МАЯК 8.1
Унылое утро разделил надвое худший блэкаут из всех, что повидал мегалополис, и это скомкало все планы.
В городе было сумрачно, и мы уже прилично углубились в осень – температуры упали настолько, что фермы, поля и трава покрылись инеем. Солнечный свет, которому удавалось-таки пробиться сквозь облака и коснуться земли, плавил иней, и тот оставался растаявшим, но это был медленный, неравномерный процесс, который лишь к десяти или одиннадцати часам закончит превращать тускло-бело-мороженый зеленый в мокро-яркий зеленый.
Мир продолжал вращаться, как упрямый волчок, времена года сменяли друг друга, а мне оставалось раздумывать над логистикой костюмов и их обновлением перед надвигающейся зимой. Девяносто процентов активности группы приходилось на участок между Норуолком на западе и Бриджпортом на востоке, и я уже видела, что этому месту совершенно не свойственна умеренная благодаря закрытому пространству погода того города, где я выросла.
Ветер отнюдь не облегчал мне жизнь.
Снаружи уже посветлело, но нам, похоже, требовалось электричество, потому что после блэкаута я получила смс об изменении места собрания.
У меня была возможность провести небольшую разведку, прежде чем приземлиться, потому что я знала, что остальные наши поедут на машине и что всем понадобится время, чтобы приспособиться, особенно с учетом трафика в мегалополисе Земли Гимель.
Серьезных преступлений не было, даже несмотря на блэкаут. Какие-то люди обшаривали заброшенные здания, оглядываясь через плечо, не следит ли кто за ними. Моего приземления поблизости от них хватило, чтобы они разбежались.
Хулиганство, вероятно с намерением вломиться, но ничего серьезного, на что мне непременно следовало бы реагировать.
Я увидела толпу в костюмах задолго до того, как приземлилась.
Любопытно, что местом встречи был выбран «парк». Ломтик дикой природы из иной реальности, приручение которого свелось лишь к удалению самого густого подлеска. По поляне, открытой с трех сторон благодаря вырубленным деревьям, тек ручеек и впадал в округлый пруд. Из пруда торчал камень примерно такой формы и размера, что мог служить подиумом.
В целом это место напомнило мне о нашей схватке недалеко от библиотеки при первой проверке, на что способна наша команда.
Изначально я думала, что место сменили из-за того, что в другом месте не было электричества, а в новом оно есть, но… очевидно, я ошиблась, поскольку в этом месте парка некуда было воткнуть вилку.
Другие герои уже собрались. Нарвал и Сплав выделялись как часть оставшихся свободных и доступных Плащей из «Надзора». Пепельная выглядела такой же мрачной и устрашающей в своем ломщицком образе серого облака, как Нарвал – сцинтиллирующей и яркой.
Здесь была «Аузурь». Я знала Приворота, Дидо и Жаворонка. Черный, синий и голубой. Видеть их было неприятно, но они, похоже, не обращали на меня внимания.
С «Пастырями» была Лунная Песнь, которая сейчас сосредотачивалась на Козероге. Но, к счастью, она не руководила. Поводья были у Вихря, достаточно приличного парня.
Явился и «Авангард». Если «Пастыри» занимали место на девяти часах, то «Авангард» разместился на двух. Их численность упала из-за участия в неудачном завершении рейда на «Падших» и той помощи, которую они оказали позже. И все же они оставались многочисленными.
«Прозорливые» не нарастили свой относительно тощий список, но и не съежились, и не влились в другую команду. Мы продолжали обмениваться с ними информацией до последнего момента, когда целиком переключили фокус на Кедровый Край и рейд.
Были и другие игроки. Некоторые – одиночки. Некоторые – мелкие команды с собственной индивидуальностью или отделившиеся от других, крупных команд. Я увидела пару дружеских или околодружеских лиц. Темпера. Дымный Плащ. Песий Зуб как «дружеское» лицо из «Царей горы».
Приблизившись, я им помахала. Темпера в ответ подняла окрашенную в белый цвет руку. Дымный Плащ улыбнулась под капюшоном. Песий Зуб не отреагировал никак.
Я потом поговорю с Дымным Плащом и Темперой, если будет такая возможность.
Козерог был в синих доспехах. Тресс щеголяла свежераскрашенным телом. Криптид был закамуфлирован, и, судя по тому, как говорила Шухер, она сейчас беседовала именно с ним.
Здесь не было тучи очевидных не-Плащей, но в орбите нашей группы их имелось два. Я узнала Натали, а та была увлечена разговором со своим другом, мужчиной с густой бородой.
