ФАКЕЛ 7.9
– Козерог, Антарес, Тресс, Криптид и Шухер, – представил нас Король Крахов. – Это Детская, Маркиз, Щеголь и Плотояд.
– Или Плот, – сообщил парень в зубастой бандане. – Но не Яд.
– Эх, произношение имен, – сказал Маркиз. – Восхищаюсь теми, кто способен переоткрывать себя заново.
Он снова встретился со мной глазами. Козерог тоже покосился на меня.
Каких слов или действий от меня ожидают? Не лучше ли просто уйти? Могу ли я позволить себе эту слабость?
Я ненавидела сомневаться в себе. Я ненавидела, когда вопросы и беспокойство проникают в меня. Предполагалось, что я буду двигаться прочь от роли сверхуверенной, буйной героини к чему-то более сбалансированному, но сомнения искажали этот путь. Та же динамика, те же решения, но они превращались в утрату уверенности и силы в обмен на внутренние компромиссы и нерешительность.
– Тут что, есть какая-то история или что-то еще? – поинтересовался Плот.
Моя голова повернулась, глаза расширились. Как мне на это отвечать? Как мне вместить в один ответ то, что я не могла вместить в часы сражений наедине с собственной интерпретацией событий?
– Мелкий конфликт интересов, – произнес Король Крахов. – Он уже улажен.
На слове «улажен» я споткнулась.
Он говорил не про меня и Маркиза. Он имел в виду Козерога и тех троих, которые уже ушли.
– Ты пригласил меня в свой внутренний круг, – сказал Плот. – Я это понимаю, я рад. Думаю, мы вознаградили твое доверие хорошей работой.
– Верно, – ответил Король Крахов.
– Есть ли какая-то история между тобой и этой группой? Как это скажется на «Паромщиках»?
– Единственный актуальный конфликт интересов с этой командой связан с атакой на общественный центр, в которой участвовали Детская и я. Антарес. И она, и я считаем, что это не представляет проблемы. Мы можем вести дела.
Я остро осознавала, что Маркиз разглядывает меня. Он увидел, как я отреагировала, когда подумала, что всплыла наша связь. Черт побери.
Козерог заговорил:
– Между мной и Королем Крахов нет никакой связи, помимо того, что мы знаем нескольких одних и тех же людей.
– Наше общество обладателей способностей – тесный мирок, – произнесла Детская. – Инцестуальный.
– Чувствую, что мне необходимо высказаться, – заявил Маркиз.
«О нет. Ну и жопа же ты».
– Еще один конфликт интересов. Не думаю, что это должно что-то изменить, но у меня тоже есть некоторая связь с Антарес.
– Какого рода связь? – поинтересовалась Детская.
– Семейная, – ответил Маркиз.
Мой рот раскрылся, но слова на секунду запоздали. Король Крахов воспользовался возможностью перекрыть мои не прозвучавшие слова:
– Я этого не знал.
Я подобрала-таки слова, которые до того не могла найти. Я пыталась оставаться хладнокровной, хотя чувствовала себя максимально далеко от этого состояния.
– Я бы не сказала, что семейная. Мы связаны, и даже этот термин несколько притянут за уши.
– Панацея – моя дочь. И также твоя сестра. Между связью и семьей существует весомая разница. Хорошее или плохое, но Панацея занимает важное место в наших сердцах.
– Черт, – едва слышно ругнулся Козерог.
– Она моя приемная сестра, – поправила я его. Я на сто процентов ощущала, как мелочно прозвучал этот акцент на «приемной», и понимала, что делаю ровно то, что в прошлом приводило меня в ярость, когда так поступали другие. – Я подчеркнула «приемную» не потому, что она не была членом семьи. Я пытаюсь донести, что мы с тобой не так уж сильно связаны. Есть дополнительные полшага.
– Мы связаны общей ассоциацией с важным для нас человеком. Я не хочу вводить в заблуждение своих коллег.
На секунду я стиснула зубы. Все больше и больше я чувствовала, что мне приходится отмерять и просчитывать каждое слово. Я работала с чем-то нестабильным так же, как, возможно, работал бы человек, собирающий сверхчувствительную бомбу. Одна ошибка – и все полетит под откос.
«Осторожно, не допусти катастрофы, не усложняй, не отвлекайся от главной цели».
– Маркиз, ни в коем случае не хочу проявить неуважения, но тебя не было в нашей жизни, когда она…
«Не облажайся сейчас, Виктория, – сказала я себе, когда эмоции стали мешать словам. – Не выкажи слабость, не сорвись».
– …и я росли вместе. А я не была частью ее жизни, когда ты вошел на сцену. Ты и я не связаны никаким… как ты сказал? Значительным образом?
– Важным, – поправил меня Маркиз.
– Да.
– Здесь я уступлю.
