Предыдущая            Следующая

ГЛАВА 3

 

– Так, все быстро вернулись на свои места. Начинаем большой классный час, – хлопнув в ладоши, заявил классный, и часть учеников недовольно загудела:

– Эээ, звонка же еще не было. Еще только –

– Кто не будет за своей партой, когда прозвенит звонок, тот получит дополнительное домашнее задание! Давайте-давайте, звонок будет через три, две, одну…

Харуюки, подперев щеку рукой, слушал, как его одноклассники под трель звонка на шестой урок поспешно и шумно занимают свои места.

Привычный моросящий дождик окрашивал заоконный пейзаж в серый цвет. По прогнозам, сезон дождей закончится через две недели, но сразу после этого начнутся триместровые экзамены, так что Харуюки вовсе не глядел в будущее с нетерпением.

Конечно, если ему удастся как-нибудь справиться с экзаменами, его ждут прекрасные летние каникулы, однако о таких отдаленных радостях Харуюки думать не умел. Сейчас его волновало лишь то, как продраться сквозь уроки (особенно физкультуру) и домашнюю работу (особенно письменные задания) ближайшей недели. От одной этой мысли Харуюки вздохнул.

Ну, даже если он затянет с домашкой до последнего, у него есть козырь – он может потратить один бёрст-пойнт. Способности Харуюки по части выполнения домашки за тридцать минут ускоренного времени даже отличника Такуму поражали; он всегда говорил: «Почему ты в обычном состоянии не можешь так сосредотачиваться?»

Однако не мог же он с утра до вечера перерабатывать школьную информацию в ускоренном режиме. Наоборот, во время уроков физкультуры – когда он в жутком изнеможении тащился по беговой дорожке и все такое – ему иногда казалось, что его сознание замедляется. А может, и не казалось. Ведь главный принцип Brain Burst в том, что, когда увеличивается пульс, тактовая частота мозга тоже растет, и сознание ускоряется. Значит, если бы он натренировал свое сердце не колотиться так отчаянно во время бега, то урок физкультуры казался бы короче, чем сейчас, правда? Ладно, в следующий раз скачаю приложение по китайским боевым искусствам и буду тренировать силу чакры.

Рассеянно глядя в окно, Харуюки крутил в голове эти бесполезные мысли, а мимо ушей у него проплывал голос учителя:

– …Этот класс собрался вместе всего два месяца назад. И вот сейчас безалаберность выплывает наружу. Вот список опозданий и забытых вещей, начиная с апреля…

Классный час в конце уроков всегда был для Харуюки важным временем, когда он планировал свои послешкольные бои. В какую боевую зону отправиться, какую тактику опробовать, с кем сразиться или чей бой посмотреть в качестве зрителя. Для любящего прокручивать бои в голове Харуюки это, хоть не дотягивало до настоящей дуэли, все равно было немалым удовольствием. Поэтому обычно классный час пролетал незаметно; однако сегодня он тянулся и тянулся.

Причина была проста.

Харуюки в его нынешнем положении было совершенно не до планирования боев. В каком-то смысле он испытывал сейчас большее давление, чем два месяца назад, когда у него отобрали способность к полету.

В ближайшее время должен был решиться вопрос, останется ли он вообще Бёрст-линкером.

 

Накануне, когда воскресное совещание семи королей закончилось, Фуко подбросила Харуюки на своей машине почти до самого дома.

Кое-как сумев улыбнуться на подбадривания Черноснежки и Фуко, Харуюки поплелся к дому по тротуару седьмой кольцевой. Он шел, опустив голову и считая плитки под ногами.

Так, не поднимая головы, он вошел в лифт и поднялся на двадцать третий этаж. Прошел безмолвным коридором и протянул было руку к кнопке отпирания замка перед своей дверью –

И тут он остановился, заметив сидящую на корточках рядом с дверью маленькую фигурку.

Футболка с ярким логотипом, обрезанные джинсы в обтяжку. Выцветшие кроссовки на босу ногу. Что этот неряшливый прикид принадлежит не мальчишке, Харуюки понял мгновенно. По бокам головы даже в тусклом свете коридора огненно сияли рыжие хвостики волос.

