ФАКЕЛ 7. ИНТЕРЛЮДИЯ Б
Гэри Нивз пытался спасти мир, и у него не получалось.
Двадцать шесть миллионов человек. Миру пришел конец два года назад, но, на предыдущую неделю, на Земле Бет все еще пытались выжить двадцать шесть миллионов человек. Нападения на порталы перерезали часть наиболее доступных путей между Землями Б и Г.
Он был вполне уверен, что за последнюю неделю они смогли обработать не более чем несколько миллионов. Свыше двадцати миллионов по-прежнему оставались там, готовые пройти на эту сторону с теми пожитками, которые могли унести или упаковать. Многим пришлось перенаправиться к другим порталам спустя месяцы ожидания своей очереди у порталов на Земле Б или эквивалентных мест в Нью-Йорке Земли Б. На тех станциях, куда они вынуждены были переместиться, многие оказались в хвосте очереди. Некоторым предстояло попасть на поезда. А здесь им пришлось садиться на машины, потому что портал был слишком узок для чего-либо другого. Эта узость тормозила процессы еще больше.
Свет был только от прожекторов, и какой-то миг все прожекторы были сосредоточены на гигантском роботе со стеклянным лицом, за которым в жидкости плавал громадный угорь. Металл и странная технология вспыхнули, а затем прожектора сменили фокус – часть повернулась к каравану, следующему за роботом. Парачеловек, управляющий роботом, стоял на этой штуковине и махал рукой кому-то на земле с совершенно непринужденным видом.
Гэри увидел, как через портал проезжают новые грузовики, в основном лесовозы с закрепленными на них скамьями, и эти скамьи были забиты людьми, сидящими плечом к плечу, зачастую упирающимися коленями в людей на скамьях напротив, а между ними были втиснуты сумки. Внешних стенок у грузовиков не было, и ничто не останавливало яростный ветер, проносящийся через это место и поднимающий облака земли и пыли. Многие из людей на скамьях смотрели в одну сторону – на мир, куда их привозили.
Некоторые смотрели прямо на Гэри, который стоял в палатке, открытой с четырех сторон, потому что любую палатку с опущенными стенками унес бы ветер. Гэри был окружен складными столами, компьютерами, коммуникационным оборудованием и пластиковыми ящиками.
Джинн Винн из «Мортари» говорила ему, что люди на той стороне заболевают. Он и прежде видел, что въезжающие через портал люди бледные, исхудалые и апатичные, но до недавнего времени списывал это на погоду по ту сторону портала, на ограниченное питание и на раны в самой их душе, вызванные потерей вселенной, которую они считали своим домом.
Он желал для них лучшего. Искренне желал. Земля Г была лучше, чем та, откуда они прибывали, но недостаточно хороша.
Он заявил о желании управлять городом, но был выбит из гонки, потому что не хотел жульничать. Сейчас, в этой ситуации, он остро ощущал нехватку руководства. Оно было крайне далеко от «достаточно хорошего».
– Эд! – выкрикнул Гэри, перепроверив, что на мониторе прямо перед ним. Здесь осуществлялся триаж: мест, готовых принять к себе людей, просто не было, так что ему предстояло отправлять их туда, где было максимально близко к готовности; однако имелись и другие факторы. Плаза в блоке 19 была в наилучшем состоянии и имела наибольшую вместимость, но туда вызывали охрану пять раз за последний час. Тесс, которая там руководила, вызвала для поддержания порядка паралюдей, а Гэри знал, что тех, кто бегают в костюмах, она терпеть не может. Сейчас он привлек к себе внимание Эда и должен был принять решение. – Отведи караван в блок три!
Эд стоял наверху бетонной башни рядом с вратами. Взмахами светящихся жезлов, которые держал в руках, он указал направление на площадку С. Его напарник должен был быть на связи и уже говорить с другими, готовый указать дальнейшее направление.
Гэри надеялся, что плаза будет достаточно спокойной, чтобы принять новых людей, потому что уже поступали сообщения о следующем караване, который должен будет прийти через две минуты.
В один лесовоз можно запихнуть шестьдесят человек. Через портал прошло десять машин вместе с гигантским роботом и угрем.
Даже не царапина. Караван отсчитал шесть сотен из приблизительно двадцати миллионов.
Грузовики проехали. В одном из них Гэри узнал армейский грузовик, который всего две недели назад, везя гражданских, сложился пополам и опрокинулся. Механическая поломка. Погибли люди, и образ машины, везущей и живых людей, и трупы, накрытые белыми пластиковыми покрывалами, отпечатался у него в памяти. Теперь он снова был на дороге, потому что и не хватало машин, способных брать много людей и пересекать грубые, разбитые участки земли по ту сторону портала.
Он видел матерей и отцов, которые, проезжая через портал, не могли даже притворяться, что надеются на лучшее. Он видел других, у которых горел огонь в глазах – пока они не обнаруживали искаженные порталы, нависающие над горизонтом; на них смотреть было еще печальнее. Несомненно, они об этих порталах слышали, но увидеть воочию? Гэри был рад, что сейчас поздний вечер и порталы видно не так уж хорошо. Ему не приходится смотреть, как меняются выражения на лицах.
Гигантский робот с угрем внутри шагнул в сторону и поднял руку, которую парачеловек наверху использовал как платформу. Затем рука опустилась, помещая парачеловека на один уровень с его коллегами. «Пастырями».
Гэри был не единственным, кто следил за каждым их движением. Причины были разные. Дети смотрели, потому что на паралюдях были яркие костюмы с отчетливой индивидуальностью. Мужчины смотрели, потому что беспокоились, как и Гэри, или, как он предполагал, потому что их взгляды притягивали юные леди в платьях, открывающих голые ноги и не оставляющих иллюзий насчет размеров груди. Женщины… почему смотрели женщины, он понятия не имел. Вероятно, по тем же причинам.
– Они мешаются? – спросила Хизер.
– Пока нет, – покачал головой Гэри.
Хизер была сменщицей Гэри, доступной, когда он делал перерыв, с пятичасовой вахтой – так пошло с самого начала, когда он закончил вечернюю работу, чтобы получить свои пять часов сна. Она должна была сменить его час назад, но работы было так много, что он не мог позволить себе остановиться. Хизер могла бы воспользоваться лишней возможностью отдохнуть, но она работала на заднем плане, поддерживая Гэри, проверяя его на предмет ошибок, потому что ошибки случаются, когда люди так утомлены, как они сейчас.
С учетом усталости и всего прочего они запросто могли бы уже хватать друг друга за глотки. Даже если бы они следовали стандартному расписанию, стресс, близость и усталость могли бы с легкостью довести их до того, чтобы хватать друг друга за глотки. Этого не происходило. Гэри чувствовал, что они хорошо сработались. У него было ноль жалоб, и она ничем не показывала, что хоть чуть-чуть раздражена.
