МРАК 6.8
– Снафф? – Ябеда обернулась на здоровяка в капюшоне. – Ты не мог бы погулять вместе с Цыпленком Цыпой?
– Могу, – откликнулся тот.
– Цыпленок Цыпа? – переспросила я.
– Хорошее имя, – сказала Всевида. – Небо падает, небо падает![1]
Я услышала, как вздохнул Крис.
– Это я его обрушил, – ответил мальчик с птицами. Его голос прозвучал тихо и как будто издалека. С крыши слева от нас взлетело несколько птиц, прямо сквозь легкий дождик.
– Идеально, – Всевида показала ему большие пальцы.
Крис опять вздохнул.
Птицы слетели вниз и опустились у подножия одного из приземистых бетонных офисных строений.
– Пока, – произнес Цыпленок Цыпа.
– Пока, – ответила Всевида.
Птицы снова вспорхнули и полетели впереди мальчугана.
Пока все ожидали, когда палач в капюшоне уведет пацана прочь, я успела понаблюдать и подумать. Мальчик неважно умел обращаться с голосом. По телосложению он напоминал Кензи, но сутулился немного похоже на Криса. Однако Крис обладал естественным звучным голосом – возможно, благодаря каким-то оборотневым эффектам. Я испытала желание поучить его, исправить то, что выглядело совершенно очевидным; может, потому я так на этом зафиксировалась.
Меня саму смутило то, что я увидела в воображении, как даю ему кое-какие советы, заставляю стоять прямее, заставляю убрать руки с задние карманы в качестве примера, как далеко назад должны отодвинуться его плечи, заставляю говорить. Моя мама когда-то проделывала это все со мной.
Дождь стучал по всему, что было за пределами козырька крыши, нависающего над нашей частью площади. На заднем плане слышался звук тяжелого, мучительного дыхания.
– Цыпленок Цыпа, – повторила я.
– Я проталкивала «Хичкока», – сказала Ябеда. – «Кардинал» был бы тоже неплох, но уже занят.
– Я проталкивала «Мурмур», – добавила Чертовка. – Но никто не понял.
– Так себе имя для Плаща, – заметила я. – И я его не поняла.
– Слишком высокая планка, – огрызнулась Чертовка.
– Вообще-то я была хорошей ученицей, – сказала я.
– Да неужели? Я вот была кошмарной ученицей, и я поняла.
– Она имеет в виду мурмурацию стаи птиц, – произнесла Эшли. Ее голос донесся от камеры Всевиды, а не от проекции.
– Спасибо! – воскликнула Чертовка.
– Оно не очень удачное, – добавила Эшли.
– Эй!
– Он управляет стаей птиц? – спросила я, выгнув бровь.
– Хочешь верь, хочешь нет, но он напомнил мне одного друга. Тот нуждался в наставнике, и это выглядело естественно.
– Естественно, – повторила я.
– Пытаюсь обращаться с ним не жестко, – сказала Ябеда. – Позволила ему самому выбрать себе имя, чего категорически нельзя позволять ребенку…
– Кхм, – вмешалась Всевида.
– Чертовски прямолинейно, – заметил Крис.
– …Учу его тому, что он должен знать, чтобы выживать как Плащ в нашем сумасшедшем мире, и, ну вы понимаете, не заставляю смотреть, как вы выставляете напоказ проекцию страшно искалеченного подростка. Такие вот мелочи.
– Знаешь, я того же возраста, что и он, и я сама собрала эту проекцию, – сказала Всевида. – Мне пришлось очень внимательно рассматривать изображения, которые я рендерила. У меня хорошо получилось.
– Похоже, твои наставники не против того, чтобы ты могла общаться с такими вещами, Всевида, – без запинки ответила Ябеда.
– А может, это я крутая, – заявила Всевида. – Я выбила Маму Мазерс.
– Да, кстати, – Ябеда встрепенулась и посмотрела мимо Всевиды на Козерога. – Она мертва? Нет. Арестована?
– Она содержится с применением физических ограничителей и кое-каких способностей, – ответил Козерог.
– Частично фазирована в другую реальность, – пояснил Рейн. – Я говорил с героями. Она держала под надзором клан Кроули многие годы, 24/7. Возможно, она вообще не спит.
– Транквилизаторы на нее не действуют, она симулирует, – сказала Ябеда. – Вы это уже вычислили. Хорошо. Фазирование должно разорвать связь на то время, пока оно длится, если его удастся сохранить. Возможно, это даже вынудит ее перезагрузить все связи.
– Ход рассуждений был именно такой, да, – подтвердила я.
Рейн заговорил, воспользовавшись тем, что в беседе вновь образовалась пауза:
– Мне очень хотелось бы узнать, как ты можешь знать, как она действует, как она держат людей под контролем, и при этом подписать разрешение калечить невинных, угодивших в эту мясорубку. Сделать вот это со мной.
– Мне тоже хотелось бы это услышать, Ябеда, – сказала Фехта.
– Пожалуйста, – добавила Париан.
– Пожалуйста, – повторила за ней я, но самым своим жизнерадостным, самым милым тоном. И улыбнулась Ябеде.
Ябеда уткнула в меня свой лучший взгляд типа «ты серьезно?».
– Ты говорила, что поможешь Веревочнику, но не хочешь знать, что станет с парнем, – напомнила я. – Мы подумали, что тебе стоит увидеть последствия своих поступков.
– Это очень мило звучит из уст принцессы разрушения и ее труппы ходячих стихийных бедствий, – сказала Ябеда. – Я, знаете ли, навела о вас всех справки, почитала досье.
– Переводишь стрелки? – спросил Тристан.
