беседе.
Низко пригнувшись, она побежала по полю, а я полетела между ней и основным полем боя, выпустив тварь, чтобы дать женщине хоть какой-то щит.
На краю поселения, где дома стояли реже, виднелось густое облако черного дыма. Там был Борзый Бык, а за его спиной стояла Дева, использующая его в качестве щита. Я видела паучий силуэт Гвоздезубки и могла различить вспышки молний на фоне черного дыма вдоль грунтовой дороги и не то пристройки, не то флигеля поблизости. Слышались выстрелы и рев моторов мотоциклов.
Я полетела к следующему дому. Кто-то уже был на крыльце и наблюдал за мной и за далеким сражением. Оружие он на меня не нацеливал, лишь смотрел с беспокойством – парень с высоким лбом и светлыми волосами, остро нуждающимися в расческе. С ним был мальчик чуть младше Кензи, такой же блондинистый, такой же лохматый. Без татуировок – встреть я его на улице, и не подумала бы, что он из «Падших». Вид у них был такой, словно их одежда и даже тела были давно не мыты, как будто они были бездомными, хоть и обитали в довольно большом деревенском доме.
– Нэн говорит, вы нужны Тони, – сообщила я. – Вам надо идти. Через лес, там вас ждут. Не берите никакого оружия, иначе вас или вашего ребенка могут подстрелить.
Он спросил что-то, но это прозвучало бессвязно, словно его нежелание заботиться о себе распространялось и на формирование членораздельных слов.
– Что?
– Тони пошел? – интерпретировал его речь мальчик.
– Да, – кивнула я.
Это стало для них достаточным поводом, чтобы тоже пойти. С собой они ничего не взяли и держались вместе.
То, что струйки людей текли из домов в лес, похоже, само по себе стимулировало других направляться тем же маршрутом. Вот трое подростков. У девушки с русыми волосами гитара на бегу колотилась о спину. И двое парней младше ее, с темными волосами. Они бежали наперерез кузену Тони и мальчику, возможно чтобы получить ответы.
С этими людьми Рейн жил, их он видел каждый день. Это место, включая парня, заткнувшего жену одним прикосновением, пожилую женщину, людей, не заботящихся о себе, – здесь он существовал, этот опыт вынужден был использовать, собирая себя как целое.
Никаких признаков Эрин. Ей я хотела помочь.
Раздались выстрелы, близко. Это открыли огонь люди в доме Еноха. Я видела вокруг дома оранжевые искорки, все еще прокладывающие себе путь вдоль стен и наверх.
Я полетела в ту сторону, поднявшись повыше, чтобы меньше рисковать попаданием какой-нибудь шальной пули. Над домом «Симс», над пустым домом, потом села на крышу, где конек обеспечивал какое-никакое прикрытие. Света и Козерог оставались на земле у баррикады, рядом друг с другом. Света выглядывала над баррикадой. Козерог сидел лицом к дому, прислонившись к стенке спиной.
Новые выстрелы из дома.
Рука Тристана была сжата в кулак. Он ее разжал, и светящиеся искорки и их следы обрели форму. Дом оказался заточен в камень, который блокировал окна и двери, защищая их от пуль.
Работа была выполнена, и Света с Козерогом отошли от дома и баррикады, направляясь с дороги вниз, в поле, ближе к месту сражения. Грунтовая дорога, ведущая к этим домам, шла по насыпи, чтобы вода с нее стекала по бокам, а насыпь от полей отделяли наваленные камни. Двое держались поблизости от этого каменного разделителя, пригибаясь, чтобы насыпь обеспечивала им укрытие.
Люди в доме явно были недовольны.
Мы должны были защитить их. Мы взяли на себя эту обязанность.
Я выглянула над коньком крыши, когда нападающие подошли достаточно близко, чтобы я могла разглядеть их костюмы в деталях.
Борзый Бык постоянно держался на заднем плане, пока другие наступали.
