ФАКЕЛ 7.8
Когда поезд Криса прибыл на станцию портала Г – Н, Кензи пришлось сбегать обратно, чтобы привести Криса к нам. Первая волна машин и грузов с поезда потекла со станции на Землю Н. Я уже видела этот процесс, будучи в Патруле, но тогда либо у меня были какие-то обязанности, либо я была в составе конвоя.
Света сидела на холме, Тристан стоял рядом со мной. Виднелись и другие люди, сидящие на склоне или болтающиеся в тени станции, но поблизости тех, кто мог бы подслушивать, почти не было. Пришлось лишь подождать, пока несколько человек отойдут подальше, и тогда мы начали разговор.
– У нас с Крисом произошла размолвка, – произнесла я, наблюдая за проезжающими грузовиками.
– Я недоумевал, почему ты выглядишь раздраженной, – сказал Тристан. – Но не хотел ничего говорить.
– Ему не понравилось, что я пришла без предупреждения.
– Я с этим сталкивался, – кивнул Тристан. – Он жалуется, если мы приходим без предупреждения, он жалуется, если мы не приглашаем его на мероприятия вроде визита группы в штаб-квартиру «Надзора», когда мы спрашивали насчет найма юриста и прозвонки Опасного Края. По-моему, он просто любит жаловаться.
Меня немного огорчало, что название «Кедровый Край» не выжило, несмотря на все то, что мы сделали.
– Он не жаловался. Он злился, – сказала я. – Я вам сообщаю, чтобы вы были в курсе. Его это могло так достать, что он поднимет эту тему.
– Насколько сильно он злился? – спросил Тристан. – По шкале от одного до десяти.
– Достаточно сильно, чтобы использовать как оружие то, что я рассказывала группе конфиденциально. Семь?
– Окей, – сказал Тристан. – У тебя от него возникло ощущение ярости? Не стоит нам отцепить его от встречи с Королем Крахов?
– Это… нет, – ответила я. – Мой инстинктивный ответ: нет, не стоит, но я не хочу руководствоваться только инстинктами. В той ситуации трудно сказать, есть ли там остаточная ярость, и… чем больше я пытаюсь подобрать слова, тем меньше уверена, отцеплять его или нет.
– Это был бы плохой прецедент, – тихо произнесла Света.
– Да, – кивнула я. – Это плохо, отключать людей от командной деятельности, и не думаю, что он бы это легко простил. Я могла справиться с этим лучше, но Крис не из тех, кого я реально «схватываю». У меня такое чувство, что каждый раз, когда я узнаю что-то новое, у меня просто появляется еще больше вопросов.
– Думаю, если бы ты спросила его самого, он бы ответил, что тебе не нужно схватывать его или получать ответы, – сказала Света. – И что тебе надо просто уважать его границы и давать ему делать то, что он хочет.
– Люди, окружающие его в обычной жизни, боятся его, – произнесла я. – Учителя, дети. Мне нужны какие-то ответы, просто чтобы быть уверенной, что я не стою столбом, ничего не делая, пока происходит что-то важное или опасное.
– Да, – кивнула Света. Она подняла на меня глаза и с веской искренностью добавила: – Я тебя абсолютно, на сто процентов понимаю.
– Ты вспомнила про «Иррегуляров»? – спросил Тристан.
– Да. Хуже всего себя чувствую, когда смотрю на то, что было, задним числом. Столько было идиотских вещей, на которые мы должны были бы обращать внимание. Так много. Мы от многого отмахнулись потому, что опасались, что это может повлиять на тональность событий, и еще из-за дружбы или из-за того, что мы считали дружбой. Я предпочла бы расстроить людей сейчас, чем чтобы все пошло наперекосяк позже.
– Да. Мы об этом уже говорили, – согласился Тристан. Потом, будто вспомнив, что я тоже здесь, повернулся ко мне. – Обе наши команды рассыпались. Мы уже делали все вот это, когда вместе гуляешь, напиваешься и точишь лясы о прошлом…
– Нет, не делали, – возразила Света.
– Дай мне закончить. Я имею в виду, мы это делали, кроме той части, где напивались.
– А. Тогда да. Наверное.
– Да, – кивнула и я. – Точить лясы иногда бывает полезно. Выплеснуть все наружу.
– Мы с тобой это делали. Пьяное оплакивание нашего существования, только без опьянения, – произнесла Света.
– Я не могла говорить, – напомнила я.
– И все равно. Ты справлялась с той клавиатурой.
Я пожала плечами.
– Я стараюсь в этом отношении держать баланс, – продолжила Света. – Один раз я уже допустила эту ошибку, и больше я не хочу быть слепой, но чувствую, что, если давить слишком сильно или любопытствовать, все может поломаться, и будет только хуже. Я не хочу сказать, что ты делаешь неправильно, Виктория.
– Не знаю, делаю ли я правильно.
– Да. Но… ты делаешь то, что ощущается правильно, потому что я тоже не знаю, правильно я делаю или нет. Я хочу помогать людям оставаться вместе. Это значит защищать друг друга, поддерживать, вот мой первый приоритет. Отчасти это включает в себя, что мы должны знать друг друга, и в этой части я не очень на стороне Криса.
