Предыдущая              Следующая

 

Глава 4. Семь Поттеров

 

Гарри взбежал обратно в свою спальню и добрался до окна как раз вовремя, чтобы увидеть, как машина Дурслей выворачивает с подъездной дорожки и едет прочь по улице. Цилиндр Дедалуса был отчетливо виден на заднем сиденье, между головами тети Петунии и Дадли. Доехав до конца Оградного проезда, машина свернула вправо, ее окна взблеснули алым, отразив свет садящегося солнца, и она исчезла.

Гарри взял клетку Хедвиг, свою «Молнию» и рюкзак, внимательно окинул последним взглядом ставшую неестественно чистой спальню и начал медленно и осторожно спускаться вниз в прихожую, где и разместил клетку, помело[1] и рюкзак у подножия лестницы. Стремительно темнело, вся прихожая погрузилась в сумеречные тени. Это было очень странное ощущение – стоять здесь в полной тишине и знать, что скоро он покинет этот дом в последний раз. Давным-давно, когда Дурсли оставляли Гарри дома одного, уезжая развлекаться, часы одиночества были редкой радостью: задержавшись только для того, чтобы свистнуть что-нибудь вкусненькое из холодильника, он мчался наверх поиграть на компьютере Дадли или включал телевизор и щелкал каналы в поисках чего-нибудь интересного. Сейчас, вспоминая эти случаи, он испытывал странное ощущение пустоты; он словно вспоминал младшего брата, которого больше нет.

– Не хочешь последний раз глянуть на этот дом? – спросил Гарри у Хедвиг, по-прежнему обиженно прячущей голову под крыло. – Мы никогда больше сюда не вернемся. Ты не хочешь вспомнить все хорошее, что было? Я имею в виду, глянь на этот коврик у двери. Какие воспоминания… Дадли на него вырвало после того, как я спас его от дементоров… Оказалось, что он таки способен испытывать благодарность, представляешь?.. А прошлым летом Дамблдор вошел через вон ту дверь…

На мгновение Гарри потерял нить своих мыслей, а Хедвиг совершенно не стремилась помочь ему вновь ее найти, упорно пряча голову под крылом. Гарри отвернулся от входной двери.

– А вот здесь, Хедвиг, – Гарри открыл дверцу под лестницей, – я раньше спал! Ты меня еще и не знала тогда – черт, как тут тесно, я и забыл уже…

Гарри оглядел выставку туфель и зонтов, припоминая, как он раньше просыпался каждое утро, глядя на нижнюю сторону лестничных ступенек, частенько украшенную одним-двумя пауками. В те дни он ничего еще не знал о своей истинной сущности; еще не знал, как именно погибли его родители и почему вокруг него все время происходят всякие странные вещи. Но Гарри помнил, какие сны его преследовали, даже в те дни: непонятные сны, в которых мелькали вспышки зеленого света, а один раз – дядя Вернон чуть не разбил свою машину, когда Гарри об этом рассказал, – летающий мотоцикл…

Где-то поблизости вдруг раздался оглушительный рев. Гарри резко выпрямился и стукнулся головой о низкую притолоку. Задержавшись лишь для того, чтобы выпустить в воздух несколько любимейших ругательств дяди Вернона, он выбрался обратно на кухню, держась рукой за голову, и глянул через окно в темный сад.

Темнота словно пошла волнами, воздух начал дрожать. Затем, одна за другой, в поле зрения начали появляться фигуры людей, по мере того как прекращали действовать их Дезиллюзорные чары. Бόльшую часть сцены занимал Хагрид, щеголявший шлемом и очками и восседавший на громадном мотоцикле с черной коляской. Вокруг него прочие прибывшие слезали с метел, а двое – со скелетоподобных чернокрылых лошадей.

Распахнув заднюю дверь, Гарри поспешил к толпе. Со всех сторон раздались приветственные крики; Гермиона его обняла, Рон хлопнул по спине, а Хагрид воскликнул:

– Все нормуль, Гарри? Готов отвалить?

– Абсолютно, – ответил Гарри, радостно глядя на них всех. – Но я не ожидал, что вас будет так много!

– План поменялся, – проворчал Психоглазый, держа в руках два огромных баула; его волшебный глаз безумно вращался, глядя то в темнеющее небо, то на дом, то на сад. – Давай уберемся внутрь, а потом уж посвятим тебя в детали.

