Предыдущая            Следующая

 

ГЛАВА 11. Просьба о сотрудничестве (Ladorfos Roforto)

Старший инспектор Энторьюа Рей, сотрудник следственного департамента полиции Луна Веги, вдавил сигарету в пепельницу. Даже после того, как окурок потух, Энторьюа продолжал его растирать, вымещая на нем свой гнев. Наконец эта операция успокоила его в достаточной степени, чтобы он мог войти в кабинет начальника департамента. Сегодняшнее утро было худшим в его жизни. По правде сказать, кошмарным было каждое утро, с того самого дня, как пришли оккупанты.

Нам без разницы, кто правит в небесах над нашей головой, Аб или Объединенное Человечество. Именно так искренне считал Энторьюа, равно как и большинство обитателей Класбула… по крайней мере, пока Объединенное Человечество не пришло в их дом. Тут-то они и осознали, что разница есть, и огромная. На дорогах образовывались пробки, поскольку оккупанты устанавливали свои посты, не консультируясь с местной полицией. Из-за этого горожанам, работающим на фермах, и детям, посещающим загородные школы, приходилось вставать намного раньше обычного. Кроме того, в городах начались перебои с некоторыми товарами.

И мало того — оккупанты арестовывали всех, чьи волосы были окрашены в синий цвет, и брили их налысо. Один из подчиненных Энторьюа тоже пал жертвой этой процедуры. Бритые головы уже три года как вышли из моды. Неужели они не понимают, как это стыдно, особенно для женщин, когда все вокруг считают, что ты следуешь моде трехлетней давности?

Еще хуже был мусор, заполонивший вещательные каналы. Из-за него сильно уменьшилось количество голографических шоу. Энторьюа смотрел драматический сериал; в эфир как раз должна был выйти новая серия, а теперь он не мог ее увидеть. Все, что можно было смотреть — потоки пропаганды. Вчера ночью несколько часов шла лекция на тему «что такое выборы». Энторьюа и так отлично знал, что такое выборы; его очень волновали выборы начальников полицейских департаментов.

И, наконец, что хуже всего — люди выражали свое недовольство в адрес полиции, а вовсе не армии Объединенного Человечества. Возможно, это было связано главным образом с тем, что никто не знал, где находится штаб-квартира оккупационных войск. Да уж, отличную услугу они нам оказали.

При взгляде на небольшой лес зданий можно было бы подумать, что Луна Вега маленький город; однако занимаемая им площадь была достаточно велика. Окраины города от центра отстояли на три тысячи Wesdaj. В основном, конечно, это были фермы, но также на этой площади были раскиданы несколько деревенек и одиночных домов. Где-то восемьдесят процентов населения проживало вне собственно города, и все они попадали под юрисдикцию полиции Луна Веги.

С того момента, как оккупанты запретили воздушные полеты и начали свои проверки, патрулировать город полиции стало намного труднее. Солдаты Объединенного Человечества даже останавливали полицейские машины вместе с прочими и проверяли их особенно тщательно. Если полицейских тормозят всякий раз, как они въезжают или выезжают из города, следить за всей территорией совершенно невозможно.

Полиция Луна Веги уже четырежды опоздала к месту преступления благодаря армии Объединенного Человечества, останавливавшей высланные полицейские машины. А любое происшествие, виновного в котором не удается задержать на месте преступления, попадает под юрисдикцию следственного департамента. Все, чем они занимаются — добавляют нам работы, наверняка наш уровень задержаний в этом году упадет. Ну, по крайней мере, рейтинг начальника департамента тоже понизится.

Естественно, люди выражали недовольство работой всей полиции в целом. Обработка жалоб населения не входила в обязанности следственного департамента, но друзья-то у Энторьюа были, и эти друзья не стеснялись говорить ему все, что думают о полиции.

А тут еще и это. Начальник департамента Айзан в самом начале рабочего дня вызвал Энторьюа к себе в кабинет. Мы с ним друг друга терпеть не можем, и зачем он меня вызывает? Он должен был хотя бы известить меня за три дня, чтобы я составил список оскорблений.