– Я не хочу повторять свою недавнюю ошибку и совать нос не в свое дело, – произнесла я, проверив, что Кензи и Крис пока что не идут. – Но… он говорил о своем прошлом? О своей ситуации?
– Нет, – ответил Тристан, и одновременно Света покачала головой.
– Кое-что есть, – продолжила Света, – но это гипотезы. Он рассказывает о таких вещах, как центр, где он сейчас живет, и его проблемы со здоровьем, его способность, но даже это…
– Мда, – согласился Тристан.
– Вы насчет всего этого не полностью уверены, – произнесла я.
Света кивнула и сказала:
– Я не собираюсь лезть в это или копать, но я собираюсь уделять внимание. К сведению: я сейчас не только о Крисе.
– Я в этом не особо силен, – признался Тристан. – Я вас услышал. Я понимаю, мы совершили ошибку с Эшли. Тот трудный разговор с Рейном слишком затянулся, он ушел и, по большому счету, так и не воссоединился с нами, пока вся история с лагерем «Падших» не закончилась… а потом он отправился прямиком в тюрьму. А Эшли… Я чувствовал себя полным дерьмом, сидя на том предсудебном заседании и зная, что в это положение ее поставили мы.
– Да, – согласилась Света. – Определенно. Особенно когда я помогла настроить ее сделать это, а потом я же убедила ее сдаться.
– Сдалась она сама, – возразила я. – Она пошла к Патрулю.
Света пожала плечами.
– Я понимаю, – повторил Тристан. – Мы должны следить, чтобы это больше не повторилось; ты же именно поэтому подняла эту тему, да, Виктория?
– Да, – подтвердила я. – Отчасти. Думаю, этого хотела от меня Джессика.
– В общем, я в этом не особо силен, – снова повторил Тристан. Он стукнул кулаком по второй, выпрямленной ладони. – Я хочу развиваться в том направлении, где мы зацепляемся друг за друга как единая команда. У нас уже было несколько хороших моментов. Если их у нас будет больше, то, возможно, там, где рухнут стены или где пока что члены команды не зацепляются.
– Это мне напомнило о таблице рассадки Кензи, – сказала Света.
– Рассадки? – переспросила я.
– Она разбиралась в отношениях внутри группы, – пояснила Света с улыбкой. – Началось нормально, в связи с тем, кто где сидел на групповых терапевтических сессиях, но она продолжала над этим работать.
– В какой-то момент это стало выглядеть как механиков чертеж, – подхватил Тристан. Миссис Ямада в конце концов запретила эту схему и саму тему. Если тебе когда-нибудь понадобится отвлечь ее от чего-либо, можешь упомянуть схему. Она будет о ней трещать, пока ее кто-нибудь не остановит.
– Она не собачка, которую можно остановить игрушкой, – возразила я.
– Да, но… – начал было Тристан, потом повернул голову. – Эй! Вы не очень-то торопились!
К нам приближались Крис и Кензи в составе редкой толпы человек в шестьдесят. Большинство людей было в рабочих спецовках.
– Пришлось ждать, пока выгрузят машины и прочее, – пояснила Кензи. На ней было темно-синее платье в клеточку с белым отложным воротничком и сердцевидная заколка, которую я уже видела раньше.
– Если вы хотели, чтоб я пришел раньше, надо было послать гонца раньше, – сказал Крис. – Обо мне говорили?
– Я упомянула наш с тобой спор, – ответила я. – Это привело к беседе на тему динамики нашей группы.
– Что? Спор? – переспросила Кензи.
– Ты упомянула, что угрожала убить меня или сделать что-то похуже? – осведомился Крис.
– Что? – спросила Кензи.
– Нет, – ответила я. – Потому что этого не было. Я сказала, что такого рода вещи, о которых ты говорил…
Я остановилась.
– Продолжай, – сказал он.
– Я могу поднять здесь эту тему? Ты хочешь, чтобы мы это заново перетрясли в присутствии ребят, или предпочитаешь замять?
– Продолжай. Мне интересно услышать, как ты это оправдаешь, – произнес он.
– Чисто со злости обратиться за помощью к Костерезке до того, как обратиться ко мне? Такое приводит к смерти или к чему похуже.
Он молча смотрел на меня.
– Я не помню, как именно я это сформулировала, но я имела в виду не это. Извини, если тебе прозвучало так. Я ранила людей достаточно сильно, чтобы рисковать убить их, как Валефора, но у меня нет намерения убивать. И у меня… определенно нет намерения причинять людям что-то хуже смерти. Это не мое.
Он продолжал смотреть, пока Кензи не пихнула его локтем.
– Не делай так, – велел он ей.
– Скажи ей что-нибудь.
– Мне не нравится, что ты ко мне явилась.
– Криссс, – прошипела Кензи.
Он по-прежнему сверлил меня взглядом. Кензи снова пихнула его локтем.
– Прекрати, Кенз, – сказал он ей. Потом мне: – Я тебе верю. Ладно. Но мне все равно не окей, что ты явилась. Я все еще зол.
– Это нормально, – произнесла я.
– Мы с тобой поговорим об этом позже, – сказал ему Тристан. – Уже несколько раз ты был инкоммуникадо. Мы должны были что-то сделать.
– Я могу заняться телефоном, – вызвалась Кензи.
