Предыдущая            Следующая

 

НАБРОСОК 4

Каково это, влюбиться?

Что? Какой внезапный вопрос.

Это когда тебе кто-то нравится?

Мм… Когда какой-то человек очень сильно нравится, наверное, да… В случае с мужчиной этот человек – как правило, женщина. А в случае с женщиной – мужчина. Но исключения тоже бывают.

Исключения… Даже когда мужчине очень нравится другой мужчина, это тоже любовь?

Ну да.

У вас было такое?

Ээ. Не, у меня таких вкусов…

В смысле, у вас была любовь?

А, это? …Кто знает…

Когда я стану взрослым, я влюблюсь?

Даже и пока ты не взрослый, можешь влюбиться. Бывают очень скороспелые дети.

Хм. …Ну так все-таки, была? Ну, любовь. Первая любовь?

Не было?

Нет… пожалуй, была.

Что это за чувство, любовь? Это весело? Или больно?

Это… ох, нет. Возможно, отвечать на этот вопрос я некомпетентен.

Почему?

…Я не помню.

Толком не могу вспомнить…

 

1

Так называемые «вороньи дни».

Вокруг дома в такие дни собираются целые стаи ворон, которых обычно поблизости в большом количестве не видно. Сидят на крыше, на всех деревьях во дворе, иногда одна за другой подают голос. Другие дикие птицы, должно быть, боятся – их почти не видно и не слышно.

Такое случается несколько раз в месяц. И я придумал этому название: «вороньи дни».

Почему они собираются в эти дни? Возможно, есть какие-то причины, выполняются какие-то условия, я не знаю.

У ворон имидж зловещих птиц, но мне эта компания всегда нравилась.

В городах, похоже, они доставляют проблемы, потому что роются в мешках с мусором, но они ведь живые существа, поэтому если знают, что там-то и там-то есть еда, то пытаются ее добыть[1]. Я слышал, что в парках они налетают на детей и клюют их в голову, однако здешние вороны не настолько злые. Только каркают, но это же не причина их не любить.

Кстати говоря…

Когда-то давно я заботился о раненой вороне.

Я сделал для нее что смог, посадил в картонную коробку, застеленную тряпицей, и отнес в гараж… Я собирался заботиться о ней до выздоровления, однако она умерла очень быстро. Я не успел ни привыкнуть к ней, ни имя дать.

Трупик я закопал на заднем дворе. И сделал в том месте скромное надгробие из деревяшки.

Это надгробие в виде неуклюжего креста стоит там и сейчас.

…Кстати говоря.

После той историей с вороной я несколько раз пытался держать в особняке каких-то животных.

Не собак с кошками, нет – пойманных во дворе ящериц и лягушек, насекомых (всяких богомолов и сверчков)… и всего одно млекопитающее – хомячка. Однажды пытался держать пару рисовок.

Что касается рисовок – я помню, что мне было невыносимо держать их взаперти, в клетках, и я их выпустил. Остальная живность не отличалась большой продолжительностью жизни, и они все поумирали.

Все их трупики я хоронил рядом с самой первой могилкой, где лежала ворона. И каждый раз ставил такое же скромное надгробие.

Оглядываясь назад – быть может, в то время я делал это, чтобы собственными глазами видеть смерть живых существ, прикасаться к ней, ощущать ее… чтобы постичь ее смысл. …Так мне сейчас кажется.

 

2

Возможно, сейчас мое тело тоже закопано в землю.

Может, и я сейчас лежу где-то во дворе, как те животные. Или где-то в окрестном лесу?..

Когда я так подумал, то первым делом внимательно осмотрел землю во дворах. Нет ли следов того, что землю выкапывали, а потом возвращали обратно, или чего-то в том же духе? Однако ни одного места, где это было бы ясно видно, я не нашел…

Нельзя было отбрасывать и возможность того, что я это место просто проглядел. Более того, если тело зарыто не возле особняка, я, возможно, своими силами вообще не сумею его найти…

(…здесь)

Откуда-то вдруг послышался голос. …Обрывки слов.

(хотя бы… здесь)

Что?

Что это?

(…в этом доме)

Удивленный, я попытался это выудить… но оно с легкостью проскользнуло между моих «мысленных рук» и исчезло…

(…забудь)

Аа… чей же это?..

И когда?..

