Предыдущая            Следующая

ГЛАВА 8

 

После уроков.

К сольному пению на музыке (первом уроке) прибавилась еще и пытка софтболом на физкультуре (пятом уроке), так что Харуюки плелся к вольеру на заднем дворе школы в состоянии полного физического и эмоционального опустошения.

Чистка была закончена; в файле-журнале живого уголка на сегодня значилось одно мероприятие, причем только для председателя, то есть для Харуюки. Он лелеял слабую надежду услышать слова благодарности от своих коллег Хамадзимы-куна и Идзеки-сан, которых вчера отпустил пораньше, но все, что он услышал, – это простое «Хорошо поработал, пред» и «Годно».

– …Ничего, ничего, настоящий мужчина трудится не ради благодарности…

Бурча себе под нос, Харуюки подошел к вольеру в тени старого школьного здания.

Благодаря одному-единственному солнечному дню плитки, которыми был выложен пол вольера, идеально высохли. Гора старых листьев перед металлической сеткой тоже прилично подсохла; если так пойдет и дальше, то уже завтра ее можно будет запихать в мешок и отнести в мусорку.

Какое-то время Харуюки просто стоял перед вольером и смотрел, наслаждаясь результатами своей работы.

И поэтому, когда в центре его поля зрения вдруг возникло окно с запросом соединения ad hoc, он удивился точно так же сильно, как и вчера. Растерянно заозирался и тут же обнаружил чуть поодаль маленькую человеческую фигурку. Ровная челка, хвостик на затылке. Белоснежное платье школьной формы, за спиной – коричневый ранец. Четвероклассница начального отделения школы Мацуноги Утай Синомия.

– А, э… здравствуй.

И он поспешно нажал кнопку «ОК». Тотчас перед ним развернулось окно чата, и в нем стремительно возникли слова:

«UI> Здравствуй, Арита-сан. Прошу прощения, что задержалась. Я обратилась к здешней администрации с просьбой принять оборудование и зарегистрировать данные, однако это потребовало времени».

Как всегда, дьявольская скорость печати: Харуюки даже глазом не успел уследить за появлением этой фразы. Он прочел ее дважды, но все равно не въехал и, подняв голову, спросил:

– Эээ… принять оборудование? Какое оборудование?..

В этот самый миг он заметил у ног Утай довольно крупный ящик-переноску. Сделан он был, похоже, из пластмассы, и что там внутри, видно не было. Но, похоже, его принесла Утай, и это было, по-видимому, трудно.

– А, вот это? Тебе помочь достать? – предложил Харуюки и шагнул к переноске. Но Утай почему-то быстро выставила перед собой правую руку, одновременно одной левой напечатав:

«UI> Это не то. Я прошу прощения, но мне хотелось бы, чтобы к этому ящику какое-то время никто не приближался. Причину я позже объясню. А оборудование… похоже, как раз доставили».

Едва она произнесла… то есть напечатала эти слова, как Харуюки услышал хруст шагов. Повернув голову, он увидел молодого парня в униформе курьерской службы. На плечах он нес две длинных и тонких штуки, смахивающих на бревна.

– Куда это поставить, сюда?

На слова курьера Утай проворно задвигала обеими руками. Похоже, к этому парню она тоже подключилась ad hoc.

«UI> Да. Если Вас не затруднит, вот сюда, в вольер, пожалуйста. Одно к левой стене, второе к правой, будьте так любезны».

– Хееей, – жизнерадостно ответил курьер и зашагал вперед. От стволов длиной где-то метр восемьдесят каждый, которые он нес на плечах, отходило несколько искривленных веток. Эти штуки не «смахивали на деревья» – это и были древесные стволы. Листьев на ветвях не было, у основания стволов виднелись массивные подставки. Это были явно не натуральные деревья, а искусственные.

