МАЯК 8.5
Ветер сдувал мои волосы на руку в перчатке и на сияющий экран телефона. Короткая цепочка мейлов на экране заставила меня прикусить язык, хоть это была всего-навсего переброска текстами.
Я размяла руку, которую больше не держала в слинге. Рана по-прежнему прилично ощущалась.
Я слишком долго не прикасалась к телефону, потому что сверху экрана спустилось кольцо, закрывшее его часть. На кольце было две опции. Слева телефон предлагал попытаться подзарядиться через окружающую беспроводную энергию, включая солнечный свет, электромагнитный фон и бог знает что еще. Это отправило бы телефон в режим «отдыха». Справа виднелось изображение ноты и список моей музыки, а также недавно просмотренные сообщения и контекст – гаджет пытался быть умным и выбрать для меня плейлист, основываясь на моем предполагаемом настроении.
Телефон предоставил мне эти два варианта, а свайпом вверх я могла вернуться к тому, что делала раньше. Каждая опция занимала то больше, то меньше места на двухсегментной круговой диаграмме, по мере того как мыслительный процесс телефона подтягивал слова и идеи – расстояние от дома, недавно просмотренные сайты.
Почти каждая часть всего этого процесса была в паре шагов от состояния полного мусора в части точности и функциональности, но само зрелище, как это происходит, как «отдыховая» часть диаграммы съеживается, отвлекало. Появился обратный отсчет: телефон готовился сам сделать выбор.
Я свайпнула в последнюю секунду. Мейлы.
Мэйдэй
Re: Предложение
Мы с Резонатором сейчас в отлучке. Убиваем на Бет мутантов, питающихся ядовитыми отходами. К сожалению, это не шутка. И это даже не самая отстойная часть моей недели. Если у Всевиды не было никаких контактов с файлами или компьютером, о котором идет речь, мы посмотрим на то, что у вас есть. Давай ты встретишься с нашими парнями во время их патруля и передашь им диск или еще что-нибудь? Рез и я посмотрим, когда сможем, или другие могут проверить и дать нам отзыв. Годится? Позвоню своим парням и узнаю, с кем тебе встретиться и где.
Антарес
Re: Re: Предложение
Годится. Всевида занята с одним своим проектом – там никаких проблем. У меня есть флэшка с инфой, которую я могу оставить вам.
Грустно слышать насчет мутантов. Удачи.
Мэйдэй
Re: Re: Re: Предложение
Они преследуют преступников без способностей по Пост-стр. и скоро должны пересечь Вестпорт с востока. Не могу с ними связаться, но ты, по идее, сможешь их перехватить. Дай знать, если перехват не получится или если это слишком геморройно. Там Спрайт Крыльчатка Срез.
У Мэйдэя была привычка писать большими блоками текста. В сумраке через полчаса после заката, когда мой телефон ярко светился на фоне темного всего остального, стену черного текста читать было трудно.
Я прищурилась на имя Срез, все еще покусывая зубами кончик языка.
«Авангард» был трудным партнером. Имелись шероховатости из-за Шухера и ее старых отношений с некоторыми членами команды, но и Срез представлял определенную проблему.
Я надеялась, что проблема со Срезом достаточно хроническая, чтобы его нелюбовь ко мне конкретно и к нашей группе в целом ничего не испортила. Нам нужны будут эти группировки, если мы хотим, чтобы наш подход сработал. Просто так получилось, что «Авангард» одновременно и самый трудный в обращении, и самый быстро реагирующий.
С другой стороны, если Мэйдэй хочет подставить нас, чтобы мы облажались, а сам он был типа ни при чем, то сделать так, чтобы мы предложили непрошеную помощь группе Среза, – как раз самое то. Но… стоит ли эта игра свеч? Что он этим выигрывает?
«Авангард» находился в плохом состоянии, и им приходилось вести себя осторожно. Когда-то это была ведущая команда, но ее численность снизилась. Несколько поражений и удар по боевому духу привели к цепной реакции. Сейчас команда была вдвое меньше, чем прежде.
Несмотря на поздний час, машины под нами передвигались рывками. Фары образовывали прерывистую линию желто-золотых огней, пронзающих дымку из подсвеченных выхлопных газов и пыли. Позади нас фары горели красным, и в этом свете пыль и выхлопы видно было хуже.
Никаких признаков погони.
Козерог стоял на строительном кране возле одного из бутылочных горлышек, тормозящих уличное движение. Он был облачен в броню, подсвеченную снизу огнями фар, но также и тусклым оранжевым сиянием искорок, клубящихся в воздухе тугими спиралями на полсотни футов влево и вправо от него и на разных высотах. Оранжевые искорки вкупе с красными фарами создавали еще более выраженный эффект.
Как бы зловеще это ни выглядело, он периодически поворачивал голову или наклонялся, чтобы лучше коммуницировать с людьми на земле. Было уже восемь вечера, однако строители все еще были здесь и в форме, а некоторые даже продолжали работать, хотя, слава богу, без применения тяжелого, громкого оборудования и без слишком серьезного перекрытия движения.