– Спасибо, – произнесла я. Я была горда собой, но не потому, что победила в споре, – это был, в общем-то, мелкий спор. Я гордилась тем, что прошла через это. Такого рода гордость я не смогла бы объяснить никому, даже Свете.
Может быть, доктору Дарналлу.
Маркиз повернулся к Королю Крахов.
– Именно ее семья отправила меня в Птичью клетку на тринадцать лет и четыре месяца. Я зла не держу – на этот риск я шел сам. Они взяли на себя воспитание моей дочери, отчасти по моему предложению. Здесь я зло держу – мне не нравится, как они ее растили. Она не была счастлива.
От гордости не осталось и следа. В меня впитались и вспухли внутри мрачные чувства.
– Да, – подтвердила я. Больше всего мне хотелось, чтобы этот разговор уже закончился. – Не была.
– Но, – продолжил Маркиз, – она хвалила тебя, Антарес, насколько была способна. Она любила тебя и чувствовала себя любимой.
– Тут я… не могу не согласиться, – произнесла я напряженным голосом. – Но имеет ли это значение?
– Имеет, – ответил Маркиз с веской убежденностью. – Ты была или остаешься членом ее семьи, и это важно. Я чувствую себя в долгу перед тобой, особенно учитывая тот кошмар, которым все закончилось.
Услышать это было все равно что получить кулаком под дых. Ни брони, ни каких-то иных способов защиты от этого удара не существовало. Я не могла найти слова, и я лишь стояла, впитывая это все. Возможно, я бы просто улетела отсюда.
Света прикоснулась к моей руке, и я не решилась улететь. После этого секундного колебания улететь стало труднее, потому что я не смогла бы объяснить, почему удаляюсь сейчас, а не секунду назад.
Команда это все слышала.
Я осталась на месте, положив здоровую руку на руку в слинге, фактически скрестив руки на груди, и молча кивнула.
– Я упоминаю это, – продолжил Маркиз, повернувшись при этих словах к Королю Крахов, – потому что я действительно пристрастен. Пускай у меня нет права голоса или чего-то наподобие него в этой нашей дискуссии, но я сочту любезностью, если мы будем максимально расположены к Антарес и ее команде.
– Маркиз, твои мягкие любезности более эффективны, чем твердые обещания и клятвы, – заметил Король Крахов.
– Я понятия не имею, о чем ты, – ответил Маркиз. – Я всегда выполняю свои обещания и клятвы.
– Ты чувствуешь себя как рыба в воде и наиболее опасен там, где начинают работать туманные слова и открытые для интерпретации правила, – сказал Король Крахов. – Мы не знаем ни команду «Прорыв», ни чего они хотят. И ты сейчас просишь о такого рода любезности?
Маркиз ответил с полуулыбкой – лишь ус над уголком рта приподнялся:
– Да.
– До раздражения неопределенно, – произнес Король Крахов. – Ладно. Говорите со мной, «Прорыв».
Козерог покосился на меня, затем спросил:
– Насколько хорошо ты знаешь людей на своей территории?
– Зависит от того, кого и где, – ответил Король Крахов.
– Каждый ли Плащ или преступник здесь работает на тебя?
– Нет, – ответил Король Крахов. – А что?
– Мы слышали, что ты контролируешь Землю Н. Это общеизвестно.
– Я ее контролирую. У нас три городка средних размеров и несколько более мелких местечек. Я знаю тамошних людей. Эти сателлитные места сосредоточены на сочетании фермерства, рыболовства, собирательства и лесозаготовки на строго временной основе. В неподходящий для работы сезон или когда не хватает нужных ресурсов, поскольку где-то в другом месте трава зеленее, мы сдаем жилье в аренду.
– Плащам и преступникам? – спросил Козерог.
– Нужно быть очень храбрым и предприимчивым человеком, чтобы, вместо того чтобы потратить деньги на квартиру в Норуолке или Фейрфилде, арендовать маленькую хижину здесь. Мы в целом мире оттуда, и люди в тех убежищах живут вдалеке от удобств и предметов первой необходимости.
– Люди приходят сюда скрываться, – сказал Козерог. – А ты им это обеспечиваешь.
– Некоторые желают приватности. Поздней осенью, зимой и ранней весной те хижины стоят без дела и почти без связи с обществом. Мы прикоснулись к рынку, желающему такой изоляции.
– Чтобы, например, Механики создавали свои вещицы, да? – спросила Шухер.
– Возможно. Вы здесь в поисках блудных Механиков? – спросил в ответ Король Крахов.
– Мы здесь потому, что, возможно, кое-кто использует Землю Н как базу для своей деятельности, – сообщил Козерог.
– Это естественная часть соглашения, – сказал Король Крахов. – Мы следим за всем, что могло бы доставить Земле Н слишком большие неприятности. Мы вмешиваемся, если имеет место серьезное оружие, намерение причинить вред жителям Земли Н, использование наших убежищ для сокрытия жертв похищений.