Гарри отвел прибывших обратно на кухню, где они все, смеясь и болтая, устроились на стульях, расселись на сверкающих кухонных столах тети Петунии или прислонились к девственно чистой кухонной технике: долговязый Рон; Гермиона, густые волосы которой были заплетены в длинную косу; Фред и Джордж, ухмыляющиеся идентичными улыбками; Билл, длинноволосый и исчерканный шрамами; мистер Уизли, лысоватый, с добрым лицом и чуть криво сидящими очками; Психоглазый, потрепанный в боях, одноногий, с ярко-синим волшебным глазом, бешено крутящимся в глазнице; Тонкс, чьи короткие волосы были ее любимого ярко-розового цвета; Люпин, еще более седой и испещренный морщинами, чем раньше; Флер, грациозная и прекрасная, со своей длинной серебристо-белой гривой волос; Кингсли, безволосый, чернокожий и широкоплечий; Хагрид, со своими неухоженными волосами и бородой, горбящийся, чтобы не удариться головой о потолок; и Мандангус Флетчер, маленький, грязный и печальный, с унылыми глазами бассет-хаунда и спутанными волосами. Гаррино сердце при взгляде на них, казалось, было готово вот-вот вырваться из груди и засиять; он любил их всех, даже Мандангуса, которого пытался придушить при их последней встрече.

– Кингсли, я думал, ты приглядываешь за муглевым Премьер-министром? – спросил он через всю комнату.

– Одну ночь он и без меня проживет, – ответил Кингсли. – Ты важнее.

– Гарри, смотри что покажу! – похвасталась Тонкс, примостившаяся на посудомоечной машине, и помахала ему левой рукой; на пальце блеснуло кольцо.

– Вы поженились? – вскричал Гарри, переводя взгляд с нее на Люпина.

– Извини, что мы тебя не пригласили, Гарри, это было очень тихое мероприятие.

– Это просто здорово, поздра-…

– Так, хватит, хватит, у нас еще будет время для милого уютного обмена новостями! – прокричал Хмури сквозь общий гомон, и в кухне мгновенно установилась тишина. Хмури уронил к своим ногам баулы и повернулся к Гарри. – Как Дедалус, вероятно, сказал тебе, нам придется отставить план А. Пиус Тикнесс ушел к ним, и это создало нам большую проблему. Он постановил, что всякая попытка подключить этот дом к сети Летучего Пороха, поместить сюда Портключ, а также Аппарировать сюда или отсюда – преступление, караемое тюрьмой. Все, разумеется, ради твоей безопасности, чтобы не дать Сам-Знаешь-Кому пробраться сюда к тебе. Абсолютно бессмысленно, учитывая, что чары твоей матери и так прекрасно решают проблему. Реально он это сделал, чтобы ты не смог отсюда безопасно уйти. И вторая проблема: ты несовершеннолетний, а это значит, что на тебе до сих пор Метка.

– Я не…

– Метка, Метка! – с нетерпением в голосе повторил Психоглазый. – Чары, которые детектируют магическую активность поблизости от тех, кому еще нет семнадцати, именно так Министерство узнает о магии, творимой несовершеннолетними! Если ты или кто-то рядом с тобой сотворит заклинание, чтобы увести тебя отсюда, Тикнесс тут же об этом узнает, а значит, и Упивающиеся Смертью тоже.

Мы не можем ждать, пока Метка разрушится, потому что в момент твоего семнадцатилетия ты потеряешь всю защиту, которую дала тебе твоя мать. Короче: Пиус Тикнесс уверен, что загнал тебя в угол надежно и качественно.

Гарри мысленно не мог не согласиться с незнакомым ему Тикнессом.

– Тогда что же мы будем делать?

– Мы используем те способы передвижения, которые у нас остались, те, которые не засечет твоя Метка, потому что для их использования не надо творить заклинаний: метлы, Тестралей и мотоцикл Хагрида.

Гарри нашел этот план небезупречным; однако он придержал язык, давая Психоглазому возможность договорить.

– Значит, так. Чары твоей матери будут сняты при выполнении двух условий: когда ты станешь совершеннолетним, либо, – Хмури обвел жестом уютную кухню, – когда ты перестанешь считать это место своим домом. Ты и твои дядя с тетей сегодня ночью отправляетесь разными путями, полностью осознавая, что вы никогда больше не будете жить вместе, так?

Гарри кивнул.

– Стало быть, на этот раз, когда ты отсюда уйдешь, пути назад уже не будет, и чары рухнут в тот момент, когда ты покинешь радиус их действия. Мы выбрали вариант, при котором они будут сняты пораньше, поскольку альтернатива – подождать, когда Сам-Знаешь-Кто придет и сцапает тебя в ту же секунду, когда тебе исполнится семнадцать.