Света тем временем сидела в луче прожектора, который использовался для строительных работ, а вообще-то стоял на месте одного из уличных фонарей, которые были сбиты. Под прожектором находилась платформа, на которой она и сидела, опустив и одновременно склонив набок голову. Щупальца выглядывали из ворота костюма, тянулись назад, к волосам, и вперед, по груди и рукам. Она меняла цвета на одной из рук, периодически приостанавливаясь, чтобы поднять голову и посмотреть, не движутся ли сюда наши авангардовцы и их добыча.
Работа, которую она выполняла, была очень точной и детализированной; больше двадцати щупалец вились по ее телу и вокруг рук, цепляясь в разных местах за три кисточки. Движения каждой кисточки были тщательно выверены, за нее тянуло от шести до десяти щупалец одновременно; когда одно расслаблялось, это позволяло остальным тянуть ее в противоположную сторону. В то же самое время одно щупальце, двигавшееся по лицу Светы, ухватилось за веко и пролезло в глазницу.
Она яростно тряхнула головой, и щупальце убралось. Другие рванулись наружу, чтобы схватиться за края и перила платформы, на которой она сидела.
Возможно, опасно делать это на открытом пространстве, но Света была над машинами на платформе, находящийся прилично выше уровня дороги, люди были в безопасности своих машин, и она была частично прикреплена к собственному телу и платформе. Я знала, что у нее достаточно контроля, чтобы тусоваться со мной, и что она ни разу не утратила его настолько, чтобы разбить мое силовое поле.
Я убрала телефон и медленно полетела, ища место, где не было темно, но при этом я не дышала бы выхлопными газами и ветер не швырял бы мне в лицо мои же волосы.
Света меня заметила. Я смотрела, как кисточки, всё еще влажные, убираются в пластиковый контейнер, а щупальца удаляются в тело с примечательной быстротой. Она склонила голову в одну сторону, потом в другую, закрывая свою оболочку и запирая щупальца внутри. Она подняла руку.
Приглашая меня приблизиться.
Я подлетела к ней, следя одним глазом за направлением, откуда предположительно должны были появиться преступники. Света закрывала краски – подобранный комплект красок тех же цветов, в какие было выкрашено ее одеяние; каждая «баночка» была не крупнее молочного кувшинчика.
– Можно посмотреть? – попросила я.
Она крутанулась на месте, показывая мне новую окраску.
– Закрашивала царапины, и тень на лице осьминога выглядела какой-то неправильной.
– Смотрится здорово. Но настоящий вердикт дать не могу, пока не посмотрю при хорошем освещении.
– Да, – сказала она. – Все эти бедолаги. Сейчас восемь пятнадцать, а они еще только едут домой. Разве не здорово было бы, если бы мы смогли устроить грандиозный ужин, ходить от машины к машине и раздавать чаудер или еще что-нибудь?
– Вот это твое универсальное решение? Чаудер?
– Ага, – кивнула Света, и от одной лишь мысли ее глаза расширились. – Суп только вгоняет в депрессию. Он заставляет думать о «суповой кухне». Он жидкий, и в такие времена, как сейчас, ты знаешь, что получаешь его потому, что продуктов мало и люди пытаются их растянуть на как можно больше порций. Но чаудер? Большие куски лосося или краба? Уйма масла и соли, плюс сколько-то картохи, лука, сельдерея, чуток укропа?
– Прилипает к желудку. Подавать с булочками. В идеале – с поджаренными.
– Да, абсолютно. Свежевыпеченными. Непременная часть. Одного лишь качества недостаточно. Порция должна быть как раз такой, чтобы ее нельзя было съесть в один присест. Дать им этот крохотный кусочек уверенности на завтра.
Непрактичная, титаническая задача. И крайне далекая от десяти процентов проблем, которые мы собирались атаковать.
Но здесь практичность была ни при чем. Просто Света высказывала то, что рисовало ее воображение.
– Это наводит меня на мысли о точках кризиса, – произнесла я. – Направляться в дома, где только что были совершены преступления, поздороваться, предложить немного попатрулировать окрестности, просто чтобы люди почувствовали себя немного безопаснее. Как ты сказала. Зайти в церковь, побеседовать с людьми, только что потерявшими кров. Полицейские участки, больницы.
– Абсолютно, – повторила Света едва слышно. Вдалеке раздалось бибиканье машин. Но непохоже, что это из-за пролетающих мимо злодеев. – Вот только сейчас, если хочешь помогать травмированным…
Я поднесла руку к волосам и заправила их за ухо, после чего подняла капюшон, чтобы дать волосам какое-никакое укрытие. Мои глаза следили за дорогой, уши – за сигналами машин и хлопаньем дверей, которые люди открывали, чтобы выглядывать из машин в попытке увидеть, что там впереди.
– Здорово было бы, если бы мы могли просто взмахнуть рукой, и они все оказались бы дома, – пробормотала я. – Убрать с пути препятствия, выделить немного времени, помочь со строительством, и чтобы все это сделалось. Накормить тех, кто не поужинал, потому что последние два часа был в дороге и негде было остановиться. Но делать слишком много – тоже проблема. Мы делаем, что можем.
– Я хочу найти золотую середину между «не делать слишком много» и «не быть эгоистичной».
– Это ты называешь эгоизмом? Когда я думаю о тебе, это слово в голове не возникает, – сказала я.