– Есть немного. Но я думаю, что это важно для контекста, потому что не вам тут красоваться в белом пальто. «Падший» пацан запер людей в торговом центре и позволил им умирать от давки, огня и дыма. Младшая половина команды «Рука помощи» развалилась после того, как ты, Козерог, начал свои выкрутасы. Дева-жди-беды получила приглашение от «Ордена кровавой девятки».
– И я тоже, – произнесла Рэйчел.
– Шш, – одернула ее Ябеда.
– Ты хочешь сказать, что сделала бы так же с каждым из нас? – спросила я.
– Я хочу сказать, что реально не вам, ребята, бросать тут камни. Я знаю, как вы сошлись вместе, хоть и не обладаю всеми индивидуальными деталями. Заведение, которое присматривает за Жутким пацаном, почти совсем его не видит, а когда он все же там, они его так боятся, что разрешают делать все, что он захочет. Там тоже своя история.
Стало быть, есть чем поинтересоваться.
Ябеда продолжила:
– Гаррота, родная, ты прикрывала спину моей команде в штаб-квартире «Котла». Я не хочу швыряться в тебя грязью, но любой, кто тебя знает, знает также, что ты опасна и навредила огромному количеству людей.
– Любой, кто ее знает, не стал бы винить ее за это, – возразила я. – А тебя я могу винить за то, что ты отчетливо знала, что именно запускаешь.
– Я никогда, ни разу не желала чьей-то смерти, – произнесла Света твердо, даже напряженно.
– Мы с тобой обе знаем, что это ложь, – ответила Ябеда.
– Смерти были, – сказала Света. Она смотрела яростно. – Будь у меня выбор, я бы пощадила даже ее. Мое тело было ранено, мне было страшно так, как никогда в жизни, и кто-то должен был умереть. Я примирилась с тем, что сумела сделать так, чтобы этим кем-то была она.
– Удобно, – проговорила Ябеда еле слышно.
– Родная, – это слово целиком состояло из яда. – Не говори, что не хочешь швыряться в меня грязью, если потом тут же кидаешься на горло. Мы не тупые. Если ты хочешь язвить на того, кто спас жизни нескольким присутствующим здесь, не оборачивай это в «родную».
– Что, Ябеда, бросаешь в стену все, что у тебя есть, и смотришь, что прилипнет? – спросила я. – Тактика отчаяния.
– Я устала, – произнесла Ябеда.
– Кстати, ты пропустила меня, – заметила Всевида.
– Я пропустила тебя, потому что ты еще ребенок, а я не настолько сука.
– Я смогу выдержать. Не хочу особого обращения.
– Я устала, Виктория, – повторила Ябеда. – Я два года пыталась делать свою часть работы по удержанию мира в работающем состоянии. Париан, Фехта, Чертовка, Рэйчел, вы знаете, какого рода делами я занимаюсь.
– Игнорировать меня – это больше по-сучьи, чем что угодно, что ты собиралась сказать, – заявила Всевида.
– А если я скажу тебе, что у тебя ничего? – спросила Ябеда с явным раздражением.
– Я отвечу, что ты меня принижаешь, что супер по-сучьи.
– Крошка, ты, блин, подняла планку тем, что оставила самовоспламеняющийся след разрушения не только во всей своей плащевой жизни, но и в гражданской тоже. Ты нечаянно причинила больше вреда, чем иные причиняют умышленно. Я не просто так игнорировала твои звонки. Ты сама доказала мою правоту, когда окирпичила мой хороший телефон в своих бесконечных попытках привлечь мое внимание.
– Это я могу подтвердить, – заметила Чертовка. – Ябеда вдруг смолкла прямо во время боя – это она искала новый телефон. Она была зла. Это было круто.
Всевида помолчала, переваривая услышанное, затем ответила Ябеде тише, чем в прошлый раз:
– Я это автоматизировала, чтоб ты знала.
– Я догадалась. Аргумент остается в силе.
– Он раскирпичится, если ты ответишь на какое-нибудь из сообщений. В этом был весь смысл, если бы ты прочитала любое из предупреждений или последнее отправленное сообщение.
Ябеда покачала головой.
– На чем я остановилась?
– Ты устала, поэтому выбрала простой путь и заключила сделку с типом, который очень хорош с ножами, и с типом, который очень хотел нарезать меня на ломтики, – произнес Рейн.
Я кинула взгляд на «Темных лошадок». Они не особо двигались. Фехта наклонялась, чтобы Париан могла прошептать что-то ей на ухо. Они обе не сводили глаз с Ябеды, даже пока Париан шептала.
– Это не простой путь, – возразила Ябеда.
– Он знал, куда нажимать клинками для максимального эффекта, чтобы затянуть подольше, – сказал Рейн. Его пальцы притронулись к одной из ран. – Ты сама знаешь, они его поэтому и наняли.
– Это не был простой путь, и у меня никогда не было намерения, чтобы они сделали вот так, – произнесла Ябеда. – Так что, пожалуйста, уберите обличительный тон, кончайте пилить мне жопу, и я объясню.
– Что ты сделала ошибку, – сказала я.
– О господи. Если бы они не наняли меня, то наняли бы кого-нибудь еще. Какие плюсы в том, что наняли меня? Я искренне намеревалась направить их в сторону. Я предложила Веревочнику то, чего он хотел больше, чем мести, в последнюю минуту, после того как доказала, что смогу доставить ему желаемое. Ладно, не в последнюю минуту. В последние тридцать секунд, потому что еще тридцать мне пришлось потратить, чтобы ввести свою карточку в новый телефон, чтобы заново открыть канал коммуникации, после того как кое-кто окирпичил мой хороший телефон.
При последних словах она хмуро посмотрела на Всевиду.
– Ошибка, значит, – подытожила я. – Ты устала и совершила ошибку, вот что ты говоришь.