– А что насчет намерения причинить вред жителям других миров, помимо Земли Н? – спросила я. – Вы это отлавливаете?
– В нашем распоряжении имеются способности, позволяющие видеть такого рода намерения в подходящее время и в подходящем месте.
– А в другие времена и в других местах? – спросил Козерог. – В какой степени вы это отслеживаете?
– В очень малой, – ответил Король Крахов. – Я буду откровенен, отчасти благодаря открытому запросу Маркиза. У нас много других дел. Убежища? Они не обладают ценностью, они не стоят траты лишнего времени и людских ресурсов, к тому же излишняя осторожность убьет сам смысл этих убежищ.
– Само то, что команда героев стучится к нам в двери и ведет расспросы, намекает, что это может быть важно, – заметил Маркиз.
Он был так похож на нее. Глаза, волосы, рот. Плечи.
– Верно, – признал Король Крахов. Он усадил свою крупную бронированную фигуру на землю, опершись рукой позади себя. – Такое не каждый день происходит.
Света, Козерог, Шухер и я переглянулись. Криптид держался очень неподвижно и напряженно, лишь его одежда иногда чуть сдвигалась, когда ветер дул особенно сильно.
Я подумала о спортивной команде. Та женщина не могла работать из-за занятости, или была какая-то другая причина?
– А в этих убежищах есть интернет? И сотовая связь?
– Они чаще не работают, чем работают. Легче отправиться в Норфейр-спан и воспользоваться тамошним оборудованием, чем полагаться на то, что есть в хижинах. Сервис доступен всего один или два часа в день, и даже тогда он ограничен.
– Он был лучше, но именно что был, – добавила Детская. – Нападения выносили сервисы. В городе были отключения.
– Аминь, – произнесла Шухер.
Криптид кивнул.
– Ты сказала, нападения? – переспросила я. – Это не случайные происшествия или поломки некачественно проложенной инфраструктуры?
Света добавила:
– Некоторые предполагали, что отключения – результат злого умысла, но власти молчали. Если и были какие-то аресты, о них никто никому не рассказывал.
– Там крайне злой умысел, – ответила Детская. – Враги Гимель знают, что не могут ввязываться в открытый бой. Наше население мало, но численность Плащей их отпугивает. Они знают, где Гимель уязвима.
У меня тоже было некоторое представление. Я уже думала о том, насколько серьезный урон нанесли отключения, потеря коммуникации и нарушения в деятельности и поставках, особенно с учетом времени, когда это происходило.
Приближались еще более холодные месяцы. Мы и так уже были в неважном положении, а если инфраструктура будет перегружена или выведена из строя… финансовые потери и падение трудовых ресурсов нанесут очень серьезный удар.
– Это война. На нас нападают, – произнесла я.
– Саботируют, – сказала Детская.
Враги нацеливаются на наши болевые точки, бьют по ним снова и снова, чтобы трещины распространялись все дальше. Что-нибудь в конце концов не выдержит.
– Вы не могли бы дать нам детали по этим атакам, чтобы мы могли подтвердить это сами? – спросил Козерог. – Возможно, найдется какая-то зацепка, которая наведет нас на след.
– Это возможно, но не сейчас, – ответила Детская. – Я должна поговорить с людьми, прежде чем поделюсь источниками, и некоторые из них не особо любят вашу команду. Возможно, понадобится убеждение.
Козерог кивнул.
Детская каким-то образом была связана с группировкой Скакуна. Там наверняка есть недовольные.
– Это те же самые люди, которых мы ищем? – спросила меня Света. – Похожий стиль действий. Они достают нас через атаки на город.
– Возможно, – ответила я. – Если так, они обладают сверхъестественным умением скрывать свою деятельность и бить по городу там, где больнее всего.
– Эти люди, – произнес Король Крахов. – Прав ли я, предполагая, что вы ищете виновников нападений на порталы?
Черт. Прийти к такому заключению было нетрудно, но это поставило нас в неудобное положение.
– Да, – ответил Козерог. – Да, ты прав.
Я очень надеялась, что Король Крахов и его доверенные лица не на вражеской стороне, иначе мы только что раскрыли им свои планы, и сейчас они будут подчищать хвосты.
Козерог кивнул и продолжил:
– У нас есть основания полагать, что ты не был вовлечен в это напрямую. Одно из этих оснований – то, что у нас есть изображения их лиц.
– Одно из них вам знакомо, – добавила я.
Козерог протянул руку в сторону Шухера. Та передала ему телефон, экран которого светился.
Козерог нашел то, что искал.
– Вот что у нас пока что есть.
Маркиз взял телефон и расположил так, чтобы было видно другим, а те подошли к нему ближе. Я чуть отступила.
Я нервничала. В таком виде я себе не доверяла.