— Это Энторьюа! — проорал он перед дверью начальника департамента. Айзан ненавидел, когда люди кричат без нужды. Дверь отворилась, и Энторьюа шагнул в комнату.

— Привет, Энторьюа! — едва ли не промурлыкал Айзан, улыбаясь во весь рот. Прежде Айзан выражал желание встретиться с Энторьюа только тогда, когда должно было случиться что-то плохое. Судя по отличному настроению Айзана, сейчас это что-то было не просто плохим, а ужасным.

Начальник департамента был в кабинете не один. Рядом с ним стоял молодой человек довольно приятной наружности. У Энторьюа, в принципе, не было бы повода его презирать… если б не его униформа, которую Энторьюа за последние несколько дней успел возненавидеть.

— Это старший инспектор Энторьюа, краса и гордость нашего следственного департамента, — принялся знакомить их Айзан. — Энторьюа, это капитан Кайт из Миротворческих Сил Объединенного Человечества.

— Рад познакомиться, старший инспектор, — Кайт протянул руку. Энторьюа подозрительно уставился на обращенную к нему ладонь, не понимая, что это означает.

— О, прошу прощения, — Кайт широко улыбнулся и свел руки перед грудью. — Я забыл, что здесь так принято приветствовать друг друга.

Глядя, как Кайт проделывает приветствие с широкой улыбкой на лице, Энторьюа испытал сильное желание похлопать его по голове и сказать «хороший мальчик». Но желание он преодолел и просто вернул приветствие.

— Рад познакомиться, капитан, — равнодушно кивнул Энторьюа и повернулся к Айзану. — И чего вы хотите?

Энторьюа примерно представлял себе, чего хочет Айзан, еще до того, как кто-либо из них раскрыл рот. Скорее всего, они хотели, чтобы следственный департамент выполнял для Миротворческих Сил какую-нибудь тяжелую и неблагодарную работу.

Начальник департамента, имеющий чувство собственного достоинства, такую мелкую просьбу завернул бы мгновенно. Но Энторьюа был не настолько наивен, чтобы ожидать такого от Айзана. В конце концов, оккупанты уже перехватали всех важных правительственных чиновников. Конечно, Айзан был всего лишь простым начальником полицейского департамента в маленьком городишке, но если он будет раздражать захватчиков, они вполне могут внезапно вспомнить, что в их тюрьмах есть еще множество пустых камер.

Конечно, сам Энторьюа был совершенно не против такого развития событий. А совсем идеальным вариантом было бы, если бы эта камера оказалась темной, сырой, грязной и достаточно маленькой, чтобы человек мог в ней лишь стоять.

— Пожалуйста, присаживайтесь, Энторьюа. И вы тоже, капитан, — Айзан жестом пригласил их занять предназначенную для посетителей круглую софу. Энторьюа и капитан уселись. Софа была довольно низкая, так что их колени задрались до уровня глаз.

— Капитан, чаю не желаете? — предложил Айзан.

— Да, пожалуйста, было бы замечательно, — радостно откликнулся Кайт.

Айзан затребовал три чашки чая, не поинтересовавшись мнением Энторьюа. Чашки тотчас появились из столика, вокруг которого располагалась софа. Энторьюа пить не хотел, так что он просто наблюдал за тем, как остальные потягивают свой чай.

— Может, вы уже к делу перейдете? — терпение Энторьюа начало истощаться. — Я вообще-то довольно сильно занят.

— Немного потерпите, Энторьюа.

— А я согласен со старшим инспектором, — Кайт неожиданно встал на сторону Энторьюа. — Дело очень срочное.

— Понимаю, вы, конечно же, правы, — тотчас согласился Айзан. — Похоже, капитан собирается нам помочь.

— А? — это было не совсем то, чего Энторьюа ожидал. — Оккупационные войска хотят нам помогать?

— Мы не оккупанты, мы освободители, — поправил его Кайт.

— У вас что, какая-то неполадка в переводчике? Может, я ошибаюсь, но готов поклясться, что слово «освобождать» подразумевает немного другое.

— Мы пришли, чтобы освободить вас от отвратительных искусственных людей, называемых Аб, и чтобы показать вам, что такое демократия, — гордо заявил Кайт.