При такой погоде, как сейчас, при близости воды, из-за чего ветер мог, пройдясь над ней, оледенить затем всех присутствующих, при легком весе костюмов в целом – немало людей выглядело так, словно им с трудом удавалось сохранять тепло.
Друг Натали был одет во фланель, сама она – в сверхпушистое пальто, которое, я полагала, очень способствовало сохранению тепла в столь промозглую погоду.
– Хей! – поприветствовала меня Шухер, когда я подошла.
Я выставила руку, и она чуть подпрыгнула, давая пять. При всем том, что происходило после того ужина у нее дома, хорошо было пообщаться как-то помимо встреч один на один и телефонных разговоров.
Мы все жили как на качелях. Жизнь Козерога переворачиваалсь через каждые два часа. На тело и расписание Криса влияли изменения формы, но со своим хаосом он боролся в основном один, и боролся так, как выглядело осмысленно лишь ему одному. Бойфренд Светы отсутствовал, и это ощущалось.
Рейн и Эшли? Удалены из нашей группы, поскольку пребывали в заточении.
Оставались я – только что летавшая из желания сжечь неуемную энергию – и Кензи, несколько дней назад сдавшая своих родителей.
– Эй, как грубо, – произнесла Света.
Я протянула руку. Она дала мне пять своим протезом.
– Вы же осознаете, что другие команды увидят это и решат, что мы отстойнейший из отстоев? – спросил Криптид.
Самая нахальная из нас Шухер огрызнулась:
– Это ты тянешь нас назад, когда речь заходит о средних значениях.
– Ооо, – протянул он. – Просто к сведению: если ты, отвечая, пытаешься строить из себя математическую маньячку, у тебя не выходит. Извини.
– Если у тебя полный рот ответов после каждой отрыжки, потому что ты слишком много пьешь…
– Нееет, – оборвала их я.
– Я буду радоваться, что не связался с этой командной идеей, а брату позволю разбираться с этим всем, – сказал Байрон. – Нулевое чувство вины.
Байрон сменился Тристаном. Синий чешуйчатый доспех – красными латами и кольчугой.
Повисла секундная пауза, пока он оглядывался.
– Лучше стукаться кулаками, чем давать пять, – произнес Козерог. – Я абсолютно уверен, что кто-нибудь здесь обладает усиленным слухом и услышал, что сказала Шухер.
– Там своя история, – сообщила Шухер. – Я ездила в тренировочный лагерь с Защитниками. Там, ну, процентов десять детей вели себя так, будто это тюрьма, и плакали по дому в уголке, двадцать процентов со звездочками в глазах, которые балдели от всего, а остальные семьдесят процентов пытались установить пищевую цепочку и поубивать друг дружку словами.
– Тебе было сколько, девять? – спросил Криптид. – Не могу представить, что ты устанавливаешь пищевую цепочку.
– Я не сказала, что была в этих семидесяти процентах.
– А, звездочки в глазах, ну конечно. Они у тебя постоянно.
– Ха-ха, – ответила Шухер, работая плечами так, что на первом «ха» одно вышло вперед, на втором другое. – Опять не попал, Криптид. Зрачки сердечком, не звездочкой. Как мое онлайновое погоняло.
– Это не означает то, что ты хочешь, чтобы означало, – сообщил Криптид. – Но я не буду пытаться объяснить, если Козерог боится, что нас подслушивают.
– Я не то чтобы боялся, – сказал Козерог.
– Ты беспокоишься, – произнесла я. – Давайте сменим тему.
Шухер тут же впрыгнула:
– О чем мы говорили: те семьдесят процентов детей – в основном проблемные случаи, которых, по мнению боссов, лагерь должен выпрямить. Вместо этого большинство стало проблемными случаями, которые вдобавок умеют надирать задницы.
– О да, – сказала я. – Я встречалась с одним или двумя такими.
– Когда временно была в Защитниках? Ой, погоди, я запишу, найду ту команду и угадаю, кто из них.
– Границы, – предупредила я.
– Границы, точно. Нет проблем.
Хотела бы я сейчас видеть ее лицо. Его полностью скрывал шлем. У меня теперь было представление, как она себя ведет и как себя подает, и… в таком виде она выдавала очень мало.
В ней была энергия, бойцовый дух, который я не была уверена, что существовал прежде. Только вот я не понимала, она стала более склонной огрызаться или перехватывать инициативу в разговоре потому, что была несчастна, потому что хотела больше контроля, или же она чувствовала себя свободнее, потому что не тратила так много энергии на ежедневную оборону от родителей.