Когда машины замедлились, чтобы свернуть за угол и направиться к площадке три, с боков на них стали запрыгивать люди с мешками в руках. Вода и какая-то простейшая пища в качестве приветствия новоприбывших беженцев и заботы о нуждающихся.
Герои все еще продолжали совещаться. «Пастыри» были одной из двух присутствующих геройских групп; вторая – рыхлое скопище паралюдей, охранявших станции. Поскольку другие станции были закрыты, весь свободный персонал и паралюди могли сосредоточиться на вызволении людей с Земли Б.
«Пастыри» наконец расцепились. Каждый пошел в свою сторону – это показывало, что они знают, что делают. В его направлении не пошел никто, хотя он вроде как руководил этой станцией и примыкающими к ней узлами. Никто не пошел и к Ари, здешнему представителю «Мортари», который, технически, должен был передавать окончательные решения от начальства. Если бы они пошли к Ари, Гэри почувствовал бы себя униженным, но хотя бы он видел бы, что паралюди понимают, что обычные люди трудятся здесь, пытаются выполнять свою работу.
Если бы они пошли к нему или даже к Ари, им бы сказали держаться подальше от площадки 19, пока там все не уляжется. Гэри мог бы сообщить им, где они были бы полезны.
Во рту ощущался кислый вкус, было трудно глотать. Это не имело никакого отношения к способностям, и к медицинским проблемам тоже, по крайней мере сейчас. Это был уникальный способ, которым его организм давал понять ему, что он перенапряжен.
– Эд! – крикнул он на башню. – Попробуй связаться с «Пастырями» по радио! Нам надо знать, куда они направляются!
– Хорошо! – крикнул в ответ Эд.
– Одна рука не знает, что делает вторая, – произнесла Хизер.
Она была вдвое моложе его и любима почти всеми. Несмотря на то, что в борьбе с этим кризисом предположительно все должны были быть на одной волне, на практике это было не так. Но она – одна из немногих, кого он мог считать твердо стоящими в его углу ринга. В основном именно поэтому брюзжание о руках и попытки склонить людей к сотрудничеству были между ними частым делом.
– «Пастыри» занимаются своими делами, эти… кто там они, которые раньше были «Надзором» и продолжают следить за всем…
– Мыслители, – сказала Хизер.
– Да, если ты хочешь звать их так. Ни руководства, ни коммуникации. Они приходят, отрабатывают свои вахты и уходят, и они ведут себя так, будто их оскорбляет, когда мы пытаемся расспросить о деталях или узнать, могут ли они назначить какого-нибудь посредника. Эти Мыслители не мыслят, – проговорил он.
– Вдобавок еще Джон Драк, «Мортари» и организаторы на той стороне, на Земле Бет… – продолжила Хизер.
Гэри проверил таймеры. В главном окне находилась карта местности с помеченными площадками и восьмибитным автобусом, продвигающимся по карте миллиметр за миллиметром. Он должен был быть черным, но сейчас он двигался взад-вперед и горел тревожным красным цветом.
Хизер придвинулась ближе.
– Опаздывает.
– Хизер, выручи меня? Попробуй найти Ари и понять, знает ли он, где нам сегодня вечером ставят подножку? Люди появляются позже и позже, а обрабатывают их все медленнее.
– Думаю, мы все устали, Гэри.
– Чувствуется, что тут что-то большее. Найди Ари, а?
– Хорошо, – согласилась она. – Смотри не засни.
– У меня есть кофе.
Мыслитель возле главного портала подменил мерзкую девчонку с крысами.
«Герои» занимались своими делами. Другие фракции служили своим собственным лидерам. Работяги Драка, «Мортари» Винн. Всего процентов двадцать или тридцать составляли городские волонтеры, подчиняющиеся Гэри. Он организовал волонтеров и наладил все системы, чтобы их тренировать. Костяк составляла команда, с которой он когда-то надеялся вернуться на Землю Б и начать ее расчищать, чтобы ее можно было заселять заново.
Когда-то он надеялся, что они смогут вернуться домой.
То, насколько это недосягаемо, ему показали струящиеся сквозь пальцы числа. Шестьсот тел из двадцати миллионов. Из трех тысяч человек, работающих здесь, подчинялись ему (или предположительно подчинялись) двадцать – тридцать процентов. Но слишком многие из них верили в «Пастырей», чувствовали, что взгляды «Пастырей» совпадают с их. Гэри знал, что не совпадают.
Прожектора мигнули, затем отключились, затем, когда питание вернулось, включились по одному за раз, неравномерно. Он услышал, как заработали вдали машины, когда запустились генераторы.
Он обвел взглядом палатку и заметил свой громоздкий широкоугольный фонарь за миг до того, как электричество вырубилось окончательно.
Генераторы всегда давали им не больше секунды.
Вслепую он добрался до фонаря и, нажав кнопку, включил его. В одной из сумок были лампы на батареях. Люди поблизости слетались к нему, как мотыльки к свече. Он был одним из немногих полноценных источников света. Другие – Патруль, полицейские и прочие, у кого фонарик входил в стандартное снаряжение. Но те фонарики годились больше для персонального применения.
Снаряжение Гэри предназначалось для освещения рабочих площадок. Он раздавал лампы, пока не увидел знакомое лицо, после чего переложил раздачу на него.
– Где Ари? – вопросил он.
Получил мешанину противоречивых ответов.
– А «Пастыри»?
– Полный патруль, – донеслось откуда-то поблизости.
Он понятия не имел, что это значит. О терминологии он тоже уже пытался расспрашивать.
У Эда на башне были батареи для мощного прожектора.
– Береги батареи! – крикнул ему Гэри. – Только половину включай за раз, пока мы не выясним, что происходит!
У его компьютера был собственный аккумулятор, а машина, к которой он был подключен, давала ему спутниковый интернет. В гигантском море тьмы – в этот поздний час большая часть города была не освещена – люди отходили к палатке Гэри.
Их вел примитивный инстинкт, как пещерных людей, отступающих к безопасному костру. Из-за этого инстинкта ему было труднее проверить компьютер.
Ничто не могло быть просто. Застопорившийся караван снова двигался. Если бы он оставался на месте, они хотя бы могли бы организоваться и приготовиться к его прибытию.
– То, что темно, не означает, что мы отдыхаем! Проходит следующий караван, и там, похоже, восемьсот! – воззвал он. – В палатке с баррикадами есть строительные шлемы со встроенными фонариками! Там должны быть и осветительные патроны! Нам нужно достаточно света, чтобы направить их в нужную сторону и не дать им ни во что врезаться! Вперед!
Люди побежали делать то, что он им приказал. Другие двигались в противоположную сторону, смыкаясь плотнее.
Почему «Мортари» не берет командование на себя? Почему герои не могут оказаться здесь и предложить какое-нибудь из их волшебных решений?
Он словно призвал их своими мыслями. Он увидел в толпе девушку с крысами; ее кошмарная маска с загнутым носом выглядела еще хуже из-за тусклого света, шедшего снизу.