Парень с пропорциями подростка, выросшего в высоту, но не добравшего габаритов в ширину, наступал, расставив руки в стороны. Капюшон, созданный как будто бы из плоти, был натянут поверх твердой маски или шлема. Выглядело так, словно два человеческих лица с искаженными чертами были срезаны с голов их владельцев, нарезаны на полоски и затем связаны вместе, только щели оставлены как в полосках, так и в шлеме, чтобы хозяин мог смотреть. «Рот» был разинут вокруг одного глаза, щель наискосок между двумя другими полосками давала обзор второму. Глаза светились двумя синими искрами.
Я видела дальность его способности. Он был источником темного дыма и синих электрических дуг, танцующих на каждой поверхности, включая тело Борзого Быка. Он воздействовал на все, что было в его поле зрения; деревянные заборы, сорняки и куски досок на дороге искрились и вспыхивали. Чем ближе к нему, тем эффект, похоже, был сильнее. Начиная метров с тридцати, он становился пренебрежимо слаб.
Гвоздезубка попятилась; в ее движениях чувствовалось некоторое раздражение, поскольку заостренные ноги втыкались в относительно мягкую землю дороги, снижая мобильность. Между двумя ее вытянутыми пальцами проскользнула краткая, но яркая молния, и она потрясла рукой.
Я видела Боковину и Разъятия в составе группы. Клика Борзого Быка, отделенная от клики Скакуна и теперь не уступающая ей в численности.
Там были другие «Падшие». Молодая женщина с капюшоном, скрывающим лицо, и шарфом, обвивающим волосы и спускающимся на шею, с объемистыми рукавами и без туловищной секции костюма. Черный ремень на груди покрывал лишь важную часть, а загорелую кожу живота и боков украшали только татуировки. Она защищала того, который с электрическими глазами.
Эвакуация невинных из лагеря – только один шаг. Есть вероятность, что позже они вернутся к «Падшим». Невозможно будет заставить их сотрудничать и отказать им в этой свободе. Амнистия, как бы отстойно это ни выглядело, защищала их, несмотря даже на то, что их лидеры явно нарушали правила.
«Анархия» – самое подходящее слово. Нам предстояло иметь дело с очень проблемными типами.
Союзные «Падшим» Плащи на кроссбайках вылетели из-за угла, взбивая за собой пыль, и присоединились к схватке. Местами клубы этой пыли поднялись до крыш двухэтажных зданий позади них. Шпана, татуированная и нацепившая дешевые демонские маски. Юнцы и девушки.
Возможно, они были старше меня, но по облику было трудно придавать им какую-либо взрослость. Я услышала их улюлюканье, когда они разделились – половина понеслась вдоль правого периметра электрической тьмы, половина вдоль левого.
Первый байкер добрался до края дороги, на которой был Борзый Бык, и воспользовался насыпью как трамплином, чтобы взлететь. Другие последовали его примеру. Они пронеслись по обе стороны от группы Борзого Быка, приземлились в поле и развернулись с заносом, очутившись уже позади этой группы, лицом к Деве.
Гвоздезубка вытянула руку. Ее пальцы атаковали одного из последних прыгнувших байкеров. Тот врезался в тонкие прутья, и Гвоздезубка тут же вернула пальцы к нормальному размеру. Движение пальцев при укорочении пробороздило лицо, ключицы, грудь и живот байкера. На животе разрезы выглядели глубокими.
Боковина тоже действовала: она ногтями отодвинула пупок от остального туловища, вторым усилием оторвала все еще держащийся кусок плоти с кожей и метнула этот кусок туда, где этот байкер должен был приземлиться. Раздался взрыв, и байкер грохнулся на землю в десяти футах от своего мотоцикла.
Наша сторона вступила в бой. Света сдернула с мотоцикла еще одного байкера. Синие искорки начали появляться вокруг большей группы, когда Козерог включил способность Байрона.
Я взмыла в небо, чтобы попытаться получить более полное представление о поле боя.
Скакун был не так уж далеко. Я видела каких-то людей – наверняка «Скоростных». Команда Скакуна имела огнестрел и палила из него вслепую, потому что какая-то способность загораживала им обзор улицы и всего, что за ней. «Падшие» обходили их с фланга.
На самой дальней стороне того участка поля боя, где был Скакун, я разглядела искажение пространства от способности Висты.