– Похоже на Царствие Небесное, – подметила Детская. – Ты его имела в виду, что он должен быть мне знаком?
– Да, – кивнула я. – Это и был ход моих мыслей. Ты работала с ним. Не могла бы указать в целом, где его искать?
– Нет. Он особо не откровенничал. Не знаю ни его местонахождения, ни чем он занимается после общественного центра. Я видела его четыре раза в одном месте, где собираются злодеи, и за это время он отклонил пять предложенных работ. Он очень придирчиво выбирает работы, которые не давят на его чувство этики.
Одно из знаний, что я приобрела в семейном осмосе, это то, что привычки – это ловушка. Если Царствие Небесное проводит много времени в питейных заведениях и если он всегда посещает одну и ту же церковь в одни и те же даты, мы сможем этим воспользоваться, чтобы выследить его.
Знание его привычек – это уже выигрыш. Хорошо бы знать еще больше.
– У тебя совсем нет идей, где он жил? – спросила я.
– Нет. У меня было впечатление, что не на Гимель, но не на Земле Н. Он ходил в церковь каждый день.
– Он не из «Падших»? – спросил Козерог.
Она покачала головой.
– Не знаю. У меня не создалось такое впечатление. Никаких татуировок, никаких наркотиков, никакой вульгарности. Его вера казалась искренней, а я за свою жизнь познакомилась со многими верующими. Думаю, будь он «Падшим», я бы это поняла.
«Если бы это было так легко», – подумала я. Некоторые открыто провозглашают, кто они, но другие, например Козел Отпущения? Это стало сюрпризом.
Я призадумалась.
– Как ты считаешь, – спросила я, – не может ли он сочувствовать «Падшим»? Не быть их членом, но помогать и общаться с ними?
– Он любит вести людей к добру или праведным путем. Он мог бы сделать такое с «Падшими», если думал, что они нуждаются в спасении и в пастыре.
– И тогда он бы работал с ними, делился информацией?
– Не знаю, – ответила Детская. – Он был приличным.
– Не считая контроля над толпами и нападения на общественные центры, – сказала я.
– Он это сделал, поскольку счел справедливым и правильным.
– И еще из-за денег, – добавил Король Крахов. – Он попросил оплату в новых долларах, если это поможет.
– Что-нибудь еще? – спросил Козерог. – Нам может оказаться полезной любая информация о нем.
Король Крахов покачал головой.
– Если что-нибудь придет в голову, я вам сообщу. Я смогу найти вас онлайн?
– Меня легко найти, – ответил Козерог. – Е-мейл, телефон.
Король Крахов кивнул. Он потянулся к телефону, который держал Маркиз, и сделал жест пальцем длиной с мое предплечье. На пальце были те же металлические кольца, что и на остальном его теле.
– Не могу не обратить внимание, что на этих изображениях нет костюмов, – произнес Плот. – Это гражданские образы.
– Сборная солянка, – пояснила Шухер. – Трехмерные модели, притащенные из других мест. Лучшие предполагаемые варианты.
Я была очень рада, что она не стала растолковывать. Кинула взгляд на Криптида и увидела, что его рука чуть двинулась. Он как будто прочитал мои мысли: он был готов заткнуть девочку, если бы потребовалось.
– Эти изображения – всё, что у нас есть. Эти типы ударят еще, – сказал Козерог. – Мы должны не допустить этого. Небольшая вольность с правилами против людей, готовых действовать в таком крупном масштабе, вполне оправдана.
– Гражданские личности имеют значение. Вы не можете атаковать людей в их гражданском облике, – возразил Плот.
– Независимо от того, что они сделали? – спросил Козерог. – Это опасно и нелепо. Они пробивали дыры в реальности. Множество людей погибло.
– Если вам нужна моя помощь, найдите другой способ, – сказал Плот. – Прошу прощения, Король Крахов, Маркиз, я не могу это поддержать.
– Тогда отойди в сторону, – велел Король Крахов. – Стой так, чтобы тебя было видно. Никаких телефонных звонков.
– Я утратил твое доверие с такой легкостью? – спросил Плот.
– Вопрос не в моем доверии, – ответил Король Крахов, – а в их. Я доверяю тебе достаточно, но не могу позволить, чтобы их недоверие к тебе или твое к ним помешало делу.
Плот колебался. Взгляд его узких глаз прошелся по всем нам. Затем он отошел к одному из больших камней на газоне перед домом и сел на него, обратясь лицом в сторону от нас.
– Я знаю эту женщину с очками и черными волосами, – произнес Король Крахов. – Она пользовалась популярностью у нескольких людей, кто снимали хижины в том же районе. Обычно они держатся поодиночке, желая изоляции, но она дважды в неделю вела покерные сессии, и большинство на них ходило.
– Это потенциальный список людей, которые, возможно, связаны с ней и общей операцией, – сказала я.