Войдя вместе со стволами в открытый вольер, курьер поставил их поодаль друг от друга и обернулся. Утай стала печатать точные указания:

«UI> Вон то – еще на 20 сантиметров правее… Да, вот так».

Выйдя из вольера, курьер переправил Утай голографическую отметку о приеме товара; Утай поставила свою электронную подпись. «Благодарю!» – произнес курьер и тут же умчался прочь, оставив Харуюки в компании Утай, двух загадочных стволов и не менее загадочного ящика.

Харуюки обалдело разглядывал стоящие через сетку от него бревна высотой с человека.

Оба ствола были толщиной сантиметров семь-восемь, где-то так. Поверхность была отполирована до блеска, однако новой не выглядела. Видимо, им пользовалось животное, для которого предназначен этот вольер; кстати, Харуюки ведь до сих пор никто не объяснил, что это за животное.

В школьных живых уголках, как правило, держат всяких кроликов и кур. Однако если нужны такие большие стволы… какая-нибудь обезьяна? Или хамелеон? Или – неужели ленивец?

Харуюки сглотнул слюну. Утай рядом с ним коротко напечатала:

«UI> Итак, пора запустить малыша в вольер. Какое-то время, думаю, он будет летать по вольеру, поэтому, как только я войду, сразу закрой дверь, пожалуйста».

Харуюки машинально кинул взгляд на большую переноску. Значит, там внутри и сидит то самое загадочное животное. И оно будет летать – стало быть, какая-то птица. А эти штуки, которые внесли в вольер, – «насесты».

Если подумать – в живом уголке начальной школы, по идее, не должны держать всяких обезьян и хамелеонов. Наверняка попугай какой-нибудь или майна, не крупнее.

Мысленно говоря «подууумаешь, птица», Харуюки смотрел, как Утай осторожно несет переноску. Когда она уже вошла в дверь, он небрежно спросил:

– Это… Синомия-сан, может, мне тоже войти?

Утай на секунду задумалась, потом кивнула.

«UI> Хорошо. Но только не испугай его, просто стой неподвижно. Видишь ли, этот малыш немножко пугливый».

– А, ага, понял.

Войдя в вольер следом за Утай, Харуюки аккуратно закрыл дверь из проволочной сетки и защелкнул внутреннюю задвижку.

Убедившись, что дверь заперта, Утай поставила на пол переноску, а потом и ранец. Из ранца она достала незнакомый предмет. Длинную перчатку из прочной кожи. Привычным движением сунув туда левую руку, она пару раз сжала пальцы.

Затем она повернулась к ящику, наклонилась и отодвинула боковую дверцу. Левую руку в типичной такой RPGшной «кожаной перчатке» она осторожно сунула в темноту ящика.

Наблюдая за действиями Утай, Харуюки с нетерпением гадал: волнистый попугайчик? Нет, если нужна такая крепкая перчатка, то это должен быть какой-нибудь крупный попугай… Утай, заглянув в переноску, как будто заговорила с ее обитателем. Голоса, конечно, не было, и губы тоже не двигались, но все равно у Харуюки возникло ощущение, что она что-то ласково шепчет.

Несколько секунд спустя она принялась так же осторожно вынимать руку. Показались две длинных ноги, цепляющихся за тыльную сторону запястья. Естественно, птичьих. Перья были светло-серые, почти белые. Ноги были большие, хотя не сказать чтоб прямо гигантские. Пожалуй, сантиметров двадцать или чуть больше. Со своей догадкой про большого попугая Харуюки попал точно…

…пальцем в небо.

Утай медленно выпрямилась, и Харуюки, едва встретившись глазами с птицей, сидящей у нее на левой руке, с колоссальным трудом подавил желание завопить.

Большая круглая голова. Громадный загнутый вниз клюв, торчащие по бокам головы перья, похожие на уши. А главное – абсолютно круглые медно-красные глаза.

Это была сова, точнее – ушастая сова. Хищная птица, в общем. Разбойник, который охотится, питается мясом и точно сильней, чем ворон.