– Думаю, в то же время до Веревочника добрался кто-то еще. Если бы этот наш разговор состоялся через пять дней, я бы смогла дать определенный ответ. Лучшее объяснение, какое я могу дать сейчас? У меня все было под контролем, но кто-то перевел его на более решительный курс. Я не совершила ошибку, и нет, мешки подарков – это для меня не что-то необъяснимое. Я не стреляла наобум, благодарю.
– Ты это сейчас говоришь, потому что это правда, или потому что пытаешься прикрыть свою задницу?
– Блин, Виктория, – ответила Ябеда. – Едва ли меня можно было бы винить, если бы я действительно пыталась прикрыть свою задницу. В прошлый раз, когда я тебе намекнула о сильных и слабых сторонах моей способности, ты сразу пошла в атаку с вот этим вот драматизмом. Но нет. Марта была и остается изолированным, особым случаем.
– В очень многих отношениях, – пробормотала Фехта.
– Драматизм – одна из лучших сторон карьеры Плаща, – сказала я.
– Одна из, да, – согласился Козерог.
– Окей, – произнесла Ябеда. – Но ты ошибаешься насчет того, что я прикрываю свою задницу. Прости, но нет.
Я была права, что Рейн ее довольно сильно взбудоражил.
– Каков был план? – спросил Рейн.
– Если бы все пошло по задуманному, ты бы спокойно ушел. Многое зависело от того, вместе там твои три товарища, мешки подарков, или там только один или двое, но сделать предложение раньше я не могла никак.
– Почему? – спросила я.
– Как ты себе это представляешь, Виктория? Эй, ребята, я дам вам эту штуку, если вы пообещаете мне не гнаться за этим членом «Падших», которого у вас есть очень хорошие основания ненавидеть. Безо всяких причин, даю слово, я абсолютно не на его стороне. Да ладно. В них есть что-то человеческое. Возьмем Зацепа: несколько хорошо подобранных слов в тот момент, когда он уже был готов нажать метафорический курок и крохотная частица его кричала, что она этого не хочет? Это сработало бы.
– А Лишенная Любви? – спросил Рейн.
– Она злее. Сильнее страдает. Тебе пришлось бы сперва покровоточить, но это даже близко не было бы так плохо. Вот почему я сказала Веревочнику, что, если он и Оператор пойдут за тобой, ее там быть не должно. Ее было бы слишком трудно удержать, и я сказала ему, что она бы сорвалась и убила тебя очень быстро и потому не так, как надо. Я могла бы увести ее в сторону нужными словами в нужный момент, но не хотела рисковать. Веревочник – прагматик. Он все понял. И не пригласил ее.
– А сам Веревочник? Он там был, и ты не смогла его остановить.
– Как я уже сказала, я должна была доказать, что смогу доставить, чтобы поддержать профессиональные отношения, но мне не пришлось бы доставлять, если бы я смогла сделать предложение получше. Думаю, кто-то меня опередил и предложил ему что-то.
– Кто? Что он предложил? И что ты?
– Кто или что, я не знаю. Это все гипотетическое. Что касается меня, я предложила выход.
– Выход, – повторил Рейн. – Из… из ротации?
– Есть один Плащ по имени Богиня. Она же Синяя Императрица, Синяя Леди, Дама в Синем. Когда-то она была на Земле Шин, но ее перенес сюда для битвы с Сайоном некий странный, неназванный игрок, который с тех пор классифицируется как угроза на уровне любого Всегубителя. Для Богини он точно был угрозой. К несчастью, эта анонимная фигура не забрала ее назад.
– Странный, неназванный игрок? – переспросила я.
– Такое случается, – ответила Ябеда с ухмылкой. – Лишь ограниченная группа высших членов «Надзора» и других основных игроков отследила, что там на самом деле произошло. Но мы сейчас говорим о Даме в Синем. Она обрела способности и была перенесена на Землю Шин до того, как смогла… пробудить свой полный потенциал. Перенесена неким тайным агентством.
– «Котлом», – произнесла Света.
– Да. Она взяла под контроль Землю Шин, все прочие паралюди оказались в роли ее лейтенантов. Все прочие паралюди того мира, подчеркиваю. Без исключения. Что организацию вполне устроило, потому что так они держали ее у себя в заднем кармане, хоть и не могли контролировать. Она является, или являлась, мешком подарков, она нашла способ вырваться из своего кластера, и она вышла с таким набором способностей, любая из которых по отдельности была бы мирового класса.
– Что стало с остальными? – поинтересовался Рейн.
– Мертвы? – предположила я.
– Живы. Четверо из них, во всяком случае. Пятый покончил с собой, так как не смог заполнить пустоту, где когда-то были способность и чувство собственной силы. У всех их остались лишь ошметки способности. Но они сохранили жизнь, и их динамика остановилась на месте. Не у каждого кластера есть своя фишка, но у них была, как и у группы торгового центра, и Богиня, забрав себе всю силу, положила этому конец.
– И ты собиралась рассказать Веревочнику, как это сделать, – произнес Рейн. – Как заполучить всю силу себе, а нас остальных оставить с носом.
– Кто может меня винить? Он самый уравновешенный, а из остальной группы один – буйный говнюк (кстати, мой следующий выбор), вторая не может снять маску, потому что иначе начнет неудержимо вопить, а последний член группы держал дверь запертой, пока в здании уйма людей топтала друг друга, горела и/или задыхалась.
– Он был получил всю силу только для себя? – спросила я.
– В последний раз, когда это сработало, парачеловек оказался чем-то намного большим, чем сумма составных частей. Я пыталась соблазнить на это Фехту, но она не слишком горела энтузиазмом.
– Я не хочу в это лезть, – пояснила Фехта.
– И я тоже, – подхватила Париан.
– Она довольна, видите? Но Веревочник? Он был на сто процентов из тех, кто пошел бы на это, все признаки говорили «да», а он ответил «нет».
– Потому что он кластерный Плащ, – сказал Крис. – Ты его неверно прочитала.