– Этот список существует исключительно в моей голове. Я вам его не дам. Буду звонить и расследовать сам, – заявил Король Крахов.
– Это бы помогло, – произнес Козерог.
Это помогало, да, но било по моей уверенности в Короле Крахов и его роли в событиях.
– Расследование вперед не продвинулось, не так ли? – спросил Маркиз.
– Мы добились существенного прогресса, обменявшись информацией прямо сейчас, – ответил Козерог.
– Я не имел в виду то, что здесь. Я имел в виду прессу, правительство и суды, – сказал Маркиз. – Там есть прогресс? Какие-либо ответы от тех, кто у власти?
Я покачала головой.
– Никаких новостей. Они не указывают на виновников, что странно. Людям нужно подведение черты.
– Обратите на это внимание, – посоветовал Маркиз.
После этих слов по мне прошел холодок: звуки его голоса пробудили воспоминания.
На поле боя после Золотого утра. Эми. Мое предательское, искалеченное сердце воспарило, узнав ее.
Она переключалась между напускной уверенностью и безумием. Я не узнавала лица, которые она мне показывала. Я не узнавала голоса.
Здесь я могла сопоставить голос Маркиза с тогдашним голосом Эми. Те же интонации, та же уверенность.
Она набралась всего этого в обществе Маркиза.
Я заявила, что между нами нет реальной связи, но сейчас защищать это утверждение стало труднее. Связь была, идиотская, бессмысленная связь между прошлым и настоящим, и меня я по-прежнему пробирал мороз.
Я даже не помнила, что он только что сказал и какой разговор только что был.
От посадки в лужу меня спас лишь Король Крахов, сказавший:
– Вот эта пришла вчера вечером и не ушла сегодня. Она здесь уже какое-то время.
Он указывал на телефон с изображениями, который держал перед ним Маркиз.
Козерог шагнул вперед.
– Которая? Могу я подойти?
Получив разрешающий жест, он приблизился и занял место, позволяющее ему видеть между Маркизом и Королем Крахов. Чтобы мы были в курсе, он произнес вслух:
– Женщина с черными волосами. Она была лидером этой конкретной ячейки.
– Она сняла одно из убежищ, – сообщил Король Крахов. – Мы отмечаем, когда Плащи и люди с деньгами входят или выходят со станции. Она была в их числе.
– Это моя зона ответственности, – сказал Щеголь. – Если у вас есть вопросы, я могу дать ответы.
– Ты устанавливаешь камеры видеонаблюдения и работаешь с ними? – спросила Шухер.
– Помимо прочего, да.
– Ясно. Хмм, эм. Это хорошо, что ты пытаешься. У меня есть твои записи, и мои компьютеры дома их уже просматривают. Похоже, она ушла вчера в обычное время, но ее сумка выглядит крупней. Возможно, она упаковалась.
– Возможно, она упаковала не все, – заметила Света.
Я представила свое надвигающееся переселение в квартиру Эшли.
– Да. Трудно взять все. Другая возможность – что она что-то затевает.
– Следующее использование Земли Н как базы для операций, – добавил Козерог.
Это был необязательный укол, но я Козерога вполне понимала. В обмен на скромный доход властитель Земли Н дал неким кошмарным людям еще более кошмарную свободу делать свои дела.
Я нахмурилась.
– Король Крахов, у тебя есть какие-то мысли, что у нее за способность?
– Способность? Нет. Мы уделяли ей внимание, потому что у нее были деньги.
– Возможно, у нее какая-то незначительная мутация, – произнесла Света. – Она всегда носит темные очки. Если человек что-то прикрывает, это хороший намек, что у него есть способности.
– Это относится и к тем, кто под воздействием способностей, – заметил Маркиз.
Это тоже укол? Я понятия не имела, и я ненавидела само то, что вообще задалась этим вопросом, вместо того чтобы проигнорировать. Черт меня подери.
– Проблема в том, что, кем бы и чем бы она ни была, неизвестные нам способности опасны, – сказала Света. – Мы рискуем раскрыться перед ними. Есть шанс, что она вернется.
– Если мы проигнорируем, она все равно может узнать о нашем визите через слухи, – возразил Козерог. – Этого может хватить, чтобы она сбежала. Я предлагаю пойти сейчас. Это позволит нам не дать ей опомниться.
– Я согласна с Козерогом. Но только если Король Крахов разрешит нам вмешаться, – сказала я.
– Хороший ответ, – произнес Король Крахов. Его тон слегка изменился. Посерьезнел.
– То, что мы здесь и повсюду суемся, повлияет на твой бизнес, – сказала я. – Я это понимаю, но они атаковали нас всех, когда сделали то, что сделали.
– В общественном центре, когда ружье выстрелило и мисс Дымный Плащ была ранена, я заключил с тобой сделку, – произнес Король Крахов.