Я кинула взгляд через плечо на Натали и ее коллегу.
Эшли была единственным человеком, помимо Джессики и, возможно, меня, кто «просекал» Кензи. Она поддержала предложенный мной план действий. Мы подали заявление на Мартинов, воспользовавшись Натали, через нее – моей мамой, а также туманной фразой «осложняющий фактор примешивающегося парачеловека», чтобы не дать замести все под коврик.
У Мартинов уже было первое судебное слушание. К счастью, они были в другой ветви и в другой области интересов, чем группы, разгребающие дела арестованных «Падших».
Кензи по-прежнему жила у себя дома, ее родители были арестованы, а с Кензи жили люди из системы. Меня держали от этого в стороне намеренно – пока они не удостоверятся, что все стабильно.
– Кстати, чтоб вы знали, ну, раз у нас границы, я веду запись для отсутствующих членов команды.
– Возможно, эту запись понадобится отредактировать, – предупредил Козерог.
– Секретничаем? – спросила Шухер.
– Просто… в зависимости от того, что ты поймаешь, – пояснил Козерог. – Мы не хотим испортить с кем-нибудь отношения из-за того, что ты их записала, а потом эта информация попала не в те руки.
– А, хорошо. Выдержки, может быть?
– Может быть. Дай мне глянуть, прежде чем ты отошлешь.
– Окей.
– Это хорошая политика, – сказала Света. – Когда я была в больнице, если мы хотели выложить влог или игровое видео, должны были сперва показать его руководству. Это занимало целую вечность, потому что они не хотели смотреть все подряд.
– Они хотели удостовериться, что с каким-нибудь уязвимым ребенком никто не флиртует и что какой-нибудь ребенок не накидывает дерьмо на вентилятор, заявляя в своем влоге, что его держат в заточении в паралюдской больнице, – пояснила я.
– Да, именно, – согласилась Света. – Вероятно, это к лучшему для опекунов.
– Аууу, так вы мои опекуны?
– Да, – ответил Криптид. – Теперь пойди уберись у себя в комнате и вычисти туалет. Зубной щеткой.
– Ха. В моей комнате всегда порядок, а если я буду чистить туалет зубной щеткой, то твоей. Хотя ты небось превратишься в Счастливое отвращение и будешь кайфовать.
– Это не по конвенции, балда. Я стараюсь придумать так, чтобы звучало хорошо. Это была бы Упивающаяся скверна или еще что-нибудь.
– О боже, – Козерог покачал головой. – Ну и команда.
– Я прекращаю, – пообещала Шухер.
– Если кто-нибудь подслушивает, думаю, он уже составил свое мнение, – произнес Козерог.
Прибывали немногочисленные опаздывающие. Смена места собрания в последний момент некоторым сильно помешала. Большинство присоединялось к другим группам. Несколько одиночек стояли в сторонке.
Я заметила Длиннореза. Он не подошел к Темпере и Дымному Плащу.
Следом я увидела маму с папой. Они вместе были в составе той же разношерстной группы, с которой я видела маму, когда они имели дело с протестующими студентами.
Это зрелище породило во мне странное, неуютное ощущение.
Папа слегка обновил свой костюм.
Ключевые участники нашего большого собрания прибыли последними. Деревья закачались, когда поменялся ветер, и мягкий рокот моторов опередил само прибытие.
Машина Дракон, обтекаемая и мощная, забитая оружием до предела. Она медленно опустилась, противодействуя гравитации своими двигателями, испуская синее мерцание, которое растворялось в воздухе, подкрашивая все вокруг.
Машина села на воду, а ее голова легла на камень. Экипаж вышел наружу.
Да, это было нечто. Вау. Выбитая из общей картины, я пропустила многое из того, что происходило в Броктон-Бее во время последней стадии нападения «Ордена кровавой девятки», захвата города злодеями и попытки героев установить мир. Я пропустила это.
Бунтарь. Оружейник.
Обалденно многое из всего плохого, что последовало из той точки во времени, было из-за отсутствия лидерства у героев. Мисс Милиция пошла на повышение, но Оружейник «ушел в отставку» после своего срыва в больнице. Моя сестра снабдила меня деталями. Нам не хватало хороших парней именно тогда, когда они нам ох как требовались.
После нападения Всегубителя события никак не могли пойти в хорошем направлении. Я это понимала. Я это поняла всей душой, когда была на похоронах Эрика и дяди Нила, а папа не мог заботиться о себе. Я поняла, когда потеряла Дина.