Подталкивая ее.
– Нет. Потому что в таком случае мое мыслительское считывание его дало бы заглавную Н – слэш – заглавную Д, подчеркнуто.
Подтолкнули успешно.
– Тут есть проблема, – произнес Козерог.
– Несколько проблем на самом деле, – добавила Света.
– Та, что приходит мне в голову: ты хотела повторить процедуру, которая в предыдущий раз, когда сработала, привела к захвату целой Земли? – спросил Козерог.
– Он был бы передо мной в долгу, – ответила Ябеда. – И не думаю, что он стал бы настолько силен. База – четыре набора способностей.
– Мне кажется, последнее, в чем нуждается этот мир, это больше сверхтоповых паралюдей, – сказала я.
– А мне кажется, что ты устроилась на своем маленьком полуострове со своей маленькой командой, а я провела последние два года, пытаясь удержать мир в мире. Как я уже говорила, есть много людей, которые пытаются сохранить порядок, но они не коммуницируют, они не могут, а парни на противоположном краю жмут реально охеренно слишком сильно, чтобы мы могли удержать мир от падения, и что-нибудь обязательно даст слабину. А мы здесь не можем жать обратно. Не хватает мускулов.
– И поэтому тебе нужен Веревочник? – спросил Рейн. – В качестве твоих собственных мускулов?
– Нет. Это мой последний жест отчаяния, поверь мне. Сейчас на все давит другой игрок. Которого мы чертовски сильно пытались сбросить в метафорическую шахту лифта.
– Ха, – вмешалась Чертовка. – Тот засранец.
– Мы переломали ему ноги и запугали его, а он хорошо умеет прятаться. Он любит Механиков и интересуется комплексными способностями. Если бы я могла поручить задание какому-нибудь Механику, которому я могла бы доверять и который бы обладал подходящей эмоциональной способностью?
– Веревочнику, – произнес Козерог.
– Мне необходимо с ним побеседовать. И долго, чтобы разобраться, что там пошло не так. Если он не слишком скомпрометирован и моя идея дать ему все способности будет для него привлекательна, он выполнит для меня это поручение, проведет около года на совершенно другой Земле без доступа к вашему «Падшему» мальцу. К концу этого срока я решу, что с ним делать.
– А если он скомпрометирован? – спросила Эшли.
– Поживем – увидим, – ответила Ябеда.
Эшли сделала пистолетик из пальцев здоровой руки. На кончике указательного пальца появился глюк, когда она «выстрелила». Проекция яростно замерцала, предположительно там, где включилась ее способность; эффект распространился по руке, когда Эшли ее опустила, и к нему добавились еще артефакты и заминки у поврежденного места на руке. Звука не было, но камера заныла. Один из псов гавкнул.
– Мои собаки не любят этот звук, – сказала Рэйчел. – Прекрати.
Всевида хлопнула по камере.
– Если ты предполагаешь, чтобы я его убила, этого нельзя исключить, – произнесла Ябеда. – Я не такая застенчивая, какими вы прикидываетесь. Я не могу так уж сильно влиять на ситуацию в целом. У меня нет мускулов, в отличие от некоторых крупных игроков, и это просто реальность. Я могу стараться открывать каналы и гадить тем, кто не помогают. Мне нужен Веревочник. Отдайте мне его, и я смогу помочь вам с «Падшими».
Мы переглянулись.
– Мне не нравится, что ты держала это в секрете, – сказала Фехта.
– Я предлагала вас задействовать. Вы производите и распространяете одежду и делаете свои наемнические дела, – ответила ей Ябеда. – Если вы присоединяетесь только для больших операций, мне трудно держать вас в курсе всего, особенно если я не хочу, чтобы инфа просочилась к кому-нибудь вроде Веревочника. Если вы настаиваете, что это мои дела и вы не хотите в них участвовать, не расстраивайтесь, когда я делаю их в стиле Ябеды.
– Она одинока, – произнесла Чертовка.
– Я раздражена, – поправила ее Ябеда. – Я устала. У нас тут леди в синем, которая пытается вернуть себе полную силу, и мужик, который носит гребаные свитера, тянет за нити, которые удерживают всё, и при этом сохраняет и расширяет базу старого «Котла». Еще несколько продвигают идеологическую часть «Котла». Обе эти группы сильны по-своему, и все равно они не делают и десятой части того, что делал «Котел» по части предотвращения катастроф и сдерживания самых… непродуктивных Плащей и связанного с Плащами бардака.
– Они восстанавливают «Котел»? – ужаснулась Света.
– В тот же день, когда «Котел» треснул, они начали туда вселяться, наверное, с сотнями сотрудников. Ты была там когда-то. Ты должна была видеть пустые кабинеты и комнаты. Сейчас все эти комнаты до единой заняты. Делают ли они дела на том же уровне, на каком прежде делали с вами? Нет. Но только потому, что у них нет такой возможности.
– О боже, – произнесла Света.
– Опять-таки раньше было чертовски много серьезно сдвинутых паралюдей, способностей и связанного со способностями дерьма, которое привлекало внимание Плащей высшего уровня, стремящихся это куда-то деть или уничтожить еще до того, как оно станет проблемой. Сейчас они уже не занимаются такой уборкой! Я взяла часть этой работы на себя как часть своего обычного бизнеса. На этой неделе начнется война, Армия машин буквально на горизонте, если ты можешь видеть между мирами, плюс еще криминальные воители, сломанные триггеры, и да, «Падшие» сами по себе тот еще геморрой.
– У них длинные руки, – сказала я. – Они затягивают к себе людей.
– Я знаю, что они проблема. Они – сравнительно подвластная проблема. Давай не будем забывать, что, понимаешь, даже если все до единой подвластные и не очень подвластные проблемы, которые я упомянула, вдруг волшебным образом решатся, город все равно не придет в суперотличное состояние. Окей? Вот чем я занимаюсь. Могла ли я сделать это конкретное дело лучше? Вероятно. Но я не плохой парень.