— Я и так прекрасно знаю, что такое демократия. Даже начальник следственного департамента Айзан был избран на свою должность демократическим путем, — за это, по мнению Энторьюа, демократию следовало бы придушить в зародыше.

— То, что вам знакомо — это рабская демократия. Это лишь обертка истинной демократии. Ваш предводитель принимал правление Аб как данность. А истинный демократический лидер обязательно восстал бы против тирании Аб.

— Председатель Кайнди, — Энторьюа грустно покачал головой. — Я всю жизнь был членом Демократической партии, а он — Либеральной, но он был хорошим человеком.

— Демократическая партия! Либеральная партия! Само существование таких названий на планете, живущей в рабстве у Аб, — оскорбление демократии!

— Но это еще не повод сажать его в тюрьму.

— Это не тюрьма, это школа демократии.

— И что это значит? Какой-то эвфемизм «лагеря для военнопленных»?

— Это образовательное учреждение, как и следует из названия.

— А? — приподнял бровь Энторьюа. — И именно поэтому он сейчас там, хотя заявление о приеме за него никто туда не посылал?

— Энторьюа, не придирайтесь так сильно, — вклинился явно нервничающий Айзан.

Трус! мысленно завопил Энторьюа. Ты не можешь возразить, даже несмотря на то, что какие-то иностранцы пытаются манипулировать полицией, потому что боишься этой школы демократии?

— Нет, все нормально, — спокойно отмахнулся Кайт. — Я ожидал, что здешние жители могут неправильно понимать такие вещи. Наша обязанность — им разъяснять.

— Вы такой сдержанный, хоть и молодой, — попытался подлизаться Айзан.

Энторьюа считал, что все «хорошие» люди делятся на две категории: назойливые и вежливые. Вторые за добрые дела обычно заслуживают благодарность других, а вот добрые дела первых не нравятся никому, кроме их самих.

Назойливый доброжелатель обожает указывать на недостатки образа жизни людям, которые до того долго жили спокойно. Те, на чьи недостатки он указывает, поражаются, поскольку они вообще не подозревали, что у них есть какие-то проблемы. Затем назойливый доброжелатель приступает к «решению» этих проблем. Как правило, людям, которым он таким образом «помог», становится хуже, чем было прежде.

Энторьюа пришел к выводу, что Кайт относится к назойливым доброжелателям.

— Вроде у вас срочное дело? — напомнил Энторьюа. — Что вы имеете в виду под «помощью нам»? Вы хотите работать в моем подчинении, капитан?

— Как невежливо! — укоризненно произнес Айзан.

— Не могу винить старшего инспектора за его недоверчивость. Давайте я расскажу все с самого начала.

— Просто замечательно, — саркастически заметил Энторьюа.

— Мы собираемся помочь вам в раскрытии некоего дела. Вчера на нескольких граждан вашего города напали и украли их автомобиль. Нас интересует лишь это дело.

Какая ерунда их интересует, подумал Энторьюа. За этим наверняка что-то кроется.

— Какой номер этого дела? — спросил Энторьюа.

— 04-337-8404, — ответил Айзан. Энторьюа подключил свой коммуникатор к полицейской сети. Отыскав нужный номер дела, он вывел на дисплей имеющуюся информацию.

— Вот, значит, кто потерпевшие, — этих людей Энторьюа отлично знал. Пролистав показания, он расхохотался. — Они остановились, чтобы помочь парочке на обочине дороги, и тут на них напали?!

— А что тут смешного? — с любопытством спросил Кайт.

— Эти трое — известные отморозки. Они еще детьми нас обеспечивали головной болью. Хотите, дам совет? Если вы, ребята, хотите стать популярными, устройте этой троице публичную казнь. Они все еще несовершеннолетние, так что по закону мы ничего не можем с ними поделать. Они остановились, чтобы помочь? Скорее всего, они остановились, чтобы поприставать к девушке, и получили чего заслуживали. Если в этих показаниях есть хоть слово правды, меня это удивит сильнее, чем ваша оккупация Класбула.