– Мы отпускаем друг друга, чтобы я могла ей помочь, – кивнула я. – Ты попросил меня сообщить всем, что ты за это не в ответе.
– Наша цель была схватить, удержать и выпустить. Намерения убивать у нас не было. Ты выполнила свою часть сделки, это мне совершенно ясно.
– Я старалась. У меня было не так много веса, как хотелось бы, поскольку я тогда скрывала свои способности. Я сообщила своему боссу, что это важно, и он сделал остальное.
– Этого было достаточно, – сказал он. – Спасибо тебе. И в благодарность, продолжая этот тренд на сотрудничество, в обмен на информацию и предоставленные вами изображения, а также благодаря хорошему отношению Маркиза вы можете вести свое расследование. У меня есть фургоны.
Мы выдвинулись совсем скоро – как только Шухер собрала свои вещи. Козерог вновь занял место водителя. У Маркиза в роли шофера был Щеголь. Король Крахов принял летающую форму.
Я подумывала тоже полететь, но вновь решила держаться рядом с группой.
Я устроилась на заднем сиденье. Фургон был с прицепом, и Криптид расположился там. Окошко в задней стенке фургона было открыто, так что голова Криптида находилась не так уж далеко от нас.
Первая минута (или около того) поездки была мучительной. Тянулось молчание.
Я не знала, что сказать.
Нет, пожалуй, знала.
– У меня создалось впечатление, что настоящая власть тут у Маркиза, – произнесла я. – А Король Крахов – бутафорский монарх.
– У меня такое же ощущение, – согласилась Света.
– Эх, а я по-прежнему пропускаю такие вещи, – пожаловалась Шухер.
Козерог молчал, но он был сосредоточен на вождении.
– Со временем научаешься следить за мелочами, – сказала Света. – Это больше чувство, чем логика. У нас нет доказательств.
– Угу, – кивнула Шухер.
Света сидела на переднем сиденье. Она развернула голову на сто восемьдесят градусов, наклонив тело чуть вбок, чтобы смотреть мимо подголовника. Я улыбнулась ей самой убедительной своей улыбкой.
Она высвободила руку, и предплечье с кистью упали между передними сиденьями. Щупальца изогнулись, и рука двинулась вверх, к сиденью рядом с моим и к моей руке.
Я взяла ее и легонько пожала.
Двадцать минут езды посреди ничего – лишь примятая трава там, где проезжали машины. Криптид вернулся к облику Криса, полагаясь на свой камуфляж и на то, что мы смотрели вперед, а он был сзади и таким образом сохранял приватность. Будь дороги позагруженнее или если бы Маркиз ехал позади, Крису было бы более неловко.
– Если ты не хочешь этим заниматься сегодня вечером, потому что устала, или расстроена, или еще что-нибудь, это ничего, – произнесла Шухер. – Не такое уж важное дело.
Я в самом деле не хотела. Я была вымотана.
– Я приду, – сказала я. – Если только что-нибудь не случится в ближайший час. Это важно.
Машина Маркиза сбавила ход. Мы остановились на склоне холма; машины стояли под углом почти в сорок пять градусов. Казалось, один хороший толчок – и они скатятся вниз.
Не то чтобы я думала о мелком, дурацком насилии как о способе высвободить накопившийся стресс.
Маркиз. Он и Щеголь вышли из машины с обеих сторон. Маркиз выглядел небрежно, и эта небрежность казалась точно рассчитанной; еще сильнее она была заметна на фоне опрятного Щеголя.
На другой стороне холма рос лес, и этот лес создавал барьер, позволяющий нам видеть хижину, в то время как нас из хижины видно не было.
Никаких гарантий, что она пуста.
– Шухер, можешь дать нам скан? – спросил Козерог.
– Не совсем скан. Я могу сделать снимок камерой, нацеленной на некоторый особый вид интерпретации.
– Сгодится. Все, что получишь.
Она немного повозилась. У нее за спиной был скрытый камуфляжем рюкзак, плюс много всего располагалось в маленьких сумочках на поясе. Найдя то, что искала, она прицелилась и сделала несколько снимков, подкручивая между ними различные регулировки.
Изображения появились на ее телефоне. Первым на них посмотрел Козерог, а Света заглядывала ему через плечо. Затем он показал Крису и мне, начиная с лучших. Темное, затуманенное там, где свет падал на траву. Человекоподобная размытая фигура в доме. Низко, будто человек спит на полу.
Другое изображение, более темное; травы вообще не было видно, лишь какие-то слабые полосы пробегали в этом месте. Электрический кабель, идущий по земле через лес, а затем поднимающийся к хижинам, светился, как и электроника внутри. На столе стоял компьютер. Еще что-то было на стене, много всего на двери.
Несколько объектов – чисто белые.