– Ты и так слишком много чем занимаешься, – сказала я ей.
– Но это важно, чтоб мы могли оставаться на связи, – возразила она.
– Должно быть более простое решение или политика, чем каждый раз делать здоровенный крюк, – произнес Тристан. – Крис, твой телефон вообще не работает? Было отключение?
Крис пожал плечами.
– Он был разряжен. Я был в стрессе, поэтому вчера вечером выбрался наружу, ушел в самое никуда, сменил форму на Тихое восхищение. Включил какую-то музыку и отдыхал, пытался отключить весь мир. В таком виде пробыл слишком долго, сменился обратно случайно, перешел прямо к той форме. Вернулся где-то в час ночи, электричества не было, я не смог зарядить его.
Я встретилась взглядом со Светой. Тихое восхищение не походило на какое-то производное от гнева.
– Мы что-нибудь придумаем, – сказал Тристан.
– Ладно. Мы здесь переодеваемся? – спросил Крис.
– Мы спустимся в город, найдем местечко и там переоденемся, – ответил Тристан. – Так мы будем меньше выделяться, и камер будет меньше, чем здесь, рядом со станцией.
Я повернула голову. Кензи указала на две штуки.
– Не указывай на них, – укорил ее Крис.
– Они такие убогие, что их и камерами-то называть стыдно. Я замазываю наши лица, чтоб они не смогли отследить наши секретные личности.
– У нас два члена команды без секретных личностей, – заметил Крис, глядя на меня и Свету. – А Тристан так похож на героя без костюма, что это никого не обманет.
– Вовсе не похож, – возразил Тристан.
– Ты выглядишь так, как, наверное, подростком выглядел Легенда, за вычетом светло-каштановых волос и современной прически.
– Я не… – начал Тристан, но остановился, поскольку появились последние несколько пассажиров поезда и их встречающие. Когда толпа начала рассасываться, они оказались там, где вполне могли нас слышать.
– Ты сам знаешь, что это правда, – продолжил Крис.
– Как скажешь. Давайте растворимся в этой толпе и найдем место, где переодеться.
– Я попробую похимичить с камерами, направленными в нашу сторону, – сказала Кензи.
Дорога к полноценному поселению шла немного под уклон, поэтому я протянула Свете здоровую руку, чтобы помочь ей удерживать равновесие.
Земля Н была далеко не самой густонаселенной из Земель. Это поселение и его окрестности – практически вот и все; помимо этого, было лишь несколько станций в ключевых точках по всей планете, где собирались наиболее доступные ресурсы, известные по другим Землям.
Но при общем населении этого мира в сто пятьдесят тысяч человек, девяносто процентов которых обитали в пределах двадцати пяти миль от портала, не требовалось особого могущества, чтобы взять мир под контроль. Королю Крахов и его клике это удалось.
Обстановка здесь была похуже, чем в мегалополисе. Многие крыши были из гофрированной стали. Я видела дома с пристройками из фанеры с прикрепленными к ней пластиковыми щитами. Другие лучше всего описывались словом «лачуга». Резкий контраст с городом, куда, похоже, огромное количество материалов было доставлено и даже распределено по ключевым локациям еще до Золотого утра.
Магазины выглядели простецки, и все элементы дизайна, кроме самых основных, явно были добавлены уже задним числом. Длинная очередь возле одного из крупных зданий напомнила мне суповую кухню или другую разновидность раздаточной.
В толпе, к которой мы присоединились, были двое с видимыми травмами. Люди с железнодорожной станции. Возможно, друзья; молодые, у одного синяк под глазом, у другого порез на щеке до самого уха. Рану не обработали, оставили заживать так; она открывалась под весом кожи, и на этом месте явно останется рубец.
И эти двое, и примерно половина остальных выглядели как обитатели Земли Н. Их одежда и волосы отражали те же стандарты и идеи, что и здания. Очень многое было сделано минимальными средствами, и эти средства уже слегка обветшали под гнетом трудной жизни и нехватки инфраструктуры. Я видела одежду, которой явно было меньше двух лет, но уже изношенную. Я представляла себе, что ее стирали вручную под открытым небом.
– Свежий воздух, – произнесла Кензи и вдохнула полной грудью. – Как это здорово.
– Не сказал бы, что у нас нет свежего воздуха, – возразил Крис. – Почти не было возможности что-нибудь испортить.
– И все равно здорово.
Я была не вполне уверена, что согласна с ней. Я тут уже бывала раньше, но зимой, и сейчас едва узнавала это место. Я уже видела подобные места, и всегда в них ощущалось напряжение и отчаяние.
Света сжала мою руку. Я глянула мимо нее на Тристана и увидела, что он показывает в сторону. Прочь от дороги, в гущу домов и высоких заборов.
Мы нашли место, где два забора смыкались, образуя широкую букву «V»; это место было не видно с главной дороги. Мы с Тристаном поставили свои сумки. Кензи принялась раскатывать рукава костюма из-под платья к щиколоткам, одновременно скидывая туфли, которые надела поверх костюмной обуви.
– Я подожду, – сказал Крис. – Воспользуюсь этим местечком, когда вы его освободите.
