ТЕНЬ 5.8
Огонь не прекращался. Я полетела назад к нашим и расположилась в добрых двадцати футах от них. Моя способность была активна и служила им щитом.
– Все за укрытия, – приказала я.
К моему удовольствию, они послушались. Благодаря этому они не только оказались в безопасности, но и не могли видеть, не тянется ли тварь к ближайшим растениям.
По правилам «игры» огнестрел – verboten[1]. «Игра». Банды любят этот термин, и я была вполне уверена, что он и пошел из той культуры. Вводить самоограничения – в природе социальных групп. То, что эгоистично и дает преимущество, но идет против высших интересов группы, возбраняется. Плащи серьезно полагаются на эту абстрактную сдерживающую силу, потому что закон за нами не поспевает, и мы вынуждены модерировать себя сами.
Это и есть игра. Мы ходим по грани между эгоистичными вещами, которые делаем ради себя и своих команд, и тем, что служит общему благу. Нельзя трогать секретные идентичности. Нельзя трогать семьи. Нельзя разрушать повседневную жизнь города и гражданских. Никаких убийств; никакого огнестрела.
Плащи пользуются мечами, арбалетами, луками и другим оружием, которое при случае может быть не менее смертоносным, чем автомат. Как правило, это делается, чтобы скоординироваться с другой способностью. Плащи швыряют даже взрывающиеся куски собственной плоти. В моем родном городе была Мисс Милиция в роли заместителя лидера местного Протектората, а потом и лидера; у нее огнестрельное оружие было частью способности.
Все сводится к символам, к тому, что огнестрел означает и к тому, играет ли по правилам человек со стволом. С мечом или луком предполагается, что ответ «да». Когда извлечен пистолет или из него уже выстрелили, без учета контекста предполагается (даже неизбежно предполагается), что ответ «нет». Для Плаща носить огнестрел и применять его подразумевает то, чего не подразумевает любое другое оружие.
Ябеда однажды навела на меня пистолет и даже нажала на спусковой крючок. В этом, по крайней мере, она придерживалась правил. Это был инструмент, не оружие. У меня были определенные претензии к ней, но конкретно по той ситуации – нет.
«Падшие» и злодеи Опасного Края? Они в игры не играли. Они сейчас вовсю применяли способности, раздалось три или четыре взрыва подряд, а следом скрип и треск чего-то рушащегося – возможно, деревьев или здания.
Я услышала деревянный хруст поблизости от себя и повернула голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как ствол с одной стороны треснул, будто в него впились два топора. Впились. Это тварь откусывала от дерева.
Были и другие признаки нервозности твари. Ее руки сдирали со стволов кору.
Я убрала силовое поле и обошла вокруг дерева, чтобы его ствол оказался между мной и продолжающейся пальбой. Стоя спиной к дереву и лицом к нашим, я спросила:
– Вы в порядке?
– Непохоже, что они стреляют в нашу сторону, – ответил Козерог.
– Можешь организовать прикрытие? – попросила я. – Не думаю, что тут рядом кто-нибудь есть.
– Да.
Между деревьями затанцевали оранжевые искры.
– Давайте переместимся ближе к дороге, – предложила я. – Перейдем через нее и двинемся в сторону поселения.
– Виктория, веди нас. Света, расположишься между ней и нами. Дети, со мной. Всевида, следи, на что смотрит твоя камера. Не хочу, чтобы тебя ударило антимыслительскими мерами.
– Угу. Ябеда вместе с какими-то подручными зашла в здание. Помахала в камеру и улыбнулась, с какой-то точки зрения это даже мило. Фехта, Париан, Адская Гончая и Чертовка уходят и движутся в вашем направлении. Если вы решили, что вам нужно бегать с пушками-пострелушками, вполне можете вернуться назад и наехать на нее. Было бы хорошо.
– Краткость, – произнес Крис. – У нас серьезная ситуация, Всевида, меньше слов.
– Окей.
– Давайте держаться плана, – сказал Козерог. При этих словах он покосился на меня, и я на его безмолвный вопрос кивнула.