– Но я ведь такая и есть? Эта раскраска по телу – некоторые ее любят, но ее делаю я сама и чисто для себя. Парик – для меня. Тело, все неудобства, на которые другие идут ради меня, чтобы помогать мне с мелочами. Моя поездка со Сплавом, только ради меня, множество работ, которые пришлось выполнить, чтобы собрать воедино это тело, – у него было не так уж много времени до того, как он начал с «Надзором», и все оно ушло на меня.
– А, так это из-за Сплава? Даже те места, которые не про Сплава.
Она застыла, как олень в лучах фар.
– Да, а что, это так очевидно?
– Были намеки. Я думаю, Сплав из тех, кому помощь другим придает силу и бодрость. На той нашей первой встрече он выглядел искренне счастливым, что ты там, где ты есть.
– Ну не знаю, – Света пожала плечами, которые тихонько скрипнули. – Я вчера хотела сделать ему что-нибудь на ужин, он сказал нет. У меня ушло какое-то время, прежде чем я поняла, что искать что-нибудь, что он ест, может оказаться довольно нудной задачей. Он приходил домой настолько вымотанным психологически, что не мог даже притворяться, что ему интересно. Что еще мне для него сделать, если эту часть вычеркнуть или назвать нудной? Что я вообще могу для него сделать? Предполагается, что мы партнеры.
– Это не ответ, но… несколько раз беседуя с Дином, я обнаружила одну вещь: парни не всегда носят сердце на рукаве. Они не могут повернуться к друзьям и выплакаться. Поэтому они носят все в себе, терпят.
– Дин знал такие вещи, а?
– Частично. Я сейчас сильно обобщаю. Фишка в том, что у парней зачастую есть всего одна отдушина, а то и вовсе ни одной. И даже если есть, они…
Я увидела вдалеке огни. У «Авангарда» были костюмы с панелями, острыми углами, подсвеченными секциями и гипермодерновыми фасонами. Некоторые панели, похоже, работали как рефлекторы, а может, сами по себе были настолько яркими, что в темноте их можно было различить издалека.
– Вот они.
– Я их вижу, – согласилась Света.
– Договорим об этом позже?
– Да, пожалуйста, – сказала она. – Я не знаю, кого еще спросить о некоторых вещах на эту тему.
Я привлекла внимание Козерога взмахом руки, указав направление. Он кивнул. Оранжевые искорки заклубились сильнее.
Он их ни во что не собирал. Продолжал призывать; искорки оставались в тех же местах, заполняя пространство между оранжевыми линиями.
Крыльчатка выдвинула свои крылья – ее одежда изменилась, рукава вытянулись на огромную длину, сформировав два гигантских крыла, которыми она махала, несясь вверх-вниз по воздушным потокам. Ветер дул ей в спину, и она обладала естественным преимуществом летуна – ей не требовалось следовать дорогам и ландшафту. Где дорога изгибалась, она могла лететь прямо. Ничто не напоминало стиль «попрыгуньи-стрекозы», не считая короткого платья в стилистике «Авангарда».
Среза я увидела на земле – он передвигался позади грузовиков и прочих препятствий, которые его то и дело заслоняли. Он был быстр, но ему было трудно видеть, куда именно он двигался. Он перемещался расчетливыми зигзагами.
И Спрайт – он тоже выдвинул оба крыла, хотя и не летел. Его ноги были на земле, и он перемещался такими же прерывистыми зигзагообразными движениями, разве что чуть более свободными.
Я полетела к прожектору, под которым находилась Света. Вцепилась в него и развернула, нацелив луч на приближающуюся добычу, стараясь, чтобы свет не бил по глазам Среза и Спрайта. Крыльчатка была достаточно высоко, ей ослепление не грозило.
Два фургона, которые вполне могли быть почтовыми или бронеавтомобилями – не разберу, пока не окажусь ближе. Один грузовик-дальнобой, тащившийся позади остальных. Один парачеловек – мужчина в чем-то вроде размытого хомячьего колеса. Все это ехало по ровному грунту рядом с дорогой. Строительная техника уже перепахала там землю, и проезд этих машин вскидывал гейзеры земли и грязи, в зависимости от того, насколько сухой или холодной была почва в конкретном месте.
По части побочного урона тип в хомячьем колесе был хуже всех. Гейзеры расшвыриваемой им грязи заляпали бы двухэтажный дом.
– Пока не атакуй!
– Есть! – откликнулась Света.
Я обогнула хомячье колесо по широкой дуге, направившись к Спрайту. Но, как только я приблизилась, он оттолкнулся от земли, воспользовавшись, похоже, сочетанием моего полета и Крыльчаткиного.
– Дааа! – выкрикнул он, после чего ринулся вперед на комбинации машущих крыльев и полета Прославленной.
Что, как ни печально, означало, что я не могла его расспрашивать. У меня оставалось два варианта: Срез и Крыльчатка.
– Крыльчатка! – окликнула ее я. – Нас послал Мэйдэй! Что это?!
– Плащи и беглые водители. В грузовиках живой товар!
– Что за Плащи?
– Проба и Ошибка! Проба – это колесо, он кошмарно сильный, но устает! А в Ошибку невозможно попасть! Она выбирает одного человека, и он в жопе. И вокруг нее в целом эффект «в жопе»!