– Звучит масштабно, – произнесла я.
Ябеда пожала плечами. По-прежнему сидя на столе по-турецки, она взялась руками за лодыжки.
– Спасибо за то, что ты делаешь, – сказала я.
– Очень приятно услышать это хоть от кого-то, – ответила она.
– Но я не могу не заметить, что за время всех твоих самообъяснений ты ни разу не извинилась за свое участие в этом.
Рейн был настолько неподвижен, что я даже подумала – может, изображение зависло, и камере требуется новый сеанс хлопательного техобслуживания.
Но его волосы шевелились. Дыхание продолжалось.
Ябеда ответила:
– Что бы я ни сказала, ты все равно найдешь изъян. Забудь про слова. Смотри на поступки.
Ответил ей Козерог:
– Твои поступки – это ты даешь нам помощь, но помощь в обмен на этого человека, который тебе нужен и которого, как ты уже показала, ты не можешь держать в узде. Этот человек хочет видеть моего друга мертвым. Если бы мы поменялись местами, ты бы сочла это предложение щедрым?
– Ябеда, – добавила свой голос Света. – Ты не можешь не знать, что эти «Падшие» собираются причинить людям вред. Ты не можешь этого желать. Когда все полетело под откос и миру пришел конец, у нас было полное доверие. Не можем ли мы сделать шаг назад, в ту сторону? Помоги нам. Тогда мы поговорим, включим в дискуссию других.
– Шпионы и кроты. Некоторые со способностями Мыслителей или Оборотней, – сказала Ябеда. – Я вынуждена ограничить список тех, кого мы можем включить в дискуссию. Глянь на то, что произошло только что возле Нью-Хейвена. Вас, ребята, я определяю как примерно на шестьдесят процентов безопасных, и в норме я с таким уровнем не стала бы работать, но если я откажусь вести с вами дела, то рискую потерять этих.
Она дернула большим пальцем в сторону «Темных лошадок».
– Если ты думаешь, что можешь избавиться от меня насовсем, это самообман, – отреагировала Чертовка. – Хотя, должна сказать, начало меня прилично разочаровало.
– Но сейчас-то я реабилитировалась в твоих глазах? – спросила Ябеда саркастично.
– Ты более-менее окейственно, – ответила Чертовка.
– Я так рада.
Ябеда говорила с Чертовкой, но я видела, что ее внимание сосредоточено на Фехте и Париан.
Рэйчел, похоже, все устраивало.
Я видела, что та пара осмысливает услышанное. Они перешептывались, и Ябеда по-прежнему за ними следила, и мне было бы все труднее сказать, что она не ждет их вердикта.
– Можем ли мы ей доверять? – спросил Козерог. Он придвинулся ближе ко мне и произнес эти слова мне на ухо. Света уже находилась достаточно близко, чтобы услышать вопрос.
Я не могла ответить ему немедленно.
Всевида подошла к нам. Она принесла камеру, которая при этом качалась, но, хоть и с трудом, удерживала проекции стабильными; зато это, похоже, позволяло Рейну с Эшли присоединиться к нашей беседе. Крис подошел последним.
– Я ей доверяю, – сказала Всевида. – Я попросила ее вывалить на меня грязюку, и она вывалила.
– Хуже сказать просто невозможно, – подколол ее Крис.
– Хреновое обращение – это намного лучше, чем игнор, – ответила Всевида.
– Это неправильно, – возразила Эшли. – Никогда не позволяй кому-то, кто должен о тебе заботиться, плохо с тобой обращаться.
– Вот как? Окей. Тогда не говори со мной прямо сейчас. Я на тебя зла. Я зла на почти всех, но особенно на тебя.
– Особенно на меня?
– Особенно на тебя.
– Справедливо.
– Сейчас важно мнение каждого, – произнес Козерог. – Но, Рейн, пострадал именно ты. А ты, Виктория, знаешь Ябеду лучше нас всех.
– Мы должны помочь тем людям, – заявила Света.
– Я знаю, – ответил Козерог. – Но думаю, что, если Рейн испытывает противоречивые чувства насчет отпускания Веревочника, даже несмотря на эту новую информацию…
– Которая может быть правдивой, а может быть и нет, – перебил его Крис.
– Это объяснимо, не так ли? – закончил фразу Козерог.
– Противоречивые чувства – это объяснимо, – ответила Света. – Мне приходилось стоять лицом к лицу с человеком, который изменил меня и всю мою жизнь. Я знаю, что ты с ними сцеплен. Ты не можешь от них уйти. Я вижу сходство в каком-то смысле, и я понимаю. Правда понимаю.
– Думаю, вопрос в том, о чем ты потом будешь сожалеть, – произнесла я.
– В смысле, ты считаешь, что Рейн должен отпустить Веревочника, чтобы купить помощь Ябеды, – сказал Крис.
– Ничего такого я не считаю, – ответила я. – Я считаю… ты можешь помочь максимально возможному количеству людей и все равно остаться потом с кошмарными сожалениями и серьезными последствиями.
– Она до тебя добралась.
У меня ушла секунда, чтобы понять, кто это произнес. Света.
Она часть своего внимания сосредоточила на Ябеде. Чертовка, Рэйчел, Париан и Фехта очень оживленно беседовали, несколько подручных маячили на периферии их компании. Ябеда же не поднялась со своего места и не смотрела ни на что конкретно.
– Ябеда, – закончила я мысль. – Может быть.
– Ты ей доверяешь? – вновь спросил Козерог.
– Нет, – ответила я. – Но, думаю, я ей верю.
– Блин, – ругнулся Рейн.