Он шевельнул рукой, и на месте оранжевых искр возникли стенки. Их высота была как раз такой, что если я выпрямлюсь во весь рост там, где наверху стены нет шипов, то смогу смотреть поверх нее. Пригнувшись, я буду в полной безопасности. Я полетела низко над землей в сторону дороги, оставляя стену по левую руку от себя.
Я услышала звук мотора, возможно, мотоцикла или кроссбайка. Следом завелись другие. Им ответили звуки стрельбы.
Добравшись до конца стенки, я пригнулась ниже. Полет позволял мне двигаться беззвучно.
Рев моторов становился все громче, вскоре он уже отдавался вибрацией в груди. Я слышала звуки отбрасываемой колесами земли и хруст веток, и все мои попытки понять, где именно этот мотоцикл, были безуспешными. По звуку казалось, что он едет прямо на меня.
По мере того как мотоцикл приближался, звуки становились понятнее. Колеса шумели не о дорожное полотно, а о подлесок. Я отключила поле и прижала руки к груди, чтобы они не торчали в стороны.
Мотоцикл пронесся мимо меня. Дорожная машина с металлическими шипами на покрышках, вероятно как раз для ситуаций вроде этой. Байкер, держа одной рукой пистолет-пулемет «Узи», а другой цепляясь за руль, вел мотоцикл зигзагами прямо через густой лес, бросая его из стороны в сторону всем весом своего тела. Казалось, любой такой поворот мог стать для него последним.
Заднее колесо пробуксовало, попав на древесный корень толще иных стволов, и подскочило вверх. Когда оно опустилось обратно, он остановился, глядя примерно в мою сторону. Молодой. Лет тридцати. Длинные волосы и довольно длинная борода, черная и узкая у подбородка, с какой-то металлической штуковиной под самой губой. Фасон усов, заостренные края бровей и солнечные очки – все напоминало по форме крылья летучих мышей, и они же были изображены на кожаной куртке. В общем, я уловила тему его костюма.
Не будучи уверена, видел ли он меня, я сохранила неподвижность. В следующий же момент я осознала, что, с учетом его темы, это, возможно, было глупо.
Он тяжело дышал, глядя в землю. Потом переложил оружие в правую руку.
Мимо нас просвистел ветер. Пыль и грязь, поднятые мотоциклом при езде по лесу, вместо того чтобы осесть, взлетели выше.
Его голова повернулась в мою сторону.
Я взмыла и ринулась не прямо на него, а к точке сбоку. Включила поле плюс на всякий случай держалась так, чтобы между нами были деревья.
Он выстрелил очередью, и это прозвучало как единый звук, а не как несколько отдельных. Я ощутила, как поле лопнуло подобно мыльному пузырю. Разрушение было почти мгновенным, но не совсем. Пуля попала куда-то позади моих ног, и, как только силовое поле подалось, оно стало стремительно разрушаться именно от этой точки.
Я выбросила руку в сторону и ухватилась за дерево, чтобы затормозить. Когда дерево оказалось между нами, я взмыла вверх, прикрывая голову руками от ветвей.
Скрытая от противника лесными кронами, я принялась кружить вокруг него.
Мотор ревел, колеса впивались в землю в поисках сцепления.
Он рванулся в сторону дороги, и я полетела следом, оставаясь на такой высоте, чтобы макушки и верхние ветви деревьев обеспечивали достаточное укрытие, но при этом располагались достаточно далеко друг от друга, чтобы я могла легко пролетать между ними и при этом одним глазком следить за байкером.
Он ехал от меня так, словно точно знал, где я нахожусь. Несмотря на безбашенный стиль вождения, ему все равно требовалось огибать деревья, и даже на открытом пространстве не факт, что он был бы быстрее меня. Я могла опередить его поверху.
Он открыл огонь. Я услышала одну автоматную очередь, потом другую. Услышала, как пули рассекают воздух, однако ни меня, ни твари они не коснулись.
Я спикировала вместе с тварью. Когда, рассекая листву, я обнаружила на своем пути толстую ветку, я позволила твари в нее врезаться. Этот тип издавал достаточно много шума своим автоматом, и я могла позволить себе шумнуть, отломав ветку.
Мотоцикл взревел еще громче, уворачиваясь от падающей деревяшки. Прицелиться в меня байкер не мог и потому удирал.
