МАЯК 8.2
Бунтарь подошел к драконьей машине и постучал по раме двери ангара. На нем была силовая броня, достаточно тяжелая, чтобы нуждаться в механике просто для передвижения, и стук металлической перчатки по металлической раме повернул в наши стороны больше голов, чем необходимо.
Он не из тех, кого подобное заботит. В этом плане он не изменился с тех дней, когда был Оружейником. Большую часть того, что я о нем знала, я узнала от Дина, и еще немножко из случайных встреч.
У некоторых Механиков вообще почти нет тормозов. Их возбуждает то, что они творят, и малейшего повода им достаточно, чтобы пуститься в пространные объяснения своих детищ. Другие Механики замкнутые – их творчество и вдохновение целиком происходят в их собственном маленьком мирке. Малыш Победа был скорее из последних. Как и Фаэтон, но он особый случай – у него были свои основания хранить тайны. Оружейник, конечно, тоже, но это как раз и пустило мои мысли в этом направлении.
Шухер, естественно, была из возбужденной, объясняющей категории. Бакуда, судя по тому, что я слышала, имела обыкновение пускаться в долгие спичи, даже будучи в заточении, но она довела это до предела, так что это относилось и к другим вещам, помимо ее творений. Костерезка… да.
От последней мысли я поежилась. Бакуда умела делать бомбы, угрожавшие сотням, тысячам, теоретически даже миллионам жизней. Костерезка работала над одним объектом за раз, но ее умение создавать настоящих монстров и запускать процессы еще похуже делало ее более страшной, по крайней мере для меня.
Я отвлеклась от излишнего погружения в подобные мысли, сосредоточившись на том, что вытянутые мной имена оказались так четко разделены по гендерному признаку. Фаэтон, Оружейник и Малыш Победа с одной стороны, Бакуда, Костерезка и Шухер с другой.
Если думать на эту тему поусерднее, вкладывая усилия в поиск исключений из этого гендерного правила, мысленно дотягиваясь до Механиков, о которых я не знала, но могла что-то предполагать… Трудно было вообразить Дракон, болтающую о деталях своей работы с кем-то, кроме тех, кто с ней по-настоящему близок. За некоторой гранью профессионализм должен взять верх. Она не может рисковать раскрытием своих уязвимостей, верно?
Крушитель из Броктон-Бея, по сообщениям, был одновременно Пятьдесят третьим и Механиком. Этот тип в какой-то момент взял гиперболизированные силиконовые тестикулы, предназначенные, чтобы их свешивали сзади с пикапов, и включил их в свою силовую броню как «пасхалку», которая обнажается, если тяжелый металлический «килт» силовой брони движется неправильным образом – обычно когда он выпускает слишком много пара. Ничего удивительного, что он оказался в компании «Торговцев», когда все покатилось к чертям. Я с ним не общалась в неформальной обстановке, но придерживалась нейтралитета по вопросу, означал ли такой его характер, что он менее насторожен насчет поговорить о технологии, или же то, что ему пришлось построить свое «пятьдесят третье» тело, делало эту тему чересчур личной.
Если бы я могла ходить в колледж и изучать паралюдей (мне по-прежнему было досадно, что я не могла), то даже нечто столь простое, как характеры и поведение Механиков были бы очень, очень интересной темой для написания статьи.
Я хотела иметь возможность проводить исследования и выкапывать ответы. Мы уже раскрыли некоторые из больших загадок, но в силу неких трагических обстоятельств не смогли по-настоящему над ними поработать. Мы не делились информацией.
«Наконец-то достаточно времени».
Так или иначе, это увязывалось с моим общим наблюдением: как характер Бакуды был окрашен теми же чертами, которые заставляли ее болтать о технологиях даже со своими пленителями, так Оружейник принял подход неразговорчивого Механика и экстраполировал его на весь свой характер. Сейчас он стоял рядом с дверью, безмолвный, все еще держа костяшки одной перчатки на раме, и не пытался войти в какую-нибудь праздную беседу.
Говоря откровенно, я дала ему повод для раздумий. Нападение Левиафана, должно быть, давило на него тяжким грузом.
Несправедливо было с моей стороны наезжать на него, но я чувствовала, что обязана была это сделать ради своих родных – и живых, и погибших. Я бы спросила и про Дина, но Дин получил рану в самом начале, и я не могла представить, что он оказался невольным участником плана Оружейника или что его гибели можно было бы избежать, если бы кто-нибудь вроде Кайзера или одной из близняшек-великанш выжил.