– …Ни… Нико? – обалдело произнес Харуюки, и девочка подняла голову. Улыбка на ее лице была вызывающей, но в то же время какой-то беззащитной.

– …Тормозишь. Мы из Тиёды, по идее, одновременно выехали, а я тебя тут уже десять минут жду.

– П-прости, – на автомате извинился он, и девочка пожала остренькими плечами.

– Ну, меня Пард подвезла на своем мотике – естественно, я успела сюда раньше.

– А… тогда я раньше тебя никак не мог. Но, это… – и, отчаянно моргая, Харуюки спросил: – Почему… сюда?

Нико на миг отвела глаза, потом тихонько фыркнула и ответила:

– Долгая история; ты собираешься ее всю выслушать в коридоре?

– Аа, ээ, прости.

Харуюки поспешно прикоснулся к кнопке отпирания замка. Дверь открылась; дома, как обычно, не было никого. Харуюки пригласил Нико войти. Та протяжно вздохнула и, уперев руки в колени, встала.

Впустив нежданную гостью в квартиру, Харуюки забежал в кухню, налил два стакана апельсинового сока и, вернувшись в гостиную, снова озадаченно склонил голову набок.

Сидящая на диване и глядящая на заоконную хмурь девчонка младше него – это, как ни посмотри, Нико, Юнико Кодзуки, а стало быть – командир легиона «Проминенс», Красный король собственной персоной.

Но почему? Они с Нико обменялись не только анонимными адресами емэйлов, но и телефонными номерами; если ей сильно захотелось с ним пообщаться, могла воспользоваться либо тем, либо другим. И кроме того, ждать возвращения Харуюки у него под дверью, обнимая колени, – это как-то не вписывалось в его представление о Нико. Поставив стаканы на стеклянный столик, Харуюки еще раз кинул взгляд сбоку на лицо девочки.

В бледном веснушчатом лице не было обычной жизнерадостности. Скорее, чувствовалось какое-то одиночество. И не подумаешь, что это и есть Красный король, который выстрелил на совещании теми яростными словами.

«Среди нас есть один тип, которого угрозы, связанные с распространением инкарнации, вообще не касаются».

Едва Харуюки вспомнил жар, которым окатило его это огненно-алое обвинение, как теперешняя Нико, словно прочтя его мысли, пробормотала:

– …Прости за то, что я сказала тогда.

– А… не, ничего, это… – и он, приподнявшись с дивана, в который было погрузился, лихорадочно замотал головой. – В общем, я сначала жутко удивился, но потом семпай и Рейкер-сан мне объяснили… Ты тогда подняла тему насчет меня… то есть насчет «Доспеха бедствия», который на мне паразитирует, чтобы другие короли, особенно Желтый, не подняли ее первыми.

Когда он это протараторил, Нико пару раз моргнула, потом горько улыбнулась своими большими глазами, которые в свете лампы казались не то красновато-карими, не то зелеными.

– Пф, раскусили. Миленькие девчоночки, блин…

Ворча, она со шлепком откинулась на спинку дивана и, закинув одну худую ногу на другую, принялась качать кроссовкой.

Самую малость испытав облегчение от такого развития событий, Харуюки склонил голову чуть набок и спросил:

– Нико, а ты знакома с Рейкер-сан?

– Нет, сегодня мы с ней встретились впервые. Но от Пард я про нее много слышала.

– Много слышала… интересно, чего?..

Нико многозначительно ухмыльнулась и ответила вопросом на вопрос:

– Знаешь, почему ее стали звать «МБР»?

– Ну… просто ее двигатель как ракетный, нет?..

– Поэтому тоже, но не только. Главная причина – тактика, которую прежний «Нега Небьюлас» время от времени применял в крупномасштабных территориальных сражениях. Они нарочно оттягивали на себя бойцов передней линии команды противника, их силы разрывались, и тогда Рейкер своим усиленным прыжком либо в одиночку, либо с одним аватаром поддержки отправлялась в тыл. Обычно в бою сзади остаются только супердальнобойные аватары, у которых броня, как бумага, так что эта тактика наносила урон, как от ракеты.