Но я уже действовала. Как только поняла, куда он направляется, я двинулась наперерез. Торопясь набрать скорость и поймать равновесие, он положил «Узи» на одну из рукояток руля. Целиться он был не в состоянии.
Я поймала оружие и сжимающую его руку Он попытался отреагировать, заложить еще один вираж на заднем колесе в попытке врезаться в меня мотоциклом. Не дав ему закончить этот маневр, я швырнула его назад и прочь от мотоцикла. Он полетел в мох, камни и траву – уже с пустыми руками.
Выпустив тварь и крепко держа «Узи» в руке, я налетела на упавший мотоцикл. Махнула рукой, ударила тыльной стороной кисти, и тварь последовала моему примеру, разнеся машину вдребезги.
Бэт-байкер не поднялся на ноги и вообще ничего особо не делал, только лежал на боку и тяжело дышал. Хотя падение было не настолько жестким, чтобы вывести его из строя.
Страх? Я ведь даже не включила ауру.
Я подошла к нему и наступила на одно запястье, чтобы легче было присматривать за вторым.
– Держу пари, у такого, как ты, есть еще оружие. Скажи мне где и не прикасайся к нему, если не хочешь, чтобы я сделала с тобой то же, что с твоим байком.
Он застыл.
Я толкнула аурой, совсем компактно. Я не хотела дать знать кому-нибудь еще о своем присутствии.
– Оружие. Быстро, – приказала я.
Когда я двинула рукой, все еще держащей «Узи», он шевельнул свободной рукой и задрал куртку. Я увидела пистолет. Крупный, типичный оверкомпенсирующий пистолет, не особо подходящий к среднему телосложению своего хозяина.
Похоже, ствол он уважал больше, чем человека со способностями. Глупо.
Я забрала пистолет. Ногой подпихнула вверх одну штанину, затем другую.
Нож у щиколотки. Не отводя от него ствола, я выпустила его запястье и забрала нож. Байкер не сопротивлялся, когда я наступила на запястье вновь. Сейчас у меня уже обе руки были заняты.
– Что еще? – спросила я.
– Больше ничего.
Я потыкала в его куртку мыском свободной ноги, используя полет, чтобы не слишком сильно давить на запястье. Что-то застучало.
– Что там?
– Сигареты.
– Достань. Отбрось в сторону. Медленно.
Он послушался. Это была большая сигаретная пачка, но, когда она упала, в ней оказались иглы с колпачками, лежащие наискосок.
Я приподняла бровь.
– Лекарства, честно, – произнес он. – Помогает от головной боли от моей способности.
– Ничего не забывай, – сказала я, чуть подбавив ауры. Еще потыкала мыском и обнаружила следующий предмет в нагрудном кармане куртки.
– Телефон, – пояснил он без подсказки с моей стороны.
Я пнула ногой, поймав телефон между каблуком и камнем. Что-то хрустнуло. Я добавила. Выражение лица байкера изменилось – злобный оскал.
Я взлетела вверх и прочь от него, так что могла видеть окрестности. Нашла дупло в дереве и отправила оружие туда.
К тому времени, когда я вернулась к нему, он уже поднялся на ноги. Попятился от меня, шлепнулся на задницу.
– Байкеры. Вы в этой зарубе на стороне «Падших»?
Его лицо исказилось в такую яростную гримасу, что стало ясно: он больше рта не раскроет.
– Считаю это за «да», – произнесла я.
Я полетела на него. Он размашисто ударил, и я включила поле. Его рука была слишком сильно отставлена, и удар оказался недостаточно силен, чтобы сбить мою защиту.
Я ворвалась в его личное пространство, и кислый запах его пота заставил меня пожалеть об этом. Схватившись одной рукой за пряжку его ремня, а другой за сам ремень, я взлетела.
Я отключила защиту, и он оказался тяжелым. Его руки были свободны, и он мог бы ударить, но это навредило бы ему больше, чем мне. Очень быстро поднимаясь, да еще и находясь под воздействием моей ауры, он уцепился за верхний край моего нагрудника.
Мы поднялись до верхушек деревьев, где ветки были тоньше. Я грубо усадила его на что-то, что выглядело разумно крепким и неразумно высоко расположенным. От сотрясения при посадке он выпустил мой нагрудник.