Наше единственное преимущество в том, что Сам-Знаешь-Кто не знает, что мы увозим тебя сегодня. В Министерстве мы оставили ложный след: они уверены, что ты не уйдешь до тридцатого. Однако, поскольку мы имеем дело не с кем-нибудь, а с Сам-Знаешь-Кем, мы не можем полагаться лишь на то, что он перепутает даты; он наверняка отрядил пару Упивающихся Смертью патрулировать небеса в этом районе, чисто на всякий случай. Поэтому мы выбрали дюжину разных домов и обеспечили их всеми защитными мерами, какими могли. Все они выглядят так, как будто именно там мы собираемся тебя укрывать, все они каким-то образом связаны с Орденом: мой дом, дом Кингсли, Моллиной тетушки Мериел – в общем, ты понял идею.

– Ага, – кивнул Гарри, хотя при этом он был не вполне правдив – он все еще видел в этом плане огромную зияющую дыру.

– Ты пойдешь в дом родителей Тонкс. Как только ты окажешься в пределах защитных заклятий, которые мы на него наложили, ты сможешь воспользоваться Портключом в Берлогу. Вопросы есть?

– Э… да. Может, они сразу и не узнают, в какой из двенадцати безопасных домов я направляюсь, но не станет ли это… вроде как очевидным… если, – он быстро подсчитал по головам присутствующих, – все четырнадцать из нас полетят к дому родителей Тонкс?

– А, – ответил Хмури. – Я забыл упомянуть основной момент. Все четырнадцать из нас вовсе не полетят к дому родителей Тонкс. Этой ночью в небо отправятся семь Гарри Поттеров, каждый из них в сопровождении спутника, и каждый полетит в свое отдельное убежище.

С этими словами Хмури извлек из своего плаща фляжку, наполненную чем-то вроде грязи. Более ничего говорить не потребовалось: остальную часть плана Гарри понял мгновенно.

– Нет! – громко воскликнул он, и его голос разнесся по кухне. – Только не так!

– Я им сразу сказала, что тебе это не понравится, – с оттенком самодовольства произнесла Гермиона.

– Если вы думаете, что я позволю шести людям рисковать жизнью!..

– …поскольку для нас всех это впервые, – встрял Рон.

– Это же совсем другое дело – изображать меня…

– Ну, знаешь, на самом деле никому из нас это особо не по душе, – серьезным голосом заверил Фред. – Ты только представь: вдруг что-то пойдет не так, и мы навсегда останемся такими вот мелкими тощими прыщами.

Гарри не улыбнулся.

– Вы не сможете это сделать, если я не согласен, вам нужно, чтобы я дал вам несколько волос.

– Мда, это рушит весь план, – покачал головой Джордж. – Конечно, если ты не согласен, заполучить твои волосы у нас никаких шансов.

– Ага, тринадцать человек против одного типа, который не может применять магию; точно без шансов, – добавил Фред.

– Очень смешно, – отрезал Гарри. – Я просто в восторге.

– Если придется применить силу – применим, – проворчал Хмури; его волшебный глаз слегка подрагивал в глазнице, уставившись на Гарри. – Здесь все совершеннолетние, Поттер, и все готовы рискнуть.

Мандангус содрогнулся и скорчил гримасу; волшебный глаз резко развернулся и уставился на него сквозь висок Хмури.

– Прекращаем спорить. Время выходит. Мне нужно несколько твоих волос, парень. Быстро.

– Но это же безумие, совсем необязательно…

– Необязательно! – прорычал Хмури. – Когда там снаружи Сам-Знаешь-Кто и с ним половина Министерства? Поттер, если нам повезло, он проглотил нашу наживку и будет поджидать тебя в засаде тридцатого, но он был бы просто психом, если бы не оставил одного или двух Упивающихся Смертью в качестве наблюдателей; я бы именно так и сделал. Они, может, и не в состоянии добраться до тебя в этом доме, пока держатся чары твоей матери, но чары вот-вот рухнут, и им известно примерное расположение дома. Наш единственный шанс – отвлечь их приманкой. Даже Сам-Знаешь-Кто не может разделить себя на семь частей.

Гарри поймал взгляд Гермионы и тотчас отвернулся.

– Итак, Поттер – несколько твоих волос, будь так любезен.

Гарри глянул на Рона; на лице у того было написано «просто сделай и не парься».

– Быстро! – рыкнул Хмури.

Ощущая на себе взоры всех присутствующих, Гарри потянулся к своей макушке, ухватил прядь волос и дернул.

– Отлично, – Хмури захромал вперед, вытаскивая пробку из фляги с зельем. – Сюда, пожалуйста.

Гарри уронил волосы в грязеподобную жижу. Едва они коснулись поверхности, как зелье начало бурлить и дымиться, после чего внезапно приобрело чистый ярко-золотой цвет.