Все повернули головы к его проекции, кроме Всевиды, которая посмотрела на камеру.
– Если все сводится к тому, что я либо следующие пять лет буду сожалеть о жертвах, либо спасу их и, возможно, не проживу следующие пять лет, думаю, я спасу жизни, – произнес Рейн.
– Ты уверен? – спросил Козерог.
– Нет. Но я всю жизнь прожил как верующий. Я буду верить, что это правильно.
– Пошли, – сказал Козерог.
Всей группой мы направились к компании «Темных лошадок». Ябеда толчком руки развернулась на бетонном столике, где сидела, и осталась лицом к нам.
Когда мы приблизились к «Темным лошадкам», их плотная группа разошлась. Один из псов заворчал, и Рэйчел его успокоила.
– Ябеда, – сказала Париан. – Мы считаем, что ты должна искупить вину.
Взгляд Ябеды прошелся по нашей группе. И остановился на Рейне.
Она знала. Знала, что мы сейчас скажем. Что Рейн пришел к тому выводу, к какому пришел.
– Искупаю, – произнесла она. – Я укажу вам на «Падших». Вы не обязаны отдавать мне Веревочника. Если он мне реально понадобится, я обсужу это с вами и сперва получу разрешение.
⊙
Бостон. Нью-Бостон, но все попытки закрепить это название провалились, в полную противоположность той легкости, с какой Броктон-Бей переименовался в Нью-Броктон.
Бостон даже не был городом. Скорее, это был сверхпригород, один набор плиток в гигантском, тянущемся до горизонта городском пространстве мегалополиса. И это не был настоящий Бостон. Его пытались заставить напоминать прежний Бостон, но материалы были другие, все было новое, и оставались золотые отблески.
Станция Фенвей. Транспортный хаб, окруженный по-быстрому собранными домиками, которые пытались прятаться или камуфлироваться рядом с постройками из песчаника и кирпича с окнами золотистого оттенка.
В Бостоне были свои герои. Как независимые одиночки, так и малые команды, отдельные от «Надзора». Благодаря звонкам Ябеды мы заручились их поддержкой. Были и другие, но Ябеда чувствовала, что с ними связываться рискованно из-за вероятности кротов и бузотеров, и я ей верила.
Каждый искал нужное место. У Всевиды была одна рабочая камера, которая прочесывала окрестность, и на ноутбуке рядом с ней отображались человеческие фигуры. Некоторые были подсвечены красным. Странные формы тела, странное телосложение или больше мускулов, чем обычно. Когда они собирались вместе, мы знали, что люди на одном этаже или на нескольких этажах одного здания – скорее всего, Плащи.
Люди из Кланов были на улицах. Байкеров немного. Наверняка были и «Падшие».
Я сидела на краю крыши, Всевида – спиной к торцу крыши рядом со мной, и ее ноутбук стоял так, чтобы мы обе могли его видеть. Света тоже сидела возле меня; она сдвинулась, чтобы положить голову мне на плечо. Как в старые времена.
– Козерог? – спросила Всевида.
Пауза.
– Красный пикап, ржавчина у левого колеса. Немного впереди тебя. У него сзади оружие, – сообщила она.
Еще пауза.
– Звучит хорошо, – произнесла она.
– Как ты справляешься со своей частью? – спросила Света.
– Это очень легко, – ответила Всевида, не оборачиваясь. – Распознавание лиц, помечание каждого, кто может представлять проблему.
Сотрудничали все, в ком мы нуждались. Мы закрыли периметр. Внутри периметра были гражданские, но, если мы выберем верный момент для атаки, велика вероятность, что сможем их эвакуировать. Мы со Светой были на фланге. Козерог сможет загородить проход для случайных лиц.
В команде не было Рейна, который все еще восстанавливался. Эшли ожидала транспортировки в охраняемое учреждение.
Это было в каком-то смысле микромасштабное отображение конфликта, который мы только что пережили. Мы были истощены, изранены и продолжали двигаться вперед исключительно на энергии, происходящей от нашего горячего желания заниматься именно этим.
Света, Кензи, Тристан, Байрон, я. Мы хотели быть героями. Я предпочитала думать, что мы и есть герои.
Крис – он был отдельно, в одной из дальних частей периметра. Он был Крисом и следил за событиями. Он говорил нам, что может меняться дважды в день, но также намекал, что, если неприятности двинутся в его сторону, для него это не составит проблемы, он будет окей.
Иногда трудно судить, что правда, что нет, когда паралюди могут быть настолько безбашенными.
Крис хотел – не быть героем. Он, похоже, хотел чего-то за пределами роли героя.
Рейн и Эшли – я была вполне уверена, что им необходимо быть героями, но в ином смысле, чем мне необходимо быть героиней, иначе я не буду в ладу с некоей фундаментальной частью себя. Им было необходимо быть героями в том же смысле, в каком человеку, замерзающему насмерть, необходимо разжечь огонь.
Рейн в этом отношении сделал гигантский шаг вперед, а вот Эшли – шаг назад.
Я знала, что должна делать. Я буду присматривать за ними всеми. Пойду на ужин с Кензи и заверю ее, что, даже если команда распадется, это не значит, что будет разрыв отношений. Проверю ситуацию с Крисом, потому что слова Ябеды меня обеспокоили. Прослежу за Тристаном. Продолжу навещать Свету у нее дома, заодно буду видеться со Сплавом. Буду проверять, как дела у Эшли и Рейна, какое бы будущее их ни ожидало. Если надо будет обеспечить, чтобы их навещали в тюрьме, я обеспечу.
– Они просят «добро» на атаку, – сообщила Всевида.
Я могла смотреть сверху на происходящее. Оглядела ситуацию, сверилась с ноутбуком.
– И просят поскорее. На подземной парковке народ уже рассаживается по машинам. В некоторых машинах есть оружие.