– Я помогу, – произнесла она. – Хофь у меня и перерыв.
И повернулась уходить.
Когда Гэри был в четвертом классе, из-за одного ужасного учителя он был в таком стрессе, что заработал язву. Вот такой он человек. Он помнил боль, разлитую в животе, свое ощущение вспученности, словно стресс собрался внутри него и растягивал кожу, и он помнил кислый вкус во рту. Тот учитель и тот опыт сформировали его характер, внедрив нелюбовь к властным фигурам, неспособным вести за собой.
У него уже два года не было язвы, но что-то психосоматическое заставляло его чувствовать отголоски тех старых ощущений, когда он был в остром стрессе.
Сейчас он уже довольно давно чувствовал кислый вкус во рту и горле и тупую боль в животе. Эти ощущения стали ярче – возможно, даже ярче, чем если бы язва была настоящей.
– У кого налобные фонари – выстроиться по сторонам дороги! – прокричал он. – Они должны знать, где дорога кончается! Все остальные, если у вас нет дел в этой палатке, под башнями включается свет! Либо идите туда, либо идите за водой и поите наших беженцев!
– Он говорит, что хочет, чтобы вы убрались из палатки! – перевела Хизер. Она вернулась – то ли сейчас, то ли когда отключился свет.
Крик ничуть не облегчил кислый вкус во рту.
Большинство людей покинуло палатку. Оставшиеся все были знакомыми – теми, кого он не возражал видеть. Не его люди, не на сто процентов, как Хизер, но достаточно дружественные.
– Ари занят. Увяз в политических делах.
Гэри покачал головой.
– Что ж, я ему не завидую, но, думаю, если он такой занятой, «Мортари» могли бы послать сюда больше людей.
– Всецело с тобой согласна, Гэри, – сказала Хизер.
Показались горящие фары машин каравана.
– Велите им въезжать медленно! – приказала Хизер. – У нас недостаточно освещения!
Гэри взглянул на монитор. Он ненавидел то, что собирался сделать, особенно потому, что не было сигналов, что девятнадцатый решил свои разногласия, однако новоприбывших было много, и совесть не позволяла ему перегружать других новыми беженцами, когда девятнадцатый был почти пуст.
– Блок девятнадцать, – произнес он.
– Девятнадцать! – выкрикнула Хизер высоким голосом. Другие передали приказ дальше, и на бетонной башне светящиеся жезлы соприкоснулись концами, образовав форму шеврона. «Осторожно».
Машины были перегружены. Люди чуть ли не валились с них или вовсе шли рядом, потому что на скамьях было недостаточно места. Ветер дул яростно, как часто бывает возле порталов, и поэтому грузовикам было трудно ехать по прямой.
Сколько там? Тысяча человек? Предполагалось, что восемьсот максимум. Даже если каждая промежуточная точка наготове и всем снабжена, у него просто нет хорошего места, куда можно засунуть тысячу человек.
Он покинул свою палатку и взмахом руки велел водителю головной машины остановиться. На крыше машины сидел герой в костюме, к которому были прикручены какие-то технологичные детали. Фиолетовая жидкость, сияющая, как под черным светом, текла по трубкам к браслетам и чему-то еще, что у него располагалось вдоль позвоночника. Когда этот тип улыбался, слюна у него во рту тоже была сияющей-во-тьме фиолетовой.
Гэри попытался его игнорировать. Нужно было кое-что сделать, получить кое-какие ответы.
– Что у вас происходит? Тысяча человек?
– Тысяча сто.
– Черт меня побери, – ругнулся Гэри себе под нос, чтобы какие-нибудь дети в грузовике не услышали. – Да ладно вам.
– Они там как сардины в банке. Логистика – просто ужас. Сэр, серьезно, просто перетащите их сюда и выпустите в лес. Это все равно будет лучше, чем творится сейчас на той стороне.
– Мы должны выдать им удостоверения личности, убедиться, что не впускаем кого-то опасного. Мы дадим им какие-то деньги для начала, потому что у них почти всегда есть те или иные экстренные нужды. Если мы сделаем так, как вы предлагаете, они будут гражданами второго сорта.
– Мы их всех уже проверили сами.
– Мы не знаем ваших стандартов, – возразил Гэри. – Вы можете разделить караван?
– Тогда некоторые люди расстанутся со своими вещами.
Гэри повернулся к Хизер, стоящей позади с уоки-токи возле уха. «Ари», – сообщила она ему одними губами.
Все заняло минуту. Люди были беспокойными, в том числе потому, что многие из них прошли через портал пешком и сейчас не стояли на одном месте.
Мыслители ходили вокруг толпы и через нее, проверяя людей. Предположительно, это давало хоть какое-то успокоение. Они увидят любое оружие или ловушки.
– Ари говорит, что мы можем разделить людей.
– Велите людям взять свои вещи, если могут. Грузовики должны занять свои места, двигаться медленно, чтобы никого не переехать. Один в блок девятнадцать, один в блок шесть.
Грузовики медленно поползли – миля в час, не больше. Люди спрыгивали с них, или переходили в другую машину, или проверяли, с ними ли их сумки. Гэри знал, что, если это слишком затянется, прибудет уже следующая партия беженцев. Заторы и столкновения вели к недовольству, а оно – к стычкам, и первое знакомство с Землей Г вызывало у людей лишь расстройство. Это создавало плохие прецеденты.
Машины все еще ползли вперед, когда воздух разорвал резкий звук. В первый момент Гэри подумал, что это что-то вроде складывания грузовика. Механическая поломка, отказ…
Он услышал крики. Парачеловек, только что сидевший на кабине грузовика, упал наземь, вокруг него расплескалась люминесцентная фиолетовая кровь.
Раздались еще выстрелы.
– На землю! – выкрикнул он, но сейчас так много людей вопило и орало во все горло, что его не было слышно. Из-за шума и внезапно воцарившегося хаоса было трудно нормально видеть. Гэри делал что мог, жестикулируя, указывая направление. Кровь хлынула в одну сторону, значит, парачеловек был сбит со своего насеста выстрелом с запада. Гэри велел людям укрыться за грузовиком, спинами к колесам. Люди обнимались с рамой грузовика, прятались за скамьями, за багажом.
Следующая серия выстрелов пришла с востока. Это… это явно автоматный огонь.
Спланированный маневр, нацеленный на то, чтобы не дать им места для укрытия. Перекрестный огонь с двух сторон, из серьезного оружия. Даже отключение электричества…
Оно тоже было спланировано? Эта мысль наполнила его ужасом, почему-то более явственным, чем даже от пуль, летящих с противоположного направления.
– Палатки! – прокричал он, но никто его не услышал. – Палатки!
Он сам побежал к палаткам, прямо через открытое пространство, и пуля тут же ударила в землю в футе от него. Он жестикулировал, веля двигаться вперед. Здесь, по крайней мере, имелись пластиковые мешки, наполненные снаряжением, – через них пули могут не проходить.