– В Вестпорт-стретч есть взлетная полоса и вертолетная площадка! – предупредила я.
Она переварила эту информацию.
– Спрайт знает правила? – спросила я, подлетев ближе. Я ощутила силу ударов крыльев.
– Знает!
Я полетела в направлении колеса, которое сейчас возглавляло колонну. Света удерживалась в темпе, но с трудом. Впереди Козерог был готов сделать из своих искорок баррикаду, если понадобится.
Близость к аэропорту означала ограничения полетов. Стандартный стиль беглых водителей – пытаться проезжать через районы, где их не могут преследовать полицейские вертолеты. Когда воздушный контакт пропадает, затеряться на земле становится легче. Вестпорт – достаточно большой район, чтобы три грузовика могли раствориться с легкостью, если соответствующие меры приняты заранее.
– Колесо – тяжелый ударник! – предупредила я Свету, поравнявшись с ней. – В одном из грузовиков Странник! Проба и Ошибка! Странник в машине с лажающим эффектом!
Света направилась к грузовикам, вспрыгнула на кабину одного из них.
– Осторожнее! – крикнула я ей вслед.
На дороге машины сейчас в основном стояли, и мы мчались мимо них, так что легко было вообразить, что мы летим быстрее, чем на самом деле. Холодный воздух был наполнен частичками грязи, поднятой теми типами.
Стена Козерога материализовалась. Зубчатая, стильная, со стоящими вдоль нее через равные интервалы людьми с бараньими головами в стоических, твердых позах. Прямо сейчас бутылочное горлышко на настоящей дороге сделалось настолько узким, что проезжать могли только маленькие, обычные легковушки.
Проба открыл огонь по стене, уклоняясь от докучающих пролетов Спрайта. Срез приблизился, поднял свое оружие, скользя по траве, и прыгнул – но промахнулся. Он пригнулся и перекатился по земле, вскочил и вновь бесконечно заскользил, едва шевеля ногами и держа свою алебарду.
Я как можно более выразительным жестом показала Козерогу спуститься: подняла руку над головой и рубанула вниз и в сторону.
Он спрыгнул со стены ровно в тот момент, когда Проба ее достиг. Проба развернулся из своей кольцевой формы, высоко подлетев с последним «пинком» разбирающегося колеса, и его механика стала видна – цепи. Массивные цепи, контролируемые, похоже, телекинетически, врезались в стену Тристана и снесли приличный ее кусок, словно это был песочный замок.
Он все еще был в воздухе, когда цепи ринулись на другие мишени. Спрайт увернулся, Срез тоже. Остатки стены увернуться не могли. Цепь смахнула последние куски стены прочь. Один обломок полетел ко мне и к Крыльчатке, находящейся чуть позади. Промо на лету он превратился в воду, и меня окатило словно душем из ледяных иголок. Первые иглы разбили силовое поле, последующие искололи открытую кожу и вымочили костюм.
Я предпочла бы здоровенную каменюку.
Один из грузовиков проехал через созданную Пробой брешь. Спрайт набросился на него. Срез последовал за ним, но без особого энтузиазма. Он не атаковал.
Злодеи проходили. Уже второй грузовик. На третьем была Света – она тянулась в кабину, заставляя грузовик жестко тормозить. Похоже, она схватилась за ручной тормоз.
– Можешь перевернуть?! – крикнула мне Крыльчатка. – Только нежно!
Это я смогу, особенно с учетом небольшого уклона местности в сторону от настоящей дороги с автомобильной пробкой. Я бросилась сбоку на грузовик, остановленный Светой. Выпустила Тварь. Пальцы впились в гофрированный металл, проникая внутрь, пока не нащупали более тяжелую и прочную раму.
Полет, плюс кое-какая сила, плюс толчок именно с того конца, где колеса были больше на склоне, чтобы крутящий момент первоначального движения распространился от зада к переду контейнера дальнобоя, а потом к кабине. Когда махина пришла в движение, я полетела вдоль нее, выставив руку; силовое поле скользило по гофрированному металлу, время от времени цепляясь за него руками, которые не были моими.
Давление и толчки, направленные вперед, усиливали уже начавшееся вращение. Грузовик запрокинулся. Немного помогало и то, что Тварь цеплялась за металл, и то, что этот металл рвался.
Я подлетела повыше, сконцентрировалась и ринулась вниз, ударив ногой в точку между дверью и рамой грузовика. Пинок, подкрепленный силовым полем, погнул металл. Теперь эту дверь так просто не откроешь.
Кинув взгляд на остальных, чтобы убедиться, что непосредственной угрозы нет, я спрыгнула, а затем включила ауру, чтобы лучше донести намек до адресата. Через ветровое стекло я увидела лицо, реагирующее на ауру.
Надеюсь, он останется на месте. Как разбить целое ветровое стекло, так и открыть дверь, которая над ним и повреждена, было бы очень трудно.
Крыльчатка трансформировала свои крылья: прежде каждое было гиперболизированно вытянувшимся рукавом, а сейчас на них имелись средние пальцы – вытянутые штуки посередине каждого крыла, которыми она атаковала с каждым взмахом.