Думать об этом и о роли в этом Бунтаря было настолько гнетуще, что я ощутила смутное чувство вины по одной лишь ассоциации.
Я стала думать об информации и о том, как мы можем ею делиться. Старый Parahumans Online существовал, но это был лишь костяк, раздробленный и такой беспорядочный, что, возможно, легче было бы начать заново, чем его починить.
– …Если б я захотела сделать что-то в этом роде, мне пришлось бы сделать это кубическим. Думаю, было бы страшно глупо, когда вокруг тебя летает кубик.
– Ты могла бы сделать один куб из нескольких. Или тысячу кубов, сцепленных вместе.
– Это бы выглядело кошмарно, и связи между кубами были бы уязвимы.
– Если ты хочешь поговорить об искусственных и абстрактных ограничениях, я тебе очень рекомендую обратиться к Бунтарю.
– Правда? – Шухер спускалась по аппарели; Дракон шла рядом с ней, придерживая девочку за плечо. Шухер взглянула на киборга в зеленых с золотом доспехах, стоящего возле аппарели. – Ты ломаешь ограничения?
– Я мог бы помочь найти, как минимизировать размеры, масштаб слабых мест, ограничить потери энергии и даже улучшить облик.
– Это потрясающе.
– Если у тебя будет возможность, в какой-нибудь из дней, когда мы не так сильно заняты, ты должна с ним побеседовать. Он не такой страшный, как выглядит.
– Хм, – фыркнул Бунтарь.
Шухер задрала голову на Бунтаря, потом снова повернулась к Дракон.
– Но я хочу еще говорить с тобой. Я могла бы разговаривать с тобой целую вечность.
– Целая вечность не пойдет, у нас есть дела, – ответила Дракон, пару раз хлопнув девочку по плечу.
– Спасибо, что показала мне свои штуки, – произнесла Шухер, развернувшись и идя спиной вперед. Я на всякий случай выставила руку, потому что земля была неровная – совсем недавно ее еще покрывал подлесок, который выкорчевали и срезали, чтобы сделать этот парк доступным для людей.
Естественно, Шухер споткнулась. Я поймала ее вес, уперев руку ей между лопаток. Закамуфлированная механикова техника упруго ткнулась мне в запястье и предплечье.
– Рада была познакомиться, Шухер, – произнесла Дракон. Потом обратилась к Бунтарю: – Мы получили сигнал тревоги от Валькирии.
– Я видел. Покой нам только снится, – ответил он. – Хочешь отправиться? Или мне позвонить?
– Я поговорю с ней. Возможно, нам придется отправиться в любом случае. Она звонит нечасто.
– Я буду здесь, снаружи, пока ты не приготовишься к вылету.
Они были заняты, так что я и Шухер попрощались с ними и двинулись в сторону остальных наших.
Выражение лица Шухера не читалась, но ее походка приобрела пружинистость.
– Ты счастлива? – спросила я.
– Очень. Спасибо, что заставила меня.
– Я тебя не заставила.
– Ага.
– Но все равно пожалуйста.
– Я очень хочу снова увидеться с ними поскорей, – сказала Шухер.
– Возможно, – произнесла я. Мои мысли застряли на их признании, что они общаются с моей сестрой. Эта дорога была усеяна опасностями.
– Вы-то хотя бы хорошо поговорили? Или у вас вовсе не было разговора? Может, вы оба так и простояли все время такие мрачные, ты со скрещенными руками, он с копьем в обнимку?
– Мы поговорили. Не знаю, можно ли назвать это словом «хорошо». Я получила кое-какие ответы. Груз на моих плечах кажется полегче, но я не уверена, это по-настоящему или я просто переложила часть груза на его плечи.
– Он сильный. Думаю, он способен вынести многое.
Я открыла рот, чтобы огрызнуться, и закрыла обратно. Эта тема не стоила спора.
Кроме того, мы были недалеко от людей, которые могли подслушать и сделать выводы.
Темпера и Дымный Плащ. Темпера помахала нам белой рукой, и они двинулись нам наперерез.
– Давно не виделись, – поприветствовала я их. – Слышали что-нибудь о Сэме или Хантер?