Он увидел женщину в крысиной маске. Она бежала, низко пригнувшись к земле, прямо к источнику стрельбы.
Люди пошли за ним. За это они получали пули, потому что были открыты, и каждый упавший человек, которого он видел, становился раной в самой ткани его души, потому что он был в ответе.
Не в полной мере за гибель. Люди все равно бы погибали.
Не в полной мере как начальник. Предполагалось, что здесь будут другие, кто возьмет лидерство на себя. Он пытался.
Но в силу какой-то алхимии между тем и другим он был в ответе.
– Скорей, скорей! – кричал он. Сейчас люди вопили уже не так сильно. Они добрались до палатки и нырнули внутрь. Он обнаружил, что сидит спиной к одному из ящиков, достаточно тяжелому, чтобы не сдвинуться с места под его весом. Этот ящик послужил бы укрытием, будь он помещен в более удачное место. С искаженным от усилий лицом Гэри поволок его по земле. Кто-то еще принялся подталкивать, помогая.
– Ставьте ящики друг на друга, если сможете! – выкрикнул Гэри.
Они ставили. Гэри помогал как мог, когда был достаточно близко, но он и большинство других в первую очередь пригибались от пуль. Ящики поднимали группы из четырех человек, которые действовали осторожно, укрываясь за ними. Один из самых тяжелых ящиков они опустошали, чтобы затем поднять повыше и снова заполнить.
Враги, таящиеся в тенях вокруг портала, разряжали свое оружие в направлении лагеря, целясь в тех, кто еще не успели укрыться. Гэри видел, как люди умирают. Любых возрастов, любых верований. В животе он ощущал колючую боль, словно его тоже подстрелили, боль вдесятеро хуже, чем все, что он помнил из детства, когда у него была язва.
Кто-то звал его по имени. Он обернулся.
В дверях у подножия бетонной башни стоял Эд. У него было оружие – ружья. Они стреляли один раз, потом требовался многоступенчатый процесс перезарядки. Они предназначались для охоты и, возможно, для самообороны, для огромного большинства ситуаций, в каких достаточно одной пули.
Не для… не для натурального сражения.
Гэри один раз в жизни дрался на кулаках – с родным братом, когда одиннадцатилетний брат обозвал двенадцатилетнего Гэри гомиком. Он разбирался в своем оружии и применял его для развлечения, но никогда не был в числе тех, кто мечтают заполучить законный повод применить его или стать героем.
Эд всучил ему ружье и коробку патронов.
В нынешней ситуации Гэри чувствовал себя предельно далеко от роли «героя».
Каждую секунду кто-то умирал или бесповоротно направлялся в ту сторону.
Эд раздавал еще стволы, выбирая людей, которых знал. Это складированное здесь оружие предназначалось для беженцев; его держали в основном из-за его бартерного потенциала, а также на случай того, что когда-то считали худшим возможным вариантом: бунта беженцев здесь, в лагере.
Всего десять человек с дерьмовыми ружьями.
Гэри не хотел этого делать, но не мог попросить кого-либо другого – он знал, что способен попадать в цель, если только видит ее. Видеть было трудно.
– Если один из нас выстрелит, мы все выстрелим. Не открывай огня, если не уверен, что попадешь, – проговорил Эд, которого Гэри услышал лишь потому, что тот чуть ли не прижался ртом к его уху. Примерно то же Эд сказал остальной группе, двум людям за раз.
Гэри неотрывно смотрел на разворачивающуюся картину.
Ручные фонари попадали на землю. Желтые строительные шлемы с фонарями на лбу валялись в грязи. Местами лучи света прорезали струи крови, образовавшие поверх земли жидкие скопления или слои, а не впитавшиеся в нее.
Гэри был настолько выбит из колеи, что не мог сосчитать, сколько он видит рук и ног, валяющихся вокруг машин. Не отделенных от тел конечностей, а просто свет и тьма всё нарезали, так что виднелась лишь одна часть тела за раз.
Слишком многие шевелились, все еще страдая. Но добраться до них невозможно, если не разделаться со стрелками.
Позади этих отдельных лучей света – так много тьмы. Автоматы, стреляя, не создавали вспышек.
– Идемте, – скомандовал Эд.
Они двинулись вперед, укрываясь за холмом, огибая его в направлении группы с автоматами.
Это выглядело самоубийством – у каждого из них было по одному выстрелу. В лучшем случае они завалят половину врагов с этой стороны станции. А что потом?
Противник откроет огонь. У них, даже прикрытых чем-либо, не будет никаких шансов. Они не смогут отстреливаться.
Но не делать ничего?
На каждом втором или третьем шаге Гэри спотыкался, потому что земля была неровная или там были какие-то препятствия. Он думал, что издаваемый ими шум может всполошить стрелков, но в автоматном грохоте тонуло все.
Только тьма, отсутствие света. Только какофония, сверхизобилие звука.
Только холодное ощущение оружия в руках, горячее ощущение руки на теле, потная подмышка. Нога в ботинке, чувствительность Гэри настолько острая и непривычная, что он чувствовал, как пальцы ноги трутся друг о друга и плавают в поту, словно тот стек по телу и заполнил ботинки.
Они скрючились возле одного из булыжников, торчащих из склона холма.
Ни единого героя в костюме, нет «Мортари», нет света, нет помощи.
– Внимание, – произнес Эд.
Они заняли позицию, наведя оружие в направлении звука.
– Огонь, – приказал Эд.
После этого слова повисла некая нерешительность, как будто старое, испытанное, надежное, универсальное «Внимание, целься, огонь», впечатанное в коллективное сознание, поломалось, и это само по себе породило сомнение.
Во всяком случае, так это представлялось Гэри Нивзу. То, что он, возможно, стреляет в людей, в этот момент как-то затерялось, потому что он их не видел и не слышал. Они были бестелесны, и, если он и был сколь-нибудь нейтральным, как почти всю свою спокойную жизнь, сейчас испытываемая им ярость твердо поместила его в ту вселенную, где он нажал на курок.
Ружья были такими громкими – даже громче, чем полуавтоматические, выпускающие восемь или больше пуль в едином «тртртртр». Его челюсти сомкнулись с такой силой, что стало больно в висках.
Затем он принялся неуклюже перезаряжать ружье.
Следующая волна полуавтоматического огня была направлена на них, она ударила в камень, за которым они укрывались.
Гэри сполз ниже, прижался к земле и камню. Выглянув у самого основания камня, он прицелился, насколько смог в почти полной темноте, и выстрелил.
Выстрел дал какой-то намек на освещение. К ним шагала фигура – мужчина в вязаной маске без отверстий для глаз или рта. Судя по его позе, он абсолютно не тревожился, что люди позади стреляют мимо него, чтобы попасть в группу Гэри.
Другие тоже увидели его и открыли огонь.