Сочетание ветра, попыток оставаться наверху, чтобы атаковать сверху вниз (несомненно, самая эффективная ее тактика) и технического просчета привело к тому, что она неверно оценила ситуацию. Она промахнулась мимо фургона и не успела поднять крыло для очередного взмаха, так что оно хлопнуло по земле рядом с едущей машиной.
Она жестко приземлилась, и я полетела ей на выручку. Ее крыло ударилось о строительную машину и об одну из легковушек у начала пробки. Я услышала, как она ругается.
– Берегись! – крикнула Света. Она раньше была наверху машины, но сейчас двигалась параллельно колонне. Она выглядела помято, волосы растрепались.
– Что происходит?! – спросила я ее.
– Этот странниковский эффект!
«В Ошибку невозможно попасть».
Срез не смог попасть в Пробу. Он решил отступить. Крыльчатка уже сказала мне, что странниковский эффект липнет к конкретному человеку, а кроме того, есть общий эффект на самой Ошибке и ее грузовике.
Похоже, Крыльчатка решила опытным путем найти границы этого общего эффекта.
Козерог остался чуть позади, но продолжал действовать.
– Берегись! – проревел он на полную мощь своих легких, так что, наверное, это было даже болезненно.
И это был не голос Тристана. Даже по крику я могла различать двух братьев.
Вода выстрелилась в сторону бронефургонов пятью параллельными зеркально блестящими струями. Козерог размылся, и каждая струя превратилась в каменное копье. Эти копья приземлились перед одной из машин – и она врезалась в них. Фургон сотрясся, вздыбился, подался вбок и наконец остановился.
Теперь Спрайт, Срез, Света и я были против Пробы, Ошибки и бандитов из грузовиков.
Толчок моей аурой помог их пугнуть. Они как раз хватали все, что было под рукой, чтобы защищаться, и я их притормозила.
– Босс? – спросил один из них нервно. – Мы вам нужны? Навряд ли мы сможем драться с Плащами.
– Оставайтесь у машины. Мы сами справимся, – ответил Проба. В его голосе прозвучала почти стопроцентная уверенность. Если и было какое-то колебание или пауза в десятую долю секунды, то из-за моей ауры.
«Сейчас – только страх, с исключениями для людей типа Кензи».
На Пробе были доспехи из перекрывающихся пластин, соединенных цепями, и вокруг него были обернуты еще цепи. Лучше всего выглядела маска: металлическая, подогнанная к контурам лица, с двумя рогами в виде лавровых ветвей; но она была всего лишь уровня В-.
На Ошибке был костюм с красными «х» повсюду, с повторяющимся мотивом, как шипы на одежде панк-рокера. Медицинская маска, тоже с красным «х», кепка с тем же самым прямо над козырьком, и я видела белую окантовку, оставшуюся от какого-то источника, из которого этот крест был вырезан. Другие, не красные части костюма были черного цвета и хаки. Все это не тянуло даже на В-.
Ошибка. Она заставляет людей лажать. Да.
Такое плохое имя. Оно слишком многое выдает и едва ли годится в качестве имени Плаща. Костюм – чистое оскорбление с точки зрения дизайна… Имя «Проба», если только я не упускаю чего-нибудь, вообще не имеет смысла в контексте способностей этого парня, это просто дурацкая игра слов…
– Мы о помощи не просили, – сказал Срез.
Я и так уже была раздражена, переваривая, кто против нас, а ему понадобилось вот это брякнуть.
– У меня было кое-что для вас, вы можете просмотреть это сами или передать Мэйдэю. Если хотите, мы уйдем.
– Уходите, – отрубил Срез.
– Не уходите! – воскликнул Спрайт. – Пожалуйста. Срез, полегче…
Проба выстрелил цепями.
Я полетела на перехват.
– Нет! – рявкнул Срез.
Я ощутила накатившее давление еще до того, как добралась до цепи. Если моя реакция на возглас Среза могла быть смешанной, с учетом нашей с ним истории, это ощущение помогло мне выбрать сторону. Я резко сменила курс и полетела к земле.
Цепь пронеслась у меня над головой. Она угрожающе приблизилась с Спрайту и Срезу, но они оба были проворны благодаря способности Среза. Они увернулись.
Света, какими бы быстрыми ни были ее руки, не успела потянуться, схватить что-нибудь и тоже унести себя прочь. Цепь врезалась в нее. Я услышала звук удара.
– Фирменная фишка Ошибки, – сообщил Срез, как будто Света не пропустила удар только что. – Она обращает ваши атаки…
Я полетела к Свете.
– …против вас самих. Включая отбивы.
Цепи пришли в движение. Я напряглась, готовая подлететь туда, вверх, отбить атаку, и черт с ними, с побочными эффектами.
Но что будет, если я отобью? Цепи отлетят в худшем для нашей стороны возможном направлении? Я промахнусь и ударю не по тому месту?
– Не надо, – произнес Срез. – Проба. Не надо.
Спрайт добавил:
– Ты потерял груз, она оказывает медицинскую помощь, другая в ней нуждается. Не лезь в это больше.
– Всем на это уже плевать, – ответила Ошибка.
Грудь Светы была проломлена. Из нее выбирались щупальца.
– Ты как? – прошептала я.
– Побита. Поломана. У меня есть средства от этого, но я не могу двигать руками.