Но что-то пошло еще хуже, фундаментально неправильно. Между первым появлением Всегубителя и атакой «Ордена кровавой девятки» положение дел из просто плохого стало почти безнадежным.
Я хотела знать, что же случилось. Хотела больше узнать о его роли в этом или о его взгляде на это.
Потому что сейчас мы были к этому очень близки.
– А не можем ли мы их подловить, вырубить, а потом, может, похитить «Скоростных», чисто чтоб я смогла разглядывать ее штучки в течение двух вечностей? – спросила Шухер.
– Любой из них сможет надрать задницы нам всем, – ответила Света.
– Шучу, – произнесла Шухер.
– Может быть, если мы вежливо попросим, – сказала я.
Люди подходили ближе к центральной точке. Дракон здоровалась с Нарвал, придвинувшись к ней достаточно близко, чтобы прошептать что-то на ухо. Нарвал улыбнулась.
Бунтарь в то же время имел довольно мрачный вид. Получив кивок от Дракон, он стукнул пяткой копья по камню – получилось так громко, что было слышно с дальних краев площадки. Все разговоры мигом стихли.
– Благодарю вас, что пришли, – начал он. – В настоящее время город подвергается постоянным тайным атакам. Было произведено несколько арестов, и теперь, когда мы имеем кое-какую информацию, мы хотим, чтобы все знали важнейшие детали.
– Если вам нужна транскрипция бесед с задержанными, вы можете послать сообщение на мой аккаунт в Parahumans Online, – сказала Дракон. – Я пошлю вам все, что смогу.
– Нападающие – Земля Чейт, – продолжил Бунтарь. – Точка отделения Земли Чейт была шестьсот лет назад. Там произошли изменения в королевской династии и толчок в сторону «просвещенного века», что опорочило и даже криминализировало некоторые аспекты религии. Расплата за это была жестокой и стремительной. В качестве реакции появилась разносторонняя и агрессивная фракция, которая впоследствии поглотила и покорила других.
– Население этого мира намного больше того, что было на Земле Бет, которую мы знали, – подхватила Дракон. – Также там сесть субсекты, отличающиеся жестокостью и готовностью умереть за свои идеалы. Эти люди медленно, но верно внедрялись и оккупировали нас. Теперь они усиливают свои атаки. Вы все слышали о нападении на лагерь беженцев.
Бунтарь перехватил копье поудобнее.
– Они бросаются на любую уязвимость, какую замечают, а у нас их много. Мы сильно разбросаны, и инфраструктуру куда легче уничтожать, чем защищать. Если вы готовы противостоять этой угрозе, расширьте зоны патрулирования, следите за линиями электропередач, телефонными линиями, железными дорогами и ключевыми зданиями. Больницы, порталы, школы, общественные центры, политические офисы и штаб-квартиры команд – все это возможные цели для ударов.
– Если вы не готовы сражаться с этими людьми или если вы группа несовершеннолетних, – добавила Дракон, – позвольте другим закрыть эти бреши на вашей территории. Мы не можем допустить, чтобы они зацепились.
– Делитесь информацией, – сказал Бунтарь. – Соперничество команд, гордость, рейтинги и даже финансовая конкуренция должны быть отложены. Если вы готовы сражаться и если ваше участие сыграет роль, мы будем вас субсидировать пока что. Если вам нужны или желательны посредники, арбитры или брокеры для торговли, мы вам их предоставим.
– Это чрезвычайная ситуация? – спросил Мэйдэй.
– Да, – ответил Бунтарь. – Мыслители, Странники, некоторые Оборотни и некоторые Механики могут быть бесценны, если учесть, какую форму принимает этот конфликт.
– Ура, – еле слышно выдохнула Шухер.
– Человека, стоящего за худшими из этих атак, зовут Учитель, – сообщила Дракон. – Он дает другим способности Мыслителей или умения Механиков. Эти умения Механиков, возможно, он использует для создания собственных временных порталов. Поэтому недостаточно просто охранять порталы, которые уже имеются.
– Рассматриваем ли мы сотрудничество со злодейскими группировками? – спросил Плащ, стоящий неподалеку от Дымного Плаща и Темперы.
– Мы должны проявлять осторожность, – ответил Бунтарь. – Некоторые из них работают с другими группами и силами, включая Чейт. Чейт сформировала непрочные связи с «Падшими», которые…
– Антитеотичны? – подсказала Дракон.
– Антитеотичны системе верований самой Земли Чейт. Но доктрина Чейт принимает любую субсекту или религиозное ответвление, готовое согласиться с набором фундаментальных истин. «Падшие» хоть и с некоторыми натяжками, но вписываются в это.