(про это все)

Ответ понятен и в то же время непонятен.

Смысл виден и в то же время не виден.

(…забудь!)

Меня окутало туманное ощущение неполноценности, и все мысли остановились.

 

3

29 июля, среда.

С начала летних каникул в школах этого мира прошло уже какое-то время. …Во второй половине этого дня я явился в Приозерном особняке.

Лето было в самом разгаре, однако погода стояла слегка пасмурная, не очень летняя. Солнечного света было маловато, ветерок какой-то вялый… и да, это был еще и вороний день.

Это я понял, потому что снаружи доносилось карканье. Не одной птицы, а множества – их голоса накладывались друг на друга, образуя какофонию.

«Аа, вороний день?» – подумал я и выглянул из окна кабинета на втором этаже. Из восточного окна, где не было занавесок.

Посмотрел на деревья во дворе – и точно: на ветвях сидели черные птицы[2]. Только здесь, наверное, с десяток.

Еще несколько ворон сидело на крыше на уровне первого этажа, прямо под окном. Наверняка и выше уровня окна на крыше их было много, хоть я их и не видел.

Внезапно мне на ум пришло словосочетание «небесные похороны».

Кажется, в некоторых странах есть такой обычай: оставлять тела умерших открытыми всем ветрам, позволяя птицам склевать мясо до костей.

Неужели, подумал я. Неужели и мое тело, местонахождение которого мне до сих пор неизвестно, лежит где-то, открытое всем ветрам, и служит пищей для воронья?..

Охваченный подобными неприятными мыслями, я какое-то время просто стоял и смотрел из окна на ворон. И тут…

Раздался резкий звук, совсем не такой, как воронье карканье.

Что? Где?

Выглянув из другого окна, я нашел источник звука.

Под большой магнолией, растущей за передним двором. Там виднелся какой-то человек, поднимающий упавший велосипед…

Даже издалека я разглядел белое платье и соломенную шляпу. Точно такое же одеяние, как во время той беседы прошлым летом на берегу озера Минадзуки. Это…

Мей Мисаки?

Она, да?

Если она, то почему? Почему она сейчас – здесь?

Она снова приехала с семьей на дачу в летние каникулы? Должно быть, так, но все равно…

Выпустив поставленный велосипед, она взялась рукой за поля шляпы и, подняв голову, посмотрела в мою сторону, а потом зашагала к особняку. Какова ее цель, я точно не знал, но, скорее всего, она пришла навестить меня = Тэрую Сакаки.

Вскоре…

Внизу звякнул дверной звонок.

Растерявшись и не зная, что делать, я спустился к холлу. Однако отреагировать как-то на дверной звонок я не мог. Если бы ответил, она бы мой «голос» все равно не услышала, а если бы молча открыл дверь (то есть для нее дверь открылась бы сама по себе), она бы страшно перепугалась.

Я тихо приблизился к самой двери и заглянул в глазок. Однако знакомой фигуры там уже не было. Она сдалась и ушла восвояси?..

…Побежать за ней? – внезапно мелькнула у меня мысль. Но…

Если догоню ее, что дальше?

Что нынешний я могу сделать?

В итоге я, так ничего и не сделав – бессильный что-либо сделать, – вернулся в кабинет на втором этаже.

Выглянул из окна, но человеческой фигурки нигде видно не было. Вороны по-прежнему сидели повсюду. Одна была возле самого окна; она расправила черные крылья и громко каркнула.

 

4

Вздыхая, я развернулся к письменному столу. Сел на стул и уставился на стоящую на столе фотографию.

Третье августа 1987 года – одиннадцать лет назад. «Памятное фото», подписанное «Последние летние каникулы в средней школе»…

Кроме меня, на нем четверо: Ягисава, Хигути, Митарай и Арай. …Да, все они были моими друзьями по Йомияме. Одноклассниками по классу 3-3. …Да. Тем летом одиннадцать лет назад вскоре после начала летних каникул они приехали ко мне в гости… нет, эвакуировались.

Даже не переставая быть членом класса 3-3, не меняя школу, можно избежать «катастроф», если выбраться из Йомиямы. Нам говорили, что есть такое правило. Поэтому…

Поэтому, может, хотя бы на время летних каникул приедете сюда?

Так я их тогда пригласил.

И они приехали.