— Освобождение Класбула, — с совершенно серьезным видом поправил Кайт.

Эту реплику Энторьюа проигнорировал.

— И почему это дело вас так заинтересовало?

— Прочтите внимательнее. Там сказано, что девушка говорила на Баронх и была красива, как Аб.

— А, теперь понятно. Только на их рассказ нельзя полагаться. У них, понимаете, то еще образование в культурном плане. Не думаю, что они отличат Баронх от птичьего пения. И, кстати, для них существует только два типа женщин: «потрясные телки» и «страшные». И похоже, что две трети всех женщин относятся к «потрясным телкам». Я бы не торопился принимать решение, что та парочка — Аб, основываясь на их показаниях.

— Мужчина — не Аб. Он говорил на местном диалекте и выглядел непримечательно. Скорее всего, он здешний, раб женщины-Аб.

— Но зачем Аб высаживаться на планету? — Энторьюа по-прежнему не верил. — Это последнее, что они стали бы делать. Я слышал эту теорию, что они не могут толком расслабиться, когда у них на подметках огромный ком грязи.

— Это просто предположение, но недалеко от места преступления мы обнаружили Имперский посадочный модуль. Наше командование предполагает, что между этим происшествием и посадочным модулем имеется связь.

— Нельзя ли сразу к делу? Иными словами, вы считаете, что эта парочка прилетела в посадочном модуле.

— Я пытаюсь сказать, что вероятность этого довольно высока. Как вы справедливо заметили, женщина может и не быть Аб. Но расследовать все равно стоит. Пожалуйста, позвольте мне помочь вашему следствию. В обмен на сотрудничество мы бы хотели, чтобы вы передали преступников нам.

— Погодите-ка. Это же угон автомобиля. Довольно серьезное преступление. Вы хотите, чтобы мы выдали вам людей, которые это сделали?

— По этому поводу мы уже достигли соглашения, у вас здесь нет права голоса, — вмешался Айзан.

— Как скажете, шеф.

— Значит, мы договорились, — улыбнулся Кайт.

— Вы же слышали, у меня нет прав, — Энторьюа поискал информацию, кому поручено вести дело. — Этим делом занимается команда инспектора Бакуунина. Я вас познакомлю.

Самому ему эта идея не нравилась. Команда Бакуунина до сих пор расследовала дело серийного убийцы, тянущееся уже три года, плюс на ней висели еще три дела. А это идиотское расследование полностью займет у них несколько ближайших дней.

— Нет, — похоже, Айзан от этой идеи тоже был не в восторге. — Расследование поведете вы, Энторьюа.

— Я? — он этого ждал, но сделал вид, что удивлен.

— Да, вы. Пожалуйста, начните расследование вместе с капитаном Кайтом. Конечно, вы можете привлекать к следствию любого, кого пожелаете. Мы должны поймать того, кто это сделал, даже если нам придется задействовать всю полицию Луна Веги.

— Погодите-ка, шеф. Это же помешает мне расследовать другие дела. Вы даже не представляете, что это за работа. Но я обязан ее выполнять.

— Для старшего инспектора сосредоточиться на одном каком-то деле — обычная вещь.

— Да, если оно важное.

— А разве оно не важное? Оккупационная… простите, освободительная армия просит нас о помощи.

Именно по этой причине Энторьюа, как и большинство других полицейских офицеров, ненавидел Айзана. Начальнику следственного департамента было совершенно наплевать на то, чем должны заниматься полицейские. Он без малейших раздумий использовал полицию в политической борьбе, ввергая ее в полный хаос. Важность дела он определял не по величине преступления, а по тому, насколько хорошо оно должно освещаться в прессе.

Никто бы не жаловался, если бы Айзан давал полицейским достаточно средств, чтобы они могли справляться с этими делами. Вместо этого он урезал бюджет следственного департамента до абсолютного минимума и в придачу все время выдвигал какие-то совершенно неразумные требования. Но именно эта его повадка принесла ему популярность перед выборами, и он надолго занял должность начальника департамента.

— Еще одну вещь я пока не понимаю. Все, что вам нужно — это Аб, так ведь? — спросил Энторьюа у Кайта.