– Они ушли именно туда? – спросил Мэйдэй.
– Некоторые, – ответил Бунтарь.
– Новая самопровозглашенная ветвь Томаи и те, кто уцелели после атаки на лагерь, сбежали в дикие места. Конец Времен перемещает предметы в безлюдные параллельные миры – мы считаем, что они собрали припасы и с помощью технологически усиленной версии его способности сбежали в другой мир. Они мигрируют к какому-то поселению, не являющемуся частью мегалополиса, и появятся там. Если мы получим информацию, сообщим ее всем, кто заинтересованы.
– Непосредственно сейчас мы стараемся укрепить то, что пострадало, когда «Надзор»… не хочу говорить «мертв». У нас нет оснований считать, что они мертвы, – произнес Бунтарь.
– Вне общей картины, – мягко прозвучал голос Дракон.
Мало было тех, кто не ощутил какую-то утрату, когда исчезла штаб-квартира «Надзора». Для некоторых команд она служила базой операций, другие работали с ее персоналом, кто-то потерял членов своей команды.
– Да, – сказала Дракон. – Мы доступны. Мы уже обратились к некоторым из вас, а к другим обратимся в скором времени – наше внимание разделено, и мы должны заниматься делами и за пределами города.
У людей в толпе стало меняться отношение. На определенном уровне я это понимала. Информация впитывалась. На другом уровне я чувствовала, что мы всё это уже видели и что это не должно было стать сюрпризом, – настолько, что даже раздражалась из-за того, что люди только сейчас въезжали.
– Это вопрос выживания, – сказала Дракон. – Мы занимаемся этим все вместе. Это основное. Поговорите с нами, если вам нужно больше информации. Мы будем координировать всех по мере того, как будем создавать инструменты и собирать информацию, помогающую с этой проблемой.
На этом их речь завершилась.
Вокруг нас начались дискуссии.
– Война добралась-таки до нас, – произнесла Света.
Натали и ее друг подошли ближе. Я скрестила руки на груди, насколько могла (на мне по-прежнему был слинг).
– Это по-настоящему, – сказала Натали. – Они говорят так, будто есть очень реальная возможность, что мы проиграем.
– Возможность есть, – ответил Козерог, положив руку ей на плечо. Он подчеркнул слово «возможность», но, похоже, подчеркнул недостаточно, чтобы изменить смысл утверждения.
Обычно он лучше подбирает слова и доносит то, что хочет донести.
В общем, пытаться поднять боевой дух войск придется мне.
– Мы упорные. Мы добрались туда, где мы есть сейчас.
– Говорит девушка из Броктон-пережившего-Левиафана-Бея, – добавил Криптид.
– Крипт, – одернула его Света. – Прояви хоть минимальную тактичность. Тогда было неважное время.
Сплав продвигался в нашу сторону, но его закидывала вопросами каждая группа, мимо которой он проходил, и ему не удавалось уворачиваться или отбивать их с такой же быстротой.
Вот такая сейчас наша реальность, да? Хороших парней ненамного больше, чем вот эти группы, собравшиеся здесь, а покрыть требуется очень большую площадь. Если мы оставим беззащитный фланг, его запросто могут взорвать или разнести.
И это даже не влезая в другие недостатки и проблемы.
– Козел Отпущения переметнулся. «Скоростные» тоже, – подметила я.
– Теперь они, видимо, ветвь Томаи, – сказал Козерог. – Нам надо поговорить с Рейном.
– Лично, – добавила Шухер.
– Не думаю, что это возможно, – произнесла Света.
– Хорошо бы оказалось возможно, – сказала я. – Нам надо кое в чем разобраться.
Нам надо в чертовски многом кое-чем разобраться, подумала я.
– Групповой визит там могут расценить как попытку освобождения заключенных, – сказал Крис. – Похоже, у них там очень грубый, неполноценный способ заточения людей, и они не захотят добавлять что-то новое или неконтролируемое.
Я кивнула, все еще стоя со скрещенными руками.
Мама стояла на другом краю лужайки и смотрела на меня.
– Я пойду навстречу Сплаву, чтобы ему не пришлось добираться до нас с таким трудом, – сказала Света.
– Я с тобой, – вызвался Козерог.
Я осталась с Шухером, Криптидом, Натали и ее другом.
Взглянула на этого друга. Рыжеволосый, рыжебородый и очень синеглазый. Он заткнул большие пальцы за ремень – эту позу я бы описала как натянуто-небрежную.