– Оо, а ты на вид куда вкуснее, что Крэбб и Гойл, Гарри! – воскликнула Гермиона; увидев удивленно приподнятые брови Рона, она слегка покраснела и добавила: – Ох, ну ты же знаешь, о чем я: зелье Гойла было похоже на сопли.

– Так, значит, фальшивые Поттеры – сюда, в линию, пожалуйста, – скомандовал Хмури.

Рон, Гермиона, Фред, Джордж и Флер выстроились перед сверкающей раковиной тети Петунии.

– Нам одного недостает, – отметил Люпин.

– Вот, – буркнул Хагрид, подняв за воротник Мандангуса и уронив его рядом с Флер; та демонстративно сморщила нос и отодвинулась, встав между Фредом и Джорджем.

– Я ж грю, я б лучше защитником был, – сказал Мандангус.

– Заткнись, – проворчал Хмури. – Как я уже говорил, ты, бесхребетный червяк, любой Упивающийся Смертью, на которого мы наткнемся, будет стараться захватить Поттера, не убить его. Дамблдор всегда говорил, что Сам-Знаешь-Кто хочет прикончить Поттера лично. Именно о защитниках и надо будет в основном волноваться, Упивающиеся Смертью попытаются их убить.

Мандангуса, судя по его виду, это не вполне убедило, но Хмури уже извлек из своего плаща полдюжины бокалов размером с яйцо и раздавал их всей шестерке. Потом он вылил в каждый бокал небольшое количество Многосущного зелья.

– Ну, все вместе…

Рон, Гермиона, Фред, Джордж, Флер и Мандангус разом выпили. Все тут же начали ловить ртом воздух и строить гримасы, едва зелье попало им в глотки. Тотчас их черты лица начали пузыриться и искажаться, словно горячий воск. Гермиона и Мандангус вытягивались вверх; Рон, Фред и Джордж уменьшались; их волосы темнели, волосы Гермионы и Флер словно втягивались в черепа.

Хмури с совершенно невозмутимым видом уже развязывал баулы, принесенные им с собой; когда он выпрямился, перед ним тяжело дышали шесть Гарри Поттеров.

Фред и Джордж повернулись друг к другу и хором воскликнули:

– Ух ты – мы одинаковые!

– Хотя я не уверен, думаю, я по-прежнему лучше выгляжу, – добавил Фред, изучая свое отражение в чайнике.

– Брр, – фыркнула Флер, посмотрев на себя в дверцу микроволновки. – Билль, не смотри на менья, я вигляжю ужасно.

– Кому одежда стала великовата – у меня тут есть поменьше, – объявил Хмури, показывая на первый баул, – и наоборот. Не забудьте про очки, там в боковом кармане лежат шесть пар. А когда оденетесь – во втором бауле багаж.

Настоящий Гарри подумал, что это, возможно, самое причудливое зрелище, какое он когда-либо видел, а ему доводилось видеть массу чрезвычайно странных вещей. Он наблюдал, как шесть его двойников роются в баулах, вытаскивают комплекты одежды, надевают очки, засовывают обратно свои собственные вещи. Гарри захотелось попросить их проявить большее уважение к его личной жизни, когда они начали бессовестно раздеваться на глазах у всех, явно с большей легкостью демонстрируя всем его тело, чем демонстрировали бы свое собственное.

– Я так и знал, что Джинни врет про эту татуировку, – сказал Рон, глянув на свою голую грудь.

– Гарри, у тебя действительно ужасное зрение, – заметила Гермиона, едва надев очки.

Одевшись, фальшивые Гарри взяли из второго баула рюкзаки и клетки, в каждой из которых лежало чучело полярной совы.

– Отлично, – произнес Хмури, когда на него смотрело семь одетых, очкастых и нагруженных вещами Гарри. – Разделяемся на пары таким образом: Мандангус будет со мной, на моей метле…

– Че эт я с тобой? – буркнул ближайший к задней двери Гарри.

– Потому что за тобой надо присматривать, – проворчал в ответ Хмури, и действительно, его волшебный глаз неотрывно уставился на Мандангуса. – Артур и Фред…

– Я Джордж, – откликнулся близнец, на которого указал Хмури. – Неужели ты не можешь нас различить, даже когда мы Гарри?

– Извини, Джордж…

– Я просто подкалываю, я на самом деле Фред…

– Хватит путаться под ногами! – зарычал Хмури. – Второй – Джордж, или Фред, или как тебя там – ты с Ремусом. Мисс Делакур…

– Я возьму Флер на своего Тестраля, – вмешался Билл. – Она не очень-то любит метлы.