Конечно, этих птиц он видел не впервые. Когда-то давно его брали в зоопарк Уэно, там он видел и больших сов, и даже еще более крупных орлов. Однако вот так – в одном помещении, да еще совсем рядом, в полутора метрах – не, такой договоренности не было. А ну как сейчас эта птица бросится на него и в качестве легкой закуски отклюет у Харуюки щеку?

Одолеваемый этими мыслями, он стоял, задеревенев до кончиков пальцев и не отводя взгляда от больших глаз ушастой совы, как вдруг –

В окне чата в нижней части поля зрения появился розовый текст.

«UI> Не бойся так сильно, все хорошо. На самом деле этот малыш сейчас напуган сильнее, чем ты».

– Эээ… правда? – слабым голосом пробормотал он и чуть расслабил плечи. Сова тоже немного расслабилась и склонила круглую голову набок. Это движение было таким очаровательным, что губы Харуюки сами собой слегка разжались. – Это… ушастая сова, да? Как именно она называется?

На его тихий вопрос ответ был дан немедленно.

«UI> Ошейниковая совка. Это не японское животное – чтобы держать их у себя, приходится либо завозить, либо разводить искусственно».

– Аа… а живой уголок начального отделения Мацуноги ее купил, да?

Вполне естественно, что в школе для богатых девочек и животных держат не таких, как везде, – с этой мыслью Харуюки и задал свой вопрос. Однако Утай мягко покачала головой.

«UI> Нет. Там были немного запутанные обстоятельства. Долгая история, как-нибудь я ее обязательно расскажу».

Харуюки кивнул и снова посмотрел на сову. Она беспокойно крутила головой, оглядывая вольер. Да, несомненно, ей было не по себе. Однако если подумать – когда тебя внезапно выдергивают из знакомого обиталища и привозят непонятно куда, испуг – вполне естественная реакция.

Харуюки никогда раньше не держал домашних животных. Более того, насколько он помнил, он почти никогда не притрагивался к животным, которых держали где-нибудь в других домах. Поэтому и мысли о том, что может чувствовать животное, которое он видит перед собой, у него тоже возникли впервые.

– …Не бойся, – неожиданно для самого себя тихо произнес он. – Здесь твой дом. Мы с Синомией-сан очень старались сделать так, чтобы он был чистым. Здесь тебя никто не обидит.

Харуюки слишком хорошо знал, как это больно, когда у тебя отбирают безопасное место. Хуже всего было в прошлом году, когда единственным местом для Харуюки в школе был в реальном мире мужской туалет в бывшем старом школьном здании, а в виртуальном – площадка для сквоша.

Однако в один прекрасный день перед ним появилась бабочка-парусник, взмахнула крыльями – и вытащила его со дна той ямы, в которой он был. С того момента для Харуюки изменилось все. Он познал невероятно огромный новый мир, познакомился с множеством людей, обрел дорогое сердцу место.

Вот эта сова, то есть ошейниковая совка, тоже из-за холодной бизнес-логики потеряла дом – более того, с трудом избежала смерти. Однако благодаря стараниям Утай она сумела найти для себя новое место. И теперь, чтобы она могла счастливо жить в этом маленьком вольере, я тоже хочу сделать все, что могу, хоть могу и мало… Впрочем, Харуюки сомневался, что сова понимает эти его мысли.

Внезапно сова расправила крылья и сорвалась с левой руки Утай. И сделала два круга по четырехметровому квадратному вольеру.

Крылатая фигура, светло-серые перья которой купались в свете заходящего солнца, была такой красивой, что аж дух захватывало. Всего на несколько секунд, но Харуюки ощутил, что его тело стало легким, точно он сам летел вместе с птицей. Вскоре сова опустилась на левый ствол-насест, крепко вцепилась в ветку обеими ногами, еще пару раз махнула крыльями и наконец успокоилась.