– Я Виктория. Антарес, если вы предпочитаете что-то покрасивее, – представилась я.
– Тони. Мне в общих чертах рассказали о группе, – ответил он и пожал мою руку. – Я приглядываю, что происходит дома у Шухера по вторникам, средам и четвергам, готовлю ужин, завтрак. Обычно нас там все время по двое.
– Потому что мне правда необходимо так много присмотра, – сказала Шухер.
– Мы и друг за другом присматриваем, – ответил Тони.
– Они решили, что мы должны прислать кого-нибудь сюда, на эту встречу, чтобы тоже присмотреть и гарантировать, что мы знаем, что происходит, – пояснила Натали. – Тони – друг моего друга, он занимается семейным правом.
– Мы виделись несколько раз, во время больших дружеских сборищ, – произнес Тони. – Вы знаете, это такие, где ты говоришь привет-привет уйме людей, которые от тебя в трех ступенях знакомства, но по-серьезному с ними не разговариваешь.
– Знаю такие, да, – улыбнулась я.
– Теперь-то мы разговариваем, – сказала Натали.
– На домашнем фронте всё окей? – спросила я и посмотрела на Шухера.
– Достаточно окей, – ответила Шухер. – Все тихо.
– На более далекую перспективу мы что-нибудь придумаем позже, – сказал Тони. – Пока что «тихо» – это не худший вариант.
– Всю прошлую ночь никакого электричества, – произнесла Шухер. – Это кошмар. Ни телика, ни кино, ни компа, половина моей технологии не работала.
– Сделай генератор, – посоветовал Криптид.
– Мне бы пришлось запихнуть его в ящик, и мне бы пришлось сделать его большим, если я хочу получать энергию из ниоткуда, и это потребует ресурсов, и это потребует времени. И ой, ну да, я не могу работать в темноте, так что мне нужен генератор, чтобы сделать генератор. Видишь мою проблему? Уээ.
– Уээ, – повторил за ней Криптид. – Старайся сильнее.
– Полегче, Криптид, – сказала я. – Почему бы тебе не сходить прогуляться?
– Пофиг, – ответил он. Когда он задвигался, скрывающий его камуфляж потек вокруг тела, с каждым шагом приспосабливаясь к окружающему пространству в нескольких футах от него.
– Давай, – сказала я Шухеру. – Вы двое окей?
– Плащи няшные, – произнесла Натали таким тоном, что я заподозрила сарказм. – Мы пойдем посмотрим за толпой. Да?
– Да, – отозвался Тони.
– А мы что будем делать? – спросила меня Шухер.
– Отметимся.
Очень много всего мне нужно было узнать, очень о многом хотелось расспросить. И о прошлом, и о настоящем, и о будущем.
А Шухер нуждалась в каком-то отвлечении, потому что, насколько я могла судить, ее домашняя жизнь не очень сильно вязла в плохом, но ей однозначно недоставало хорошего. Я чувствовала, что ей одиноко.
Когда я взяла ее за руку, мой взгляд упал на маму, беседующую с папой.
Даже когда все шло не лучшим образом, когда в чувствах присутствовала толика обиды или возмущения, все равно оставалась надежда. Сохранялась привязанность.
Подняв Шухера над землей, я полетела мимо Сплава, Светы и Козерога, которые были вместе (Сплав обвил рукой Свету за спину, помогая удерживать ее прямо, пока они пытались говорить с пятью людьми одновременно).
Мы приземлились на дальней стороне. Здесь тоже была толпа. Но она состояла больше из лидеров команд вроде Мэйдэя и Песьего Зуба.
Мы задержались позади, выжидая. Шухер вытягивала шею, разглядывая машину Дракон.
– Кажется, она совместила мою технологию с гаджетами для глаз того хака Обода, – произнесла она. – Знаю, я сама подписала разрешение другим Механикам использовать мои штуки, но все равно как-то обидно, что она не использовала просто одну мою технологию.
– Если подвернется возможность, сама спросишь почему.
– Не думаю, что смогу. Она такая потрясающая и важная, а вопрос бы прозвучал так мелочно.
Она была заинтересована, ее внимание полностью занято, но я понятия не имела, в порядке ли она. Я не была уверена, что ее домашняя обстановка нормальная, хоть и временная, но была ли у нее хоть когда-нибудь нормальная домашняя обстановка?
Я могла бы спросить ее, как она, но сомневалась, что смогу доверять ее ответу. Скорее она ответит, что у нее всё в порядке, когда там не всё в порядке, чем ответит честно, рискуя меня отпугнуть.
Может… окольным путем?