Флер подошла к нему и встала рядом, одарив его слащавым, преданным взглядом; Гарри от всего сердца понадеялся, что на его лице такого взгляда не будет больше никогда.

– Мисс Грейнджер с Кингсли, снова на Тестрале…

Кингсли улыбнулся Гермионе, та с облегчением улыбнулась в ответ; Гарри знал, что Гермиона тоже не очень уверенно чувствует себя на помеле.

– И это значит, ты со мной, Рон! – весело воскликнула Тонкс и помахала ему рукой, сбив при этом подставку для кружек.

Рон выглядел не столь довольным, как Гермиона.

– А ты со мной, Гарри. Лады? – с несколько обеспокоенным видом сказал Хагрид. – Мы бум на мотоцикле, метлы и Тестрали моего весу не держат, вишь ли. Правда, там на седле не очень много места будет, када я сяду, так шо те придется в коляску.

– Это круто, – заверил его Гарри, правда, не вполне откровенно.

– Мы считаем, что Упивающиеся Смертью ожидают увидеть тебя на метле, – произнес Хмури, угадав, судя по всему, какие чувства Гарри сейчас испытывает. – У Снейпа было полно времени, чтобы рассказать им о тебе все, чего он не упоминал раньше, так что если мы таки влетим в Упивающихся Смертью, мы делаем ставку на то, что они выберут того из Поттеров, который будет на метле как дома. Ну ладно, – продолжил он, завязывая баулы с одеждой фальшивых Поттеров и направляясь обратно к двери. – У нас три минуты до отправления. Не нужно запирать заднюю дверь, это все равно не остановит Упивающихся Смертью, когда они придут посмотреть… Идемте…

Гарри поспешил в прихожую, чтобы подобрать свой рюкзак, Молнию и клетку Хедвиг, после чего присоединился к остальным во тьме заднего сада. Повсюду вокруг него в руки людей прыгали помелья; Кингсли уже подсадил Гермиону на огромного черного Тестраля, Билл – Флер на другого. Хагрид, надев очки, стоял наготове рядом с мотоциклом.

– Это он и есть? Мотоцикл Сириуса?

– Он самый, – улыбнувшись Гарри, ответил Хагрид. – И последний раз, када ты на нем ехал, я мог уместить тя в ладони!

Гарри не мог не чувствовать себя несколько унизительно, забравшись в коляску мотоцикла. Теперь он находился на несколько футов ниже всех остальных; Рон ухмыльнулся при виде Гарри, сидящего в коляске, словно в машинке на аттракционе. Гарри засунул себе под ноги рюкзак и помело и воткнул клетку Хедвиг между колен. Это было чрезвычайно неудобно.

– Артур тут кой-чего улучшил, – сказал Хагрид, не обращая ни малейшего внимания на неудобство Гарри. Он устроился в седле мотоцикла; тот слегка скрипнул и погрузился на несколько дюймов в землю. – Ща у него на руле несколько интересных штуковин. Вот эта – моя идея, – с этими словами он указал на фиолетовую кнопку рядом со спидометром.

– Пожалуйста, осторожнее, Хагрид, – попросил мистер Уизли, стоящий рядом с ними с помелом в руках. – Я по-прежнему не уверен, что это стόит использовать, и уж во всяком случае – только при чрезвычайных обстоятельствах.

– Ну ладно, – объявил Хмури. – Всем приготовиться; я хочу, чтобы все отбыли в точности в одно и то же время, иначе весь смысл нашего отвлечения будет потерян.

Все оседлали свои метлы.

– Ну, держись, Рон, – заявила Тонкс, и Гарри заметил, как Рон исподтишка кинул на Люпина виноватый взгляд, кладя обе руки ей на талию. Хагрид пинком ноги пробудил мотоцикл к жизни; тот взревел, словно дракон, и коляска начала вибрировать.

– Ну, всем удачи! – прокричал Хмури. – Увидимся примерно через час в Берлоге. По счету три. Раз… два… ТРИ.

Мотоцикл взревел еще громче, и Гарри ощутил, как его коляску неприятно дернуло: он с огромной скоростью взмывал в воздух, глаза его немного слезились, волосы откинуло с лица назад. Метлы вокруг него также взлетали вверх; рядом мелькнул длинный черный хвост Тестраля. Гаррины ноги, прижатые к стенкам коляски клеткой Хедвиг и рюкзаком, уже болели и начали затекать. Ему было настолько неудобно, что он чуть не забыл кинуть прощальный взгляд на дом четыре по Оградному проезду; к тому моменту, как он выглянул из коляски, он уже не мог различить, который из домов тот самый. Они поднимались все выше и выше в небо…

И тут, словно из ниоткуда, из ничего – их окружили. Не меньше тридцати закутанных в плащи с капюшонами фигур висели в воздухе, образуя огромное кольцо, в середине которого поднимались члены Ордена, не подозревая пока…

С обеих сторон от Гарри раздались вскрики, мелькнули вспышки зеленого света; Хагрид взвыл, и мотоцикл сделал бочку. Гарри потерял всякое ощущение пространства: уличные фонари над ним, крики вокруг него, он цеплялся за края коляски, как за собственную жизнь. Клетка Хедвиг, «Молния» и его рюкзак выскользнули у него из-под ног…

– Нет – ХЕДВИГ!