Большие медно-красные глаза медленно прищурились. Похожие на уши перья опустились, и птица, подняв правую ногу, в таком виде – на одной ноге – застыла, точно уснула.

«UI> Похоже, ему здесь понравилось».

В ответ Харуюки тихо прошептал:

– А… ага… Слава богу…

«UI> Возможно, благодаря тому, что Арита-сан с малышом ласково заговорил. Спасибо тебе за это».

Напечатав это, Утай коротко поклонилась, качнув хвостиком. Харуюки переполошенно замахал руками перед лицом.

– Не, ну это уж… На самом деле это благодаря усилиям Синомии-сан. Д-да, кстати, я о другом, эту сову, ее как зовут?

Услышав этот вопрос, Утай подняла голову, несколько раз моргнула и улыбнулась.

«UI> Действительно, такую важную вещь забыла сказать. Малыша зовут Хо. Имя всей школой выбирали. Он мальчик, ему, думаю, три года».

«Хо» – это потому что речь о совах[1], тут более-менее понятно. Но, кстати, ошейниковые совки тоже так кричат? И вообще, чем отличаются обычные совы от ошейниковых совок?

Крутя в голове эти мысли, Харуюки не сразу заметил в объяснении Утай кое-что более достойное внимания. Когда он подумал «ой», Утай уже взяла переноску и направилась к выходу. Харуюки нехотя последовал за ней.

Следя, чтобы Хо-кун не вылетел, Утай вышла из вольера наружу, достала из переноски маленький пластиковый контейнер, наполнила его водой из крана и снова вошла. Аккуратно поставила у основания одного из стволов-насестов и вернулась.

«UI> На сегодня все, можно запирать. Бассейн для купания и сенсор для контроля веса установим завтра».

– Э… а корм? Так разве нормально?

«UI> Сегодня его покормили, прежде чем забрать из старого вольера. Кормить необходимо один раз в день, поэтому я каждый день после уроков буду приходить и приносить корм».

Тут Харуюки вспомнил вчерашнее объяснение Утай, что «этот малыш в силу некоторых обстоятельств берет корм только из моих рук». Интересно, что это за обстоятельства, подумалось ему, и одновременно с этим вернулось недавно возникшее сомнение. Харуюки прокрутил вверх окно чата и освежил в памяти слова Утай. В конце фразы, где Утай сообщила имя и пол Хо, было четко написано: «думаю, три года».

Не знать возраст животного, которое держат в школьном живом уголке? В глубине души удивившись, Харуюки решил сперва завершить сегодняшнее мероприятие как председатель комитета.

Открыв сумку, он извлек то, что получил заранее в кабинете на первом этаже второго корпуса. Новенький U-образный электронный замок из нержавеющей стали. Включив питание, он подсоединился к замку через нейролинкер и ввел код отпирания, выданный только членам комитета живого уголка. Замок со щелчком открылся.

U-образную дужку Харуюки просунул в петли на двери вольера, потом вставил в основную часть замка – тот автоматически заперся. Подергав замок и убедившись, что он держится прочно, Харуюки повернулся к Утай.

– Синомия-сан, сейчас я тебе тоже передам код.

«UI> Большое спасибо».

Харуюки скопировал код из окна запирания и переправил его Утай. Только так можно было устроить, чтобы она могла кормить Хо, даже когда Харуюки рядом нет. И на этом сегодняшняя комитетская деятельность была полностью закончена. Харуюки сделал в файле журнала соответствующую отметку и отправил в локальную сеть.

Харуюки еще раз посмотрел на неподвижно сидящую в полумраке вольера сову: большие глаза на миг открылись, глянули на него и снова закрылись.

Теперь я тоже буду заботиться о Хо. Мой долг – делать все возможное, чтобы ему здесь жилось спокойно и счастливо.

Едва подумав так, Харуюки ощутил в груди напряжение, но в то же время и странное тепло.

