ГЛАВА 5. КАНУН НОВОГО ГОДА
Канун Нового года или не канун – феномен, видимо, произойдет в любом случае. Так что, делать нечего, Тайти и его друзья и на этот раз собрались в заброшенном здании (удостоверившись предварительно, что за ними не наблюдают).
– …Тормозит! – и Инаба стукнула по офисному столу.
До двенадцати оставалось меньше пяти минут, а Нагасэ до сих пор не пришла.
Если до двенадцати она не появится, а «возврат времени» случится именно с ней… будет очень серьезная проблема.
– Что еще за «если успею, то успею»…
Инаба явно не собиралась прекращать брюзжать, но тут дверь распахнулась.
– Простите, я припоздала! – воскликнула Нагасэ, врываясь в комнату.
– Тормозишь, дура!
– Прости, прости! Просто влипла в мелкие проблемы!
Голос Нагасэ звучал весело, однако волосы были встрепаны, а глаза покраснели.
– Эй… у тебя что-то случилось? – спросил Тайти.
– Сказала же, «мелкие». Так что можешь не волноваться!
В ее бодрости ощущалась какая-то пустота.
«Возврат времени» произошел с Инабой и Кириямой.
Тела у обеих слегка уменьшились, лица тоже стали более детскими. У Кириямы и волосы стали короче – видимо, она вернулась к тому времени, когда носила короткую прическу.
В целом изменения были небольшими. На вид обе девушки вернулись к возрасту средней школы.
«Начинается как обычно, да?» – подумал Тайти, но тут…
– НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!! – внезапно завопила «вернувшаяся во времени» Кирияма.
– Что?! Что случилось?!
Тайти попытался приблизиться, но Кирияма коротко взвизгнула и отпрянула.
– Тайти! В сторонку!
Отпихнув Тайти, к Кирияме подошла Нагасэ и опустилась на корточки.
– Что с тобой, Юи? Ты в порядке?
– Па… парень… я… я…
– Да, я понимаю. Все хорошо. Поэтому успокойся, дыши глубже, ладно?
Нагасэ медленно, не спеша успокаивала дрожащую всем телом Кирияму.
– Вот так, вот так, уже не страшно, не бойся.
Еще какое-то время Нагасэ продолжала гладить Кирияму по спине.
Предложив стулья успокоившейся Кирияме [14 лет] и Инабе [14 лет] (их возраст они уже выяснили), остальные сели чуть поодаль, чтобы обсудить ситуацию.
Инаба [14 лет] молча читала книгу. Кирияма [14 лет], напротив, ничего не делала – просто сидела, время от времени кидая взгляды на Тайти и Аоки. Прямо как пугливый котенок.
– …Слишком уж она трусит, – пробормотал Тайти, и Нагасэ посмотрела на него сердито.
– Тайти. Так говорить нехорошо.
– Д-да понимаю я. …Она в таком состоянии и в школу небось не могла ходить?
– Да уж конечно. …Неужели ее «возврат времени» пришелся точно на момент сразу после нападения мужчины?
– Значит, на этот раз феномен устроен вот так?.. Ну, возвращает человека к прошлому, делает то, что в норме невозможно, конфузит ему воспоминания и чувства… Видимо, так.
– Оо, ты рассуждаешь в стиле Инабан, Тайти.
– Да ладно тебе. Я смущаюсь.
– …С чего тебе от этого смущаться?
– Д-да нет же! Просто такое ощущение возникает, когда мне говорят, что я умный, никакого другого особого смысла…
– У-ха-ха, сверхсмущенный Тайти!..
Возможно, на это Нагасэ и рассчитывала – атмосфера в комнате разрядилась.
Когда Нагасэ впервые появилась сегодня, казалось, что ей нехорошо, но сейчас, похоже, все прошло.
– Аоки, а ты как думаешь? – обернулась Нагасэ к молчавшему до сих пор Аоки.
– …Э? Аа, ну… насчет чего?
– Тоись ты ваще ни о чем не думал?!
Глядя на Нагасэ, ругающую Аоки с напускным кансайским акцентом, Тайти подумал, что Аоки в самом деле какой-то странный.
Еще недавно Аоки первым бы среагировал на крики Кириямы [14 лет].
– …Кончай трястись так. Ты меня отвлекаешь, – не отрывая глаз от книги, сказала Инаба [14 лет] Кирияме [14 лет].
– Э… это… эмм… извини.
– Пф. Может, тебе заняться чем? Ничего не делая, ты просто тратишь время впустую.
– Д-да, наверно… Ну… можно я это почитаю?..
Кирияма [14 лет] протянула руку к стопке книг, стоящей перед Инабой [14 лет] (эти книги Инаба приготовила заранее со словами «Если я стану не сильно младше, дайте мне их, и я буду сидеть тихо»).
– Бери. Но ты эти книги поймешь?
Они, похоже, были тяжеловаты для средней школы.
– Д-да, может, и не пойму…
Усмехнувшись, Инаба [14 лет] вернулась к чтению.