– Я могу оставить тебе камуфляжку, если тебя беспокоит, что придется снимать штанцы на публике, – предложила Кензи. Она повозилась с телефоном, и с рюкзака за ее спиной сошла маскировка. Сбоку на рюкзаке висел шлем, в который были засунуты перчатки.
– Хорошо бы, – ответил Крис. – Если только ты через нее не будешь за мной подглядывать.
– Кончай так говорить! Я не буду!
Я надела нагрудник, пристегнув две его половинки, изогнутые так, чтобы я могла наклоняться, не чувствуя себя особо стесненной. Верхние двадцать пять процентов брони уже были пристегнуты к верхней половине, их требовалось лишь прижать к ключицам и к внутренней стороне наплечников. Передний угол капюшона, который можно застегивать под подбородком, сейчас висел свободно, прикрывая большую часть этой полосы брони.
Последними я прикрепила шипастые дополнения к капюшону, рукаву, центру нагрудника и по обе стороны ботинок.
У меня была всего одна здоровая рука, поэтому я облачалась не быстрее Тристана, хотя ему пришлось надевать полный комплект доспехов, а мне – только броню и украшения поверх костюмоподобного одеяния.
– Крис, какую форму ты будешь принимать? – поинтересовалась Кензи.
– Натянутый мир, – ответил Крис.
– Натянутый мирт? В смысле дерево? – переспросила Кензи.
– Ты в курсе, что слепые люди тренируют свой мозг, чтобы обострить слух? – спросил Крис. – Так вот, у тебя прямо наоборот. Ты столько пялилась на свои камеры и экраны, что уши перестали работать вообще.
– Ха-ха, – откликнулась она.
– И все еще хуже из-за того, что ты балда.
Кензи улыбнулась.
– Как сурово. Мир – это по линии восхищения или счастья?
– Счастья, – ответил Крис.
– А почему «натянутый»? – спросила я.
Крис кинул на меня враждебный взгляд.
Я не стала нажимать, оставила его в покое. Закончила разбираться с ремешками слинга и подумала, не обзавестись ли плащом, прикрывающим эту руку.
С другой стороны, я никогда не любила плащи на все тело.
– Натянутый – это модификатор форм, он чередуется с Подавленным гневом, Напряженным принятием, Парализованным страхом, Сдавленным отвращением и тыды и тыпы, – произнес Крис и взял маскирующий гаджет Кензи. – Всё это базы, но с более быстрой реакцией и быстрыми движениями в критических ситуациях, как будто я сделан и упругих лент, которые все натянуты и только ждут, когда их отпустят, или я пистолет, курок которого только тронь, и он начнет стрелять.
– В этом нет ничего хорошего, – сказал Козерог.
– Нормально. Быстрее действия, хуже выносливость, меньше сила, больше прочность. Меняет, какие умения проявляются. У Натянутого мира не особо много каких-то специальных черт, так что нет курка, на который нажимать.
– Тогда зачем его выбирать? – спросила Света. Она уже прицепила к своему корпусу последнее из стилизованных дополнений. Они были выкрашены, как и она сама, но с тем же эффектом мандалы, когда часть не была окрашена и отсутствие краски выглядело осознанным выбором.
– Затем, что мы не собираемся сражаться, и мир поэтому подходит, – ответил он, и от прежнего легкого тона не осталось и следа. – Мне надо убрать его с дороги, этот вариант подходит. Поверь мне, когда я говорю, что подходит.
Света подняла руки «сдающимся» жестом.
– Мы дадим тебе минуту, – сообщил Козерог. Он запихнул сумки всех в одну большую спортивную сумку.
– Я это оставлю у себя, – произнес Крис.
– Конечно, – кивнул Тристан.
Крис поднял механиково устройство, которое ему дала Кензи, и нажал на кнопку. Его накрыл камуфлирующий эффект.
Тот парень с синяком болтался перед магазином, беседуя с двумя другими. Он увидел, как мы вышли из переулка. Заметил, похоже, не он один, но его реакция была наиболее яркой. Мгновенная враждебность. Свирепый взгляд.
Даже тихий гомон улицы и поведение рабочих вокруг изменились: одни разговоры стали тише, другие люди вовсе замолчали, чтобы посмотреть почему.
– Вау, – произнесла я тихо. Я держалась прямо, изображая полную уверенность в себе. Будет плохо выглядеть, если мы произведем неверное впечатление и городок Короля Крахов затеет с нами потасовку еще до нашей встречи.
– Я припоминаю подобные моменты с «Иррегулярами», – сказала Света. – Особенно когда мы являлись без предупреждения. Правда, вы не «Пятьдесят третьи».
– Слегка удар под дых, – заметил Козерог.
– Угу, – согласилась Света.
– Я бы сказал, нам стоит уйти отсюда, но мы не можем бросить Кр, – пробормотал Козерог. – Такое чувство, что сейчас что-то будет.
– Кто-нибудь заметил травмы? – спросила я.
Тот, что с фингалом, был самым очевидным и ближайшим к нам. Тишина на главной улице привлекла внимание нескольких других людей, которые вышли из помещений, и еще нескольких, подошедших из переулков и окрестностей. Десяток из них был с ранами. Больше на лицах и руках, чем на ногах. Несколько ободранных коленей.
Защитные раны.