Я показала ей большой палец.
– Атакуют, – доложила она.
Машины выехали с парковки. Они заскользили по лужам, и лужи сразу отвердели. Первый грузовик лишился покрышек на трех колесах и заковылял дальше на ободах и на одной передней шине. Следующий за ним резко затормозил, машины позади врезались в него, и образовалась гармошка из трех машин.
Я увидела цвета, когда Плащи выбирались из машин. Еще больше народу выходило из первого этажа пешком, другие выбирались по пожарной лестнице. Это быстро перерастало в полномасштабную схватку.
Странно было находиться от всего этого в отдалении, а не нырять туда с головой. Мне это напомнило то, как я себя чувствовала, когда была в составе Патруля. Я вела исследования, наставляла детей, делала презентации о ключевых фактах насчет паралюдей, выполняла рутинные задачи вроде доставки воды в палаточные городки и через порталы.
Часть меня желала бросаться в гущу событий, но эта часть притормозила, потому что знала: бросаться туда значит применять Тварь, а к этому я была не готова.
Я перешла от очевидного кошмара к новой, туманной реальности и старалась при этом переходе изо всех сил. Я думала, что мне стало лучше, что я вписалась в эту туманную реальность, больше не сражаюсь с ней. Оставаться на месте и не напрягаться – значит позволять себе исцеляться, не так ли?
Потом атака на общественный центр. Встряска, приземлившая меня в этой реальности. Потом – обнаружение, что в этом мире нет подходящего места для меня, если я действительно хочу быть мной.
Потом – команда психотерапии.
Даже это воспринималось как-то неопределенно. Когда я подняла тему карьеры героев, не говорила ли я о разновидностях героев? О том, какими путями приходят деньги, – мы начали этим заниматься, но неявно. Герои – это либо про идеологию, либо про деньги. Бывают также герои, нацеленные на какое-то дело или конкретную миссию.
Неопределенно – потому что мы были смесью из героев по состоянию души, героев ради конкретных целей и тех, кому необходимо было быть героями, но кто в то время ими не были.
Всевиде было трудно прощаться с людьми. Я говорила себе, что могу удержать людей, но мне было трудно прощаться с идеей.
– Огонь, – произнесла Света.
Раздолбаи расходились, и я заметила оранжевый всполох огня и черный дым. Они поджигали выставленный наружу мусор, мусорный бак и содержимое кузова сломанного грузовика.
Я услышал в наушнике голос Козерога, хоть наушник и не был вставлен в мое ухо.
– Он говорит, что у него всё под контролем.
Я поправила наушник, чтобы встроенный в него микрофон оказался ближе ко тру.
– Осторожнее, в кузове может быть взрывчатка.
– Всё под контролем, – услышала я его ответ.
– Группы выходит из здания возле угла, – сообщила Всевида. – Возможно, это крупные Плащи, которые пользуются большой схваткой для отвлечения.
Света подняла голову от моего плеча.
– Кто ими занимается? – спросила я.
– Никто. Их должен поймать периметр, они там будут через несколько минут.
– И никто не помешает им кому-нибудь навредить по пути? – спросила Света.
– Думаю, да, никто.
Я приподнялась над краем крыши.
– Держи камеру поблизости, – сказала я, вставляя наушник, а затем поправила крыло капюшона, чтобы скрыть провод. – Мы их задержим, пока другие не подойдут. Всевида? Направь других в нашу сторону.
– Сделаю.
Ее лучше подключать. Если все рассыпется, ее это ударит сильнее всего. Но этого трудно достичь, не выводя ее непосредственно на поле боя.
Света схватилась за что-то и тоже оторвалась от крыши.
Подлетев ближе, я разглядела яркие цвета. Руки одетых в майки людей пестрели обильными и цветастыми татуировками.
Раздолбаи, возможно. Это был почти что калейдоскоп. Я увидела, что двое бегут, сунув руки в карманы курток. Держат что-то вдали от посторонних глаз.
И среди этих двадцатилеток в яркой одежде был кое-кто другой. Мужчина, длиннорукий и длинноногий, с длинными отбеленными волосами с темными корнями и бородкой-эспаньолкой, он трусил с ленивой легкостью, намекающей, что под ней кроется нечто большее. Он был в черном.
Света уцепилась за фонарный столб рядом со мной и притянула себя к нему. Я парила возле.
– Схвати дылду? – предложила я. – Если другие будут создавать проблемы, я отобью. Если проблемы будет создавать он, я стукну его посильнее, и он прекратит.
Она кивнула.
Ее рука схватила противника за руку, а я ринулась в группу. Понеслась прямиком на раздолбая с рукой в кармане куртки и вбила его в землю с такой силой, что он если и не потерял сознание, то хорошо так поломался и перестал быть угрозой.
Другой выхватил ствол. Выпучил глаза, увидев налетающую меня, и тут же развернулся, наведя ствол вдоль дороги. Там были люди. Вдалеке, но все же.
Я поймала его за руку и толкнула ее вниз в тот самый момент, когда он нажал на спусковой крючок. Потом воспользовалась силой Твари и сломала ему руку.
Долговязый тип – Света его схватила, но теперь другие четверо раздолбаев расщеплялись на призрачные образы; каждый искажался и отталкивался от раздолбая-источника каким-нибудь акробатическим прыжком или сальто. Они наваливались всей массой на руку и перчатку Светы, оттягивая ее вниз.
Она тащила противника к себе, но медленно и неуклюже.
Я тогда, наоборот, схватила его со спины и потащила назад. Света его тут же выпустила, и, как только ее рука стала свободна от захвата, она заскользила через толпу.
Дубликаты. Это один из лидеров Кроули.
Когда он повернулся ко мне, его глаза были выпучены и демонстрировали слишком большие белки.