Это было так давно – перепуганный мальчик и его подруга с новообретенными и неконтролируемыми способностями. Похоже, слишком опасно, чтобы мне вмешиваться, но я смогла заручиться помощью Темперы и попросила миссис Ямаду присмотреть.
– Они отправились в поселение через океан, – ответила Темпера. – Оно меньше, там свои проблемы, но там есть место, чтобы содержать паралюдей.
Я кивнула.
– А вы сами как?
– Заняты в последнее время, – ответила Темпера. – Пытались найти, где требуется помощь и где мы не вызовем слишком большого переполоха.
– Мы токсичны, – произнесла Дымный Плащ с некоторой иронией. – Вижу, ты ранена.
– Ага, – я пожала одним плечом. – Подстрелили.
– Глупо с твоей стороны, – отозвалась Дымный Плащ с еще большей иронией. – Не делай так.
– Все клевые ребята так делали, – ответила я. – Обнулитель способностей вырубил мою защиту, и я решила, что одна пуля – самое то, чтобы идти в ногу с модой.
Она чуть наклонилась вперед, приопустив голову, так что капюшон скрыл почти всю верхнюю половину лица. Большие пальцы она заправила под ремень. Я заметила на ее лице тень улыбки.
– Если ты говоришь, что я клевая, возможно, у тебя другие проблемы. Травма головы?
– Ооо, – вмешалась Шухер. – Или это может быть одно и то же. В пулях есть свинец, ведь так? Если в организм попадают даже следы свинца, это может вызвать неизлечимые повреждения мозга. Помимо прочего.
Темпера глянула на меня, дернув бровью; бровь была белая от ее краскомаски, из-за чего отдельные волоски слиплись.
– Умный ребенок.
– Я не такая уж и умная, – ответила Шухер. – Просто в последнее время много изучала эту тему.
– А. Шухер, это Дымный Плащ и Темпера. Они были в общественном центре во время той атаки.
– Я знаю. Я все обыскала и нашла несколько запись с камер видеонаблюдения, так что кое-что мельком увидела.
Я не знала, что по этому поводу говорить, так что отложила это на потом. Переварю эту информацию и побеседую с Кензи, когда мы будем наедине, если потребуется.
– Эта тема насчет того, как клево быть подстреленной, – не воспринимай как реальный образец для подражания, – предупредила я.
– Ха-ха, – ответила она. – Все-таки думай обо мне чуточку получше.
Это была часть общей проблемы: я понятия не имела, насколько лучше надо о ней думать.
– Похоже, ты нашла свою команду, – подметила Темпера.
Моей рефлекторной реакцией было сказать нет. И что команда разваливается, хоть это было и не так. И что это не моя команда, хотя сейчас она, очевидно, была уже моя.
– Похоже на то, – согласилась я. – А ты?
– Смотрю, где я нужна. Я была с «Надзором» на испытательном сроке, пока не… – тут она смолкла. – …Вероятно, это было и к лучшему.
– К лучшему? – переспросила я.
– В смысле, «Надзор» и то, что им было от меня надо, – остальное точно было не к лучшему. Работу приходилось делать тяжелую. Напряжение между мирами. Это не мое. Я предпочитаю вещи на уровне общин. Работать там, где улучшения осязаемы. После того как я пошла дальше, я связывалась с Дымным Плащом перед и после выполнения мелких плащевых задач. В основном посредничала при бунтах.
– В последний раз так здорово получилось, – сказала Дымный Плащ. – Я в итоге работаю в паре с Темпой куда больше.
– Мудро, – произнесла я.
– О да. Это мое. Я источаю здравомыслие, – сказала Дымный Плащ.
Темпера оглянулась на других членов «Порыва».
– В недавнем мейле ты упомянула, чем вы занимались в Кедровом Крае.
– Да, – кивнула я. – Прошло не лучшим образом.
– Ну, эмм, – вмешалась Шухер. – Мы таки распугали тамошних злодеев. Мы более-менее справились.
– Получилось грязно.
– Когда в деле способности, всегда грязно, – возразила Шухер.
– Это верно, – сказала Темпера. Она создала шарик из краски у себя в руках, затем уронила его. Он расплескался по земле справа от нее. Секундой позже краска полетела обратно и вернулась в поджидающую руку. – Грязно.
– Няшно, – произнесла Шухер.