Всевида подняла руку и легонько помахала толпе с каменными взглядами.
– Поспокойнее с ними, – посоветовала Света.
Всевида опустила руку.
И тут, раз уж последнее, то нам требовалось, это появление монстра, материализовался Крис, отключивший камуфляж.
Насколько я понимала, форма «удовольствие» была ответвлением от линии «счастья». Имелось сходство. Обе формы были высокими, но та, другая, была еще и широкой в области живота, походя на каплю с крохотной головой и толстыми слоновьими конечностями, а эта была… закутанной. То, что я с первого взгляда приняла за шаль, оказалось свободно болтающейся кожей без пигмента, накинутой на тело в стиле мантии с капюшоном. Волосы и клок, похоже, бороды свисали вниз, длинные и все еще продолжающие расти; волосы и капюшон скрывали лицо, несмотря на то что Крис возвышался на фут или два над самым высоким из присутствующих. Длинные, узкие конечности и туловище под этой шалью выглядели истощенными; выступающие мускулы и сухожилия были напряжены. Судя по тому, под какими углами сходились кости в суставах, тяжесть кожаной шали вынуждала его постоянно сутулиться; руки были согнуты внутрь и в сторону тела, голова опущена и смотрела в землю.
Форма капли сохранилась, но была хорошо скрыта от глаз.
– Выглядишь неплохо, – произнесла Всевида.
Это было нечто. Однако «мирная» форма Криса повысила градус напряжения среди местных до почти осязаемого уровня.
Длинный палец без ногтя, с голым ногтевым ложем потянулся к земляному дорожному полотну и нацарапал одно слово. Когда палец поднялся, на красное ногтевое ложе налипла грязь.
«Куда?»
– Нам надо двигаться на восток от лагеря, – ответила я.
– Он сказал, что это в десяти минутах ходьбы, за холмом, – добавил Козерог.
«Мирный» Крис медленно повернул голову и посмотрел сверху вниз на Козерога.
Я могла представить себе, какое у него было бы выражение лица, будь он нормальным. Укоризненно-сердитый взгляд. Он говорил, что этой форме недостает выносливости.
– И что бы ты сделал? – спросил Козерог. – Не стал бы меняться?
«Мирный» повернулся и посмотрел туда, куда нам предполагалось идти.
Его мантия слегка колыхалась, раздувалась. У головы, похоже, не было рта и вообще каких-то черт лица, кроме, возможно, глаз и волнистых каштановых волос, свисающих впереди, но что-то под этой вуалью служило ему для выдыхания.
Я могла бы полететь, но, как подметила несколько дней назад, полет вроде как отсоединял меня от всего. И я ограничилась парением вместе с группой.
– Ты увидела травмы? – спросил Козерог, когда мы отошли подальше и уже двигались по земле и траве, из которой с нерегулярными интервалами торчали камни. До какого-то расстояния деревья были вырублены для строительства поселения с этой стороны портала Г – Н. Дальше они росли гуще. Судя по тому, как это выглядело, нам, возможно, не потребуется уходить так уж далеко.
– Защитные, – произнесла я.
– Солдаты? – спросил Козерог.
– Солдаты сбежали бы, чтобы сообщить своим боссам, – ответила я. – Позвонили бы по телефону, может, даже написали бы смс. Эти так не сделали. Они не сбежали, и им было недостаточно не все равно, чтобы наехать или напасть на нас.
– Значит, они не местные? – спросила Света.
– Они местные. Одежда. Они сражаются, но они не солдаты.
– Возможно, у Короля Крахов тут что-то происходит, – произнес Козерог. – И это, возможно, как-то связано с нашими подозрениями. Другая фракция на его территории.
– Если связано, он не может об этом не знать, – сказала я.
– Вот в такие времена я чувствую себя по-настоящему тупой, – пожаловалась Всевида. – Я не уделяю особого внимания всяким таким вещам. Эм. Но кто-то только что позвонил.
– Что за звонок? – спросил Козерог.
– Эмм, из города на одну из местных вышек, – ответила Всевида. Она указала вдаль, где на фоне неба выделялось то, что я приняла за дерево. – Местность незнакомая, так что, куда пошел звонок после этой вышки, я не знаю.
– Вероятно, кто-то позвонил Королю Крахов, чтобы сообщить о нашем появлении, – предположила я.
– Или, если те, кто атаковали порталы, в самом деле здесь, это они сообщают, – пробормотала Света.
– Всевида, ты упоминала камеры на станции, – обратилась я к девочке. – Ты к ним подключилась?
– Да, но это не из желания пошпионить, клянусь. Мне было скучно, потому что мистер Мирный все не появлялся, и нам пришлось ждать так долго.
Крис повернулся и, колыхая кожей вокруг себя, рывком упал на корточки, потом такими же рывками двинулся вперед, пока его лицо не оказалось в нескольких футах от лица Всевиды.
Она даже не вздрогнула.
– Да. Ты ооочень тормозил.
Он выпрямился, став выше, чем был раньше, и отвернулся.
Всевида протянула руку и похлопала его по ноге.
– Так что с камерами? – напомнила я.
– Мне было любопытно, потому что они смахивали на аналоговые и с низким разрешением, и я подумала, может, они пытаются схитрить и спрятать что-то поинтереснее. Неа. Это просто хреновые камеры, которые устарели, еще когда я подгузники носила.