Я слышала продолжающуюся стрельбу. Она переместилась. Судя по этим звукам, группа Опасного Края двигалась по периферии лагеря против часовой стрелки.
– Не дергайся, – велела я. Схватила его за ногу и потянула вниз, после чего развязала шнурки на ботинках. Завязала их вокруг ветки. – Если ты будешь говорить, я могу сделать тебе удобнее и оставить путь вниз.
– Иди на хер, – ответил он, вцепившись в ветку.
Я привязала шнурки второго его ботинка к другой ветке. Потом нашла несколько основных ветвей, по которым он мог бы спуститься, и, подбавив силы, резким ударом уничтожила первую из них.
– Черт! – воскликнул он; его голос перешел в фальцет, когда ветвь, на которой находился он сам, закачалась. – Черт!
Я сломала еще одну ветку. Не самый чистый отлом, за это место еще можно зацепиться рукой или ногой. Я пнула еще раз, чтобы делать это стало тяжелее.
Когда я сломала третью ветку, между той, на которой сидел байкер, и ближайшей, за которую он мог бы зацепиться, стало добрых десять футов. Я отлетела назад, оценивая ситуацию. Он не мог выпустить ствол дерева, на ветке которого сидел, а даже если бы и смог, ему бы не удалось наклониться достаточно низко, чтобы отвязать шнурки.
– Я тебе ни черта не скажу, – заявил он.
«Только что уже сказал, и не один раз», – подумала я. На моем лице это никак не отразилось.
Отвечать ему я не стала. Предоставила его самому себе и спустилась на землю.
Было время, когда, применяя способности, я чувствовала себя способной. Применяя суперсилу, я чувствовала себя сильной. Применяя ауру, внушающую восхищение, я чувствовала себя восхитительной.
Теперь того кайфа уже не было. Я испытывала меланхолию.
Среди деревьев появились новые. Они, похоже, не осознавали моего присутствия и не думали о недавней пальбе.
Еще люди в кожаных куртках. Бороды, у некоторых солнечные очки. Я подлетела к ветке повыше.
Байкеры, хотя у этих с собой байков не было. Они, видимо, часть сети «Падших». В отличие от группировки Скакуна из Опасного Края, которая, похоже, предпочитала играть по правилам, «Падшие» были к этому не склонны, причем еще до Золотого утра. Они не испытывали общественного давления, поскольку не были частью общества – жили на отшибе и возводили стены между собой и другими. По необходимости они заводили союзников для определенных мероприятий и дел, и байкеры были в числе таких союзников.
Когда люди не могли преследовать «Падших», все давление и возмездие за действия «Падших» приходилось на байкеров и прочих союзников. Люди были менее склонны вести с ними дела, к ним применялось больше силы, и нужные выводы были-таки сделаны.
Проблема была в том, что, будучи на периферии, они становились более склонными прогибать или нарушать правила. Клин, вбитый между ними и остальными людьми, также подталкивал их к тому, чтобы просто влиться в «Падших», особенно после Золотого утра.
Амнистия сыграла свою роль, преступления были прощены, однако чувства никуда не делись. В число байкеров входили некоторые из самых дерьмовых людей в округе, и на это трудно было смотреть сквозь пальцы.
Через лес двигалась группа из трех человек. Похоже, они были сосредоточены на том, чтобы обойти Опасный Край с фланга. Значит, таково было намерение и того типа на мотоцикле. Зайти на них сзади и открыть огонь.
Двое из них были здоровяками и, возможно, братьями. Один здоровяк щеголял татуировкой, частично прикрытой очками, и козлиной бородкой. У другого имелось металлическое кольцо-воротник на шее, слишком толстой для большинства металлических колец. Из-за этого кожа выпирала над и под ним. Такие же кольца, смахивающие на браслеты от кандалов, были у него на запястьях и лодыжках, но из-под них кожа не так выпирала.