– Я расспросила людей после твоего мейла. Люди реагируют позитивно, – продолжила Темпера. – На Кедровый Край, на то, чем вы занимаетесь. Это заставило меня подумать: мы хотели быть героями общины, но – там не было оппозиции.
– Поэтому они создали оппозицию, – пробормотала я. Кинула взгляд на Дымного Плаща. – Извини.
– Момент был неудачный.
– Вы думаете заниматься этим? – спросила я.
– После того как мы уронили мяч на собственной церемонии открытия, полагаю, мы обязаны думать, – ответила Дымный Плащ. В руке она держала зеленый шарик размером с бильярдный; при слове «мяч» она запустила его в воздух.
– Теперь оппозиция у нас есть, – сказала Темпера. – Поэтому вести деятельность легче. Пока люди могут верить, что мы боремся как-то с этой катастрофой с порталами, они нас терпят.
– Возможно, – произнесла Дымный Плащ. – Кажется слишком легким.
– Это действительно соблазняет нас вступить на путь искусственного создания врагов, – сказала я. – В истории такое случалось много раз. Но я не думаю, что у нас нехватка настоящих врагов.
– Нехватки нет, это уж точно, – согласилась Темпера. Сделала глубокий вдох, затем посмотрела сверху вниз на Шухера. – Прости, крошка, что мы говорим о таких тяжелых вещах.
– Грязное и тяжелое. Я могу справляться и с тем, и с другим, – ответила Шухер. – Пока со мной команда. А в команде есть люди. Мы делим груз между собой.
Она переключила внимание на Свету, Козерога в красных доспехах и Сплава. Они были уже не в такой серьезной осаде, как раньше. Не было толпы, жадно вглядывающейся или закидывающей вопросами. Сплав наклонился поцеловать Свету и задержал поцелуй. Не в стиле свидания, но и не простой клевок.
Я отвернулась, давая им немного приватности, и на моем лице сама собой появилась улыбка.
– Мне это нравится, – произнесла Темпера.
– Эй, «Прорыв», – сказала Дымный Плащ. – Вон те – это ваши враги?
Я рывком повернула голову к ней, потом проследила за ее взглядом.
Мама и папа.
Уээ.
– Мои родители.
– Это не ответ на мой вопрос.
Слева от меня Шухер встала прямее. Если бы я не следила за ее языком тела, раз уж не вижу выражения лица, то, возможно, и не заметила бы.
– Мы не хотели встревать, – произнесла мама.
«Но встряли», – подумала я.
– Темпера, Дымный Плащ, Шухер, это мои родители. Рубака и Гренадер.
– Ты упоминала, что росла с Плащами, – сказала Дымный Плащ.
– Угу. Угу.
– Вообще-то я хотела побеседовать с Натали, – сообщила мама. – Убедиться, что она справляется со всем. Но, думаю, было бы странно, если бы мы с тобой хотя бы не поздоровались.
– Немного странно, да.
– Мы не будем тебе мешать, – заверил папа. – Рад видеть, что у тебя все хорошо. Мне нравится костюм.
– Спасибо.
– Я хотела спросить, – вмешалась мама. – Ты слышала что-нибудь от кузины?
Я покачала головой.
– С тех пор, как мы разделились, ничего. Коммуникация и так работает через пень-колоду, а тут еще и враги начали вышибать телефоны.
– Если будут какие-то новости, дашь нам знать? Я беспокоюсь.
Стало быть, они снова «мы»?
– Да, – кивнула я.
– И я слышала, что ты переехала, – она это произнесла таким тоном, что вопрос или продолжение фразы подразумевались, но не осязались.
– Я сейчас не помню адрес, но когда-нибудь непременно дам тебе знать.
Это было лучшее уклонение, на какое я сподобилась с ходу.
– Я знаю адрес, – заявила Шухер.
Черт побери.
– Не забывай, мы не можем знать, нет ли поблизости людей с усиленным восприятием, – сказала я ей. – Хоть у меня и нет секретной личности, это не значит, что я доверяю всем здесь знать, где и по какому адресу я живу.
– А, ну конечно, – согласилась Шухер.
– Очень здраво, – произнесла мама.
Ага, разумеется. Я дала ей самую убедительную свою улыбку и чуть кивнула.
Она прекрасно знала, почему я только что сделала это.