Крис повернулся к ней.
– Не можешь говорить а? Но тебе было что сказать, – обратилась Всевида к нему. Потом продолжила в мою сторону: – Четыреста восемьдесят пэ, черно-белые, пишут на кассеты на станции, у которых нулевой уровень защиты. Они перезаписывают старую запись через полтора часа.
– Ты можешь ими пользоваться? – спросила я. – Следить, не убегает ли кто за нашими спинами?
Всевида кивнула.
– Здорово, – сказала я.
Мы добрались до вершины холма. Нас обдувал свежий ветерок. Солнце ярко сияло на синем небе, но не могло нагреть холодный воздух. Максимум, чего оно добивалось, – мне было не так холодно, как в тени, например в переулке или у стен домов.
Здесь располагался десяток построек вокруг дороги, завершающейся тупиком. На дороге собралось довольно много народу. Материалы и конструкции выглядели более единообразно, чем в предыдущем месте. Отсюда куда-то еще никакие дороги не вели; единственная дорога шла сюда, как будто подчеркивая, что здесь конец пути.
С дальней стороны стоял самый красивый дом. Нетрудно было догадаться, кто в нем живет.
Реакция на наше появление у обиталища Короля Крахов была такой же холодной, как проводы от портальной станции. На каждом шагу те или иные вещи привлекали мое внимание.
Намного больше травм. Больше защитных ран. Раненых собрали в несколько групп, которые были оцеплены стоящими перед группами, позади и по обе стороны от них Плащами или здоровыми солдатами. Раненые на нас не смотрели.
Мы спустились с холма.
Детская и Король Крахов стояли на тропинке, ведущей от грунтовой дороги к особняку. Король Крахов был в человеческом обличье – здоровяк. По обе стороны от того пути, который нам предстояло преодолеть, чтобы до них добраться, стояло много народу, и Король Крахов не шел к нам, чтобы встретить на полпути.
– Осторожно, – шепнула Света.
Плащей было много. Нескольких я узнала. Горькая Пилюля – одна из них. Скакуна не было, как не было и сверхжестоких Плащей, которые у меня ассоциировались с красной меткой, вроде старых Плащей на сайте Parahumans Online, у которых в профиле были баннеры «Не приближаться!».
Не то чтобы все тут выглядели дружелюбно.
Несколько – в темных одеяниях со свободно болтающимися нитями и отбеленными узорами, походящими на рыбьи кости и змей. Подростки, похоже. Они стояли напротив пары в белых доспехах с отчетливо нарисованными черными узорами. Эти доспехи в недавнее время не видали сражений. Луны и астрологические символы.
Трое мужчин неотрывно смотрели на нас сверху вниз. На них были более простые костюмы с упором на практичность: пояса, сумочки, бандольеры. Проходя мимо них, я поняла, что их интересую не я, не Крис и не Всевида.
Между мной и Козерогом шла Света. Они смотрели то ли на нее, то ли на него.
Не на нее, осознала я, как только заглянула за глазные щели в шлеме Козерога и увидела, что он полностью сфокусирован на тех же троих. А Света, похоже, их даже не заметила.
Окей.
Мы продолжали идти. По сути, мы были окружены, так как люди, оставшиеся позади, могли свободно атаковать нас со спины, и по обе стороны от нас их тоже было много.
Король Крахов поднял руку, приказывая нам остановиться. Мы остановились, и Крис тут же ссутулился и рухнул в сидячую позу.
Нас все еще разделяла сотня футов. Из толпы справа от нас вышел мужчина, с бородкой, волосами, зачесанными в стороны, в твердой маске и элегантной одежде – застегнутая на все пуговицы рубашка с закатанными по локти рукавами и жилет. Он шел, сцепив руки за спиной.
– Огнестрельное оружие? – спросил он.
– Световой пистолет, – ответила Всевида. – Нелетальный.
– Не могли бы вы положить его на землю? – попросил он. – Как символический жест.
Всевида глянула на нас в поисках подтверждения, получила кивок от Козерога и, достав пистолет, положила его на дорогу. Чуть быстровато она его вытащила – в другой ситуации подобная необдуманность могла бы спровоцировать какую-нибудь реакцию.
– Я хотел бы обыскать вас с помощью своей способности, – произнес он. Поднял руку, и в ладони возникла некая фигура. Она увеличилась в размере и стала напоминать оригами-луковицу, слои которой складывались друг в дружку. – Я проведу этим поверх вас и узнаю обо всем, что на вас имеется.
– Никаких эффектов? – спросил Козерог.
– Никаких, – подтвердил мужчина.
– Я не против, – сказал Козерог.
– Нет возражений, – согласилась и я.
– Я – это, по сути, сплошная броня, – произнесла Света. – Она содержит меня.
– Это нормально. Могу я взглянуть?
Света кивнула.
– У меня есть еще вещи, – сказала Всевида. – Могу выложить их на землю.
– Да, пожалуйста.
Она начала разгружаться. Сердцевидная заколка, телефон, аккумуляторы, хватательное око, диск-проектор.
– А ты? – бородатый Плащ повернулся к Крису.
Крис покачал головой.