Тот, что в центре, явно был Ломщиком. Не столько человек, столько призрак, статуя, разбитая на сегменты, твердые и почти керамические на вид, и вокруг каждой угольно-черной, керамической на вид частицы извивались электрически-синие линии. Между собой части соединял лишь темно-синий дым, на который было трудно смотреть слишком пристально. Лицо этого типа было скорее не лицом, а твердой треугольной поверхностью с шестью или семью пробуравленными отверстиями. Каждое отверстие было конической формы и сопровождалось резьбой.
Он не шел и не летел. Его ноги существовали в виде мешанины сегментов, они передвигались, и он в некотором смысле был в разных местах сразу. Это напомнило мне об оптических иллюзиях в виде кругов, которые вроде как бесконечно растут наружу, хотя на самом деле не растут.
В его случае линии и грани твердого тела двигались вперед и волнились обратно, и он словно оставался на месте. Но на самом деле перемещался, и индигово-синий дым тянулся следом за ним.
Два ствола. Парень с наручниками держал пистолет, парень с козлиной бородкой – дробовик. Ломщики обычно оборудования при себе не имеют.
Я пролетела над их головами и заметила, что лицо Ломщика не трехмерное. Но было устроено так, что, с какого бы направления я на него ни смотрела, оно всегда было обращено ко мне.
Однако он не реагировал так, как если бы меня заметил. Пока нет.
Один из самых недооцениваемых факторов, связанных с полетом, – то, что он беззвучный.
Я воспользовалась этим преимуществом, опустившись позади бородатого типа.
Движение спиралей на руке Ломщика усилилось. Я скорректировала траекторию полета, запоздало осознав, что он замахивается на меня. Его движения было трудно осмысливать, потому что он как будто задним числом оказывался всюду, куда направлялся. Я была уверена, что это шутки моего восприятия, а не манипуляция временем или что-то подобное.
Он снова махнул рукой, и я сманеврировала, одновременно обогнув его дружка. Он обладал хорошей досягаемостью – рука удлинялась по мере того, как расширялись зазоры между парящими сегментами предплечья и частями кисти.
Я на полную мощь врубила ауру, больше не стараясь быть скрытной, схватила дробовик и уперлась ногой в плечо бородатого. Подлетела, затем нажала ногой вниз и наружу. Я преследовала две цели: пнуть его в сторону руки его кореша-Ломщика, а также воспользоваться своим телом как рычагом, чтобы вырвать у него из руки оружие. У него была хорошая дисциплина спускового крючка, поэтому, когда я потянула ружье в сторону, он не выстрелил на автомате.
Я завладела дробовиком и очутилась достаточно далеко от синего Ломщика. Вывела тварь и заставила ее разломать дробовик.
Если мне придется применить оружие типа «все или ничего», я лучше применю то, с которым знакома.
Все еще крутясь в воздухе, я полетела по непредсказуемой траектории, опустилась по дуге на землю, вдоль самой земли описала четверть круга, не выпуская из виду парня с пистолетом. Он прицелился в меня и выстрелил.
Пуля угодила в тварь, а следом я ударила его по коленям и сшибла на землю.
Прежде чем он успел подняться, а синий Ломщик – ударить, я схватила его за лодыжки. Продолжая лететь, я потащила его по земле с подлеском. Более того, я тащила его так, чтобы торс и лицо были как можно ближе к земле.
Он схватил меня за запястье, и мне потребовалась секунда, чтобы понять, как и почему. Я держала его за щиколотку, и его ступня была теперь кистью. Он был настолько сильным, что я опасалась, что, если он сожмет еще крепче, что-нибудь может сломаться.
Я сменила траекторию и отправила его в дерево у самого основания ствола. Услышала смачный удар и ощутила, как «нога», которую я держала, дернулась от боли; однако освободиться от его захвата у меня не получилось.
У него была ступня там, где раньше располагалась голова, и кисти на концах шеи, щиколотки и обеих рук. Эти изменения произошли, похоже, в тех местах, где были кандалы. Когда он наклонился в попытке дотянуться пальцами до моего лица, на животе между пахом и плечами образовалась складка, и он оказался куда гибче, чем полагалось человеку его габаритов. Я отбила его кисть тыльной стороной своей, и мое предплечье уткнулось в его запястье. Другая его рука схватила меня за пояс.