– А, понятно… – кивнул Харуюки. Хотя это была история о его товарище, все равно его бросило в холодный пот. Выражение лица Нико смягчилось, и она продолжила, будто заглядывая в собственную память:

– …Ты сам знаешь, Пард – просто демон по части быстроты бега. Когда мы получали на свою голову эту ракетную тактику, она всегда первой возвращалась назад и дралась с Рейкер. Блин, у нас, конечно, перемирие, но все-таки Рейкер главная ударная сила нашего соперника, а Пард так радуется, что она вернулась… Знаешь, Кроу, Пард уже очень долго в Линкерах, но по-прежнему шестого уровня, потому что….

Тут Нико внезапно замолчала, и Харуюки подался всем телом вперед. Этот вопрос он и сам себе задавал несколько раз.

– Шестого уровня, потому что?..

– …Нет, все-таки секрет. Потом ее саму спросишь.

После чего, ухмыльнувшись, поблагодарила Харуюки за угощение и взяла со стола стакан.

Похоже, она очень хотела пить; когда Нико в несколько глотков выпила свой сок, от ее странной апатии не осталось и следа. Возможно, ему вообще это показалось, подумал Харуюки и сказал:

– По-моему, даже если я спрошу, она не расскажет… Ладно, это, нуу, так что, ты специально сюда приехала, чтобы извиниться за совещание?

– У тебя это как-то так прозвучало, будто тебя это напрягает.

Нико кинула на него взгляд поверх края стакана, и Харуюки тут же лихорадочно замотал головой.

– Не, не, нисколько не напрягает! Как-то просто нетипично для тебя, ой, не, я не это имел в виду, просто, по-моему, это я должен извиняться, я так думаю…

Начав двигаться, губы и язык не желали останавливаться; Харуюки изо всех сил пытался донести свою мысль в доступной форме, но выходило что-то неуклюжее.

– П-потому что тогда в Икэбукуро мы «Доспех» с таким трудом почти уничтожили, а он из-за моей дурацкой ошибки все-таки выжил, и еще хуже, ты тогда предыдущего владельца, Черри Рука, «казнила», а я все еще Бёрст-линкер…

Обрывочное излияние Харуюки Нико слушала с неожиданно серьезным лицом.

Однако вскоре она мягко покачала головой, и Харуюки замолк. Поставив стакан на стол, девочка-король вновь утонула в диване и, скрестив ноги, тихо произнесла:

– Нет… в этом я тебя не виню. Черри мне пришлось «казнить» не потому, что он был владельцем Доспеха. А потому, что он поддался силе Доспеха, он нападал на множество других Бёрст-линкеров, нет – пожирал их. Если бы, к примеру, Черри смог победить Доспех, сохранить контроль над ним, я его, наоборот, защищала бы. Что бы остальные короли ни… говорили…

Тут голос Нико увял. Харуюки моргнул и посмотрел на ее уставленное в пол бледное лицо.

Сейчас ее большие зеленые глаза потемнели, как тогда в коридоре. На сей раз Харуюки понял, что таилось за этим ее выражением лица.

Страх. И злость на себя саму за этот страх. Плюс совсем чуть-чуть безысходности. Раньше и сам Харуюки, бывало, сидел с таким выражением лица, обняв колени, когда ничего не мог изменить своими силами.

– Ни… Нико… – позвал он сдавленным голосом. Девочка на миг подняла глаза и с бессильной улыбкой вновь опустила голову.

– Защищать Черри мне по силам – все те полгода я в это верила. Но…

Она вдруг обхватила свои голые руки, торчащие из коротких рукавов футболки. Как будто посреди жаркого, влажного июня ей внезапно стало холодно.

– …Кроу. На том совещании ты почувствовал?