– Если бы здесь сейчас была Лебединая Песнь, что бы она тебе сказала?
Она склонила голову набок.
– Не ломай голову слишком много. Неважно, что я чувствую или знаю. Как бы ответила она? В целом, не про Дракон. Про все, что было сегодня.
– Ты все время говоришь мне разные вещи и меняешь, о чем я должна думать.
– Просто… не думай. Скажи первое, что приходит в голову.
– Она бы была вся такая, имбецилы! Иди надери всем задницы! Будь горда собой. Ну не знаю.
– Звучит не совсем так.
– Я не переводчик с лебединопесньего. Но я знаю, что она хорошо ко мне относится и что она мало думает о том, что другие люди бывают значительными. Они все для нее… подобно-страстные?
– Подобострастные, – поправила я ее.
– В конце концов они все перед ней расшаркаются и склонят колени. Так что она бы сказала, что даже Дракон – это ничего особенного.
– Возможно, – согласилась я. – Но я больше сосредоточена на тебе, чем на ней. О чем бы ты сожалела? Что сказала что-то и получила отлуп или сказала что-то и, может, получила красивый кусочек инфы?
Шухер пожала плечами.
– Мне часто дают отлуп.
– Я не имела в виду именно это, но…
– Но, – подхватила она там, где я остановилась, – слишком плохо все равно не будет.
Мэйдэй кидал на нас все более настороженные взгляды, пока наконец не пожал Бунтарю руку и не ушел. Он слегка нервничал. Я вовсе не намеревалась подходить с Шухером на некомфортно близкое расстояние.
Скорее, я намеревалась открыть диалог с теми, кто сейчас были ближе всех к званию «топовых героев». Новый Триумвират был либо занят, либо ушел, когда и миссис Ямада. Точной информацией я не располагала.
Бунтарь повернулся к нам.
– Виктория.
– Бунтарь. Спасибо, что координируешь людей.
– Тебе спасибо за присланную информацию. Мы до сих пор ее рассортировываем и верифицируем.
Сведения из-за портала Г – Н. Составляя черновик, мы со Светой и Козерогом включили туда детали о тюрьме и о том, как эта информация была получена.
– Вон там твои мать и отец, – продолжил он. – Ты не с ними?
– Сейчас нет, – покачала головой я.
– Сложная ситуация, – произнесла Дракон так, будто она знала. Когда я посмотрела на нее с любопытством, она пояснила: – Твои родители работают на нас, пока «Надзор» не будет восстановлен. В костюме она наполовину с нами, наполовину со своей старой командой. Что она предпочитает в конкретный момент.
Я почувствовала себя неуютно от того, что моя мать так буднично, даже с легкостью воткнулась во все это.
– С родителями вообще сложно, – произнесла Шухер.
– Да, сложно, не правда ли? – согласилась Дракон. – Мы время от времени взаимодействуем с твоей сестрой – просто чтобы для тебя это не стало неожиданностью.
Я вздрогнула. Попыталась ответить дипломатично:
– Имеет смысл. Она сильна.
Тему милосердно сменил Бунтарь.
– Ты хорошо сработала с порталами, дала нам возможность спасти большинство. Также Валефор. И Мама Мазерс.
– Коллективные усилия нашей команды, – ответила я. – Вот один из членов. Шухер.
– Я знаю ее, – произнес он.
– Мы разве встречались?
Вместо Бунтаря ответила Дракон, отвлекшаяся от попутной беседы с Пепельной. Когда она подошла к нам, голова ее драконоподобного корабля чуть повернулась, следя за ней.
– Замедление интернета? – спросила Дракон.
– Ой. Стыдно.
– Конфиденциальные файлы с информацией о Плащах.
– Да, – кивнула Шухер. – Упс. Я не думала, что это так важно.
– Если бы ты залезла в файлы, нам, возможно, пришлось бы принять меры.
– Я больше так не буду.
– Рада слышать, – сказала Дракон. – Я прочла твое досье…
– Оооо. О нет.
– …И я знаю твои обстоятельства. Тебе что-нибудь нужно?
– Ничего серьезного. Я знаю, что ты занята.
– Мелочи могут многое значить. Я не против небольшого отвлечения. Что тебе было нужно?
Шухер посмотрела на меня, потом снова на Дракон.
– Скажи, почему ты используешь технологию визора от Обода с моей глазной технологией?
– Очень хороший вопрос. Если ты дашь слово, что будешь вести себя хорошо, и если твой товарищ по команде не возражает…
– Нет проблем, – сказала я. – Но через несколько минут она нам будет нужна.