Но ответить ей ее же игрой – вполне справедливо. Я знала, почему она так поступила – попыталась вытянуть из меня информацию, которую я не захотела бы выложить наедине. Сказать ей, где я живу, значило бы смириться с маленьким шансом, что когда-нибудь в мою дверь постучат, и за порогом окажется мама, сестра или обе.
Ну уж нет.
– О, Натали привела Тони. Я вас познакомлю, – сказала мама папе. Проходя мимо меня, она положила пальцы мне на руку. – Береги себя, Виктория. И ты тоже, Всевида.
– Я теперь Шухер.
– О, ты переименовалась? Будь осторожна. Ребрендинг – полезный инструмент, но только если им не злоупотреблять.
– Да, – кивнула Шухер.
Папа улыбнулся мне, как я сочла, извиняющейся улыбкой, после чего двинулся за мамой.
Я вздохнула. Покосилась на Темперу и Дымного Плаща и заметила, что Дымный Плащ раздражена.
«Плохая тема, чтобы отпускать замечания, мама».
– Это что, проблема? – спросила Шухер. – Ну, что я сменила имя? Я раньше была Оптикой, потом Всевидой, теперь вот я Шухер…
– Все нормально, – ответила я. – Официально ты никогда не была Всевидой. И даже если бы была, это бы ничего не значило. Думаю, этот менталитет применим, только если сейчас на дворе две тысячи двенадцатый, ты в Протекторате или в какой-нибудь перспективной команде и ты очень хочешь подняться в чине.
– Это было про тебя? – поинтересовалась Дымный Плащ.
– Немного, – ответила я. – Да.
– А сейчас это про тебя? – спросила Темпера. Смена слов и времени, и Темпера хорошо умела говорить так, что это звучало одновременно внимательно, серьезно и по-доброму. Я могла с легкостью поверить, что до Золотого утра, будь ее помыслы направлены иначе, она бы здорово преуспела.
В процессе этого маленького наблюдения я уже переключалась на стиль мышления наподобие маминого.
– Иногда трудно сказать, – ответила я. – Ты растешь с этой тягой, амбиции родительницы резонируют с твоими собственными интересами. Их бывает трудно отделить от твоих. Но я думаю, да. Да.
– Ты хочешь славы? – спросила Темпера. – Не пытаюсь тебя судить. Просто любопытно.
– Конечно, – ответила я, неторопливо катая это слово во рту и чувствуя себя все менее уверенно с каждой миллисекундой, пока его произносила. – Возможно, «слава» – неудачное слово. «Престиж» весомее.
Я кинула взгляд на маму. Может, это тоже ее идея, а не моя собственная?
– И я, – сказала Шухер. – Для меня – слава. Я хочу, чтоб куча людей восхищалась мной и думала, что я потрясающая. Это значит, что я ограниченная?
– Нет, – ответила Темпера.
Эта мысль привела меня на грань, казалось, экзистенциального обрыва – шаткое, пугающее чувство, которое наваливается, когда ты на высоком уступе, а тело и мозг на миг забывают, что ты умеешь летать. Похожие сомнения у меня были, когда я была в больнице. Я задавалась вопросом, мои мысли в самом ли деле мои, и это ужасало и сводило с ума, потому что мысли – это все, что у меня было. Мое сердце принадлежало сестре – из-за гормонов, дофамина, связей и чего там еще, что получилось в результате изменений…
…даже от воспоминания об этом я ощутила тошноту…
…а мое тело принадлежало… никому. Никому и ничему. Ни одна гребаная живая душа его не хотела. Ни я, ни моя семья, ни больница, ни сестра…
– Думаю, Козерог тоже бы присоединился, но насчет остальных не уверена.
Сестра, может, хотела. Может, это была не случайность.
– А, – произнесла я, пытаясь вернуться в цельное состояние. – Остальные и слава?
– Ага.
– Лебединая Песнь – да, наверняка. Тресс. Не знаю насчет нашего мультитриггера или Криптида.
– Нам надо насесть на нашего мультитриггера, чтоб он придумал себе имя, – сказала Шухер.
– Ага, – кивнула я. Я чувствовала острый дискомфорт от воспоминаний и от близости экзистенциального обрыва. – Думаю, потенциал есть. В смысле роста в чине. Думаю, я была бы рада.
– Меня такое не интересует, так что, если мы будем привлекать слишком много внимания, переадресуем людей к тебе, – пообещала Дымный Плащ.