– Что это за штуки? – спросила Света.
– Тесты. Не обращай на них внимания. Это я пытаюсь кое в чем разобраться для секретного проекта шесть – девять для наших коллег.
– Тепловое и электрическое разрешение хороши, – произнесла я, глядя на последние несколько изображений. Одно выглядело гипердетализованным, множество других – размытыми. Еще через одно тек туман, которого не было в реальности.
– Шухер, мы можем получить еще одну тепловую картинку? – спросил Козерог.
– Секунду. Много настроек надо подправить.
Я остро осознавала присутствие Маркиза поблизости. Было так же неприятно, как когда я увидела Пресли в поезде. Некто напоминающий Эми на самом краю поля зрения.
Он был справедлив, он был хорош. Он объяснил про мое прошлое, не спросив разрешения, но он также предложил услугу. Доверяла ли я ему? Нет.
Этот список плюсов и минусов подытоживается чистым минусом; но объясняется ли моя ненависть к нему этим? Могу ли я вообще объяснить, почему я его ненавижу?
В каком-то смысле он напоминает мне обо всем, что пошло не так с Эми. Двуличие, злодейство, то, что он нарушил мои границы одним своим присутствием здесь, когда я этого не хотела, и то, что он остался, несмотря на конфликт интересов, хотя «Паромщики» ушли.
У других наших было некоторое представление о том, что сейчас произошло. Я намекала, но не рассказывала вслух.
Мне пришлось бы объяснить Тварь.
Может быть, если я пойду к доктору Дарналлу…
– Виктория, – окликнул меня Козерог. В его голосе были тревожные нотки. – Света!
– Да?
– Быстрее! Он умирает!
– Дверь под током! – воскликнула Шухер.
Я полетела. Света неслась следом, страдая от того, что, кроме травы, ей не за что было цепляться.
Я протянула ей руку.
От одной лишь силы ее рывка раненая рука в слинге заболела. Я могла бы попросить о помощи Маркиза, но черта с два я это сделаю.
Я проломилась прямо сквозь электрифицированную дверь. Миг спустя Света просвистела в щель между мной и верхом дверного косяка.
Мужчина, окровавленный, бородатый, с прической маллет и в очках. На руке у него была татуировка, но я не могла разобрать какая, потому что кровь текла слишком сильно.
На полу были уже литры крови, и в нем мало что оставалось. Когда я подлетела к нему, его голова двинулась, но глаза были расфокусированы.
– Я Царствие Небесное, – проговорил он. – Помогите этому человеку и помогите мне.
– Что происходит? – спросила Света.
– Он под контролем, – ответила я. – Мы тебе поможем, окей, Царствие. Не дергайся, ты только хуже делаешь.
– Я вас не слышу, – сказал он. – Ничего не вижу. Если бы я знал, что вы придете, я бы этого не сделал.
– Помоги, – бросила я. – Полотенца у кровати.
В углу хижины лежали полотенца. Света схватила их, и я попыталась остановить кровотечение. Этого было недостаточно.
– Они оставили тело связанным, наказав меня за то, что я был недостаточно быстрым. Я не мог просто сидеть и чувствовать, как тело умирает от голода, не могу так просто отсоединять свою способность от жертв. Они мне не позволят. Я тянул, пока проволока не прорезала достаточно глубоко. Если бы я подождал всего двадцать минут…
– Держись, – сказала я ему. – Переживи это дело.
– Я тебя не слышу, – проговорил он как будто издалека. – Я чувствую, будто теряю маленькую частицу себя каждый раз, когда выкидывают одно из тех тел.
Проволока мешалась. Я протянула руку и включила поле всего на миг, чтобы дернуть ее, вырвать оттуда, где она были закреплена. Справа от меня сломалась половица.
Без проволоки было в целом легче, но некоторые ее витки работали как турникеты. Я не понимала, какие именно, поэтому сосредоточилась на тех, которые точно прорезали плоть до кости.
Подбежали другие. Маркиз, Криптид в закамуфлированном человеческом облике, Шухер и Козерог. Короля Крахов не было – он был слишком крупным для этой комнаты.
К умирающему подбежал Маркиз. У меня тревожно кольнуло в груди, когда я увидела поворот его головы, то, как он связал волосы за затылком и скрепил костяной петлей. Его выражение лица было всецело серьезным, как того требовала ситуация, и все же в нем словно недоставало чего-то – света.
Во всем этом я видела ее.
Его инструменты были грубее, на это были инструменты. Он помог Свете перерезать проволоку, а потом занялся открытыми ранами, запечатывая их в сложные костные структуры.
– Они используют меня, – произнес истекающий кровью мужчина. – Они захватили меня. Я – способ передачи сообщений между мирами, я – инструмент, оружие.
Маркиз удвоил усилия.
Я отвернулась, ощутив острый дискомфорт, затем встала, потому что просто отвернуться оказалось недостаточно.