Я, однако, была сосредоточена на той руке, которая по-прежнему держала пистолет. Противник не утратил самообладания и пытался навести оружие на меня. Я схватила его, вцепившись пальцами и в ствол, и в рукоять.
Ненавижу, когда в драку Плащей приносят огнестрел.
Я крутанулась на месте, подняв этого типа и в последний момент вызвав тварь для добавочной силы. Еще раз ударила его о дерево, жестче.
Его хватка ослабла. Я хотела отлететь прочь, но мы по-прежнему состязались за пистолет.
Ломщик приближался ко мне, увеличиваясь в моем поле зрения. Он вытянул руку, и пальцы прошлись сквозь листву. Зелень словно превратилась в какую-то вязкую субстанцию: тянулась нитями, изгибалась, все такое.
Когда нить лопнула, то свернулась и увихрилась прочь, как струйка дыма, черная с синими искорками, подобно тому как на горящей бумаге появляются оранжевые.
Главное правило при сражении с Ломщиками: не драться, когда они в измененном состоянии, потому что ломщицкие состояния часто оказываются читерскими.
Я не могла вырвать пистолет, хоть байкер с кандалами и ослаб после второго визита к стволу дерева. Я вывернула оружие, отогнув запястье противника назад как можно дальше; его пальцы тоже выгнулись назад. Тут же его кисть принялась меняться: передняя сторона ладони стала тыльной, пальцы согнулись под правильными углами и взялись за пистолет. Он вернул хват.
Правда, при этом он немного потерял контроль близ спускового крючка. Убедившись в этом, я сдвинула захват ближе к рукояти и скобе спускового крючка, а потом несколько раз нажала на спуск. Нелегко было с учетом угла. Нелегко, когда при каждом выстреле раздавался грохот и пистолет дергался, и при этом в углу поля зрения таился Ломщик, в котором мое восприятие глубины не видело глубины вовсе.
Я не была вполне уверена в том, что произойдет, но все равно вцепилась в одно из колец. Всего на миг выпустила тварь, придав себе силы раздавить его рукой.
В этот момент тварь что-то сделала, и все тело байкера вздрогнуло, послышался треск рвущейся ткани.
Металлический браслет сломался, и рука конвульсивно дернулась, выпустив оружие.
В его животе оказалась рана, которая закрылась на глазах. В то же время его кисть размножилась, распухла, отрастила пальцы и зубы и превратилась в бесформенный ком плоти. Этот эффект пополз по руке к туловищу, которое тоже распухло и разбухло.
В середине этого всего открылся рот. Щелкнул зубами в моем направлении.
Я толкнула аурой со всей силы. Масса плоти удалилась сама в себя. Ломщик остановился.
Я смотрела на Оборотня в процессе изменения. Мешанина рук, мешанина ног, зубов, мелькающих черт лица.
Моя аура источала мощный страх и благоговение, достаточно сильные, чтобы взрослые люди и монстры застыли на месте, и посреди всего этого я испытывала то самое чувство меланхолии.
– Вот это? – заговорила я. – То, что вы чувствуете, это на четыре балла. Я могу поднять до десяти.
Пальцы Ломщика провели по стволу дерева. Древесина растянулась, как сопля.
– Ты ведь чувствуешь, как это действует, верно? – спросила я. – Ты не хочешь, чтобы я поднажала еще. Потому что это? Это шесть.
Я была достаточно близко к деревьям и земле и, когда вывела тварь, она смогла до этого дотянуться. Она расковыряла землю и впилась пальцами в дерево. Древесина скрипела, пока руки твари не сжались достаточно сильно, чтобы разломать ее, и тогда дерево почти что взорвалось.
– Если я взвинчу еще сильнее, ты это тоже почувствуешь, – предупредила я. В моей руке был пистолет. Я опустила на него глаза, чтобы понять, как извлечь магазин. Кинула магазин на землю и вытянула оружие вперед.
Секунда – и за оружие взялась тварь. Она метнула его в сторону, и оно ударилось о древесный ствол с такой силой, что погрузилось в него.
Все еще держа оружие, тварь потянула его вниз на фут – дальше просто не смогла. Миг спустя металл начал искажаться. Что-то отломилось и упало.
– Ты, синий Ломщик. Возвращайся в человеческий облик. Всем руки вверх.