– Не думаю, что это так работает, – улыбнулась я.
– Если…
Ее прервало включение моторов машины Дракон. К самой Дракон и Бунтарю на борту присоединились Нарвал и Пепельная. Сплав, я заметила, остался здесь.
Еще один кризис из тех, о каких не сообщают и не объясняют. Некоторые из наших лучших сейчас там и пытаются с ним справиться.
А эта… эта серия атак со стороны Чейт – с ней должны справиться мы.
Налетел порыв ветра – это рванулся вниз и в стороны поток воздуха от дракономашины, пробирающейся через кроны деревьев, так чтобы сбить не очень много веток. Слышать что-либо посреди всего этого было трудно, поэтому я лишь попрощалась жестом с Темперой и Дымным Плащом.
– Ты сильно задумалась, – подметила Шухер.
– Извини. Разговор с Бунтарем, потом с родителями, плюс думала о наших целях.
– Все нормально. Я тоже. Увидела всякое на корабле Дракон и теперь думаю. Сплав со Светой милашки, правда?
Я оглянулась на них. Они прислонились к паре деревьев, растущих вместе, а может, к одному дереву, разделившемуся надвое. Сплав одной рукой обвил Свету, а та прильнула к нему, и ветер от машины разметал ей волосы. Некоторые налипли ему на лицо, грудь и плечи, некоторые, похоже, там зацепились. Сплав не отреагировал и не отмел их прочь, как мог бы сделать кто-то другой, если бы волосы прилетели в лицо ему.
– Супермилашки.
– Хотела бы я когда-нибудь найти кого-то вот такого, – произнесла Шухер.
Козерог сидел на каменной плите, которая выглядела как творение Тристана. Красные доспехи, стало быть, внутри них сейчас Тристан, а Байрон в роли наблюдателя. В нескольких футах от него Криптид сидел на сиденье примерно таком же, но поменьше. Благодаря цвету камня и идущих сквозь него прожилок заметить Криптида было легче, поскольку камуфлятор экстраполировал образ того, на чем он сидел, и наносил это фрагментами на его тело.
Этот камуфляж хорошо работает в основном против тех, кто не ищет неприятностей специально, и в основном в статичных, неярких окружениях. В городе или вблизи необычных текстур он даже близко не так эффективен.
– Вот и они, – сказал Криптид. – Ты стырила драконьи записи?
– Нет! – ответила Шухер. – И не стала бы. Она хорошая.
– От нее у меня ощущение, как от Легенды и Валькирии, – произнесла Света.
– Хорошее ощущение или плохое? – поинтересовался Козерог.
– Плохое. Извини.
– Такие сильные, что они пугают? – осведомился Козерог.
– Нет. Думаю, если бы дело было в этом, я бы справилась. Я сама пугаю, – последнее Света произнесла очень тихо. – Но они создают ощущение, будто спускаются с небес и снисходят до общения с нами, смертными, согласны?
– Да, – кивнула я. – Могу себе это представить.
– Но еще к этому… Легенда был связан с «Котлом». Мне пришлось вытягивать полную историю из Сплава, но он поэтому и ушел из Протектората. Его на этом поймали.
– Он, похоже, раскаивался, но я не уверен, что этого достаточно, – Сплав был серьезен как никогда.
Моя паранойя начинается там, где я задаюсь вопросом: Валькирия, Дракон и некоторые из тех других – они настоящие? Почему они такие сильные? Что произошло, и… если они на таком уровне, вовлечены ли они в это, как были вовлечены некоторые из других сильных? Они тоже игнорировали важные вещи?
– Это может создать неуютное ощущение, да, – сказала я.
– Да, – согласилась она. – Простите, если я кого-то оскорбила, говоря такие слова об их любимых людях.
Несколько голов в нашей группе качнулись.
– Мне они нравятся, – произнесла Шухер. – Но я не оскорблена.
– Думаю, если бы у меня была возможность познакомиться с ней и убедиться в некоторых вещах, было бы не так уж плохо. Но она вроде как… отдаленная.
– Для меня не такая отдаленная. Думаю, это потому, что она, похоже, встречается с лидером Протектората из тех времен, когда я была в Броктон-Бее, – сказала я.
– Для меня примерно то же самое, – присоединился Сплав.
– Да, – улыбнулась Света. – Я понимаю.