Сжав кулаки, он стоял неподвижно – и тут в его поле зрения вновь появились розовые слова.

«UI> Итак, перейдем к следующей задаче, Арита-сан».

– Э… следующая задача? Но ведь комитетские дела на сегодня уже…

«UI> Комитет живого уголка тут ни при чем. Надо решить, что делать с «ИСС-китом» и Доспехом бедствия».

– …А.

От резкой смены темы мысли Харуюки на миг застопорились – он просто стоял и смотрел на фигурку Утай Синомии в платье.

Ну да, конечно же. Эта девочка – не только обожающая зверушек младшеклассница, но и – в первую очередь – один из старших офицеров первого «Нега Небьюлас», «Элементов», обладающий дистанционной атакой ужасающей силы Бёрст-линкер 7 уровня, «Жрица очистительного огня».

Накануне, вернувшись в реальный Сугинами после окончания командного боя, Харуюки еще какое-то время пребывал в ступоре. Он рассеянно смотрел на Утай, деловито отсоединившую от нейролинкера и убравшую в ранец кабель Прямого соединения, потом, придя наконец в себя, в лоб спросил о том, что волновало его с того боя.

«Синомия-сан, у твоего аватара есть «способность к очищению»? Ты можешь убирать объекты, которые паразитируют?!»

Однако ответ, который он получил, был туманным.

«UI> Даже если могу, это занимает много времени. Ты видел, как это происходит, – даже для маленького объекта нужно по меньшей мере тридцать минут. Чтобы избавиться от сильного паразита, на обычной дуэльной арене просто не хватит времени. В деталях я все расскажу завтра».

После чего Утай встала, напечатала «Мой дом уже рядом, дальше провожать не нужно», низко поклонилась и ушла в направлении стоящих рядом жилых домов.

Не без труда сумев совместить в мыслях жрицу, плавно танцующую посреди пылающей степи, и худенькую девочку, которую он видел сейчас, Харуюки кое-как разлепил губы.

– Эээ, в общем… короче, все эти разговоры сегодня… мы можем до семи в школе не закончить, поэтому у меня дома… В общем, мы решили, что Черноснежка-семпай и остальные, мы у меня дома соберемся, но… Синомия-сан, ты сможешь?

При этих словах брови Утай почему-то дернулись, и она напечатала свой ответ как-то нерешительно:

«UI> В таком случае я хотела бы воспользоваться твоим гостеприимством, но…»

– А… значит, у тебя все-таки строго насчет позднего возвращения, да?..

«UI> Нет, это совершенно не проблема, но… На этом собрании все нынешние члены будут? И сестрица Фуу тоже?..»

Сестрица Фуу – это, очевидно, Фуко Курасаки, она же Скай Рейкер. Ей передала приглашение Черноснежка, и она сразу согласилась. Харуюки утвердительно кивнул, и Утай еще более нерешительно опустила глаза.

Неужели они в ссоре?.. Хотя вчера в кабинете студсовета, когда Черноснежка и Утай рассказывали о прошлом, такого ощущения не было…

Не зная, что сказать, Харуюки крутил в голове эти мысли; но тут Утай со странной решимостью на лице приподняла обе руки и застучала по голографической клавиатуре.

«UI> Хорошо. Поскольку я приняла приглашение Сат-тин, с этой дороги уже не свернуть. Ну, идем».

И, помахав рукой Хо в вольере, она подняла переноску и зашагала прочь. Харуюки поспешно побежал следом. Взял у нее громоздкий ящик и тихо сказал:

– Это… если есть какие-то проблемы, может, сейчас мне расскажешь…

Но Утай лишь покачала головой и ничего не ответила.

 

Почему Утай Синомия так боится Фуко Курасаки?

Кристально ясный ответ Харуюки получил двадцать пять минут спустя – в гостиной семьи Арита на двадцать третьем этаже жилого дома в северном Коэндзи.