Мужчина замелькал во все стороны – на полфута вправо, на фут влево, на шаг назад, на два шага вперед. Телепортация или что-то вроде. Ни одна пуля не достигла цели, потому что он смещался за миг до того, как кто-либо – хоть друг, хоть враг – мог попасть.
Он вспрыгнул на камень, шаркнув ботинками, и достал с пояса нож.
«Нет», – подумал Гэри.
– Бегите! – выпалил он.
Половина группы, включая Гэри, побежала.
Вторая половина попыталась сражаться; ключевое слово «попыталась». Третий выстрел Гэри был нацелен на мужчину в костюме.
Первая атака того типа промахнулась, потому что он сместился прямо в процессе замаха, уклоняясь от пули. Однако он тут же махнул в обратную сторону, затем снова вперед, почти что беззаботно нанося удары туда-сюда. Друг Эда Шейн умер. Эд пнул ногой, но ударил лишь воздух, когда враг сместился чуть левее. И нож вонзился Эду в грудь.
Гэри неуклюже попытался перезарядить, но уронил патроны. Все уже вышли из-за прикрытия и по-прежнему были под огнем. Сун получил попадание в живот и резко осел, а потом скатился вниз, потому что они были на склоне. Даже в темноте виднелись белки его глаз.
Гэри нашел другие патроны и стал запихивать их сбоку в ружье.
Рядом с мужчиной с ножом было уже три тела, и темный силуэт на темном фоне сосредоточил внимание на четвертом, который пытался спастись бегством. Этот человек, еще один из волонтеров Гэри, был далеко не так закамуфлирован темнотой. Его синяя рубашка виднелась в сумраке.
Парачеловек с ножом не наложил на него руки лишь потому, что люди с полуавтоматическим оружием успели нанести смертельный удар раньше.
Гэри побежал.
Его опрокинул громкий шум и яростный порыв ветра, сопровождающий движение летательного аппарата. Он проскользил по склону вниз.
Гигантский робот, и отнюдь не тот, что с угрем внутри.
Кто угодно узнал бы этот дизайн. Зализанный, зеленый с золотой оторочкой, с таким большим количеством огней, что, казалось, он сиял. Машина приземлилась неподалеку от того места, где совсем недавно находились стрелки.
Атаки машины ярко вспыхивали, но Гэри был не в том месте, чтобы видеть, что именно вызывает эти вспышки.
Парачеловек, которого никто не мог коснуться, приближался к группе Гэри. Пронзительный свисток сзади вынудил его остановиться.
Мужчина в зеленом с золотой оторочкой чешуйчатом доспехе, с небольшой бородкой, с копьем в руке. Он взмахнул копьем, и его навершие отделилось, как будто это был цеп с тридцатифутовым тросом или проводом.
Парачеловек исчез и появился ближе к подножию холма. Как раз за пределами досягаемости цепа.
Мужчина в зеленых доспехах снова взмахнул цепом, но на этот раз навершие отделилось полностью. Оно кануло в темноту.
У подножия холма раздался взрыв. Сдетонировало навершие копья – и парачеловек оказался на периферии этого взрыва. Он вскинул руку к носу и рту.
– К нему невозможно прикоснуться! – выкрикнул Гэри. – Он убил трех человек!
– Больше трех, – произнес мужчина в зеленом и золотом доспехе. Он держал рукоять копья так, как другой держал бы ружье. Она дернулась назад, словно выстрелила чем-то, но это произошло беззвучно, и не было ни света, ни дыма.
Новый взрыв, но на этот раз он больше походил на петарду, сдетонировавшую за миг до попадания в голову парачеловека.
– Ну вот, – сказал мужчина в зеленом. – Кто может оказывать медицинскую помощь?
Гэри не мог. Мог один из людей, призванных Эдом. Он направился к мужчине в зеленых доспехах.
Парачеловек у подножия холма отчаянно кашлял, стоя уже на коленях. Газ.
Обстановка разряжалась. Стрельба прекратилась после прибытия большого корабля. Другие Плащи были в городке внизу, включая гигантского робота с угрем. Они не были – он отказывался признавать их важными. Гэри видел лишь бойню, потерю множества жизней. Жизней людей, пришедших сюда в надежде на лучшее. У них не было ни шанса.
Насколько это несправедливо? Насколько оскорбительно? Они не были виноваты в Золотом утре. Они не были виноваты в ожидании и задержках, в медлительных попытках провести через портал людей, которые с каждым днем становились все болезненнее или все отчаяннее. И вот по прихоти крупных игроков, играющих в свои игры, они лишились жизней.
Он уронил ружье. Оно уже не требовалось, и это было не его. И он был не из тех, кто умеют оказывать медицинскую помощь.
Он спустился с холма и прошел к станции, где из портала вела дорога, а бетонные стены с башенками для лучшего обзора помогали обеспечивать безопасность. Находящиеся там люди направляли тех, кто проходил через портал, в другие места. Огни машины Дракон освещали большую часть территории.
Люди словно в трансе опасливо выходили из-за укрытий – палаток и ящиков. Они оглядывались по сторонам, смотрели на тела. Грузовики приняли на себя столько пуль, что шины полопались, а мелкие детали вроде дверных ручек и боковых зеркал поотлетали.
– Если вы целы, попытайтесь найти раненых среди мертвых, – воззвал Гэри. – Нам нужна чистая вода, вскипятите ее для стерильности, это для раненых. Джим, воспользуйся кофе-машиной, только без кофе – она берет сразу много.
Джим начал действовать.
– Кэт – одеяла, у нас есть спасательные одеяла в одном из мешков. Возьми себе кого-нибудь на помощь, попробуй их отыскать. Они могут быть под другими ящиками. Те, которые мы не используем для людей, выложи на землю. Доминик, ты…
Он осекся, когда увидел Хизер.
Слова покинули его, и он молча обошел ее тело.
Так много глаз следило за ним, искало его указаний. Они увидели, как он немного надломился. Он позволил им. Он сжал кулак, словно стискивая что-то перед собой, а потом дал этому упасть. Он подумал, что мог бы заплакать, но не позволил себе дойти до такого.
Так много.
– Что я должен делать? – спросил Доминик. Бедный, мать его, ребенок, ему было всего шестнадцать, и он старался держаться и как-то участвовать.
Это помогло самому Гэри взять себя в руки.
– Радио. Сообщи другим, что произошло. Ээ… нам понадобятся люди, чтобы…
Так много. Атакованы и застрелены без какой-то видимой цели. Это сбивало его с толку.
Земля задрожала, когда гигантский робот приземлился поблизости. Механические руки потянулись к ближайшим электрическим столбам, и освещение вернулось. Это было не к лучшему: стали отчетливо видны убитые.
Из машины вышли Дракон и Бунтарь.
– Я Дракон, это Бунтарь, а это мой корабль. Мы можем взять туда раненых, – произнесла Дракон.
Люди опасливо приближались к двум героям и их роботу.