Помело, вертясь, улетело вниз, но Гарри, хоть и с огромным трудом, удалось ухватиться за лямку рюкзака и за вершину клетки, в то время как мотоцикл вновь перевернулся и принял нормальное положение. Секунда облегчения – и тут же вновь зеленая вспышка; сова надрывно вскрикнула и упала на дно клетки.

– Нет… НЕТ!

Мотоцикл рванулся вперед; Гарри мельком увидел, как Упивающиеся Смертью в своих капюшонах рассыпались в стороны, когда Хагрид прорвался сквозь их кольцо.

– Хедвиг… Хедвиг

Но сова жалкой игрушкой неподвижно лежала на дне клетки. У Гарри это не укладывалось в голове, его затопил страх за остальных. Он оглянулся через плечо и увидел клубящуюся массу людей, вспышки зеленого света, две пары на метлах, улетающие прочь, но он не мог разобрать, кто это был…

– Хагрид, мы должны вернуться, мы должны вернуться! – прокричал он сквозь громовой рев двигателя, вытаскивая волшебную палочку и втыкая клетку Хедвиг в пол, все еще отказываясь верить, что она погибла. – Хагрид, ПОВОРАЧИВАЙ НАЗАД!

– Моя задача – тя отсюда вытащить в безопасность, Гарри! – проревел в ответ Хагрид и дал полный газ.

– Стой… СТОЙ! – крикнул Гарри. Но как раз в тот момент, когда он снова обернулся, два зеленых луча промелькнули рядом с его левым ухом: четверо Упивающихся Смертью вырвались из кольца и преследовали их, целясь в широкую спину Хагрида. Хагрид начал маневрировать, но Упивающиеся Смертью не отставали от мотоцикла; в них полетели еще проклятия, и Гарри пришлось погрузиться в коляску как можно ниже, чтобы его не задело. Извернувшись, он крикнул: «Stupefy!», и красный луч вырвался из его собственной палочки, расщепив четверку преследователей надвое, когда они разошлись, уворачиваясь от него.

– Держись, Гарри, ща они огребут! – проревел Хагрид, и Гарри посмотрел на него как раз вовремя, чтобы заметить, как Хагрид втопил свой толстый палец в зеленую кнопку рядом с индикатором топлива.

Стена, сплошная кирпичная стена вырвалась из выхлопной трубы. Вывернув шею, Гарри увидел, как она раскрылась во всю длину прямо в воздухе. Трое Упивающихся Смертью отвернули и уклонились от нее, но четвертому повезло меньше: он исчез из виду, а затем камнем вывалился из-за стены; помело его разлетелось в щепки. Один из остальных приотстал, чтобы его спасти, но тут Хагрид пригнулся к рулю и еще ускорился, и оба преследователя и летящая в небе стена исчезли из виду.

Еще убивающие проклятия мелькнули мимо головы Гарри, испущенные палочками двух оставшихся Упивающихся Смертью; они целились в Хагрида. Гарри ответил серией оглушающих заклятий; красное и зеленое столкнулись в воздухе, образовав букет разноцветных искр; Гарри непроизвольно подумал о фейерверке и о муглях внизу, которые не имеют ни малейшего представления о том, что происходит…

– Ща еще разок, Гарри, держись! – и Хагрид ткнул в другую кнопку. На сей раз из выхлопной трубы вырвалась огромная сеть, но к этому Упивающиеся Смертью оказались готовы. Они не только удачно увернулись, но их спутник, замедлившийся, чтобы спасти своего бессознательного приятеля, нагнал их: он внезапно вылупился из темноты, и теперь за мотоциклом гнались трое, посылая в него проклятия.

– Ща я им задам, Гарри, держись крепче! – крикнул Хагрид, и Гарри увидел, как он всей пятерней ударил по фиолетовой кнопке рядом со спидометром.

Раздался невероятной силы рев, относительно природы которого невозможно было ошибиться: из выхлопной трубы, словно из пасти дракона, вырвался огонь, раскаленный до сине-белого цвета, и мотоцикл под скрежет металла рванулся вперед, словно пуля. Гарри увидел, как Упивающиеся Смертью свернули и пропали из виду, чтобы избегнуть смертоносной струи пламени, и одновременно ощутил, как коляска зловеще зашаталась: металлические штыри, связывающие ее с мотоциклом, треснули от ускорения.