В другой ситуации, где работают правила, со Светой все было бы нормально. Она могла бы просто лежать и ждать помощи либо попросить дать ей отступить.
Это всегда было проблемой, маячившей на заднем плане
Света выглядела напряженной.
– Можно? – спросила я. Получив кивок, я протянула руку к ее пояснице, где одежда скрывала ремонтные наборы. Я увидела, как несколько мелких щупалец потянулись к моей руке, но тут же остановились.
Ее щупальца со временем росли. И отрастали новые. Прямо сейчас она держала под контролем самые длинные, поскольку они представляли опасность для всех окружающих, не только для меня.
– Это требует концентрации, – произнесла Света.
Я схватила набор и высвободила его рывком, который был бы чрезмерно сильным, будь тело Светы из плоти.
Ситуация требовала от меня разделять внимание. Я пыталась игнорировать Пробу и его цепи, а также то, что Ошибка держала руку возле пояса. Палки там сбоку – дубинки?
Нунчаки.
– Дайте нам уйти, – потребовал Проба. У него был акцент жителя Среднего запада. – Мы берем наши грузовики, мы уезжаем, вы остаетесь.
– Не вижу, почему я должен согласиться, – ответил Срез.
– Я нападу на этих девушек, – пригрозил Проба. – И на все эти машины. Правило Ошибки означает, что вы можете делать что угодно, все равно тут будет грязно. Герои не могут себе этого позволить.
– Если ты нападешь на нас, единственная грязь будет от ошметков ваших тел, – прорычала я.
– Мы готовы пойти на этот риск, – сообщил Проба. – Но только если нас вынудят. Вы можете позволить себе отпустить нас. Там свиньи, куры и сперма.
– Ценные, нужные свиньи и куры, – сказал Спрайт. – Оборудование и замороженные материалы для разведения скота. Сорок свиней по тысяче за голову, плюс другое, сорок две штуки на машину, легко.
Я прижала заплатку к броне. Повреждения были слишком сильны, одной заплатки не хватило. Щупальца потянулись и притронулись к моей руке. Я ее отвела.
– Свиньи, куры и конча… или их жизни. И их жизни? – спросил Проба. Кончик цепи при этом поворачивался в воздухе, показывая сперва на него, потом на нас со Светой, потом на машины в пробке.
Я не хотела быть разменной монетой в торговле. Сжала Свету за плечи.
Надо выжидать. Дождаться, пока не буду уверена, что Ошибка не сосредоточится на мне и не применит свою способность, потенциально превращая мою попытку эвакуироваться в жуткую катастрофу.
Щупальце обернулось вокруг моей ладони. Сжалось, но по силовому полю. Поле не разрушилось, но я почувствовала напряжение. Черт побери – я была слишком близко к Свете, я видела белки ее глаз. Она была слишком близко ко мне. Я запросто уничтожала дверные ручки и мостовые, и она была настолько близко.
Я отключила поле, и что-то в микронном послаблении, которое за этим последовало, привело к тому, что щупальце не смогло сжаться сильнее и, наоборот, разжалось. Немного подергалось и поизвивалось в воздухе, после чего отступило в трещину. Я прижала следующую заплатку.
Света не открывала глаз.
Приближался Козерог. Я заметила пролетевшую мимо меня искорку и качнула головой. Ошибка увидела это и повернулась к Козерогу. Тот застыл.
Спрайт глянул на меня. Я подняла руку, ткнула большим пальцем. Он кивнул.
Я схватила Свету и потянула ее прочь.
Проба развернулся, и цепи вокруг него поднялись. С каждой стороны четыре штуки толщиной с его руку, у каждой на конце шипастый шар с его голову.
Ошибка тем временем выставила руки – одну вперед, другую влево. Мим, прижимающий ладони к двум стенками невидимого ящика. Но на самом деле она передавала или поддерживала какой-то сигнал.
Проба пошел в атаку. Цепи с одного его бока взвихрились, стали вращаться с такой силой, что, ударяя по земле, толкали его вперед. Спрайт скользнул по земле, преследуя…
– Иди, – произнесла Света.
Я ринулась вперед.
Спрайт тоже выпустил цепи. Начал было ими размахивать – и остановился. Цепи рассыпались, каждое звено разломилось. Он повернулся и посмотрел на Ошибку.
Слишком опасно использовать под ее воздействием?
Я должна в этом разобраться, понять, как она работает. Пока она спиной ко мне, я могу ее атаковать. Тварь к бою – нужен один удар, чтобы вывести Ошибку из игры. С учетом того, кто нам противостоит, вряд ли у нас будет вторая попытка.
Удар по ногам, как когда я била по бетону.
Я почувствовала эффект, когда приблизилась на несколько футов. Он резко усилился, когда я махнула, и…
Краем глаза я увидела еще одно движение. Это в атаку ринулся Срез. Эффект был, как будто я схватила мыло, а оно выскользнуло из рук. Взмах оказался преждевременным, плюс угол, и направление, и выбранный Срезом момент сверхбыстрого приближения – все это привело к тому, что он оказался прямо у меня на пути.
Я отключила свою способность. Махнула просто кулаком, и кулак развернулся вверх, так что ударила я его легонько, подушечкой ладони. В плечо, без повышенной силы.