— И Rue Lef тоже. Он достоин презрения за то, что добровольно помогает рабовладельцам, несмотря на то, что сам был рожден свободным.

— Значит, Аб и гражданин. В любом случае у вас уйма солдат, зачем вам просить о помощи полицию такого мелкого городка, как наш?

— Энторьюа, это капитан нам помогает.

— Кончайте это глупое вранье, шеф. Капитан, сколько у вас подчиненных?

— Я… офицер, имеющий разрешение вести работу самостоятельно, — гордо заявил Кайт.

— Иными словами, подчиненных у вас нет, — Энторьюа пожал плечами и повернулся к Айзану. Разве это не очевидно, шеф? Я не идиот; так легко вы меня не проведете.

— Для всех вас это отличная возможность, старший инспектор, — эмоционально произнес Кайт. — Обычно мы просим местные власти помочь нам в задержании тех, кто помогает рабскому правительству. Но в таких случаях их нельзя судить по класбульским законам, и, похоже, вы их знаете лично. Поэтому мы решили не просить вас о помощи, ради вашего же блага. В данном же случае люди, которых мы хотим задержать, преступники…

— Ага, и поймать их — наша работа, — оборвал Кайта Энторьюа. — Но при чем тут отличная возможность для всех нас?

— Для вас это возможность оказать помощь истинно демократическому правительству, — сказал Кайт и продолжил таинственным голосом: — Пусть это останется между нами, но кое-кто в высшем командовании подумывает о том, чтобы распустить всю здешнюю систему правосудия. В конце концов, вы же были оружием подавления в руках рабского правительства. Но если вы нам сейчас поможете, есть шанс, что вас восстановят как часть новой демократической системы.

— Замечательная история. А вы уверены, что вы не единственный, кто так считает?

— Вовсе нет! Среди нас очень многие считают, что мы должны сотрудничать с существующими правительственными организациями. И высшее командование того же мнения. С вашей помощью мы и остальных убедим, что мы правы.

— Теперь понимаете, Энторьюа? — самодовольно проговорил Айзан. — Мы должны показать им всю полезность нашего полицейского департамента, для этого мы с ними и сотрудничаем.

Ты им только свою собственную полезность хочешь показать. Энторьюа раздраженно заскрипел зубами.

— Почему бы вам самому не заняться этим делом, шеф? — предложил Энторьюа, но пожалел об этом, едва понял, что Айзан всерьез рассматривает этот вариант. Энторьюа было заранее жалко любого, кто стал бы работать в подчинении Айзана.

— Ладно, я этим займусь, — Энторьюа зажег сигарету, пытаясь справиться с досадой.

— Что это? — поинтересовался Кайт.

— Вы разве не знаете, что такое сигарета? — недовольно спросил Энторьюа.

— А, вот, значит, что такое сигарета. Они здесь разрешены?

— Разумеется. Я представитель закона, и мы находимся в полицейском учреждении.

— На наших планетах их объявили вне закона двести лет назад.

— Да ну. Люди, которые ненавидят табак, повсюду встречаются. Но этот абсолютно безвредный. Он совсем не пахнет, он как лекарство. Нервы успокаивает.

— Именно в его медицинских свойствах и проблема, — невинным тоном сказал Кайт. — Совершенно алогично пытаться контролировать свои нервы с помощью лекарств. То, что у вас нет выбора, кроме как легализовать нечто настолько алогичное, как раз показывает, насколько сильно вас подавляло ваше рабское правительство. И долг нашей освободительной армии — искоренить причину, по которой эти лекарства так популярны, а заодно и сами лекарства.

— Вот как, — Энторьюа выдохнул клуб дыма. Капитан Кайт, интересно, осознаете ли вы, что вашими стараниями рабское правительство только что обрело ярого сторонника?

 

Предыдущая            Следующая

Leave a Reply

ГЛАВНАЯ | Гарри Поттер | Звездный герб | Звездный флаг | Волчица и пряности | Пустая шкатулка и нулевая Мария | Sword Art Online | Ускоренный мир | Another | Связь сердец | НАВЕРХ