– Это был акт войны, – сказал Бунтарь. – Более наглый, чем другие недавние нападения. Они проверяли нас на прочность, атаковали те места, которые считали уязвимыми.
Он сделал паузу.
– Я очень соболезную по поводу ваших утрат, – добавил он затем.
– Гэри, вы здесь главный? – спросила Дракон.
Она знает его имя?
– Вы были кандидатом в мэры, – пояснила она.
– Я… – начал было он. Его голос прозвучал тихо.
Вот в чем дело. Он хотел показать эмоции, но не мог показать эту эмоцию, потому что сломался бы.
– Ари был главным, – ответил он. – Из «Мортари».
– Ари Бёрк, я полагаю? – уточнила она. Гэри кивнул.
Она так хорошо знает имена. Его. Ари.
– Ари погиб, – сообщила она, повернув голову. – Это означает, что во главе теперь вы?
– Я… – он запнулся, качнул головой. – Наверное, да.
– Если вам что-либо необходимо, дайте нам знать. До получения новых указаний мы собираемся ухаживать за ранеными и переправлять их в больницы. Также будем патрулировать, следя, чтобы не было новых проблем. Когда беженцы вновь начнут прибывать, мы заберем часть с собой, если они согласятся обустроиться немного подальше. Джинн Винн это уже согласовала.
Вот они. Волшебные решения. Достаточно быть героем. Он был на девяносто пять процентов уверен, что Джинн Винн – парачеловек и что у нее есть свои волшебные решения.
Это Гэри переваривал без кислого вкуса во рту. Давно, очень давно его организм не обходился без этого странного ощущения, когда он испытывал такую сильную горечь по какому-либо поводу.
Он чувствовал себя далеко отсюда, когда здесь и сейчас так рельефно выпячивало свою брутальность и кровавость.
– Это ужасно, – произнесла Дракон. – Серьезно, мы окажем любую помощь, только дайте знать. Мы ставим себя под удар, показываясь здесь открыто, но не думаю, что наша совесть позволит нам сдерживаться и дальше. Мы можем здесь помочь.
– Помочь? – переспросил Гэри. – Почему… я хочу сказать, если вы хотите помочь, я спрошу. Почему это случилось?
– Жадность и злоба, – ответил Бунтарь. – Люди хотят этот мир и его ресурсы, всё, с чем он соединен, и все возможности, которые он дает. Они готовы причинять зло другим, чтобы получить то, чего они хотят.
Гэри покачал головой.
– Это из-за вас.
Бунтарь, похоже, растерялся, но Дракон сказала:
– Думаю, это не очень справедливо, Гэри. Герои в целом стараются изо всех сил. Мы с Бунтарем не появлялись лично, но мы приходим с потенциальными решениям ключевых проблем. Дайте нам шанс.
– Паралюди отобрали у нас наш мир, – произнес Гэри. – Они отобрали небо. Наш величайший герой оказался величайшим чудовищем, и мы не получили никаких ответов, как так вышло. Разве мы не давали вам шансы с самого начала? Насколько хуже все еще станет?
Он почти не помнил, что за ним наблюдают люди. Как всегда, те, кто в костюмах, приковали к себе все взгляды, поэтому его спор с ними привлек больше внимания, чем спор сам по себе.
Его удивило, что люди кивали его словам.
– Мы делаем все, что можем, так же как и каждый из вас, – сказал Бунтарь.
– Я думаю, мы заслуживаем большего, – возразил Гэри. Он обвел рукой картину произошедшего. В его голос проникли незваные эмоции. – Это… это плохо. Я был кандидатом в мэры. Я слышал разные вещи, видел фото и видео. Там, снаружи, есть твари, которые да, не такие сильные, как Всегубители, но мы сражаемся с ними малой долей прежней численности. Есть вещи похуже. Механиковы устройства, вышедшие из-под контроля. Спящий. Монстры, которые выглядят как мужчины и женщины. И теперь еще война?
Послышались согласные перешептывания.
– Лучшее – враг хорошего, Гэри, – произнесла Дракон.
– «Хорошие» парни сбежали! Где были «Пастыри»?!
Опять ему пришлось напомнить себе, где он находится, но он сделал это слишком поздно. Не все люди здесь его. Двадцать – тридцать процентов тех, кто работали на этой станции, были им наняты или работали рядом с ним раньше. По слухам, большинство людей здесь было за реколонизацию Земли Б. Но «Пастыри» придерживались принципа «возврат назад, к лучшему», и это шло наперекор чему-то фундаментальному во взглядах Гэри на ситуацию. Они не заработали эту публичность, а просто оседлали волну популярности, когда это движение набрало обороты.
Говорить против них – возможно, терять его собственных людей.
Начало ответа Дракон потонуло в голосах его людей, присоединившихся в своем гневе к Гэри. Некоторые кричали не так громко, как другие, но все равно эта реакция его удивила.
– Они останавливали третью группу, – пояснила Дракон. – Они тайно ушли, когда получили сведения о нарушителях. Мы не думали, что будет настолько плохо. Удар с фланга стал для нас неожиданностью.
– Вы не поняли, – произнес он. – Мы доверяем вам, когда вы приходите в места вроде этого, но я был здесь неделю, и за все это время «Пастыри» едва ли хоть слово мне сказали. Едва ли хоть как-то общались с Ари. Сегодня вечером они ушли, и мне пришлось послать за ними кого-то, чтобы попытаться открыть каналы коммуникации. У меня не оказалось такой возможности, и теперь десятки людей мертвы.
– Это, возможно, их стиль работы, давайте не будем отвлекаться, – сказал Бунтарь.
– Ну нет, – заявил Гэри. Его голос стал тверже. – Нет.
– Я говорила с ними, – произнесла Дракон. – Они не хотели своим поведением выдавать, что что-то не так. Они думали, что разберутся с проблемой тихо.
– Погибли люди! Чу… чудовищно много людей! – прокричал Гэри Нивз. При слове «чудовищно» его голос сорвался, как у подростка. Он прежде был политиком, а еще до того – бизнесменом. Если бы сейчас кто-нибудь рассмеялся, он не стал бы их винить. Возможно, умчался бы прочь. Но было лишь молчание. Когда он обернулся посмотреть, люди ободряюще закивали. Он продолжил: – В Золотое утро. При сломанных триггерах. От монстров, которых вы пытаетесь держать от нас в секрете. Здесь.
– Они неправильно поняли. Мы всего лишь люди, Гэри. Мы пытаемся делать все возможное.
– Нет. Вы выделяете себя как нечто большее, чем люди. У вас всего больше, вы надеваете костюмы и наряжаетесь, но знаете… то, что «Пастыри» не говорят ни с кем из нас и делают все сами, – это не изолированный инцидент.
– У нас с Бунтарем были свои причины. Если вы присядете и поговорите с нами, я могла бы рассказать о наших текущих проектах и о том, как мы начнем продвигаться вперед большими шагами.