Он оттолкнул меня в сторону. Махнул алебардой, промазал, и пятка его оружия очутилась опасно близко ко мне. Если бы я не летела назад, возможно, он бы меня ударил.
Может, именно потому, что он не попал в меня, ему удалось царапнуть Ошибку? Или ее способность сама по себе не давала полной гарантии?
Сильнее меня беспокоил парень с цепью. Проба. Я отлетела подальше, вне зоны досягаемости Среза, и попыталась найти уязвимое место.
Цепи работали на оборону – они били по воде Байрона, они блокировали Спрайта. Они работали на атаку – маленькие шарики с мощью кнута. Они работали на мобильность. Он мог крутить их в одной руке, как колесо, или вокруг себя двумя руками, как гребаную скакалку, – ненавижу этих типов, – и передвигаться на высоких скоростях с высокой маневренностью.
Ошибке, возможно, необходимо концентрироваться. Она, похоже, сосредоточена на том, чтобы смотреть на людей.
Определить, где трещины, затем ударить. Пока это все продумано и пока нет эскалации…
Я ударила по земле, зачерпнув максимум, сколько смогла Тварь, и послала в воздух в направлении Ошибки фонтан грязи и комьев земли. В процессе я задела Среза, потому что ну конечно же. Но насколько это ослепило и обезоружило его, настолько же ослепило и ограничило ее. Я подлетела ближе, включив ауру, и не ощутила вокруг себя давления способности Ошибки, которая искривляла пространство, или искажала мое тактильное и визуальное восприятие, или что там еще она делала.
Меня схватила рука Светы. Я обернулась посмотреть – и увидела, что дымка в воздухе такая густая, что Света не могла нас различить. Темнота и грязюка в целом не способствовали.
Я сделала самое естественное, чтобы коммуницировать со Светой, не выдав себя Ошибке. Я потрясла ее руку.
А потом схватилась за нее и метнула в направлении Ошибки.
Судя по тому, как, похоже, работает эта способность, рука Светы вполне могла попасть и в Среза. Это дало бы нам еще очки.
Но ослепленный Срез попятился. Рука Светы подтащила Ошибку к ней, и, хотя другая ее рука все еще не работала, Света обвила шею и плечи Ошибки ногами.
Оставался Проба – и он выигрывал. Козерог зафиксировал цепи, создав воду и превратив ее в камень, но злодей просто потянул, и цепи высвободились, раскидав камешки во все стороны. Среза он отогнал, а козырем Спрайта была маневренность, а не атакующая мощь.
И, похоже, даже в нынешней ситуации Ошибка могла применять свою способность. Спрайт был опасно близок к тому, чтобы нанизаться на алебарду Среза.
На земле в десяти футах от меня были копья Козерога. Когда я приблизилась, люди рядом с ними попятились.
– Закрой ей глаза! – крикнула я Свете. При этих словах Проба посмотрел и, похоже, осознал положение дел и численное соотношение.
Он прыгнул в сторону улицы, где машины по-прежнему стояли в пробке. Цепи взлетели, и я включила Тварь, потянувшись к копьям, которые были вне моей досягаемости.
– Нет! – прокричал Срез. – Стой.
Повисла пауза, как будто никто не был вполне уверен, не к нему ли это было обращено, но никто не хотел останавливаться, если другие будут продолжать. На этой стадии, если динамика событий сместится, люди на другой стороне могут покалечиться или даже погибнуть.
– Пауза, – произнес Спрайт.
Более легкое слово, похоже, возымело большой эффект, чем выкрикнутое твердое «стой».
– Стой, – повторил Срез. – Ты действительно хочешь зайти настолько далеко?
– Настолько далеко, насколько потребуется, – ответил Проба.
– Тогда иди. Бери свою сперму. Бери свою скотину. Бери своих петушков. Ты в хорошей компании.
Я захотела хлопнуть себя ладонью по лбу от этой жалкой фразы, однако Срез был на нашей стороне.
И, говоря откровенно, я не могла винить его за такое решение.
Игра не стоила свеч.
– На самом деле там курочки, – произнес Проба. – Отпустите мою подругу.
– Мы дадим вам фору, но это еще не конец, – заявил Срез. Он подал знак Свете.
Ошибка поднялась на ноги.
– Сюда, – сказал Проба. Он указал на грузовики. Он был осторожен и держался в пределах длины цепи о дороги. Ошибка шла рядом с ним. – Должен быть еще один грузовик.
– Он перевернулся, – ответила я.
Он покачал головой.
– Переверните его обратно.
– В последний раз, когда я смотрела, водитель был без сознания, – солгала я. – Можешь послать кого-нибудь, если хочешь. Может, Ошибка умеет водить.
– Оно того не стоит, – произнесла Ошибка.
Я смотрела на Пробу, который явно взвешивал варианты.
Он жестом велел грузовикам ехать. Один приостановился рядом с ним, чтобы впустить Ошибку. Затем пришли в движение цепи, и злодеи удалились.
– Мы идем за ними, – сказал Срез. Посмотрел на меня. – А вы…
– Мы можем сотрудничать в этом деле.
– Мы могли бы, – поправил он меня. – Нет. Спрайт, скажи Крыльчатке разобраться с этим бардаком, поговорите с тем, который без сознания, когда очнется. Потом нагоните меня.