– Все путем, Гарри! – прокричал Хагрид, откинувшись назад под потоком воздуха; мотоциклом никто не управлял, и коляска начала болтаться в отбрасываемой им воздушной струе.

– Ща я займусь, Гарри, не волнуйся! – и Хагрид вытащил из кармана куртки свой розовый в цветочек зонт.

– Хагрид! Нет! Лучше я!

REPARO!

Раздался оглушительный треск, и коляска окончательно отвалилась; Гарри полетел вперед, влекомый инерцией летящего мотоцикла, затем коляска стала терять высоту…

В отчаянии Гарри указал волшебной палочкой на коляску и крикнул: «Wingardium Leviosa!»

Коляска взмыла вверх, как пробка из бутылки, неуправляемая, но, по крайней мере, держащаяся в воздухе; облегчение его, однако, длилось лишь долю секунды, ибо мимо него тотчас пролетела новая порция проклятий: трио Упивающихся Смертью снова приближалось.

– Я иду, Гарри! – заорал Хагрид откуда-то из темноты, но Гарри ощутил, что коляска вновь начинает опускаться; пригнувшись так низко, как только мог, он указал в середину приближающихся фигур и крикнул: «Impedimenta!»

Сглаз угодил среднему Упивающемуся Смертью точно в грудь: какое-то мгновение человек висел в воздухе, неестественно раскинув руки, словно он врезался в невидимый барьер; один из его приятелей едва не столкнулся с ним…

Тут коляска начала падать уже всерьез, а последний Упивающийся Смертью послал проклятие столь близко к Гарри, что ему пришлось пригнуться под край коляски, и, ударившись об обод, он выбил себе зуб…

– Я иду, Гарри, я иду!

Огромная рука ухватила Гаррину мантию в районе спины и выдернула его из пикирующей коляски; Гарри потянул за собой рюкзак и влез на мотоцикл, оказавшись на сиденье спиной к спине с Хагридом. Когда они взмыли вверх, прочь от двух оставшихся Упивающихся Смертью, Гарри выплюнул кровь изо рта, нацелил волшебную палочку на падающую коляску и прокричал: «Confringo!»

Он ощутил сильнейшую, выворачивающую внутренности наизнанку боль по Хедвиг, когда коляска взорвалась; ближайшего к ней Упивающегося Смертью снесло с метлы, и он пропал из виду; его спутник сбросил скорость и исчез.

– Гарри, прости, прости, – простонал Хагрид. – Зря я пытался эт сам сделать… и ща у тя совсем места нет…

– Это не проблема, летим дальше! – прокричал Гарри в ответ, увидев, как еще два Упивающихся Смертью вынырнули из темноты и начали приближаться.

Когда проклятия вновь полетели сквозь разделяющее их пространство, Хагрид опять пошел зигзагами: Гарри понял, что из-за его слишком ненадежной посадки Хагрид не решается вновь применить драконий огонь. Гарри посылал в сторону преследователей одно оглушающее заклятье за другим, но этим лишь удерживал их на расстоянии. Он направил очередной блокирующий сглаз; ближайший Упивающийся Смертью рванул в сторону, чтобы увернуться, и его капюшон соскользнул; в красном свете своего следующего оглушающего заклятья Гарри увидел неестественно пустое лицо Стэнли Шанпайка – Стэна…

Expelliarmus! – вскричал Гарри.

– Это он, это он, настоящий!

Крик оставшегося в капюшоне Упивающегося Смертью донесся до Гарри, перекрыв даже рев двигателя мотоцикла; в следующее мгновение оба преследователя резко отстали и пропали из виду.

– Гарри, че случилось? – проорал Хагрид. – Куда они делись?

– Не знаю!

Но Гарри был напуган: Упивающийся Смертью в капюшоне крикнул «это он, настоящий», как он догадался? Он оглядел окружающее их пустое на вид темное пространство и ощутил разлитую в нем угрозу. Где они находятся?

Он не без труда развернулся на сиденье туловищем вперед и вцепился Хагриду в спину.

– Хагрид, сделай снова эту штуку с драконьим огнем, давай убираться отсюда!

– Ну тада держись крепче, Гарри!

Вновь послышался оглушающий рев и клекот, и из выхлопной трубы вырвался сине-белый огонь; Гарри ощутил, что сползает с того маленького кусочка сиденья, который был в его распоряжении, Хагрида отбросило назад, прямо на него, он с трудом удерживал руль…

– Кажись, мы их скинули, Гарри, кажись, нам удалось! – крикнул Хагрид.