Я сделала что могла, и мое присутствие рядом с этим человеком лишь затрудняло оказание помощи. Я отслеживала, где могу вмешаться, схватила пару предметов, чтобы подать: например, ножницы на столе.
Мужчина продолжал говорить, и я пыталась сосредоточиться на его словах.
– Война – отвлечение. Она оттягивает нас от города и от того, что важно. Они охотятся за всеми скоплениями Плащей. Большие команды, места, где Плащи собираются. Им нужна Богиня, и они пойдут за ней, когда наберут достаточно сил.
– Кто они? – спросила я. – Те же, кто атаковали портал? Земля Чейт?
– Не слышу.
– Чейт! – я повысила голос.
– Не Чейт. Это… отвлечение. А…
Пауза была настолько длинная, что я подумала – этот человек умер, и Царствие Небесное ушел.
Криптид сейчас помогал на медицинском фронте. Похоже, в этой области он знал больше, чем я.
Я кинула взгляд на письменный стол. Все либо пропало, либо было искромсано.
Я открыла ящички – ничего не нашла.
Когда мы уйдем вместе с жертвой, вряд ли мне доведется еще прийти сюда и продолжить расследование. Не завтра. Многое изменится. Король Крахов или Маркиз проведут свое собственное расследование, а может, отрядят кого-нибудь вроде Щеголя.
Между стеной хижины и правой боковиной письменного стола собралась чертова туча пыли, в которой виднелись выброшенные салфетки и частички пищи.
С помощью Твари я отодвинула стол от стены на фут. В мусоре ничего не спрятано. Я придвинула стол обратно.
– Если нужна моя помощь, дай знать, – сказала я.
– Не требуется. Возможно, он выживет, – ответил Маркиз. – Нужно поскорее доставить его в больницу.
– Может, мне его отнести по воздуху? – предложила я.
– Лучше в фургоне со мной и одним из наших докторов, – возразил Маркиз. – Если он в полете снова протечет, ему конец.
Мне было трудно на нем фокусироваться. Я была рада, что он помогает, и ужасалась тому, что он здесь. Он был в одном шаге родства от нее, а моя голова пребывала в не самом рациональном состоянии.
Книги. Мой книжный стеллаж служил мне убежищем, а здесь тоже кое-какие имелись.
Большинство книг было повреждено или носило следы плохого обращения, возможно при переносе с Бет на Гимель, а затем на Н. Они выглядели старыми, как заядлый курильщик, которому сорок, а на вид шестьдесят.
В самой левой части стеллажа было свободное место, но не было пыли. Я проверила и обнаружила нечто подобное тому, что я видела у стола позади. Грязь, мусор… и бумаги. Я взяла бумаги.
Какие-то финансовые бумажки. Какие-то медицинские.
И один лист, который женщина, вероятно, захотела бы взять с собой. Я прочла шапку. Не дав Маркизу заметить, я втихаря сложила его и убрала в карман, а затем продолжила обыск.
– Мы привели фургон! – прокричал какой-то мужчина снаружи.
Я предложила единственную свою руку помощи Маркизу, Щеголю, Криптиду и Козерогу, и мы вместе вытащили пострадавшего из дома с минимальной тряской. Мы положили его в кузов фургона, и люди Маркиза разместились следом.
Хаос этого эпизода означал хаос и всех последующих эпизодов. Король Крахов вел себя жестче, чем прежде, приказывая своим людям заходить в хижину. На его территории произошло кровопролитие, а человек, которого захватили, взяли под контроль как посредника Царствия Небесного и оставили умирать, был, похоже, местным жителем.
За наши усилия по его спасению мы получили спасибо и намек, что нам стоит вернуться на станцию.
Света маленькой щеточкой вычищала кровь из сочленений своего костюма. Шухер была с Козерогом и Криптидом.
Она в хижину не заходила, но, возможно, располагалась в такой точке, откуда могла видеть происходящее. Много крови, много открытых ран и прочего ужаса. Даже в лагере «Падших» мы берегли ее от большинства подобных зрелищ.
Я положила руку ей на плечо. Она подняла голову и посмотрела на меня серьезно.
– Ты в порядке?
Она улыбнулась и кивнула.
– Вот что нашла, – и я показала ей бумагу, которую спрятала.
Она пробежала ее взглядом, потом осознала ее значение. Я увидела, как округляются глаза.
Я протянула бумагу другим нашим по очереди.
Это был мой единственный трофей. Остальное – разные чеки, которые я оставила находить другим.
На шапке листа было название отдаленной тюрьмы для Плащей, куда отправили Эшли и Рейна. На самом листе значились номера пациентов, устаревшие на несколько месяцев. Некоторые были подчеркнуты.
Эта тайная группировка интересуется тюрьмой, а у нас там уже есть свои люди.