– Мне она не нравится, – голос Криптида был почти бормочущим, но не тихим. Лишь когда он опустил руку, я поняла, что до того он держал пальцы во рту – возможно, поправлял брекеты. – Но, думаю, у меня по-другому, чем у тебя, Свет. У меня ощущение, что чем больше мы о ней узнаем, тем меньше она нам будет нравиться.
– Ну… – сказала Шухер. – Это шизанутая точка зрения, но это окей, потому что ты сам шизанутый.
Крис фыркнул.
– Спасибо за уважение к моему мнению.
– Я могла бы его уважать, если б ты его обосновал, но Дракон классная, и чтоб думать наоборот, обоснования нет, – заявила Шухер.
– Никаких стычек внутри группы, – предупредил Козерог.
– Окей, – согласилась Шухер.
– Давайте сменим тему. Перед тем, как пришли Антарес и Шухер, мы обсуждали юрисдикции, – сказал Козерог. Он подался вперед и оперся локтями о колени. – Виктория, помнишь, как ты объясняла, почему считаешь, что нам надо сосредоточиться на Кедровом Крае?
– Помню, – ответила я. – Большая популяция злодеев, не входит ни в одну существующую юрисдикцию, выскользнул из сети. Плюс они хвастались своей злодейской независимостью от всего. Это меня вроде как бесило.
– Но сейчас Кедровый Край в основном в порядке, – заметила Шухер. – Я заглядываю туда время от времени через камеры, которые установила еще давно.
– В основном окей, – согласился Козерог. – Но были и другие места, которые стоило бы рассмотреть, и у меня ощущение, что с тех пор появились еще.
– Появились, – подтвердил Сплав.
– У команд другие интересы, – сказала я. – Прорехи становятся шире. То, что порталы так вот взорвались, тоже не способствует. Многие ключевые города рассыпались. Места, где команды вроде «Прозорливых» могли бы обустраивать штаб-квартиры, либо исчезли, либо ими трудно пользоваться. Это значит, преступность растет, отвлечений становится больше, и для людей вроде группировки Чейт появляется намного больше мест, где они могут прятаться, не покидая мегалополиса.
– Что ты предлагаешь? – спросил Козерог. – Соглашение? Что мы все возьмем территорию и займемся очисткой тамошних улиц от преступности?
– Нет, – ответила я. – Я предлагаю… нечто более всеобъемлющее.
– В каком смысле всеобъемлющее? – спросил Сплав низким голосом; его тон был серьезен настолько, что это почти что беспокоило.
– Всеобъемлющее… например, в плане юрисдикций. Почему мы из-за них ссоримся? Мы не хотим, чтобы нас вытеснили или чтобы другие присваивали себе наши успехи. Очень часто наши территории расположены близко к дому, так что есть личный элемент. Если там есть преступность, а мы хотим, чтобы наши люди были в безопасности, мы хотим вычистить этот район от преступности. И финансово в некоторых районах быть героем выгоднее, чем в других.
– Все верно, – согласился Козерог.
– По-моему, пока эти проблемы существуют, что бы мы ни делали, все равно будет толкотня, пихание локтями и попытки заставлять других брать те или иные дела или заполучать те или иные дела себе. Если мы сможем разобраться с этими проблемами… допустим, мы все получим специальное ассигнование, складываем деньги в общий котел и распределяем их между командами, организуем людей через коммуникацию и обмен информацией.
– Получение и обмен информацией – это я могу, – вызвалась Шухер.
– И еще, – продолжила я. – Имейте в виду, что вся эта ситуация с Чейт требует внимания и ресурсов, пока они на заднем плане занимаются другими вещами; потенциально это снимает некоторые другие проблемы героической деятельности, с которыми мы сталкиваемся. Например, как трудно бывает побежать куда-то и сделать что-то, что от нас требуется, когда на домашнем фронте все может рассыпаться в любую минуту.
– Это значит, что мы сможем расследовать эту группировку, атаковавшую порталы, и в то же время поддерживать территорию, – сказал Козерог.
– Или что угодно другое расследовать. Да, конечно, – ответила я. – А неделю спустя мы, допустим, можем нянчиться с другой территорией, одновременно предоставляя тамошней команде новый, свежий набор глаз для присмотра за их текущими проблемами, пока они занимаются своей задачей.
– Ты уже давно об этом думаешь? – поинтересовался Сплав.