Похоже, Сплав, Света и Тристан скоро закончат с делами «Надзора» по убеждению людей и с ответами на вопросы. Толпа редела, люди отходили от нее, чтобы говорить с другими.
Шухер и Дракон взялись за руки. Дверь корабля открылась, впуская их в грузовой отсек, где можно перевозить вещи или команду. Вокруг них зажглись мониторы.
– Я рад, что тебе лучше, Виктория, – произнес Бунтарь.
– Спасибо, – ответила я. Слова были доброжелательные, но я пожалела, что услышала их, потому что они послужили напоминанием.
– Я просканировал досье на членов твоей команды, – сказал он. Отклонился назад, прислонившись к корпусу корабля, и поставил копье в нескольких футах от себя (оно стояло прямо, хотя он не придерживал его руками). – Ты взяла на себя весьма тяжелую работу.
Я кивнула.
– Хотел бы я, чтобы все пошло по-другому.
– Я хочу, чтобы на этот раз все пошло по-другому. Думать надо о будущем, не о прошлом.
– Согласен.
– И, хотя я полностью противоречу самой себе… Оружейник… Бунтарь. Я не знаю в точности, что произошло, когда напал Левиафан.
Даже несмотря на то, что он сейчас был в силовой броне, которая, в отличие от обычной, для движения требовала моторов и прочей машинерии, я увидела, как он сделал глубокий вдох. Выражения его лица я не видела.
Как и с Шухером. Как и с Дракон.
Может, сейчас это меня так досадует потому, что я выросла с «Новой волной»? Я всегда считала себя Плащом по призванию, и сейчас я испытывала это раздражение из-за всеприсутствия чего-то фундаментального – масок. Секретных личностей.
Может, я их раздражаю не меньше? Может, они смотрят под мой капюшон, ожидая увидеть там маску?
– Что в том дне тебя беспокоит? – спросил он.
– Ты что-то сделал – нарушил перемирие. Тебя сочли достаточно виновным, чтобы «отставить».
– Все верно.
– Эрик Пелхэм. Нил Пелхэм. Щит и Стальной Кулак.
– Да.
– Ты что-то сделал, и… это что-то привело к смерти моих родственников?
– Щит был до моей ошибки. Стальной Кулак – он был после.
– Твои действия привели к его гибели?
– Не по злобе. И даже не по беспечности, мне кажется. Моя ошибка заключалась в том, что я решил, что меня устраивает гибель злодеев, если благодаря ей удастся убить монстра. В идеале – мне. Стальной Кулак был там, но я не хотел его гибели. Я сказал себе, что, если Левиафану требуется убить кого-то, чтобы оказаться в нужное время в нужном месте, хорошо бы это был Кайзер. Мой компьютер помог определить нужную последовательность событий.
Черт меня подери.
Да. Это было нарушение перемирия. Идеально вписалось в общую картину.
– Если бы ты пощадил злодеев… если бы не пошел этим путем? Были бы его шансы выше? Как ты думаешь, не мог ли Щит погибнуть из-за того, что ты подсознательно готовился сделать это?
Он ответил после паузы:
– Я не знаю, Виктория Даллон, – сейчас его голос прозвучал не так жестко и уверенно, скорее растерянно, и я почувствовала, что, может быть, он действительно не знает. Возможно даже, он до сих пор вовсе не задавался этим вопросом.
Я хотела злиться на него, но не могла. Было просто больно. Прямо сейчас я ощущала потерю этих родственников очень остро, особенно потому, что Кристал рядом не было.
Он продолжил:
– Но, если есть хоть какая-то возможность, я готов сделать любую разумную вещь, чтобы возместить тебе это. Такого рода усилия помогают мне двигаться вперед.
Я кивнула.
Я не знала, что чувствовать по этому поводу. Я понимала саму идею, хоть и ненавидела, что он может быть в ответе за обновленное чувство потери, с которым я сейчас боролась.
Я пришла сюда, вовсе не имея в виду пробудить в Бунтаре чувство вины и воспользоваться им, – но он предлагает помощь, и… блин, она нам нужна.
– Тюремный комплекс. У нас там товарищи, – произнесла я.
– Не думаю, что мы сможем их освободить. Все очень нестабильно. Если только у вас нет новых свидетельств, которые ты хочешь, чтобы мы продавили.
Это нужно Кензи. Это нужно команде.
– Я тоже не думаю, что ты можешь или должен это сделать, – покачала головой я. – Мой вопрос в другом: сможешь ли ты устроить, чтобы мы их навестили? Как команда?