Козлобородый глянул на своего друга или брата. Изуродованное нечто под деревом. Он не поднял рук, и Ломщик не стал человеком.
Быть может, он миньон козлобородого парня. Если так, это адски крутой миньон. Впрочем, миньон он или Ломщик, я не собиралась менять свою тактику «держаться от него конкретно так подальше».
Ломщик двинулся в мою сторону. Он остановился, когда начали появляться оранжевые искорки. Я убрала тварь и стала смотреть, как противники озираются по сторонам.
– Это восемь, – произнесла я.
Ломщик вытянул руку и коснулся искорки. Это вытянуло искорку в воздухе. Вокруг нее были линии, и Ломщик толкнул следы, оставленные искорками, искажая и их, растягивая, как прежде растягивал листья.
– Я уверена, что тебе не стоит этого делать, – сказала я.
Он остановился.
Между деревьев просунулась рука Светы, схватила бородатого типа и затащила его в гущу оранжевых искорок.
Сразу все пришло в движение, кроме линий, искаженных Ломщиком. Те остались на месте, дергаясь, извиваясь и искажаясь, пока не приняли наконец твердую форму в виде ливня каменных осколков. Я подняла защиту как раз вовремя, чтобы отразить почти все.
Козлобородый был пойман оранжевыми искрами за ноги. Ломщик брел сквозь их, как сквозь клей.
Камень превратился в воду. Ломщик уже не брел – он отчаянно пытался сохранить свою форму, пока вода давила и брызгала сквозь дым. Часть струй были настолько сильными, что сшибали с деревьев над нашими головами небольшие ветки.
Когда струи рассеялись, Ломщик зашатался. Дыма почти не осталось. Фигура развалилась, ее сегменты превратились в густые клубы дыма. Когда их отнесло в сторону, в центре остался один из байкеров. Женщина за тридцать в синем топе с выцветшим лого мотоцикла на груди, с изрядным пузом и лицом как у самого прыщавого подростка из моей прежней старшей школы.
– Это восемь, – повторила я тихо и в основном для себя. – Но не мои восемь.
Женщина стала подниматься на ноги, но поскользнулась в грязи. И осталась съеженной.
– Нам надо побеседовать, – произнесла я.
Она плюнула.
– Твой друг. Он окей?
– С ним такое иногда бывает.
– Окей, – сказала я, избегая смотреть на шевелящуюся массу плоти. Раньше менялись только кисти рук, ступни и голова. Теперь менялось все, кроме этих частей.
В некотором отношении я сожалела, что не могу смотреть на это прямо и что в прошлом оскорблялась на людей, которые не могли прямо смотреть на меня.
В другом отношении – я знала, что даже мне самой было трудно смотреть на себя прямо, когда я была в таком состоянии. И все равно смотрела. Я никогда по-настоящему никого не винила. За то, что бросили меня – да, но не за то, что не смотрели.
– Ты расскажешь мне устройство лагеря «Падших».
– Не могу, – ответила она. – Блин.
– Антимыслительские меры. Где и кто?
– Не могу.
Из-за деревьев появились другие. Света. Козерог в синем.
– Ты должна мне дать хоть что-нибудь, – сказала я.
– Мы пришли помогать Кроули. Мы с ними тусим время от времени. Они безвредные, – проговорила она. – А… другая ветвь, они нет.
– Мазерсы.
– Мне велели сказать вам кое-что. Вам не нужно прятаться на опушке. Присоединяйтесь, вас ждут. Они… они примут вас с распростертыми объятиями.
– Тебе велели?
– В жопу их, в жопу это все, – вдруг заявила женщина в синем топе. – Я подписывалась не на это. Они притащили нас сюда, вчера ночью у нас была вечеринка, а потом из ниоткуда…
– Эй, – одернул ее бородатый.
– …Она, – закончила женщина. Отвернулась. – Не могу объяснить. Она говорит, у нее есть заложники. Люди, которых вы знаете, и люди, которые дороги тем людям. Вы можете мешать атакующим, но, если вы встанете на пути «Падших», люди будут терять части тела.
Байрон заговорил:
– Ты можешь передать ей сообщение?