– Ч-что почувствовал?.. – робко переспросил Харуюки, и Нико – Красный король второго поколения, Скарлет Рейн, «Неподвижная крепость» – надтреснутым голосом ответила:

– Там среди королей были… настоящие чудовища. Такое давление информации… просто невозможно… Я хотела защитить хотя бы тебя, честно. Потому что за мной должок… с того раза, когда ты помог мне спасти Черри… На сегодняшнем совещании удалось достичь какого-никакого компромисса. Но… если бы они всерьез решили тебя казнить… я бы…

Тут она замолчала и подтянула колени к себе. Харуюки какое-то время молча смотрел на нее.

Он не мог сразу же поверить – точнее, не мог понять. Что Нико назвала других Бёрст-линкеров чудовищами, что у нее испуганное лицо.

Для Харуюки Красный король Скарлет Рейн была высшим существом. Он был убежден, что при равных условиях она выиграла бы у него сто дуэлей из ста. Она потратила уйму времени на прокачку своего Усиленного вооружения и превратилась в настоящий линкор, по огневой мощи не имеющий себе равных во всем Ускоренном мире. Во всяком случае, одного выстрела ее главного орудия хватило, чтобы снести половину Дома правительства в Синдзюку.

Нет, даже с одним своим пистолетиком этот маленький аватар таил в себе невероятную силу. По правде сказать, во время совещания семи королей окутывавшая ее давящая аура, которую ощущал Харуюки, была ничуть не слабее, чем у остальных шести.

Отчаянно мотая головой, Харуюки наконец сумел сиплым голосом возразить:

– Не, это… для меня они там все за облаками, конечно, но для Нико – не думаю, что насколько крутые, чтобы ты так говорила. П-потому что ты же, как они все, тоже девятого уровня, правда? «Одинаковый уровень – одинаковый потенциал» – это же главный принцип Ускоренного мира?..

Рыжеволосая девочка кинула на Харуюки взгляд поверх маленьких коленок, потом с грустной улыбкой медленно покачала головой.

– …Из этого принципа есть исключения. Понимаешь, девятый уровень – в «Брэйн Бёрсте» фактически предельный. Потому что потом, сколько очков ни заработай, на следующий не выйдешь. Путь к десятому уровню – победить пятерых других девятиуровневых линкеров… и при этом те пятеро потеряют все очки. Другими словами… – Нико снова опустила глаза и пробормотала: – После того как ты становишься девятого уровня, дальше в Ускоренном мире ты набираешь только личный опыт; это и отличает других королей. Мне казалось, что я в этом отношении остальным не уступаю. Мне казалось, что сейчас у меня достаточно сил, чтобы не дать снова отобрать у себя в Ускоренном мире то, что уже отобрали в реальном. Но… это было наивно. Они… «ориджинаторы[1]»… давно уже перестали цепляться за раны, за которые цепляюсь я. Даже не знаю… как их еще назвать, если не чудовищами…

– …О… риджи?..

Харуюки, погрузившийся в монолог Нико, смог лишь переспросить попавшее в ухо незнакомое слово. Но Нико ничего не ответила, лишь уткнулась лбом в колени.

В гостиной повисло молчание, слышался лишь тихий гул кондиционера. Небо за окном постепенно становилось свинцовым, у электромобилей, едущих чередой по эстакаде седьмой кольцевой линии, начали включаться фары.

В школе-интернате Нико скоро должен был начаться комендантский час, но съежившееся тельце девочки двигаться никак не собиралось. Даже тонкие хвостики волос по бокам головы безжизненно повисли.

Сейчас я должен что-то сказать. И Харуюки принялся отчаянно подыскивать какие-то подходящие слова.

Если подумать – непохоже, чтобы Нико лично приехала в Сугинами только лишь ради того, чтобы извиниться за свои слова на совещании. Неужели сейчас под этой челкой Харуюки видит лицо, которое Нико не показывает даже Пард-сан, своей правой руке по красному легиону?

– …

Подходящие слова так и не придумались, но сказать что-то было надо, и Харуюки сделал глубокий вдох.