Первым делом мы поможем этой группе. Я поискала хорошее место, куда спикировать. Можно было бы свалиться рядом с электроглазым, но я не была уверена насчет девушки в капюшоне.
Кроме того, он, похоже, сдерживал Борзого Быка.
Байкеры «Падших» в первую очередь.
Группа Борзого Быка во вторую.
Я спикировала более или менее посередине между одним из байкеров и Гвоздезубкой и встала так, чтобы видеть обоих.
«Падший» передо мной поднял руку. У кончиков пальцев над головой появился угольно-черный эллипс.
Я ощущала, что он делает, потому что воздух словно уходил из «комнаты».
Черная дыра? Нет. Кроме газов, похоже, туда ничего не втягивалось. Но мой вдох показался каким-то неглубоким, как будто воздуха вошло слишком мало.
– Ю-хууу! – воскликнул он, и этот возглас был искажен и усилен черным сгустком над его головой. Он газанул и понесся на меня.
Я двинулась ему навстречу, задержав дыхание, чтобы не потерять воздух. Сгусток производил эффект подобно моей ауре, только физический, меняющий законы в области вокруг него, а не эмоциональный, и, похоже, он избирательно контролировался. Дружки этого типа не страдали.
Я встретила его эффект своим. Когда он приблизился, я жестко нажала аурой.
Он пошатнулся. С другой стороны от меня Гвоздезубка распахнула пасть, и ее зубы выстрелились наружу, пересекаясь друг с дружкой, втыкаясь в дорогу, в поле, в камень и несясь к байкеру и мне. Я уже летела назад и вбок.
Парень рубанул рукой вниз. Сгусток врезался в дорогу и взорвался, и байк, оседлав этот взрыв, взмыл в воздух.
Гвоздезубка выставила руку. Удлинившимися пальцами она поймала байкера в воздухе и удержала, дав мотоциклу упасть.
Она дернула рукой, вывернув ладонь наружу. Как и в прошлый раз, быстрое скольжение пальца по плоти произвело эффект зазубренного лезвия ножа. Байкера порезало в пяти разных направлениях, и он рухнул на землю недалеко от электроглазого.
Парень завопил и задергался, когда эффект с треском побежал по его телу, сжигая кожу и подпаляя волосы.
Байкер в демонической маске с красными трещинами и бороздами на чисто-белой латексной «коже» выхватил пистолет-пулемет, целясь в Деву. Света схватилась за оружие, но не смогла вырвать его – противник не выпустил рукоять.
Байкер в белой маске обратился призраком. Этот призрак разделился. Несколько байкеров, каждый с вариацией той же темы: красная маска с радиоактивно-зелеными бороздами и кровью, бело-желтая маска с красными бороздами и кровью.
У всех трех были стволы, а рук у Светы только две.
Созданный Козерогом узор из синих линий и искр ожил. Яростно хлынула вода, сосредоточенно направленная в основном наружу, на байкеров. Там, где она лилась на дорогу, возникали грязевые канавки. Борзый Бык пошатнулся, когда одна из струй ударила его в спину.
Эшли уже пользовалась этим отвлечением, чтобы маневрировать. Она применила способность, нацелив ее на дорогу, и выстрелилась вверх; платье и волосы развевались в полете. Размножившийся байкер попытался прицелиться в нее, подняв руки для защиты глаз от водяных струй, и она снова выстрелила, сменив направление прямо в воздухе.
– Дева! – рявкнул Бык. – Я велел тебе, нахер, не стрелять этой штукой так близко ко мне!
Я уже летела в направлении размножившихся байкеров. С помощью ауры отвлекла их внимание и сблизилась, вызвав тварь.
Если бы кто-то обращал внимание, мог бы заметить, как вода обрисовывает контуры твари.
Опять то же меланхолическое чувство.
Я сократила дистанцию, и, так вышло, Дева тоже. Я налетела на них с севера, она с юга. Тот из троих, чей ствол был свободен, повернулся и навел его на Деву.
Она выстрелила своей способностью прежде, чем он успел спустить курок, и врезалась в него всем телом.
Он расщепился еще на несколько вариантов. Желто-зеленый, зелено-красный и фиолетово-красный. Двое из них выхватили ножи. И один из остальных тоже присоединялся к схватке.