Месяц до конца летних каникул мы провели здесь, в Приозерном особняке. Отец, знающий все обстоятельства, понимал мои чувства и одобрил столь долгое пребывание здесь этих ребят.

В результате…

Во время летних каникул ни с кем из них «катастрофа» не произошла. А от оставшихся в Йомияме людей, связанных с классом, мы узнали, что в августе тоже кто-то умер…

…Еще кусочек воспоминаний одиннадцатилетней давности всплыл.

Листок бумаги я вытащил из рамки и положил рядом с фотографией.

На нем выписаны пять наших фамилий. И под двумя из них, «Ягисава» и «Арай», написано «Х мертв/мертва». Видимо, это означает, что по окончании летних каникул они вернулись в Йомияму и где-то между сентябрем и выпускной церемонией стали жертвами «катастроф».

Из четверых, вернувшихся в Йомияму, умерли двое, Ягисава и Арай. Получив эту информацию, я сразу добавил ее на листок. Наверняка меня тогда охватывали мрачные чувства.

…И все-таки.

Что это за телефонные звонки?

Заявивший по телефону «мы же в Северъёми вместе через много чего прошли» Арай. Арай, «новый дом», который давно уже должен был быть мертв, и тем не менее… Тем не менее, какого черта, почему?

С того раза он мне больше не звонил, и эта загадка осталась загадкой, но…

Кстати о загадках: исчезновение дневника из ящика стола – тоже по-прежнему загадка.

Куда делся дневник «Memories 1998»? Может, по какой-то причине я сам от него избавился? Или же его кто-то забрал?

Снова вздохнув, я вяло поднялся со стула. И тут…

– Сакаки-сан!

Внезапно снизу донесся человеческий голос.

– Сакаки-сан, вы здесь?

Это…

Это она – Мей Мисаки? Это ее голос?

– Вы ведь здесь, Сакаки-сан?

Как она оказалась в доме? Она же сдалась и ушла восвояси?

Может, вошла через заднюю дверь? Кстати говоря, та дверь обычно не запиралась, так что… ну и?

Мне бы стоило пойти посмотреть, что происходит, но почему-то меня охватила растерянность. Точнее сказать, непредвиденное развитие событий несколько выбило меня из колеи.

Я так и стоял возле стола, не делая ни шагу, затаив дыхание. …Хотя, раз я призрак, в этом нет ни малейшей необходимости.

Вскоре…

Послышался легкий звук шагов. Она переобулась в тапочки и вошла в дом?

– Сакаки-сан?

И зовущий меня голос, и звук шагов постепенно приближались.

– Сакаки-сан, вы здесь?

Я понял, что она поднимается по лестнице. Если так пойдет и дальше, она и до кабинета…

– Сакаки-сан?

Голос прозвучал совсем близко. Возможно, она прямо за дверью.

Закрытая дверь отворилась наружу. И…

Мей Мисаки вошла.

 

5

Письменный стол располагался, если смотреть от входа в кабинет, слева, у внутренней стены. Я в тот момент стоял прямо перед ним.

Справа от входа был большой шкаф-стеллаж. Над ним висели часы, и они как раз пробили.

Это была любимая вещица моего ныне покойного отца. Под циферблатом открылась дверца, из нее выпорхнула сова и уханьем сообщила, который сейчас час. Часы с совой (не называть же их часами с кукушкой) на батарейках. …Кстати, пробили они час дня.

Отвлеченная, видимо, на эти часы, Мей Мисаки, едва войдя в кабинет, остановилась и посмотрела в сторону шкафа. В мою сторону голову не повернула. …Это естественно. Я же призрак – сущность, для живых людей невидимая.

– О… – вырвался у нее тихий возглас. – …Кукла.

Она сделала шаг в сторону правого, если смотреть от двери, окна, потом еще шаг. Она шла так, будто ее тянула к себе полка в самой глубине комнаты.

Как она и сказала, прямо по центру этой полки была кукла. Ростом сантиметров сорок, в черном платьице – кукла девочки.

– Это… – вновь тихо произнесла Мей Мисаки. Почему-то эта кукла ее словно зачаровала…

В следующую секунду…

Почти одновременно произошли два события.

Первое – движение Мей Мисаки.

С коротким вздохом она сняла скрывавшую левый глаз повязку.

Второе произошло за окном.

Внезапно налетел порыв ветра, и в обращенном на восток окне задребезжало стекло. И сразу после этого за окном раздалось воронье карканье.