Однако за миг до того, как он начал говорить, Нико вдруг вскинула голову. На ее лице, к удивлению Харуюки, сияла улыбка до ушей. Губы шевельнулись, и более высоким, чем прежде, голосом девочка произнесла:

– Прости, что наговорила странных слов, братик!

– …У, а, не, это…

Харуюки от такого поворота обалдел. Нико применяла свой сомнительный «режим ангелочка» нарочно, чтобы сбивать его с толку – это он понимал, но, будучи единственным ребенком в семье, просто не мог не смущаться, когда его звали братиком с такой улыбкой.

– Что было сегодня, все забудь! А мне пора домой! Спасибо за сок!

Стремительно произнеся все это сладким голоском, точно сопровождая концы фраз спецэффектом «звездная пыль», Нико спрыгнула с дивана и пробежала через гостиную.aw06_081

Лишь тут Харуюки вышел из парализованного состояния и сумел-таки встать, после чего спросил вслед тощей спине:

– П-погоди, Нико. Ты о чем-нибудь… еще о чем-нибудь не хотела разве поговорить?..

Девочка резко затормозила перед самой дверью. Миг стояла в нерешительности, потом внезапно развернулась. Следующие ее слова, произнесенные с солнечной улыбкой на лице, были совершенно неожиданными.

– Скажи, братик Харуюки. Если кто-нибудь из нас… или даже мы оба потеряем «Брэйн Бёрст», мы же наверняка друг друга не забудем, правда?

– Эээ…

Полная потеря всех относящихся к делу воспоминаний. Это последнее правило, применяемое к тем, кто лишается Brain Burst, Харуюки узнал два месяца назад. Даже Черноснежка до того момента знала о нем лишь на уровне слухов; а когда о нем узнала Нико, Харуюки понятия не имел.

Глядя снизу вверх на Харуюки, у которого перехватило дыхание, Нико вдруг протянула ему тоненький правый мизинец.

Давай пообещаем. Если найдем в адресной книге нейролинкера незнакомое имя, прежде чем стирать, пошлем туда всего один мэйл. И тогда, может, еще раз…

 

– …рита. Арита! Ээй, ты вообще слушаешь?

Услышав, как его громким голосом зовут по фамилии, Харуюки вынырнул из вчерашних воспоминаний.

Он с трудом подавил боль, переполнявшую грудь. Несколько раз вдохнув-выдохнув, он кое-как сумел переключить думательные шестеренки.

– Д-да, конечно! – поспешно отозвался Харуюки и почти машинально вскочил, ударившись при этом ногами о парту и стул из усиленного пластика; те затряслись. И лишь тогда он наконец вспомнил, что сейчас находится не в своей гостиной, а в кабинете класса 2С.

Боязливо поводив глазами, он обнаружил, что классрук Сугено за учительским столом смотрит на него строго, а одноклассники вокруг хихикают над его слишком бурной реакцией.

В этих голосах Харуюки не чувствовал того издевательского оттенка, который был в прошлом году, – хотя нельзя сказать, что его там не было на сто процентов. В иерархии этого класса Харуюки тоже был на дне, но занимал положение «безобидного жирдяя». Конечно, его это не сказать чтоб не устраивало – напротив, было идеальным вариантом.

Вот почему Харуюки всеми силами старался избежать глупых ошибок, привлекающих к нему внимание, вроде этой. Он боялся, что это может послужить поводом для одноклассников с хулиганскими задатками начать потихоньку над ним измываться, чтобы снять стресс; одна мысль об этом была ему невыносима.

Поэтому Харуюки смущенно улыбнулся, будто говоря «а, ерунда», и собрался было сесть обратно.

Однако он почувствовал, что от него еще чего-то ожидают, и застыл на месте. Судя по выражениям лиц одноклассников, они с нетерпением ждали, что Харуюки сейчас что-то скажет.

Ч-что-что-что это за ощущение. Как будто я что-то должен сделать. Не может быть, неужели это какая-то подколка? Они начали какую-то суперсложную миссию, которая нацелена на то, чтобы в итоге поржать надо мной?