– Только после разговора с Бунтарем. Я сейчас рассказываю и обдумываю параллельно.
– И ты хочешь подхватить работу «Надзора» там, где они ее оставили? – спросил он.
– Не подхватить, и не делать то, что они делали, – возразила я. – Они… вы, если хочешь… вы всё еще существуете. Но «Надзор» всегда сосредотачивался на угрозах высшего уровня. Далекие войны. Штуки уровня S.
– Огун, – произнес Сплав. – Спящий. Армия машин. И куча других вещей, которые я даже назвать не могу, потому что они засекречены.
Я кивнула, скрестив руки.
– Не могу не спросить, – сказал Козерог. – Допустим, мы это сделали, и магическим образом все согласились участвовать.
– Нам не понадобятся все, – перебила я.
– Пусть так. Нам понадобится достаточно много, так как… – он замялся в поиске формулировки.
– Чем больше у вас есть, тем эффективнее работает система в целом, – подхватил Сплав.
– Да, – сказал Козерог. Его губы изогнулись в улыбке, едва видимой сквозь щели в маске. – Спасибо.
Я склонила голову набок.
– Так в чем твой вопрос?
– Какова наша роль в этом?
– Ничего такого уж особенного, – ответила я. – Не считая того, что люди уже обращались к нам и говорили насчет сотрудничества. Они хотели получить свой шанс сделать свою часть дела в Опасном Крае. Давайте… я не знаю. Будем координировать, пока всё не скоординируется. Давайте учиться на своих ошибках и сделаем Опасный Край из каждой территории. Сделаем так, чтобы плохие парни не знали, кто явится в каждый конкретный день. А поскольку у нас есть другие цели и более важные приоритеты, мы проявим снисходительность, если они помогут нам с тем, что важно.
– Чейт, – обронила Света.
– «Падшие», – добавил Козерог. – По словам Бунтаря, они не все ушли.
– Или любая другая большая группировка, которая представляет из себя проблему, – сказала я.
Я увидела, что они задумались над этим.
– Это высокая планка, – произнес наконец Козерог.
Моя мотивация была не совсем искренней. Моя мама и беседа с Темперой и Дымным Плащом заставили меня задуматься, почему я занимаюсь всем этим. Почему я участвую в геройской деятельности. Сейчас мама стояла чуть поодаль, на краю лужайки, и разговаривала с Натали.
Было и другое. Я нуждалась в информации. Я скучала по наличию ресурсов, и мы не могли полагаться в этом исключительно на одиннадцатилетнюю девочку с плохой семейной ситуацией.
– Я знаю кое-кого в библиотеке, кто может знать, как создать базу данных, – сказала я.
– Я… – начала было Шухер.
– Обычную, не требующую сопровождения Механика. Она дольше продержится. Ты… ты сделала нечто фантастическое с хронокамерой, и ты хотела быть ближе к линии фронта.
– Ага, – ответила она и энергично закивала, так что шлем заходил ходуном.
– Не думаю, что мы можем или должны бросить тебя в рукопашную схватку с другим Плащом, но… мы можем держать тебя ближе к центру событий, проверить, как это работает, но только при условии, что ты не занимаешься поддержкой баз данных. У «Прорыва» есть нечто крепкое, опирающееся на сильный набор способностей, и есть хорошее групповое сцепление в бою. Давайте начнем создавать инфраструктуру, на которую сможем опираться.
– Это потребует детальной разработки, – произнес Козерог.
– Конечно. Мы можем это отложить – но не очень надолго, – сказала я.
– Нет, ты права. Не думаю, что мы можем позволить себе ждать слишком долго, прежде чем сделать что-то крупное в попытке решить эти большие проблемы, – сказал Козерог.
– И… – тут я сделала паузу для пущей эффектности. – Бунтарь дал «добро». Они поговорят с тюрьмой…
– Урааа! – воскликнула Шухер.
– Мы можем пойти туда как группа…
– Урррааа!
Замаскированный Криптид закрыл ей рот рукой.
– Дай ей закончить.
– Мы сможем увидеться с нашими людьми, попытаться разобраться в том, что происходит. Давайте удостоверимся, что наши задницы прикрыты и мы не пренебрегаем чем-то важным в городе. Есть вероятность, что, если мы начнем совать туда свой нос, можем спугнуть людей, которые пытаются что-нибудь там натворить.