Я заметила, как сильно расширились глаза Девы, и ее губы шевельнулись.
Она выставила руку и ударила. Двое в пределах досягаемости выстрела оказались достаточно проворны, чтобы увернуться, и двигались они при этом не совсем как люди. Слишком быстро, слишком дергано.
– Дева! – окликнула ее Боковина. – Убирайся оттуда!
Дева выстрелила, нацелившись в землю обеими руками, взметнула пыль и обломки, задела переднюю часть мотоцикла и искромсала ее.
Эти штуки увернулись и от взрыва, но, когда Дева взлетела вверх, Гвоздезубка и Боковина обе пошли в атаку. Боковина метнула два куска плоти, Гвоздезубка выстрелила когтями.
Несколько штуковин, похоже, умерли. Остальные сложились обратно друг в друга и использовали инерцию этого поглощения, чтобы прыгнуть назад. Байкер побежал к мотоциклу, брошенному, когда Боковина помешала нормально приземлиться его наезднику.
Я видела, что Дева тяжело дышит.
– Твари! – проорала она. – Подонки! Вы не стоите собственного дыхания!
Она собиралась обрушиться на них, и я отнюдь не была уверена, что она будет сдерживаться или вообще ограничится руганью. Не как было во время нашей пробной схватки или на поезде с Пресли.
– Дева! – окликнула я ее.
Она крутанулась в мою сторону. Ее глаза расширились, когда я спикировала.
Я положила ладонь ей на шею, вторую – ей на руку.
И отнесла ее прочь от схватки.
Я услышала звук нового включения способности Байрона, врезающейся в землю, но была полностью сосредоточена на глазах Эшли без зрачков под черной маской. Ее губы раздвинулись, показывая зубы, и это была отнюдь не улыбка.
Ее пальцы на одной руке раскрылись, растопырились.
Она выстрелила способностью в воздух. Я как раз летела, неся ее, и этим выстрелом нас снесло с курса. Мы ударились о мягкую землю на обочине дороги и свалились в кучу-малу.
Я могла бы выругаться на нее, могла бы рассердиться.
Оно того не стоило.
– Привет, – произнесла я. Мы были достаточно далеко от остальных, нас не могли подслушивать.
Она сжала губы. Ее рука потянулась к моей шее, как я держала ее. Пальцы ощущались как настоящая плоть, но были прохладнее, чем полагалось быть пальцам.
– Это игра, не забыла?
– Мое терпение на исходе, – ответила она. – Я уже готова кого-нибудь убить.
В больнице мне доводилось иметь дело с Механиком, который закатывал истерики. Доводилось иметь дело с людьми с искаженным чувством реальности. В основном я имела с ними дело в качестве наблюдателя, сидящего на групповой психотерапии. Я тогда думала о том, что хотела бы сказать, чувствовала испанский стыд, когда другие говорили не то, и писала мейлы, в которых поддерживала их или давала советы задним числом. Медленный, улиточий темп.
Я хотела разобраться с этом так, чтобы наблюдатели не чувствовали испанский стыд.
– Давай не будем, – сказала я. – Мы прогрессируем, окей? Операция идет в основном по плану, и ты со своей частью справляешься хорошо. Люди просто потрясены, как хорошо ты себя продаешь. Держи продажи на уровне. Продолжай играть. Все хорошо.
Она выдохнула, словно уже очень долго сдерживала дыхание. Ее пальцы на моей шее расслабились.
– Ты его бесишь? – спросила я.
– Это он меня бесит, – ответила она. – Но я его достаю.
– Хорошо, – произнесла я.
– Дева! – выкрикнула Боковина, протянув первый звук, как будто спрашивая «гдеее». – Если ты закончила с обнимашками, нам тут не помешает помощь!
Часть байкеров, сброшенных с мотоциклов, была уже на ногах. Электроглазый прессинговал Борзого Быка, вынуждая его медленно, тяжко отступать.
– Не могу ее прикончить без риска, что она в агонии оторвет мне башку! – ответила Дева.
– Соберись и придумай что-нибудь! – крикнула Боковина.
– Как же бесит, – прошипела Дева.
Заревел мотоцикл. Я слышала, как он приближается.