На огромной скорости крутя эти мысли в голове, Харуюки весь покрылся холодным потом, как вдруг –

– О, Арита. То, что ты встал, означает, что ты вызываешься добровольцем?

Этот вопрос Сугено стал для Харуюки полной неожиданностью.

Добровольцем? На что?

Все, что говорил учитель до этого момента, Харуюки успешно пропустил мимо ушей, и привязать его вопрос к чему-либо он не мог. Закаменев от неожиданного развития событий, Харуюки сфокусировал взгляд за спиной учителя. Однако на виртуальной доске тоже ничего не было написано.

Без паники, думай. О каких обязанностях могут говорить на классном часе… Да, читать тексты школьных объявлений. Десять к одному, что сейчас это самое и есть.

Додумав до этого места, Харуюки вернул взгляд на виртуальный рабочий стол. В области, где появлялись новые сообщения, обнаружился файл-документ, которого там раньше не было.

Чтение вслух реальным голосом не было его сильной стороной. Но, конечно же, это выходило намного лучше, чем выражать вслух собственные мысли на уроках японского и английского. В такой ситуации принять вызов и потом хреново читать – лучший выбор, чем сказать «нет» и сесть на место, тем самым испортив общую атмосферу.

Решив, что дальше надо не думать, а действовать, Харуюки поднял голову и, глядя Сугено в глаза, отчетливо произнес:

– Д-да!

Тут же в классе раздалось восхищенное «ооо!», а затем шквал аплодисментов.

– …А?

Почему такая реакция? Если он всего лишь вызвался читать школьные объявления, почему эти аплодисменты?

На глазах у вновь застывшего Харуюки Сугено кивнул и сказал:

– Арита, я всегда верил, что ты из тех людей, которые, когда надо что-то сделать, делают! В классах А и B, скорее всего, кандидатов определят жребием, и я счастлив, что в нашем классе С нашелся доброволец!

Что? Охваченный немыслимо плохим предчувствием, Харуюки кликнул на новоприбывший файл.

С легким звуковым эффектом документ…

«Извещение о формировании комитета живого уголка: от каждого из вторых классов надлежит избрать одного ученика, всего трех учеников, членами комитета»

…холодным шрифтом сообщил вот это.

– …Ж-живого уголкааа?!

Стон Харуюки потонул в продолжающихся аплодисментах.

Живой уголок. Это в смысле, я должен буду за всякими зверями ухаживать?

Понимание постепенно проникало в его мозг; оглядывая класс, он наткнулся на потрясенно качающую головой Тиюри и натянуто улыбающегося с видом «ну и ну» Такуму.

 

– …Слушай, Хару, ты, конечно, как всегда, считал ворон…

Короткий перерыв между уроками и занятиями кружков.

К парте Харуюки, за которой он по-прежнему сидел с совершенно убитым видом, подошла его подруга детства Тиюри Курасима и, пристально глядя на него, произнесла те слова. А потом еще добавила:

– Но если не понимаешь, что происходит, то хотя бы открой файл, который тебе прислали! Нафига тебе надо ломиться вперед с одними догадками?!

– Да ладно тебе, Ти-тян. У Хару далеко не в первый раз мысли в голове носятся, как взбесившийся поезд, – сказал стоящий рядом с ней Такуму Маюдзуми. Это совершенно не так, подумал Харуюки, однако он был не в том положении, чтобы возражать. Ерзая на стуле, он жалким голосом промямлил:

– Да хватит уже. Раз придется, так буду делать, хоть живой уголок, хоть чего.

– …Если б тебя заставили, я бы что-нибудь сказала… Блин, но ты так шикарно вызвался, что уже никуда не денешься, да.

Тиюри вздохнула, но вдруг ее выражение лица изменилось. Кошачьи глаза глянули остро, волосы с блестящей заколкой придвинулись ближе.

– Но если серьезно, у тебя вообще будет время на работу в этом комитете? Ведь за эту неделю Хару…

Продолжил за нее тихим шепотом Такуму, тоже склонившийся к Харуюки:

– …Должен «очиститься» от того паразита, каким угодно способом.