– Не знаю, – ответила байкерша кисло. – Я не…
Она смолкла.
– Что? – спросил Байрон.
– Она говорит – нет, никаких сообщений. Другие вещи. Она…
Внезапно она выпучила глаза. Заозиралась, не фокусируя взгляд ни на чем определенном.
Ее голос продолжал разноситься, но теперь он звучал нечленораздельно, все выше и выше, до вопящей трели, затем глоток воздуха, сам по себе сопровождающийся звуком.
Она рухнула на землю, впиваясь пальцами в грязь, извиваясь, словно пыталась убраться от всего сразу. Издаваемые ею звуки были кошмарными, а мне в жизни доводилось слышать немало ужасных звуков.
Козлобородый двинулся было к ней. Остановился, когда я подлетела ближе.
– Стой. Что ты умеешь?
– Умею? Нормально обращаюсь со стволом.
– Это твоя способность?
– Не. Я без способностей, – ответил он. Вопрос, казалось, его ошеломил. Я видела, что он явно не в своей тарелке, и мне с трудом верилось, что он способен состряпать убедительную ложь.
Женщина свернулась калачиком. Она пульсировала, и с каждым пульсом по ее телу и одежде бежали темные трещины, а затем постепенно исчезали.
После нескольких попыток она прекратила. Закричала, и тут же крик придушенно стих.
– Мы можем ей как-то помочь? – спросила Света.
– Можем попытаться вырубить ее, – предложил Козерог. Сейчас это был Тристан. – Но это не как в кино. Такие вещи наносят мозговые травмы.
– По-моему, это само по себе вызывает травму, – сказала я.
– Да, ну, в общем, если ты хочешь попытаться найти компромисс и выключить ей мозг, не разломав череп, то вперед, – произнес Тристан.
– Пожалуйста, не ссорьтесь, – попросила Света. Она поглядела на бьющуюся в конвульсиях женщину. – Черт.
Я подлетела к женщине. Секунду мне пришлось с ней бороться, прежде чем я обхватила ей горло. Ее руки пролезли мне в рукава и оставили несколько царапин на предплечьях.
Я подправила захват и придушила ее, нажав подушечками ладоней. Когда она обмякла и перестала дергаться, я отодвинулась. Без сознания, не мертва.
Мне не пришлось просить о появлении оранжевых искорок. Ограничители, чтобы она не поранила саму себя.
– Тебе придется остаться при своих друзьях, – сказала я типу с бородкой.
Он кивнул и вяло сел на землю. Похоже, его даже не волновало, что под ним грязь.
Тристан зашагал прочь, и мы со Светой последовали за ним.
– Где наш четвертый? – поинтересовалась я.
– Послал его вперед. Он вон там и скоро будет меняться, – ответил Тристан и указал направление. Севернее и глубже в лес. Значит, сейчас Крис ближе к ребятам из Патруля.
Приемлемо.
С этого момента мы не произносили ни слова. Шли через лес и добрались наконец до его опушки, где из земли торчали пни различной высоты.
Позади этой подсеки виднелись холмы, вокруг которых были навалены камни, явно убранные сюда с полей, и стояли дома, большие, но примитивные. Два дома были объяты пламенем, еще один частично разрушен.
Какое-то зеленое пятнышко полетело с неба к земле – настолько далеко, что казалось, будто оно где-то на горизонте, хотя на самом деле это происходило на противоположном краю поселения. Там, где находились мы, сотряслась земля.
Если бы это не послужило достаточно явным указателем на место основной схватки, им бы послужил далекий вскрик способности Эшли. Я переглянулась со Светой, потом с Козерогом.
Заложники. Огнестрел. Превращение союзников в пешки. Причинение кому-то настолько серьезного вреда?
Никаких игр. Даже никаких иллюзий на этот счет.
При всех проблемах нашей пестрой команды, где нередко бывало три человека на трех разных волнах, я посмотрела на Свету, посмотрела на Тристана и поняла, что они это поняли. В особенности «Падшие» пошли вразнос. Они утратили остатки ответственности как Плащи и как человеческие существа.
Это возлагало на нас обязанность дать им подобающий ответ.
[1] Verboten – (нем.) «под запретом».