Кар, карр… Сразу несколько голосов наложились друг на друга, и вдобавок на это наложилось хлопанье множества крыльев. Примостившиеся повсюду вороны разом взлетели.

Распростерших черные крылья и пролетающих мимо окна птиц было видно и оттуда, где стоял я. А Мей Мисаки, находившаяся близко к окну, наверняка видела это еще лучше. И…

Вот что произошло сразу после этих двух событий.

Мей Мисаки, словно удивленная, повернулась в мою сторону.

Посмотрела в точности туда, где перед столом стоял я, и озадаченно склонила голову набок. В этот момент я заметил, что болтавшаяся в ее левой руке повязка была сильно запачкана то ли грязью, то ли еще чем-то.

– Почему? – слабо шевельнулись губы Мей Мисаки. – Почему… здесь?

Она говорила не сама с собой. Однозначно это прозвучало так, будто она спрашивает у собеседника, стоящего перед ней. То есть…

Непроизвольно я подал «голос»: «Э…»

Ты можешь меня видеть? – спросил я затем.

– Могу… а что? – ответила она и мягко прищурила правый глаз. Левый глаз – синий, искусственный – холодно блестел.

– …Почему? – спросил на этот раз уже я. – Почему ты меня видишь? И слышишь этот голос?

– Слышу… а что?

– Я же призрак.

– …Призрак, – и Мей Мисаки вновь озадаченно склонила голову набок.

– Призрак умершего Тэруи Сакаки. До сих пор ни один человек меня не видел и не слышал мой голос. И тем не менее…

– Умершего… – она еще сильнее склонила голову набок и сделала пару шагов в мою сторону. – Сакаки-сан… умер?

– Да, я умер, – ответил я уродливым, хриплым голосом.

– Правда?

– Правда! – с жаром ответил я. – Для общества я уехал путешествовать, но… на самом деле я умер в начале мая. В этом доме, в зале на первом этаже. И с тех пор я в таком вот состоянии. То, что называется призраком…

Никто не замечал моего существования, и, естественно, я ни с кем не мог разговаривать… От самой смерти и до этого момента я печально проводил время в таком неестественном, нестабильном состоянии.

– …Меня же никто не может видеть. В таком состоянии – никто. …Тогда почему же ты меня видишь? И слышишь мой голос?

– Потому что… – начала было она, но тут же смолкла. Какое-то время она пристально смотрела на меня.

Потом подняла правую руку и кулаком прикрыла правый глаз. И еще какое-то время продолжала не мигая смотреть на меня левым – не способным, по идее, ничего видеть, пустым синим глазом…

«Этот твой глаз. Твой синий глаз».

Внезапно мне вспомнились слова, которые я сам же произнес прошлым летом.

«Может быть, ты этим глазом видишь то же самое, что и я…»

Почему я тогда это сказал? То же, что и я, в ту же сторону, что и я… Аа, это…

Это? Я повторил себе вопрос, и в качестве ответа явилось одно-единственное слово, источающее странно-чарующее возбуждение.

Это…

Смерть.

 

6

– Сакаки-сан, от чего вы умерли? – спросила Мей Мисаки, вздохнув и опустив руку, закрывавшую правый глаз. – Вы сказали, в зале на первом этаже… Это был несчастный случай или что-то другое?

– Я и сам толком не знаю, – честно ответил я. – Я запомнил сам «момент смерти», но то, что было непосредственно перед и после, в памяти не сохранилось, и я даже не знаю, что после смерти стало с моим телом и где оно теперь.

– А похороны? Надгробие?

– Я же говорю… Погребения, похоже, не было, так что я не похоронен, и надгробия тоже нет.

– …

– Думаю, что, скорее всего, поэтому я и оказался в таком состоянии

Оконное стекло снова задребезжало от порыва ветра. Глянув наружу, я увидел, что небо подозрительно потемнело. Возможно, скоро пойдет ливень.

Я снова повернулся к стоящей напротив меня Мей Мисаки.

Даже зная, что я призрак, она не выказала ни страха, ни отвращения, лишь слегка удивленно моргала правым глазом. Сняв шляпу, которая до сих пор была у нее на голове, она поджала свои маленькие губы.

Вскоре у нас почти одновременно вырвалось: «Эмм» у нее, «Но сперва» у меня.