…Да.

На эту неделю, то есть с понедельника 17 июня по воскресенье 23 июня, Харуюки дали «отсрочку приговора».

На вчерашнем совещании семи королей в конце концов было принято два решения.

Во-первых, по поводу атаки загадочного Общества исследования ускорения – «продолжать сбор информации». С точки зрения Харуюки, решение было беззубым, однако в нынешнем положении, когда об этой организации практически ничего не известно, как-то контратаковать действительно было невозможно.

И во-вторых, как бы компенсируя эту беззубость, – жесткое решение по поводу Сильвер Кроу, ставшего Кром Дизастером.

Если Харуюки в течение семи дней, включая сегодняшний, не сумеет полностью избавиться от паразитирующего на нем Доспеха бедствия, Кром Дизастера, пять королей назначат за его голову награду. Более того, приз – большое количество бёрст-пойнтов – будет распределен пропорционально количеству побед над Сильвер Кроу.

Если такое произойдет, то, стоит ему шаг сделать за пределы Сугинами, как на него тут же навалится туча Бёрст-линкеров, включая высокоуровневых, и очки Харуюки, скорей всего, истощатся вмиг. «Уничтожение Доспеха» – законный повод, никто не постесняется напасть толпой на одного.

Конечно, он мог бы последовать примеру Черноснежки, за голову которой тоже была назначена награда, и не покидать Сугинами (в пределах которого он имел право отклонять вызовы на дуэль через Глобальную сеть), но тогда он и зарабатывать очки не сможет. Он перестанет набирать уровни – для Бёрст-линкера это все равно что смерть.

Словом, «приказ на уничтожение от королей», можно сказать, равнозначен смертному приговору. Черноснежка, конечно, прожила так целых два года – но она благодаря своей железной воле ни разу за все время не подключила свой нейролинкер к Глобальной сети; кроме того, она-то уже достигла девятого уровня. К Харуюки последнее не относилось, да и первое вряд ли было возможно.

– …Неделя… – пробормотал Харуюки и посмотрел на собственные руки, лежащие на парте.

Не особо даже стараясь, он представил себе, как их покрывает роскошно сверкающая двухслойная серебряная броня. Сильвер Кроу – его второе «я», в которое он мог перевоплотиться когда угодно. Потерять возможность этого перевоплощения, перестать быть Бёрст-линкером – Харуюки это казалось чем-то нереальным.

Нет, может, это чувство у меня потому, что здесь реальный мир? А для меня настоящий уже только тот мир?.. Если так, то, потеряв «Брэйн Бёрст», куда я вообще смогу деться?..

Едва Харуюки об этом подумал, как по спине пробежала холодная дрожь. В ушах прозвучал высокий, чистый голос девочки:

«Давай пообещаем. Если найдем в адресной книге нейролинкера незнакомое имя, прежде чем стирать, пошлем туда всего один мэйл…»

Те слова Нико произнесла в «режиме ангелочка», и Харуюки не мог понять, насколько она была серьезна. После этого она заставила Харуюки сцепиться с ней правыми мизинцами[2] и быстро убежала домой.

Невозможно забыть. Пусть даже воспоминания об Ускоренном мире сотрутся, но связи между людьми в мире реальном забыть никак невозможно. Харуюки твердо сказал себе это, и тут в груди у него распространилось тревожное ощущение. Что если он связи реального мира тоже потеряет… отбросит воспоминания с табличкой «реальность» и незаметно для себя станет совсем пустым?..

От внезапно накатившего на него ужаса он сжал руки в кулаки и опустил было голову еще сильней, но за миг до этого перед его глазами появилась маленькая ладошка и обхватила левый кулак Харуюки.

– Все будет хорошо, Хару.

Подняв лицо на этот голос, Харуюки увидел Тиюри с ее обычной мягкой улыбкой.

– Вот именно. Я уверен, скоро все так или иначе образуется, – решительно добавил и стоящий рядом Такуму, протянув мозолистую от синая руку и похлопав Харуюки по правому кулаку.