Мы с Девой расцепились, как раз когда он поднимался по уклону дороги. Дева выстрелила, чтобы разорвать дистанцию, и зацепила край шины мотоцикла.
Этот выстрел вышиб мотоцикл из-под девушки, которая на нем ехала. Та упала и проскользила по накатанному десятками машин дорожному полотну.
– Лежи смирно, – велела я, когда «Падшая» начала подниматься на четвереньки. К словам я добавила ауру.
Она сдалась, рухнув ничком на дорогу.
У нее вообще есть способности? Может, эта группа – смесь тех, у кого они есть, и тех, у кого нет? Что за гемор.
Байрон на этот раз направил большую часть своей способности на дорогу. Это развезло кусок дорожного полотна и вывело из равновесия Борзого Быка. Света пряталась, выискивая возможность до кого-нибудь дотянуться, – ее любимый стиль.
Искрясь от молний, Борзый Бык выкрикнул что-то – и Гвоздезубка схватила два байка «Падших» (один из которых был поврежден). Она кинула их в Борзого Быка, и тот поймал каждый одной рукой.
Сжав их вместе и создав таким образом импровизированный щит, он ринулся на электроглазого «Падшего». Почти добрался до цели, когда девушка с капюшоном вытянула вверх и в сторону руку. Между Быком и двумя «Падшими» материализовались гигантские ладони в черном тряпье.
Борзый Бык нажал. Материализовалась еще одна ладонь и схватила его. Он продолжал идти вперед, меся грязь металлическими подошвами.
Разъятий утанцевал в сторону, чуть ли не подпрыгивая, когда выбирался из грязи на твердую землю, и рубанул одной рукой, которая тут же исчезла.
Женщина в капюшоне упала; возможно, ее схватила та самая рука. Созданные ею ладони исчезли, и Борзый Бык на миг превратился в сплошную тьму и электричество, когда на него пришелся плотный удар электроглазого, даже несмотря на барьер из двух мотоциклов.
Он махнул мотоциклом сверху вниз, как дубиной, и ударил «Падшего» с глазной способностью. Затем вторым мотоциклом дважды ударил упавшую девушку.
Оставшаяся мелочь из «Падших» уже не испытывала особого желания сражаться.
Рогатая голова Борзого Быка повернулась в нашу сторону. Я отлетела подальше назад, чтобы лучше видеть поле боя.
– Борзый Бык, – обратилась я к нему. – Боб.
Он метнул в меня мотоцикл. Дистанция была приличная, но он был силен. Паря в двадцати футах над дорогой, я отлетела в сторону, чтобы уклониться.
Враждебность. Хотя у нас и общий враг, он не желал даже говорить.
Он метнул второй мотоцикл. Этот полетел точнее. Я попыталась уклониться и краем глаза увидела движение. Гвоздезубка.
Света схватила меня за руку и потянула, но, поскольку я летела не в том же направлении, на миг вышла задержка. Пальцы Гвоздезубки метнулись ко мне, и я вынуждена была вскинуть тварь, отбив руку Светы.
Пальцы и мотоцикл отрикошетили от твари с интервалом в полсекунды.
– Засранец, – произнесла я.
– Она была моя. Я с ней разбиралась, – заявила Дева.
– Заткнись, – приказал Борзый Бык. – Сейчас же.
Я отлетела подальше назад. Байрон и Света отступали, пробираясь через высокотравье вдоль забора. Гвоздезубка, однако, обладала некоторым превосходством в высоте. Хоть она и не умела летать, но была выше ростом. Она указала на них.
Для Разъятия и Боковины это послужило сигналом к атаке. Борзый Бык медленно вернулся обратно на дорогу. Боковина выдернула из себя кусок кости и метнула его, как дротик.
– Уклон! – выкрикнула я.
Света уклонилась. Отдернулась в сторону, схватив Байрона, и потянула его тоже. Это не предохранило его полностью, но он был на самой периферии. Похоже, броня его защитила.
Он размылся и стал Тристаном. Возможно, Тристан чувствует себя увереннее в схватках.
Клика Быка стала наступать через поле, сокращая дистанцию. Дева к ним присоединилась.