 

– У… Уиуууууууууй!!!

Этот крик – скорее, даже вопль – был первым, что издала Фуко, пришедшая на сегодняшнюю встречу позже остальных пятерых.

Бросив сумку на пол гостиной, она на полной скорости рванула к сидящей на диване Утай – только юбка от школьной формы затрепетала. Лицо Утай напряглось, а Фуко буквально набросилась на нее, облапила медвежьим объятием и снова воскликнула:

– Уиуууй, как же я по тебе скучала, Уиуууууй!!!

Высовывающаяся из-под Фуко тонкая правая рука, конвульсивно дергаясь, застучала по воздуху.

«UI> Прекрати, пожалйста, не ндо, сестица Фуу, здушмшь ведь».

– Ты так вымахала без моего разрешения!.. Но ничего, я все равно тебя буду тискать, как и раньше!..aw06_246

«UI> Кто-нмбудт, спсит».

– Ааа, Уиуй… Уиууууй!!!

Впервые вижу опечатки в исполнении Синомии-сан.

Такая мысль промелькнула в голове у Харуюки, стоящего столбом у кухонной двери. Слева от него такими же обалделыми глазами на происходящее смотрели Такуму и Тиюри, справа снисходительно качала головой Черноснежка.

Битва на диване завершаться явно не собиралась, и Харуюки, с легкой дрожью повернув голову, тихо спросил у Черноснежки:

– Эмм, семпай. Ты говорила – из членов первого «Нега Небьюлас» ты в реале встречалась только с Фуко-сан и с еще одним человеком. Это была Синомия-сан, да?

– Мм… у тебя хорошая память. Да, так и есть.

– Но, семпай, ты еще говорила, что Фуко-сан была в реале твоей единственной подругой. Как-то противоречиво, мне кажется… То есть получается, что… на самом деле…

Черноснежка широко, но как-то натянуто улыбнулась и кивнула.

– В общем, ну… именно так. Мы с Утай, конечно, товарищи по легиону, но для Фуко Утай еще и… Как бы это сказать… – тут она прервалась, окинула взглядом всю компанию и продолжила тоном лектора: – Вы ведь уже знаете, почему у Фуко прозвище «МБР»?

– А, ээ, мне Нико рассказала. В территориальных сражениях она брала одного бойца поддержки и летела в тыл противника – вот поэтому.

Выслушав ответ Харуюки, Черноснежка утвердительно кивнула.

– Все верно. Когда передняя линия противника слишком выдвигается, это очень эффективно, но аватару поддержки, которого Рейкер берет с собой, изрядно достается. Его роняют с неба в подходящую точку, на него наваливается толпа противников, а иногда его вообще скидывают прямо на противника, как бомбу… Вы, наверное, уже догадались, что выполняла эту задачу Утай. Она была, так сказать, «личным аксессуаром Рейкер».

– …Аксес… суаром… – повторил Харуюки сквозь ставший непослушным рот. Он снова кинул взгляд на диван: протянутая, будто молящая о помощи рука Утай вдруг бессильно упала.

…Минуты три спустя.

Во главе стола – Черноснежка. По правую руку от нее – Тиюри и Такуму. По левую руку – Фуко и Утай. А прямо напротив – Харуюки. Все собравшиеся разом сели. На столе стояли чашки с черным чаем, приготовленным Харуюки, и большая тарелка с принесенными Тиюри сэндвичами, которые сделала ее мама.

Ветчинные сэндвичи, щедро наполненные латуком и пастромой, сырные сэндвичи, щедро наполненные чеддером, рукколой и спаржей, сэндвичи из черного хлеба с копченой лососиной – целая гора сэндвичей представляла собой великолепное зрелище. Утай, совершенно вымотанная сверхэмоциональным приветствием Фуко, смотрела на это изобилие квадратными глазами.