– Я настаиваю. Я мог бы провести физический досмотр всего тела, если ты желаешь, – сказал бородатый. – Тебе придется подправить свою мантию.
– Это кожа, – произнес Козерог.
– А. Вот оно что.
Король Крахов и паралюди Земли Н терпеливо ждали, пока этот человек нас изучал.
Да, опасная территория. Если они на нас рассердятся, ты будем не в лучшем положении. Нам обещали безопасность, но обещания – штука хлипкая, а здесь как минимум несколько человек могли таить на нас обиду.
– Я настаиваю, чтобы ты разрешил мне обыскать тебя. Я осмотрителен. Я сообщу Королю Крахов только то, что он должен знать. Единственное, чего я хочу, – чтобы все прошло гладко.
Крис колебался.
«Какого хрена ты делаешь, Крис?»
Наконец он кивнул, давая согласие. Он сильнее ссутулился и опустил голову.
Оригами-луковица развернулась в вихрящийся клубок из линий и плоскостей. Когда он прошелся по ноге Криса, стоящей на земле, эта земля опустилась, легла плотнее, словно там был какой-то гравитационный эффект или искривление пространства.
Тем временем Всевида выкладывала на землю пару ручек, несколько металлических шариков размером с вишню и стеклянную коробочку, в которой было что-то похожее на три карты памяти.
Мужчина с бородкой и прямым пробором обошел Криса сзади; его эффект катался вверх-вниз по крисовой спине. Он обыскал туловище Криса.
– Ну вот. Теперь я вижу форму, – пробормотал он. Его глаза под твердой маской цвета слоновой кости оживленно двигались. – Думаю, я могу тебе в определенной степени доверять. Сделай одолжение, стой спокойно. Не давай нам поводов тревожиться.
Секунду Крис стоял неподвижно, потом медленно кивнул.
Мужчина перешел от Криса к Всевиде. Тут процесс шел быстрее – вверх-вниз, и все.
От Всевиды ко мне. Я почувствовала, как костюм шелестит по коже, когда эффект прошелся по мне. Капюшон тоже сдвинулся. И эффект ушел.
Потом Света. И мужчина переключился на Козерога без каких-либо комментариев.
Козерог почти не обращал внимания на прокатывающуюся по его телу способность. Он был полностью сосредоточен на троих, которые смотрели на него ранее. Они сейчас подошли к Королю Крахов и, приблизившись вплотную, обменивались тихими репликами. Детская отошла в сторонку, чтобы дать этим троим и Королю Крахов какую-никакую приватность.
– Хорошо. Оставьте свои вещи здесь и стойте неподвижно, – произнес мужчина. – У вас есть имя?
– Прошу прощения? – переспросил Козерог. Он оторвал взгляд от троицы и Короля Крахов, которые, все четверо, смотрели на нас.
– Имя. Чтобы я мог вас объявить.
Троица отступила и двинулась прочь, в сторону боковой стены самого большого дома.
– О, эээ, о Господи, – промямлил Козерог. – Нет. Мы это откладывали до бесконечности, было бы легче, если бы вы нас попросили подраться с Богиней или еще что-нибудь.
– Этого мы от вас не просим, – ответил мужчина.
– Ты хочешь наши плащевые имена, или имя группы, или…
– Все вышеперечисленное, – сказал мужчина с прямым пробором. – Это важно. Здесь у нас формальности, титулы и роли имеют значение. Выбранное вами имя – важно.
– Можешь дать нам минутку? – спросил Козерог.
– Могу, – ответил тот. Он кинул взгляд назад, на Короля Крахов, затем на толпу. Никаких заявлений ради грандиозного эффекта, но намек был ясен. Толпа большая, и заставлять ее долго ждать – плохая идея. – Я подожду. Подайте знак, когда будете готовы, и затем объявите себя.
– Говорите со мной, – произнес Козерог еще до того, как тот тип удалился. – Быстро.
– С тобой и Всевидой понятно, – сказала Света.
– Нет, – вмешалась Всевида. – Эм. Я буду Шухером. Смени меня на «Шухер», это наша внутренняя шутка, которую он тогда сказал, после истории с «Падшими».
– Шухер? – переспросил Козерог.
Крис рядом с Шухером сцепил руки перед собой и вскинул голову (волосы при этом свалились на лицо), как будто молился. Потом протянул руку и похлопал Шухера по шлему.
– Черновато, но я не буду жаловаться, у нас на это нет времени, – сказал Козерог. – Шухер. Ладно. Ты, я. Света?
Света произнесла одно слово на русском.
– Это не был мой первый выбор, но Сплав сказал мне, что, если я не выберу, кто-нибудь выберет за меня. Похоже, нас сейчас вынуждают. Тресс. Потому что это хотя бы красиво звучит. Но, когда неофициально, все равно зовите меня Светой.
Козерог повернулся к Крису.
На земле перед ним уже было нацарапано слово. Криптид.
Неудивительно. Это было последнее, что я увидела на его доске в нашем убежище, прежде чем мы вывезли все оттуда.
Они посмотрели на меня.
– Я сейчас нарушаю все правила, – произнесла я. – Потому что это имя требует объяснения, а такого быть не должно. Сейчас некогда рассказывать.
– Мне без разницы, – ответил Козерог. – Выкладывай.