– Мне не нужны ваши ответы, – отрезал Гэри Нивз. – Ваши решения… если бы они работали, если бы они нормально работали для нас, то мы бы на годы опередили другие миры. А что сейчас? Когда электричество отключилось и люди собрались на свет мониторов и фонарей, я представил себе, что мы первобытные люди, собравшиеся вокруг огня. Вот мы где сейчас.
– Вы преувеличиваете, – произнес Бунтарь. Дракон положила пальцы ему на руку.
– Я хочу открыть диалог, – сказала она. – Но здесь есть раненые.
Гэри посмотрел на раненых, которыми занимались парамедики. Люди, которые уже находились здесь, готовые к приему беженцев, и начавшие прибывать люди из соседних мест.
Многие кидали настороженные взгляды на Гэри и его перепалку с Дракон.
– Речь не о том, где мы в целом, а о том, где мы были в тот момент. Вы хотите открыть диалог, но – вас тут не было. «Пастырей» тут не было. Во всех своих малочисленных общениях с паралюдьми я постоянно замечаю, снова и снова, что даже от хороших мы слышим, что вы забываете наши имена или что мы вроде как «сливаемся в единую массу». Снова и снова. Есть этот разрыв, где мы даже не учитываемся.
– Я запомнила ваше имя, Гэри, – возразила Дракон.
Гэри пожал плечами. Он огляделся на павших, на раненых – тяжелоранеными уже занимались.
– Электричество может выключиться, когда я отсоединюсь, чтобы доставить людей в больницу, – предупредила Дракон.
– Фонари, – тут же стал раздавать указания Гэри. – Лампы, то же, что в прошлый раз. Батареи не экономьте.
Снова к работе, к невозможным числам, к горам с пиками, которые словно становились выше и выше по мере того, как он понимался.
Но было по-другому. Люди избегали «Пастырей». Они держались ближе к нему. Они были растеряны, обескуражены, испуганы, а его объяснение легко было принять. Во-первых, оно имело смысл, а кроме того, резонировало с оправданными страхами, которые жили в каждом человеке еще даже до того, как первый и лучший из паралюдей стер целые континенты и истребил большую часть человечества.
Они были рассержены, и то тут, то там слышались обрывки разговоров, в которых люди высказывали свой гнев. Гэри мог бы остановить их, но не стал. После этой трагедии, где так много людей погибло и пострадало, им нужно было кого-то винить, а это обвинение вызревало уже долго.
Корабль Дракон отсоединился от местной сети, и Гэри Нивз с его людьми остались во тьме.
Из безопасной темноты кто-то бросил что-то в сторону «Пастырей». Девушка в лунном костюме подняла руку и остановила брошенный предмет в воздухе.
Гэри мог бы сказать что-то бросившему, но не стал.
Молчание сменилось перешептываниями. Пока перешептывания не сменились криками, «Пастыри» ушли в следующий патруль. В главный лагерь они не вернулись.
⊙
Гэри старался не осуждать людей за очереди, особенно если они становились следствием насыщения людьми малых местечек, но он давно уже не ел, а на службе не было еды. Люди худели перед надвигающейся зимой.
Он стоял среди людей с цементом на штанинах или пятнами краски на краях рукавов. Ботинки с коркой грязи местами идеально сочетались с такими же грязными штанами. Он же был в черном костюме с черным галстуком, и лицо его было угрюмым.
– Мистер Нивз?
К нему обратился худой азиат с очень острым подбородком и короткими волосами. На нем была серая рубашка и красный галстук.
– Чем могу помочь?
– Вопрос скорее в том, могу ли я вам помочь, – ответил тот. – Я слышал кое-что из того, что вы говорили Дракон третьего дня.
Думать об этом было трудно. Зрелища крови и мертвых тел давило на сознание тяжким грузом. Гэри закрыл глаза, а потом сосредоточился на еде за стеклянными экранами.
– Вы там были? – спросил он для поддержания беседы.
– Нет. Ваши слова я услышал из третьих уст. Можно я куплю вам обед? Хотелось бы кое о чем поговорить.
– Эх, – ответил Гэри. – Я только что с похорон. Уже вторых за сегодня. Она была моим другом. Мне сейчас хочется погоревать в мире и спокойствии.
– Конечно. Могу ли я дать вам мою карточку, чтобы вы позвонили, когда вам будет удобно?
Гэри кивнул.
Мужчина сразу же протянул визитку. Эрвин Дэ Ён. Английское написание имени сопровождалось, как Гэри предположил, корейским переводом. Посреднические услуги и связи с общественностью. Остальная часть карточки была заполнена изящным золотым шрифтом – корейский текст к корейскому имени.
Гэри дождался своей очереди, заплатил и стал ждать еду. Он попытался подумать, что он может сделать для Хизер и для других. Его мысли ходили по кругу, пока он раздумывал, какой бы сделать жест, беспокоился, не будут ли они все неудачными, – сейчас, когда все предчувствовали тяжелую зиму, сборы пожертвований шли трудно. Он думал о скульптурах и символах, но ничего не подходило. Хизер всегда была человеком действия, она не придавала особого значения вещам. Эд был практичным и наверняка высказался бы по поводу любой скульптуры. Беженцы, которые так и не получили второго шанса, потому что слишком часто они вовсе не имели значения, – как вообще он может отдать им дань уважения?
Он был раздражен и даже не мог выразить это словами. Он попытался написать две статьи, но забросил их, и ему не с кем было поговорить, кто понимал бы все так, как понимала Хизер.
В углу маленькой дешевой забегаловки работал телевизор; там Джинн Винн обращалась к городу.
Гэри стукнул пальцем по ноге. Визитка лежала в кармане.
Он оглянулся, увидел того мужчину, стоящего в очереди, и подал ему знак.
– За обед я уже заплатил, – произнес он. – Но если вы хотите поговорить, то можете присесть со мной. Мои мысли сейчас не там, где должны быть.
– Не могу вас винить. Времена сейчас хаотичные. Я присоединюсь к вам, как только получу свою еду.
Гэри сидел, положив на стол свой сэндвич и фри и крутя визитку в руке, и ждал.
Наконец Эрвин сел напротив него.
– Вы посредник? И пиарщик.
– Скажите, Гэри Нивз, вы политик? – задал встречный вопрос Эрвин.
– Нет, уже нет, – ответил Гэри.
– Тогда нет, я не посредник и не пиарщик. Уже нет. Несмотря на это, я, можно сказать, напоминаю таковых, потому что у меня есть навыки. Возможно, это же относится и к вам.
– Возможно. Все равно звучит загадочно.
– Вы правы. Секретов слишком много, – сказал Эрвин. – Именно поэтому я обратил внимание на вас. Вы честный. У вас был и пост, и возможности, чтобы видеть ясно. Мне кажется, что мы с вами похожи в том, на чем стоим и что чувствуем.
– И что же?