Кирияма [14 лет] сникла и опустила голову.
Тайти и Нагасэ с почтительного расстояния наблюдали за этой парой.
Аоки, кстати говоря, направился в магазин, чтобы сходить в туалет.
– Уаа… какая она суровая, недавняя Инабан.
– Нельзя сказать, что плохая, но суровая – это точно.
– …Но ты не считаешь Инабан плохой?
Нагасэ смотрела Тайти прямо в глаза.
– …Естественно. Это было в прошлом, и все равно я не думаю, что она была плохой даже тогда, – ответил он, тоже глядя Нагасэ в глаза, и та слабо улыбнулась.
– Ну тогда хорошо.
Нагасэ выглядела искренне счастливой.
Но, как обычно, понять ее истинные чувства было трудно.
«Хорошо бы когда-нибудь я узнал Нагасэ получше», – подумал Тайти.
– Сегодня же канун Нового года. Этот год был… вот уж действительно разнообразным, – сентиментально пробормотала Нагасэ.
– Да уж, более чем насыщенный был год. «Обмен душами», «высвобождение желаний»…
– Тайти, что для тебя в этом году было самым важным?
– Самым важным… Если выделить что-то одно, то… встреча с Халикакабом, наверное, – ответил Тайти, после чего Нагасэ протянула «Нууу» с очень недовольным выражением лица.
– Что, я что-то неожиданное ответил?
– В таких случаях, – улыбнулась Нагасэ, – надо отвечать «наше знакомство».
При взгляде на эту чистую, сияющую улыбку у Тайти перехватило дыхание.
Она была подобна солнцу, дарящему миру свое благословение.
– На… наше знакомство… Нагасэ, смелые вещи ты говоришь…
В комнате было холодно, но Тайти чуток вспотел.
– Что? Наше знакомство… Ай! Нет! Я не это имела в виду! – Нагасэ замахала руками. – Нет, то есть и это тоже, но не только! Знакомство всех ребят из КрИКа, вот что!
Щеки Нагасэ запунцовели.
– А… ну да. Я недопонял, прости…
Тайти, смутившись от того, что неправильно понял слова Нагасэ, опустил голову.
Но Нагасэ, по-видимому, тоже интерпретировала это по-своему.
– Ну то есть, это, Тайти, и с тобой тоже, как с одним из КрИКа! В смысле, если выбирать кого-то одного, то Тайти… чего, стоп-стоооп!
Нагасэ жутко переполошилась.
– Я, я понял. Успокойся.
– А, ага.
Тайти на всякий случай кинул взгляд на Инабу [14 лет] и Кирияму [14 лет].
И обнаружил, что обе смотрят на него и Нагасэ.
Поймав взгляд Тайти, Инаба [14 лет] ухмыльнулась и вернулась к чтению, а Кирияма [14 лет] тут же отвела глаза.
Нагасэ прокашлялась и сменила тему.
– Кстати. В моем представлении канун Нового года и сам Новый год надо проводить с семьей. Тебе ничего, что ты ушел из дома?
– …Естественно, на меня сердятся, что я в такое время каждый день ухожу. То с генеральной уборкой надо помогать, то еще с чем-то. Ну, я с утра помогаю чем могу, только потом ухожу.
В первую очередь проблема была с младшей сестрой, которая в последнее время вечно была в плохом настроении.
Вот и сегодня, когда пришла пора уходить, она рассердилась, что он вечно ее бросает, не заботится о ней, не помогает с домашкой («Домашку положено делать самостоятельно», – сказал он ей, но в ответ получил: «Братик, который не помогает с домашкой, – больше не братик!» Неужели она признает существование брата только для личного удобства? Не, не может быть).
– Да, Нагасэ, а у тебя что? …Мама сейчас дома одна, да?
– Нет, сегодня не… А, забей-забей. Мама одна.
– Хм? Что случилось?
– Ничего, говорю же, мама одна. Поэтому… прости, я тут думаю всякое…
Лицо Нагасэ вдруг погрустнело.
Прежнее веселое выражение пропало без следа.
– Я страшно… беспокоюсь.
– …Ясно… Поскорей бы закончился этот феномен.
Уже произнося эту фразу, он чувствовал, какая она безответственная.
Он знал «истинную природу» этого феномена, но ничего не мог сделать.
– Но по вечерам мы обычно возвращаемся. Сам Новый год все-таки встретим в кругу семьи, – с решимостью в глазах твердо заявила Нагасэ.
«Почему она вдруг так загорелась?» – чуть-чуть удивился Тайти.
В пять часов «возврат времени» закончился.
После краткого мига дискомфорта Инаба [14 лет] и Кирияма [14 лет] стали прежними.
– !.. Аа. Сегодня это произошло со мной, да? Сколько мне было лет?
На вопрос Инабы ответил Тайти:
– Четырнадцать. Кстати, Кирияме тоже было четырнадцать. …Кирияма?
Кирияма сидела, обхватив себя руками, словно замерзла.