– Антарес.
– Сердце скорпиона? – спросил он. Когда я подняла бровь, он пояснил: – Я интересуюсь звездами, и я подчитал немного, когда ты упомянула, что думаешь в этом направлении. Но это не было в моей первой двадцатке.
Я кивнула. У меня были резоны и объяснения, но, как я только что сказала, сейчас нам было некогда.
– Жаловаться я не собираюсь, – сказал Козерог. – Имя команды.
– Мы обсуждали «Защитный механизм», – произнесла Шухер.
– И говорили, что это слишком по-механиковски, – возразила Света.
– Я не жалуюсь, – сказала Шухер. – Но понимаю.
– И мы не очень ориентированы на «защиту», – добавил Козерог. – Звать нас «защитными», когда я единственный защитник в команде, это все равно что цепляться за механизм, когда ты единственный Механик.
– Это немного прямолинейно, кстати, – сказала я.
– Еще варианты? – спросил Козерог.
– Когда мы обсуждали имена в том самом разговоре, где всплыл «Защитный механизм», мы упомянули еще одно, и оно, возможно, тоже чересчур прямолинейно, но Лебединой Песни оно понравилось, – сообщила Шухер. – Ее сейчас тут нет, но хорошо бы она тоже имела право голоса, а еще оно подходит Рейну, и это тоже было бы здорово.
– Что за имя? – спросила я.
– «Прорыв».
Повисло молчание. Козерог скрестил руки. Другие тоже ничего не говорили.
– На данный момент это лучше, чем вообще без имени, – произнес наконец Козерог.
– И оно сочетается с изначальным фокусом на раскалывание крепких орешков, – высказалась я.
Света кивнула.
– Давайте на этом и остановимся, – предложил Козерог. Сделал глубокий вдох, потом выдохнул и повернулся к Королю Крахов. Кивнул ему.
Король Крахов вытянул руку ладонью вверх. Приглашение.
– Команда «Прорыв». Козерог, Тресс, Антарес, Шухер и Криптид. Мы пришли обсудить положение дел и, возможно, обмен информацией.
«Технически мы пришли, чтобы разузнать об атаках на порталы, но мы не можем сказать это прямо».
– Король Крахов, лидер Земли Н, – провозгласил мужчина с прямым пробором. – Мы приветствуем вас.
Король Крахов распростер руки, его язык тела изображал благородство. Он даже выглядел добросердечным, насколько может таким выглядеть великан в иззубренных доспехах. Неторопливым шагом он приблизился к нам. – Прошу прощения за беспорядок. Много хаотичных событий в последнее время. Я узнаю героиню из общественного центра. Антарес?
– Да.
– Мы сделали это в попытке опередить то, что мы имеем сейчас, и оказаться в роли козла отпущения. Два дня назад у нас случился бунт, потому что мы не смогли опередить события или дать массам другую жертву.
– Это не должно быть про жертвы, – сказала я.
– Все сводится к хлебу и крови, – произнес он. – Снег ляжет дней через пятьдесят, а у нас нет хлеба. Скажи, общественный центр и его исход будут проблемой?
– Не особо, – я покачала головой.
– Хорошо, – сказал он. – Что привело вас сюда, «Прорыв»?
– Мы можем поговорить об этом приватно? Наша команда и ты? – спросил Козерог.
– Я не знаю всех ваших способностей и не собираюсь пользоваться дорогими услугами других людей, чтобы получить эту информацию. Вы оставайтесь впятером. Я оставлю четверых, которым доверяю. Справедливо?
Козерог глянул на Свету, потом на меня. И кивнул Королю Крахов.
Король Крахов отобрал своих людей. Остальные после его жеста разошлись.
У Детской, я заметила, был обновленный костюм. Он был подогнан под ее стройную фигуру, а изогнутая золотая лента на животе подчеркивала небольшую выпуклость. Она осталась.
Как ни странно, в свиту Король Крахов отобрал вовсе не профессионально выглядящего мужчину или женщину в белых доспехах с четким дизайном. Он повернулся к группе подростков с выбеленными узорами животных. Одного он попросил остаться – паренька с белыми клыками, изображенными на черной ткани банданы, скрывающей нижнюю половину лица.
Остался и мужчина с прямым пробором. Я подумала – возможно, это потому, что он лейтенант Короля Крахов.
Оказалось, он не лейтенант. Король Крахов повернулся к дому позади себя и после паузы поманил кого-то рукой. Вышел еще один Плащ и, пройдя по тропинке, присоединился к нам. К тому времени, когда он до нас добрался, большинство остальных уже удалилось. Тот, что с прямым пробором, встал прямо позади него, а Детская и парнишка с клыками – по обе стороны от Короля Крахов.
Высокий, с длинными каштановыми волосами ниже плеч, аккуратно подстриженными усами и бородкой, в очках для чтения (большую часть времени он смотрел поверх них). На нем была рубашка свободного покроя, которую девяносто девять процентов людей не смогло бы снять, и черные облегающие джинсы, заправленные в ботинки. На пальцах у него имелось множество колец, еще одно кольцо свисало с шеи на простом кожаном шнурке.
Маркиз. Биологический отец Эми. Он встретился со мной глазами и улыбнулся.