Его собственные выцветшие дубликаты навалились на меня толпой, руки, лица, физическое давление. Они навалились резко и быстро, словно отталкивались от него какой-то силой. Там, где они касались меня, это не ощущалось как-то сильно.
Но, несмотря на отнюдь не выдающуюся их силу, я почувствовала, что проигрываю.
Туда, где они перекрываются.
Я встретила их Тварью, отталкивая от себя довольно-таки яростно. Я била по перекрывающимся местам, где один удар мог задеть сразу многих.
Воспользовавшись созданным им же ураганом, он вырвался из моего захвата. Теперь он отходил. Он двинул руками, и всё вокруг меня: почтовые ящики, фонарные столбы, мусор, отдельные детали ближайшей машины – всё оторвалось и превратилось в ливень призрачных снарядов.
От одного снаряда я бы увернулась. С несколькими опасными мне было бы легче. Но сейчас была сотня безобидных снарядов, которые там, где они сливались или перекрывались, становились твердыми или более твердыми.
Мне пришлось лететь по заковыристой траектории, вверх, назад и прочь, чтобы не врезаться в лавину образов. Эта лавина тоже сменила курс – всё понеслось к моему новому местоположению. Я перелетала с места на место, чтобы максимально затруднить прицеливание.
А между мной и им была настоящая стена из летающих образов, кусочков бетона и стекла, откалывающихся от тротуара и ближайших окон, как листы бумаги из бесконечной стопки. Только эти бумажки сталкивались и разбивались.
– Ты думаешь, вы победили, – произнес лидер Кроули.
Света, освободившись от раздолбаев, прижималась к стене. Она выхватила у кого-то пистолет и держала его одной рукой. И похоже, это привело ее в затруднительное положение. Она не могла бросить пистолет, не вернув его тем же людям, у которых отобрала, и не могла отшвырнуть подальше, потому что это же пистолет, и ей не хватало проворства убрать его в карман, где он мог бы остаться. А пока ее рука держала оружие, Света была ограничена в мобильности.
Я выставила руки.
Она швырнула пистолет.
– Вы не победили, – продолжил брат Кроули.
Я ударила по пистолету Тварью достаточно сильно, чтобы разломать его.
– Мы не проиграли, – ответила я. – «Падшим» мало что светит, когда большинство из вас арестовано. Сегодня плохой день для говнюков.
– Думаешь, мы сломаны, сука?
Света протянула руку и схватила его за шею.
Он создал призрачных самодубликатов, и они отпрянули от его тела таким образом, что разорвали Светин захват. Тем не менее начальная инерция дернула его назад и вывела из равновесия. Но новые призрачные дубликаты появились в согнувшихся позах, образовали для него подставки и помогли вернуться в стоячее положение.
Я знала, что Эрик делал подобные вещи. Брат Кристал был хорош с силовыми полями.
Если подумать, этот тип – больше создатель силовых полей, чем дубликатор. Просто эти силовые поля представляли из себя сверхдетализованные симулякры чего угодно, от чего он их отпочковывал, и он извлекал пользу из того, как они появлялись и вылетали.
Летать между ними было бы легче. Если думать под таким углом, я смогу с ним сражаться. Сдвиг в мышлении.
Он по-прежнему концентрировал много дубликатов рядом с собой. Это был барьер.
Я могла бы дождаться подкреплений.
Но не стала. Я возьму его одной рукой.
– С огнем разобрались, но у них поблизости есть дружки, – раздался в наушнике голос Козерога.
– Принято, – пробормотала я.
Раздолбаи расходились во все стороны. Некоторые даже бежали. Света хватала их, удерживала и тянула достаточно долго, чтобы сбить их с шага и не дать убраться отсюда.
Кроули увидел это и ухмыльнулся, продемонстрировав зубы настолько белые, что они наверняка искусственные.
– Если дойдет до схватки, тебя отсюда унесут на носилках, – предупредила я. – Мое терпение лопнуло.
– А ты можешь сражаться? – спросил он.
Я ударила по земле с такой силой, что она треснула. За это мне придется заплатить местной администрации. Но удар оказался достаточно силен, чтобы Кроули утратил равновесие; это сместило его координатную сетку, как и направление полета призрачных предметов. Он откинулся назад, и над самой землей впереди него образовалось несколько футов свободного пространства.
Я нырнула, полетела у самой земли и проскользнула в эту щель. Этот маневр позволил мне подлететь к нему почти вплотную. Я ударила здоровой рукой и ощутила контакт. Не сильный, но все-таки удар по носу.
По носу призрака. Он спроецировал его из своего лица, когда я замахнулась.
Я продолжила бить руками и ногами, потом то же самое, но с Тварью – для дополнительной силы и возможности прорваться сквозь призраков. Света тем временем выдергивала и утаскивала раздолбаев. Кроули наконец упал на спину.
– Носилки или наручники? – спросила я, деликатно поднажав аурой. Слишком сильный нажим мог напугать, однако мог и вызвать у людей реакцию сопротивления.
Сейчас я ее применяла тонко, чтобы лучше донести аргумент.
– Ладно, – сказал он. Улыбнулся и убрал все образы. Прозрачный детрит, мусор, предметы и фигуры растаяли в воздухе.
Я оставалась в напряжении. Где подвох?
– Братан, – окликнул его один из раздолбаев.
– Мы сдадимся, если вы дадите нам место, чтобы покайфовать от шоу, – добавил Кроули.
Я ничего не ответила, лишь кинула взгляд на Свету.
Она была не менее растеряна, чем я.
– Я не такой уж верный человек, это не секрет, – произнес Кроули, по-прежнему улыбаясь своими чересчур белыми зубами сквозь тонкую эспаньолку. – Но я верю, что сегодня вечером будет адски интересно.
[1] Имя персонажа и реплика Всевиды – отсылки к английской сказке Henny Penny (Хенни-Пенни).