– Гнев, – ответил Эрвин. – Растерянность. Но вы черпаете откуда-то силы, и вы говорили с Дракон, и люди вас слушали. Я могу говорить вам то, что вы должны знать. Я могу давать кое-какие указания, даже давать некоторые радикальные советы. Мы можем применить этот гнев и растерянность, праведное возмущение в сочетании с очень ясным пониманием, в каком положении мы сейчас находимся. Варварство прямиком из бронзового века и кутание у огня ради тепла прямиком из каменного века.
– При моем прошлом у меня есть талант распознавать лапшу на ушах, – произнес Гэри.
– Я говорю искренне.
– Вы закапываете идею «радикальных советов» между обещаниями и надеждой.
Эрвин медленно кивнул. Он достал из кармана телефон и с минуту искал в нем что-то, попутно клюя от своего сэндвича. Затем он развернул телефон и подтолкнул его вперед. Когда рука выпустила телефон, он указал на него.
Гэри посмотрел.
В телевизоре по-прежнему была Джинн Винн.
В телефоне –
Женщина в костюме.
– Остановите меня, если это покажется вам знакомым. Суперзлодейка по имени Цитрин работала на кукловода по имени Аккорд, который фигурировал во множестве списков, однако избегал наказания, поскольку был очень умным и очень осторожным.
Гэри кивнул. Он и сам подозревал, но…
Его губы плотно сжались.
– Аккорд составлял буклеты. Эти буклеты содержали такие вещи, как планирование развития города, экономика, эффективное содержание армии, логистика, окружающая среда.
– Звучит знакомо, – произнес Гэри, медленно выговаривая слова, словно пробуя их на зуб и затем решая сохранить их. – Я видел эти буклеты.
– Как и я, – кивнул Эрвин.
– Судя по тому, что я читал, мыслительские планы ничем хорошим не заканчиваются. Как правило, все, что создают паралюди, в итоге рассыпается. Первым и главным делом они создают проблемы.
– Значит, таков ваш план? Вы ждете, пока бедствие ударит по Джинн Винн, а потом воспользуетесь моментом и снова подадите заявку на лидерство?
– Я не знаю. Возможно, уйду в отставку. Есть достаточно дел. Держу это в уме как одну из возможностей.
– А если я вам скажу, что это невозможно? – спросил Эрвин.
– Держать это в уме?
– Чтобы бедствие ударило. Что если я вам скажу, что планы Аккорда сработают? С помощью написанных им текстов и рабской приверженности Джинн Винн содержанию этих текстов он провернет это дело с минимальными жертвами. Люди будут накормлены так, как вы можете только надеяться. Мы сможем защитить себя, создать себе убежище, и все будет идти хорошо.
– Разве это не положительный исход?
– Она удержит свой пост. Было бы сущим безумием смещать ее, когда она так хорошо справляется, а она будет хорошо справляться. Поэтому она продолжит двигаться вперед. Бедствий не будет вовсе, помимо неизбежных внешних явлений, и она будет справляться с ними блестяще.
– Как с недавним происшествием на этой неделе?
– Она справилась технически корректно. Ресурсы были перемещены, люди нанимались и увольнялись, были задействованы наемники как внешний ресурс. Люди наверху, в правительстве, аплодируют ей. Люди на земле чувствуют себя безопаснее.
– Тогда угроза в том, что… она справляется слишком хорошо?
– Правительство из паралюдей. Когда оно образуется, его будет трудно сотрясти. Просто не будет возможностей. Никаких ошибочных шагов, никаких личных слабостей. Самый большой скелет в шкафу – это ее прошлое.
Эрвин взял в руку свой телефон. Повозился немного и положил обратно.
Гэри взглянул. Там была Сьерра Кайли, еще одна бывшая претендентка на должность мэра. Она тоже сняла свою кандидатуру. На фото она стояла и беседовала с лидером «Темных лошадок» и с Цитрин – Джинн Винн.
Гэри кивнул.
– Игра была срежиссирована.
– Как часто и бывает. Но поражение не означает, что вы выбыли. Я искал вас и подошел к вам, потому что, думаю, у меня есть план. Вы мобилизуете силы на земле и быстро придете к власти.
– Вы хотите, чтобы я использовал недовольство паралюдьми?
– В некоторой степени, – ответил Эрвин. – Думаю, вы сможете собрать вокруг себя настолько много людей, что они не смогут вас игнорировать. Это будет ваш первый шаг, и вы уже начали его делать.
– А какой будет последний шаг? Какова ваша конечная цель?
– Это очень сложный вопрос, ответ на который зависит от многого, что случится в ближайшие недели. Но… давайте вернемся к тому, что я говорил насчет радикальных.
Гэри нахмурился.
– Подумайте, Гэри. Чего хотят эти другие Земли? Почему они угрожают войной и бьют по нашим слабым местам со все большей злобой? Они хотят территорию. Целый мир ресурсов и сеть порталов.
– И?
– Мы дадим им это. Мы пообещаем, что не пустим паралюдей во власть, сменим расклад. Обратимся к стабильному правительству, с которым мы в дружеских отношениях, и пригласим его к себе. Станем вассальным государством.
– Кого вы имеете в виду? – спросил Гэри.
– Никого. Это решение примете вы, без моих подсказок. Если я назову вам тех или других, вы подумаете, что я работаю на них. Есть варианты. К самой идее необходимо привыкнуть, но, если вы думаете, что хотели бы вернуться домой… возможно, компромиссным решением было бы открыть коммуникации и границы с миром, у которого есть намеки на нашу прежнюю цивилизацию и культуру.
Да, к этой идее действительно необходимо было привыкнуть.
Она была зловещей, неудобной.
Гэри взглянул на телеэкран.
Картина, как «Мортари» не удается провести мегалополис через зиму, внушала ужас. Умирающие люди, отчаяние.
Картина, как «Мортари» и Джинн Винн добиваются успеха, как описал Эрвин… внушала двойной ужас.
Идея объединения с другой Землей выглядела соблазнительно, если она означала стабильные поставки продовольствия зимой. Больше людей, способных отбивать атаки вроде недавней кошмарной.
– Я вижу начало. Возможно, я вижу конец. Что заполнит промежуток? – спросил Гэри.
– Для этого вам понадобятся патроны в обойме, – ответил Эрвин и улыбнулся. – У меня есть один списочек.
Он взял свой телефон. Нашел какую-то страницу и показал Гэри.
– Список людей, кому есть что рассказать. Жуткие истории о паралюдях. Истории, которые разогреют гнев. Вы выберете нужные истории в нужное время, скормите их прессе, поглядите, ужалят ли они. На этих нарративах вы сможете что-то построить.
Истории о тех, кто занимают важные посты в командах. Истории о монстрах. Истории о тех, кто заново сфабриковали свои личности.
– Вы это дело постоянно обновляете, – подметил Гэри.
Последний пункт был добавлен всего четыре дня назад. Семья, похоже. Джулиен и Ирен Мартин.