– Но сперва… что? – подтолкнула она меня.

– Но сперва… – повторил я и решительно продолжил: – Твой левый глаз.

– Ээ…

– Может быть, он обладает какой-то особенной «силой»?

– Почему вы так считаете?

– Потому что… – ответил я тем, что мне пришло в голову. – Обычные люди меня не видят, мой голос не слышат. А ты видишь. Это случайно не благодаря левому глазу?

– Вы думаете?

– Да. Ты ведь только что сняла повязку, верно? Когда ты это сделала, твой левый глаз открылся, и ты тут же заметила, что я здесь, увидела меня. Значит…

– Мм… – промычала она, уткнувшись тонким подбородком в поле шляпы. – Ну, возможно, и так. …А вы против?

– Ну…

– Хмм…

Она слегка надула правую щеку. Мне показалось, что на ее лице мелькнула слабая загадочная улыбка. Потом Мей Мисаки сказала:

– Я немного необычная. Особенно этот «глаз куклы». В отличие от обычных людей… Нет, даже если я объясню, вы не поверите.

– И все-таки…

«Может быть, ты этим глазом видишь то же самое, что и я…»

…То же, что и я.

В ту же сторону, что и я.

– У тебя повязка испачкалась.

– Я только что слегка…

Тут она смущенно поджала губы. Потом показала на дальнюю полку.

– Что это? – спросила она.

– Ээ…

– Эта кукла. В прошлом году ее не было.

С этими словами она подобралась к полке. Пододвинула лицо вплотную к маленькому белому лицу девочки в черном платьице.

– В конце прошлого года в городке Соаби была выставка кукол… – кое-как мне удалось выудить это воспоминание. – …Эта кукла мне очень понравилась, ну и…

– Понятно. И вы ее купили, Сакаки-сан.

– Да.

– А вы знаете, что это одна из кукол Кирики?

– Кирики… Аа, конечно.

Ну да. Я вспомнил.

– Ее сделала твоя мама, да? Я ее видел, когда она приезжала на дачу… Ну так вот. Когда я обнаружил эту куклу на выставке, мне сразу захотелось ее приобрести.

– …Хмм.

Она легонько кивнула, потом повернулась ко мне и склонила голову набок.

– Но… Но вы, Сакаки-сан, умерли, да? В начале мая в атриуме на первом этаже?

Оба глаза, и слегка прищуренный правый, и синий левый, были устремлены на меня.

– Скорее всего, я упал из коридора второго этажа и сломал шею, – машинально ответил я. – Потому что на перилах я нашел следы повреждений. Скорее всего, оттуда я и упал.

– А при каких обстоятельствах вы упали?

Услышав этот вопрос, я вяло покачал головой.

– Этого я… толком не помню.

– Призрак-сан, страдающий амнезией, значит?

На эту фразу Мей Мисаки наложился дребезг оконного стекла под порывом ветра. Вдали раздался низкий раскат грома.

– …Я хочу про это услышать, – внезапно заявила она и сделала несколько шагов в мою сторону.

Я запаниковал (даром что призрак).

– А?.. – вырвалось у меня.

– Вы что-то помните, что-то вспоминаете, так? Вот это все я хотела бы услышать в подробностях. Расскажите.

– А… аа, ну да.

Я нервно закивал, после чего выплеснул на нее уйму слов. Моя смерть, превращение в призрака, все, что было дальше… какой-то словесный понос.

Наверняка… да, наверняка я излил все свое одиночество, всю печаль, копившуюся во мне эти три месяца.

 

Предыдущая            Следующая

[1] В крупных городах Японии это действительно стало серьезной проблемой начиная с 90-х, когда люди перешли с темных мусорных мешков на полупрозрачные биоразлагаемые (соответственно, более экологичные). Вороны стали видеть содержимое мешков и рвать их, чтобы добыть пищу.

[2] В отличие от Европы, где распространена серая ворона, на Дальнем Востоке, в Китае и Японии обитает черная ворона (отчего ее достаточно легко спутать с вороном).

Leave a Reply

ГЛАВНАЯ | Гарри Поттер | Звездный герб | Звездный флаг | Волчица и пряности | Пустая шкатулка и нулевая Мария | Sword Art Online | Ускоренный мир | Another | Связь сердец | Червь | НАВЕРХ