И он удалился.
– Хер ушастый, – буркнул Козерог себе под нос.
– Да. Это никак не могло хорошо кончиться, – сказал Спрайт. – Мощный ударник в паре с такого рода Странником. Мы набьем свои шишки. Это поражение – вина «Авангарда», если, конечно, не просить Среза назначать виновных. Всегда рад тебя видеть.
– Спрайт, – окликнула я его, прежде чем он ушел.
– Что?
– Две вещи. Мэйдэй хотел, чтобы я передала вот это. Это предложение делиться информацией, распространять ее. Делить десять процентов угроз, реально нуждающихся в присмотре Плащей, обмениваться ими. Взглянешь?
Он взял флэшку. Подумал секунду, затем кивнул. Подлетел на фут над землей, заимствуя мою способность. Только двигательную ее часть.
– И второе… Мне не нравится оставлять это вот так.
– Мне тоже, но иногда приходится признавать поражение.
– Я не люблю проигрывать, – заявил Козерог.
– Что скажешь, если я соберу подкрепления и мы это дело повторим, попытаемся их загнать? На этот раз – куда-нибудь, где нет гражданских.
– Если хочешь попытаться, я жаловаться не буду. Мой номер у тебя есть. Срезулькин будет недоволен, но…
– Такое бывает редко? – спросил Козерог.
– Да уж. Сделай одолжение, расскажи Крыльчатке, что произошло?
– Окей, – согласился Козерог.
И Спрайт улетел, пользуясь моей способностью.
– Я позвоню и проверю, как там Света, – сказала я. – Ты разберешься на той стороне? Послушаешь, что говорит водитель большого грузовика?
– Угу, – ответил Козерог и потрусил прочь.
Да.
Секунду спустя телефон уже был у меня в руке. Автоматизированный процесс для режима простоя выбрал одну из песен, которые я скачала для Гилпатрика во время визита Патруля в школу. «Пушка рулит» – песня для младшеклассников.
Потому что ну да, так и есть.
Тристан ушел. Света поднималась в сидячее положение, потирая не работающее плечо рядом с тем местом, где возникло повреждение. Машины двигались по дороге, еле видимые за строительным оборудованием.
По крайней мере, маловероятно, что какие-нибудь вызванные Ошибкой катастрофы не попали на камеры. Я предполагала, что в этой части все прошло хорошо.
Прижимая телефон к уху, я зашагала к копьям, почти затерявшимся в земле, которую накидало проезжающими фургонами и ударами цепи-кнута.
Я выпустила Тварь и потянулась свободной рукой (бицепс дернуло от до конца не залечившейся пулевой раны).
«Давай. Давай. Давай же».
Если бы это было важно, смогла бы я или нет?
«Давай же».
Тварь схватила первое копье, затем второе, затем третье. Одно разломилось пополам – укус, не захват рукой.
Другие два Тварь просто держала. Я подождала, потом двинула рукой. Непонятно было, сработает это или нет, потому что они разламывались при каждом усилении или смене захвата.
Я нагнулась, глядя в ту сторону, куда ушел Козерог, и потянулась к одному из каменных обломков.
Он рассыпался у меня в ладони. Безо всякой способности.
«Мы с этим разберемся», – мысленно обратилась я к Твари.
Я выпрямилась. Света подошла ко мне. Ее металлическое плечо стукнулось о мое шипастое. Солидарность.
Телефон ответил. На том конце была перебранка. Мальчик и девочка.
– Криптид.
– Она еще не ушла домой?
– Ну, ей не надо успевать к семейному ужину. Она тут возится. Ее человек тоже здесь, ну тот, знакомый Натали.
– Я с ней утром поговорю, – пообещала я. Поговорить давно пора было.
– Ты звонишь по делу? Я надеюсь, что ты позвонила по делу. Я спал, а ты меня разбудила. Как прошло, нормально?
– Кошмарно на самом деле, – ответила я. – Но оно еще не кончилось, по крайней мере для меня. Мне надо, чтобы ты кое-кому позвонил.
Я услышала его стон. На заднем плане Кензи уже вызывалась помогать.
– Или дай мне номера. Я сама позвоню.
– Не, нормально. Я сделаю. Кому звонить?
– Всем, кто подчеркнуты зеленым. Это не чрезвычайная ситуация, но если они окажут нам эту услугу и помогут, то мы им заплатим, или я лично заплачу.
Пауза.
– Если я спонтанно не поменял в глазах местами колбочки и палочки, это… много народу.
Я подчеркнула тех, кого, по моему мнению, нетрудно было бы убедить, тех, с кем мы уже работали или имели контакты.
Козерог вернулся. Информация поступила без задержки. Он смотрел на меня, скрестив руки, и оранжевые искорки танцевали по обе стороны от его головы, создавая формы. Наподобие ветвей.
Наподобие оленьих рогов.
Скакун. Его последний парад, а может, новый, улучшенный метод ведения бизнеса. Связываться с тем, кому мы уже противостояли, – это не будет просто. Моя убежденность лишь усилилась.
– Да, – произнесла я и, стиснув зубы, посмотрела на двух своих товарищей по команде. – Много народу. Злодеи, может, и не хотят придерживаться правил игры в казаки-разбойники, но я хочу сохранить наказания.