– Как всегда, как всегда, огромное спасибо, Тиюри-кун. Передай своей маме нашу глубокую благодарность.

– Ничего, мама тоже очень рада, что у Хару стало больше друзей!

Черноснежка поклонилась, Тиюри с улыбкой ответила тем же, Харуюки смотрел на них со смешанными чувствами… Когда эта церемония закончилась, все хором пожелали друг другу приятного аппетита, и к горе треугольных сэндвичей тут же потянулось шесть рук.

Съев по одному сэндвичу каждого типа, Утай с нетипичной для себя скоростью заработала пальцами.

«UI> Очень вкусно. Судя по тому, что говорила Сат-тин, мама Курасимы-сан всегда перед собраниями легиона готовит на всех?»

– Можно просто по имени! – и Тиюри смущенно кивнула. То, что Утай не может говорить из-за моторной афазии, она сообщила еще при знакомстве, поэтому сейчас Тиюри говорила без какой-либо скованности. – Меня в «Нега Небьюлас» пригласили всего два месяца назад, так что я не то чтоб во множестве собраний участвовала. Но мы с Так-куном уже давно собираемся дома у Хару, и, когда мы собираемся, мама всегда готовит на нас троих. Сейчас я попросила приготовить на шестерых, вдвое больше, мама так удивилась.

«UI> Значит, Тиюри-сан, Маюдзуми-сан и Арита-сан, вы дружите с раннего детства?»

Тут пальцы Утай остановились, ее большие и словно прозрачные глаза по очереди остановились на каждом из сидящей напротив троицы, а затем она продолжила печатать.

«UI> Трое друзей детства, все трое Бёрст-линкеры, более того, все трое сражаются в одном легионе – это просто чудо. Узы реальности – очень большая сила. Нас с Сат-тин и сестрицей Фуу раньше тоже связывали узы в реальном мире, но для этого потребовалось очень, очень много времени. И, возможно, у нас это получилось слишком поздно».

Едва прочтя это заявление, Черноснежка и Фуко разом подняли голос: «Утай…», «Уиуй». Утай кинула на них быстрый взгляд, и на лице ее появилась спокойная – но в то же время какая-то грустная – улыбка.

«UI> Мы не смогли понять друг друга – ни страх, который в конце концов довел Сат-тин, ни всю глубину желания, которое прятала в себе сестрица Фуу. Из-за этого Сат-тин стали преследовать остальные шесть королей, а сестрица Фуу потеряла ноги… и в конце концов распался сам легион. Если бы не только мы трое, но и множество других людей из нашего легиона создали узы в реальности пораньше, все могло бы пойти совсем иначе. Я до сих пор сожалею о том, что произошло».

Внезапно застывшие руки Утай – мягко сжала сидящая рядом Фуко. И это ее движение, в отличие от предыдущих, было полно сочувствия.

– Но мы все равно снова встретились, Уиуй, – прошептала она и улыбнулась. Утай пораженно распахнула глаза.

– Прошло два с половиной года, но… нет ничего, что нельзя было бы вернуть – этому и меня, и Сат-тян научил этот вот Вороненок-сан. Сат-тян снова вернулась в Ускоренный мир и стала королем, я снова вернула себе ноги. Поэтому…

– …Мы твердо верим, – подхватила Черноснежка. И, вытерев рот бумажной салфеткой, Черный король выпрямила спину и твердо продолжила: – Твое истинное «я», до сих пор запечатанное в Безграничном нейтральном поле, тоже вернется… даже если противником будут непобедимые «боги».

 

Предыдущая            Следующая

 


[1] В японском языке уханье совы изображается как «хо: хо:».

Leave a Reply

ГЛАВНАЯ | Гарри Поттер | Звездный герб | Звездный флаг | Волчица и пряности | Пустая шкатулка и нулевая Мария | Sword Art Online | Ускоренный мир | Another | Связь сердец | Червь | НАВЕРХ