Они едва-едва закончили разбираться с этими «Падшими», причем не без нашей помощи, и теперь переключились на нас. Они явно намеревались прорваться через любое сопротивление и остаться на поле боя последними.
Я хотела помочь, однако броситься в гущу этой группы было бы тяжело. Слишком много способностей, слишком легко попасть под удар с самых разных направлений.
Я полетела к одному из обломков. Двигатель от мотоцикла. Борзый Бык развернулся, чтобы не упускать меня из виду, и сказал что-то остальным – те остались сосредоточены на Тристане и Свете.
Я швырнула обломок, и Борзый Бык отбил его в сторону, не дав во что-либо попасть.
Я этим планировала больше отвлечь, чем что-либо еще.
Разъятий схватил Свету, и я увидела, как она пошатнулась. Боковина приготовилась что-то метнуть.
На выручку пришел Крис. Я была довольно-таки уверена, что это он.
Черный, пернатый и абсолютно неинтуитивный по своему устройству. Четыре ноги, точно вороньи лапы, но длинные и тонкие, и тело, завернутое само на себя, с толстыми пластинами (не то как чешуйки, не то как когти), расположенными вокруг «лица» и груди. Черты лица не птичьи, но располагаются в «раковине» его физической формы. Если бы он был бананом, то глаза, рот и другие полезные черты располагались бы на внутреннем изгибе, при том что вперед смотрел внешний изгиб. Но он больше походил на тугую спираль, чем на банан, и зрителя сбивали с толку хохолки и султаны больших, блестящих черных перьев, заполняющих пробелы.
Лишь благодаря тому, что глаза его торчали наружу, он мог, вращая ими, смотреть по сторонам. Каждый глаз – желтый, со зрачком неправильной формы.
Я осознала, что эти перья тяжелые и твердые, когда он заблокировал снаряд Боковины, просто встав на дыбы и растопорщив перья в стороны.
Взрыв заставил его пошатнуться и упасть на спину в поле, где среди зелени виднелись деревянные стеллажи. Возможно, там выращивали бобы.
Он называл это «Темное самокопание», если меня не подвела память.
Появление незнакомого игрока заставило злодеев притормозить. Это дало нам возможность отступить. Группа Борзого Быка собралась вместе.
– Я бы ее сделала, – заявила Дева.
– Ты заткнешься наконец?
– Ты сильный, но медленный, – сказала она. – Тебе не хватает грациозности, к тому же, чтобы разобраться с мобильностью, нужна мобильность.
– Хватит.
Я видела, как другие собираются вместе.
«Падшие» тоже собирали силы.
Зацеп говорил, что он превосходит этих типов численно? Непохоже. Я видела Лишенную Любви и еще нескольких. Клин. Этна. Несколько подручных, доводящие общую численность группы примерно до десятка, но немногие из них со способностями, которые я знала.
Они пятились от крупной группы «Падших», больше двадцати человек. Больше молодежи в дешевых масках, меньше в плане татуировок.
Их лидер был не такой. У него была аура. Какими бы темными и немытыми ни были остальные, какими бы дешевыми ни были их костюмы, как бы ни была испещрена татуировками их кожа – он был весь в белом. Белые волосы, белая маска из перекрывающихся сегментов без глаз, черная помада на женственных губах, белая туника, белые легинсы, белая трость.
Валефор. Он когда-то атаковал мой родной город.
Он здесь наверняка из боссов или где-то рядом с ними. В нем чувствовалась породистость.
Наш план заключался в том, чтобы эвакуировать людей, зная, что они вернутся. Я с этим смирилась. Но наша надежда, наша цель была – разделаться с боссами. Если бы нам удалось справиться с Плащами «Падших» и с лейтенантами, готовыми идти на войну, то, возможно, мы бы сломали хребет крупной группировки, лишив их цели. Может быть, кто-то из этих потерявших цель людей найдет путь обратно в общество.
Их было двадцать, и, если там были люди без способностей, то все равно перемешаны с теми, у кого способности есть, внося тем самым достаточный хаос, чтобы мы не могли сбрасывать их со счетов.
Чтоб мне провалиться, если нам не предстоит чертовски тяжелая битва.