Но Гарри не был в этом так уверен; страх мягкой лапой касался его, когда он вертел головой по сторонам, высматривая преследователей, которые, он не сомневался, вот-вот должны были появиться… Почему они отстали? У одного из них по-прежнему была палочка… Это он, настоящий… Они это сказали сразу после того, как он попытался обезоружить Стэна…

– Мы почти на месте, Гарри, мы почти добрались! – прокричал Хагрид.

Гарри почувствовал, как мотоцикл немного снизился, хотя огни внизу по-прежнему казались далекими, будто звезды.

Затем шрам у него на лбу словно вспыхнул огнем; в тот самый момент, когда по обе стороны мотоцикла появилось по Упивающемуся Смертью, два убивающих проклятия, пущенные сзади, прошли в миллиметре от Гарриной головы…

И тут Гарри увидел его. Волдеморт летел, подобно облаку дыма на ветру, не поддерживаемый ни помелом, ни Тестралем, его змееподобное лицо белело из темноты, белые пальцы вновь поднимали палочку…

Хагрид испустил полный страха вопль и направил мотоцикл в отвесное пике. Насмерть вцепившись в мотоцикл, Гарри пускал оглушающие заклятья в вертящуюся вокруг него ночь наугад, не глядя. Он увидел пролетающее мимо него тело и понял, что попал в кого-то, но тут же раздался хлопок, и он увидел искры, летящие от мотора, и мотоцикл камнем полетел вниз, совершенно неуправляемый…

Мимо них снова мелькнули вспышки зеленого света. Гарри не имел ни малейшего представления, в какой стороне верх, в какой низ; шрам его по-прежнему пылал; он понял, что может умереть в любую секунду. Закутанная фигура на помеле была в считанных футах от него, он увидел, как она подняла руку…

– НЕТ!

Издав яростный вопль, Хагрид катапультировал себя с мотоцикла прямо на Упивающегося Смертью; к своему ужасу, Гарри увидел, как они оба, и Хагрид, и Упивающийся Смертью, рухнули вниз и пропали из виду – их общий вес оказался слишком велик для помела…

Едва удерживая падающий мотоцикл коленями, Гарри услышал, как Волдеморт прокричал: «Мой!»

Все было кончено: Гарри не мог ни увидеть, ни услышать, где был Волдеморт; он мельком увидел, как другой Упивающийся Смертью рванул в сторону, с дороги, и услышал «Avada…»

И в тот миг, когда от невыносимой боли в шраме Гарри зажмурил глаза, его палочка сработала сама по себе. Гарри ощутил, как она рванула его руку и повела по дуге, словно какой-то огромный магнит; сквозь неплотно сжатые веки увидел вырвавшуюся из нее струю золотого огня, услышал треск и вопль ярости. Последний Упивающийся Смертью завопил, Волдеморт простонал: «Нет!» – и каким-то образом Гарри обнаружил в дюйме от своего носа кнопку драконьего огня и втопил ее свободной от волшебной палочки рукой, и мотоцикл вновь испустил пламя, устремившись к земле.

– Хагрид! – закричал Гарри, изо всех сил держась за мотоцикл. – Хагрид! Accio Хагрид!

Мотоцикл еще ускорился, неотвратимо приближаясь к земле. Пригнувшись головой к самому рулю, Гарри не видел ничего, кроме далеких огней, на глазах становящихся близкими; он понял, что вот-вот рухнет и что сделать с этим он ничего не в силах. Позади него послышался новый крик:

Твоя палочка, Селвин, дай мне твою палочку!

Он ощутил Волдеморта прежде, чем увидел его. Глянув в сторону, он уставился прямо в красные глаза и понял, что это последнее, что он видит в жизни: Волдеморта, намеревающегося снова наложить на него проклятие…

И вдруг Волдеморт исчез. Гарри перевел взгляд вниз и увидел Хагрида, раскинувшего руки и ноги прямо под ним; он дернул руль, чтобы не врезаться в Хагрида, зашарил рукой в поисках тормоза – и тут с душераздирающим грохотом мотоцикл рухнул в грязный прудик.

 

Предыдущая            Следующая

 


[1] Роулинг использует два слова: broom (метла) и broomstick (помело). Я стараюсь придерживаться этих вариантов в соответствии с авторским написанием.

Leave a Reply

ГЛАВНАЯ | Гарри Поттер | Звездный герб | Звездный флаг | Волчица и пряности | Пустая шкатулка и нулевая Мария | Sword Art Online | Ускоренный мир | Another | Связь сердец | НАВЕРХ