– И еще, Хару. Мы посоветовались и решили. Если через неделю за тебя назначат награду, мы с Так-куном будем передавать тебе очки, чтобы ты мог расти в одном темпе с нами. Так что, Хару, ни о чем не волнуйся.

Харуюки пристально уставился в глаза Тиюри. Потом, приподнявшись со стула, отчаянно замотал головой.

Понизив тон насколько возможно, Харуюки шепотом прокричал:

– Не… нельзя! Если вы так сделаете, за вас тоже назначат награду! Эти гады только и ждут, чтобы мы им повод дали!

– Эй, эй, Хару, я все-таки более-менее твой семпай. Есть уйма способов передавать очки так, чтобы никто не узнал, – с усмешкой произнес Такуму и поправил дужку очков на переносице, после чего кинул взгляд вправо-вниз и, словно пресекая возможные возражения Харуюки, выпрямился. – Так, скоро пора расходиться по кружкам и секциям. Хару, если не будешь успевать со своим комитетом живого уголка, скажи, и я попробую помочь. В любом случае, на этой неделе первый приоритет у нас – «план очищения», который набросала командир.

– …Аа, прости, Таку.

Проглотив самые разнообразные другие слова, Харуюки опустил голову.

План очищения от Доспеха бедствия. Так Черноснежка назвала нацеленную на искоренение Кром Дизастера операцию, которую в гневе объявила после того, как на совещании семи королей было принято решение насчет Сильвер Кроу. План этот, похоже, состоял из трех стадий, но в деталях его ни Харуюки, ни его друзья пока не знали. Харуюки поднял голову и, обращаясь наполовину к самому себе, произнес:

– Я его толком не знаю, но… сейчас в любом случае остается только стараться изо всех сил…

– Вот именно, и мы тоже будем помогать, чем сможем. Ладно, пока, увидимся.

Еще рез легонько хлопнув Харуюки по левому локтю, Такуму развернулся и почти бегом отправился в додзё для занятий кендо. Проводив его взглядом, Тиюри тоже напоследок быстро прошептала:

– Я тоже побежала на секцию, но, если что-нибудь случится, не стесняйся, скажи мне. Мы… эээ… товарищи, как бы это сказать… единомышленники – не, не то… эммм…

Семья. Так правильнее.

Это произнес внутренний голос Харуюки, но Тиюри как будто услышала его – замолчала и широко улыбнулась. Сжала правую руку в кулачок и выбежала из класса.

Оставшийся в одиночестве Харуюки закинул сумку на плечо и мысленно произнес:

Реальность или виртуальность – по сути вообще неважно. Мы с Таку, мы с Тию, мы с семпаем и с Рейкер-сан, а еще с Нико, с Пард-сан и с многими другими всегда «здесь» – в сердце.

И я хочу это защитить. Не хочу потерять. И как Харуюки Арита… и как Сильвер Кроу.

Кинув взгляд на часы, Харуюки обнаружил, что до указанного в файле времени собрания комитета осталось всего пять минут. Уже направляясь к выходу из корпуса, он заново принял решение.

Эта неделя отсрочки – драгоценное время, которое Черноснежка и Нико вырвали у Желтого и Фиолетового королей, требовавших немедленной казни. Ни за что нельзя, чтобы эта отсрочка пропала впустую. Из-за того, что он по-идиотски вызвался добровольцем, ему придется заниматься комитетскими делами, но даже в этих делах, может, ему удастся найти какую-нибудь подсказку. В общем, сейчас ему остается лишь вкладываться по полной во все, чем он занимается.

– Так! – негромко воскликнул он и вышел наружу. Оказывается, дождь уже кончился.

 

Предыдущая            Следующая

 


[1] Originator – (англ.) «прародитель».

[2] У детей в Японии этот жест означает обещание, которое нельзя нарушать.

Leave a Reply

ГЛАВНАЯ | Гарри Поттер | Звездный герб | Звездный флаг | Волчица и пряности | Пустая шкатулка и нулевая Мария | Sword Art Online | Ускоренный мир | Another | Связь сердец | НАВЕРХ