Лицо, наполовину скрытое за светло-каштановыми волосами, было бледным.
– Юи, ты как?! – воскликнула Нагасэ, побежав к ней. Кирияма сипло выдавила:
– …Я… вспомнила… всё… в деталях… я…
Ее всю трясло.
+ + +
После ужина Юи Кирияма сказала, что позже еще спустится, и ушла к себе в комнату.
«Ты себя плохо чувствуешь?» – спросила мама, но Юи ответила, что просто устала.
Следом мама спросила: «Хочешь на ночь новогодней собы?»
Юи тут же ответила: «Возьму позже, когда спущусь».
По маминому лицу видно было, что она беспокоится, но больше она ничего не сказала.
Уйдя к себе в комнату, Юи плюхнулась на кровать.
Сегодня мама была с ней слишком ласкова.
Если подумать – раньше мама была построже. Когда Юи поступала плохо, ругала, это само собой, но особенно не терпела эгоизм.
Юи уже и забыла, какой была мать тогда.
Все изменилось в тот день.
В голове ожили самые разные воспоминания.
Все то, на что она всегда избегала смотреть, а может, всегда пыталась забыть.
От нападения того мужчины – страх и боль.
Но от воспоминаний о себе тогдашней – еще большая боль.
У нее была мечта.
Очень большая и очень детская, глупая мечта.
Сказать, что она про эту мечту уже забыла, было бы ложью.
Не то чтобы она забыла. Просто как будто накрыла ее крышкой и не заглядывала туда. А когда все-таки заметила, оказалось, что крышка уже покрыта слоем пыли.
Даже когда «возврат времени» показал ей эту мечту, ярко сияющую и без всякой крышки, Юи пыталась на нее не глядеть.
Но больше обманывать себя уже не получалось.
«Я стану номером один».
Такое простое желание. Но Юи в это верила и вливала всю себя в каратэ.
«Что еще за номер один?», – пыталась насмешничать она сейчас.
Это что, в каком-то турнире, или в Японии, или в мире, или без разделения по полам?
В те времена она о таком просто не думала.
Никаких границ не было.
Номер один значит номер один.
Смотреть только вперед, не сворачивать с пути.
Тогдашняя она была «сильной».
Не в смысле физики, не в смысле техники.
Она была «сильной» в более широком смысле и шагала вперед.
Были у нее поражения. Но если она проигрывала, то ненадолго. Упав, тут же снова вставала. Отчаянно сопротивлялась. Сколько бы раз ни падала.
Но сегодняшняя она – слабая.
После того случая она остановилась, стала настолько слабой, что не могла уже идти в одиночку. Если она упадет, то в одиночку не сможет подняться.
Что у нее осталось сейчас, что она сейчас может?
Ничего.
У Юи Кириямы нет ничего, и сделать она не может ничего.
Ее все поддерживают.
Но ей нечего дать им в ответ.
Было обещание.
Обещание, которым она связала себя и Тинацу Михаси – девочку, с которой она постоянно встречалась в локальных турнирах и постоянно побеждала, заставляя ее удовлетворяться вторыми местами, что Михаси безумно раздражало.
В каратэ на уровне средней школы национального чемпионата нет. Поэтому, когда Михаси пришлось переехать, они, естественно, не могли больше встречаться в поединках.
Перед самым своим отъездом Михаси, которая вообще-то даже при встречах на турнирах с Юи почти не разговаривала, подошла к ней с пунцовым лицом и сказала: «Когда перейдем в старшую школу, встретимся в национальном чемпионате. И тогда я не проиграю».
Юи считала, что Михаси ее недолюбливает, но, похоже, это было не так, а «встретимся в национальном чемпионате» означало, что Михаси ее уважает, и Юи была этому рада.
Поэтому пообещала.
И много раз поклялась, что обязательно, непременно выполнит это обещание.
И это обещание, которое Михаси явно очень ценила, она не смогла сдержать.
Хуже того, даже забыла про него.
Отказалась от своей мечты.
Всё оставила в прошлом.
Покачиваясь, плыла по течению, оберегаемая окружающими.
Человек, который постоянно твердил, что любит ее, тоже перестал это делать.
Кто остался в этом мире, кто признает ее достоинства?
Никто.
Нет у нее достоинств.
Малозначащий третьестепенный персонаж.
Которого в любой момент можно заменить.
Да, она просто замена.
Для Аоки она – замена Наны Нисино…
Но что плохого в том, чтобы быть одной из многих?
Да, она маленький человек.
Больших людей в этом мире очень немного.
Она от этих больших людей однозначно отличается.
Прикладывать усилия бесполезно.
Ничего не поделаешь.
Сколько она ни старается, добиться ничего не может.
Поэтому она существует в своих естественных пределах.
Существует?
Она стала поистине отвратительной.
Отвратительно пустой.
Пустая оболочка.
Юи Кирияма – пустая оболочка человека.
Но, хоть она и пустая, слезы текут, как у человека.